Шорох крыльев в ветвях

Восемь лет спустя... Лес просыпался медленно, словно потягивался под лёгким пледом утреннего тумана. Сквозь листву пробивались золотые лучи солнца, и каждая капля росы сияла, как драгоценный камень. Мэйри Данброх ступала легко, почти неслышно, словно боялась разбудить древнюю магию, дремлющую в корнях деревьев и щебете птиц. Платье её цеплялось за кусты, но она не сердилась — напротив, ей нравилось чувствовать, что она не просто принцесса, а часть этого мира. Лес знал её, как знал Мериду. Только Мэйри никогда не искала приключений — они находили её сами. На одной из тропинок, где мох был мягче подушек в замке, она заметила фигуру. Старик, сгорбленный, в дорожном плаще, опирающийся на посох. Лицо его скрывала густая борода, а глаза сверкали, будто видели не одно столетие. Он сидел у поваленного дерева, отдыхая, будто был здесь давно и терпеливо ждал. — Доброе утро, милорд, — вежливо сказала Мэйри, но с любопытством в голосе. — Вы потерялись? — О нет, дитя, — усмехнулся старик. — Я лишь отдыхаю. Ноги мои стары, но душа всё ещё носит меня далеко. Меня зовут Сигурд. Я с острова Бёрк. — Бёрк? — переспросила она. — Я не слышала о таком. — Небольшой остров далеко на севере. Там, где ветер поёт, а небо разрывают крылья. Он помолчал, глядя вдаль. И тогда начал рассказывать. О юном сыне вождя по имени Иккинг — хрупком, но смелом. О друзьях его: Астрид, решительной и отважной; Рыбьеноге, ученом и добром; Сморкале самовлюбленном но с большим сердцем, Забияке и ее сумасшедшем брате близнеце Задираке. О драконах — ужасных, прекрасных, живых. И о битве, что чуть не унесла всё. — Вопль Смерти, — произнёс Сигурд почти шепотом. — Белый, как замёрзшее море. С глазами красными, как кровь. Он мог разнести целый остров, если бы не Иккинг и его верный дракон — Беззубик, Ночная Фурия. Мэйри слушала, затаив дыхание. Сердце её стучало как барабан на королевском балу. Не от страха — от восхищения. Драконы… живые… не враги, а союзники. Друзья. — А драконы… правда больше не нападают? — прошептала она. — Нет, дитя. Они теперь живут с людьми. Как братья. И всё благодаря мальчику, что осмелился понять, а не убить. Мэйри коснулась груди, где сердце трепетало, будто само знало — эта история изменит её. — Расскажите ещё, — прошептала она. — Пожалуйста…— прошептала Мэйри, прижимая ладони к коленям и присаживаясь рядом, прямо на мягкий мох. Сигурд покосился на неё, и в его взгляде мелькнула мягкая, почти отеческая улыбка. — Ты слушаешь, как будто слышишь впервые, дитя. Так нынче мало таких, кто по-настоящему слушает. — Потому что вы говорите, как будто ваши слова — это старинные песни, — тихо ответила она. — Ну что ж, пусть будет ещё одна. — Он откашлялся, устроившись поудобнее. — После битвы с Воплем Смерти всё изменилось. Люди Бёрка больше не прятались в подземельях. Они строили гнёзда — стойла для драконов! Представь себе: дома с крышами, из которых выглядывают крылья. Остров, где каждое утро начинается с ревов, но не от ужаса, а как приветствие. Глаза Мэйри засияли. — А как... они нашли общий язык? — Сначала страх. Потом — сострадание. — Сигурд говорил неторопливо, будто ткал ковёр из воспоминаний. — Всё началось с одного сломанного крыла и одного мальчика, что не смог добить. — Он пожалел дракона? — Он увидел в нём не чудовище, а живое существо. Больное, одинокое. И подарил ему имя — Беззубик. Странное, но доброе. Так началась