Пророчество ведьмы

Раннее утро принесло с собой утреннюю прохладу и мягкий туман, расстилавшийся между деревьями, как покрывало из серебра. Мэйри шла по лесной тропе, туго затянув плащ. Мир ещё спал, но что-то внутри неё звало — та же сила, что однажды привела её сестру Мериду к переменам, теперь тихо звала Мэйри вперёд. И тут они появились. Словно из воздуха, один за другим зажглись голубые огоньки. Танцующие, светящиеся, будто живые. Мэйри сделала вдох и пошла за ними, не колеблясь. Лес будто замер вокруг, только шелест листвы и шорох шагов. Они привели её к поляне, где стоял странный, перекошенный дом. Его окна косо смотрели на мир, дым валил из трубообразной ветки, а на крыльце сидела… она. Та самая старуха. Сгорбленная, с лицом, покрытым морщинами, будто складками коры, и с глазами, в которых плескался лукавый блеск. — Ах… принцесса Данброховская… но не та. Другая. Плавная, с сердцем из влечения, не из воли, — пробормотала ведьма, будто приветствуя старую знакомую, которою никогда не видела. — Вы… — Мэйри замялась, — вы та самая колдунья, к которой ходила моя старшая сестра Мерида? Старуха прищурилась и хихикнула: — Ну, я ко многим являлась. И ко мне ходили разные… рыжие, королевские, любопытные. Что ж, ты теперь? Хм а ты не рыжая? —Я на маму похожа— Мэйри неловко сделала шаг вперёд, держась уважительно: — Мне нужен совет… Я чувствую… зов. Он идёт от леса, от пещеры, от древнего ревущего голоса. Я слышала историю о драконах, о викинге, что не сгорел… И я не знаю, зачем мне всё это. Но внутри будто кто-то шепчет: «Иди». Старуха тем временем завозилась у котла, бросая туда то куриную лапку, то рыбью чешую. — Зов. Голос. Огонь. Пламя не всегда жжёт, дитя. Иногда пламя — это сердце. А сердце… — она повернулась, протягивая ей ложку с паром, — …не всегда слушает разум. Пей? — Нет… спасибо, — слабо улыбнулась Мэйри. — Ну и правильно, — хмыкнула старуха и выпила сама. — Ты ищешь ответы, но задаёшь вопросы не тем. Драконы, любовь, пещеры… Порой судьба — это просто ткань. А ты — иголка. Воткни не туда — и запутаешься. Мэйри моргнула, пытаясь хоть что-то разобрать в этом словесном вихре. — Я… ничего не поняла. — Именно! — ведьма расправила руки, словно это был великий триумф. — Значит, ты готова. А теперь… прочь! Пока дом не решил остаться у тебя навсегда! — Что? Но уже было поздно. Старуха махнула рукой, и вдруг дверь за спиной Мэйри раскрылась сама собой. Ветер выдул её наружу, и как только она оказалась за порогом — дом исчез. Словно его никогда и не было