дружба, что изменила целый мир. Мэйри невольно улыбнулась. Она смотрела на Сигурда широко распахнутыми глазами, в которых плескался и восторг, и жажда знать больше. Тёплый ветер тронул пряди её волос, и в этот миг казалось, будто лес тоже слушает. — А сам Иккинг? — осторожно спросила она. — Какой он? Старик замер, будто бы вспоминая. — Тонкий, с растрёпанными волосами, будто сам ветер их укладывает. В глазах — больше мыслей, чем в любой библиотеке. Он не герой в сияющих доспехах. Он — герой сердца. Такой, что сначала думает, потом действует. А иногда — наоборот. Мэйри почувствовала, как в груди разливается странное чувство. Тёплое, щекочущее, тревожное. Она не знала Иккинга. Но хотела узнать. — Он... когда-нибудь бывал здесь? Сигурд усмехнулся и посмотрел на небо. — Не знаю, дитя. Но иногда судьба сшивает земли разными нитями. А иногда — одной, очень тонкой. Ты почувствуешь, когда ветер переменится. Когда его история станет и твоей тоже. Он встал медленно, с усилием, опираясь на посох. — А теперь мне пора. У костра не живётся вечно. Старики — как тени: приходят, чтобы напомнить, и исчезают. — Подождите! — воскликнула Мэйри, поднимаясь. — А я могу увидеть их? Драконов… Иккинга? Сигурд посмотрел на неё, и в его взгляде впервые появилась серьёзность. — Если твоё сердце зовёт — иди. Но помни: драконы чуют правду. А судьба не терпит спешки. И с этими словами он шагнул в чащу. Через миг его уже не было. Мэйри стояла одна. А в её груди билось сердце, полное новых грёз, полное пламени, что не обжигало, а звало вперёд. Мэйри шла по знакомой тропинке, но казалось, что лес уже другой. Ветер шептал иначе, птицы замолкли, будто вслушивались в её мысли. Слова Сигурда не уходили из головы — и о мальчике с глазами, полными мысли, и о драконе с чёрной кожей, как полночь. Она чувствовала: её мир дрогнул, как ткань под порывом нового ветра. Вдруг что-то мелькнуло в углу глаза. Свет. Она замерла. И снова — голубой огонёк, плывущий в воздухе, будто танцуя. Потом — второй, третий... Они не касались земли, шли впереди, приглашая. Точно такие же, какие Мериде когда-то указывали путь. Мэйри сделала шаг. Один. Потом второй. Сердце било тревожный ритм, но любопытство и нечто древнее, необъяснимое — тянуло её за собой. Огоньки вели её всё глубже в лес, к месту, где деревья стояли гуще, воздух был тяжелее, а тишина звенела. И вдруг впереди открылась тень — вход в пещеру, будто зев зверя. Огоньки заскользили внутрь, и Мэйри осталась одна, стоя перед каменным порогом. Она уже хотела сделать шаг вперёд, когда услышала это. Шёпот. Сначала слабый, как ветер сквозь траву. Но потом чётче. Громче. — …кровь… смерть… Слова неслись из темноты пещеры, словно кто-то там бормотал, не обращаясь к ней, но зная, что она слушает. У Мэйри похолодела спина. Голос был не злым — скорее древним. Голосом, которому тысячи лет. И он знал её имя, хоть и не произнёс его. Огоньки исчезли. Тишина стала слишком плотной. Мэйри сделала шаг назад. Ещё один. Потом развернулась и, не оглядываясь, побежала. Платье путалось в ногах, сердце колотилось, как загнанная птица. Она не кричала — будто боялась нарушить правило, которое не знала, но чувствовала. Только когда показались родные башни Данброха, Мэйри осмелилась остановиться. На лбу её выступил пот, щёки были горячими, а внутри всё дрожало. Но в её глазах не было страха. Была решимость. — Я вернусь, — прошептала она. — Но не одна.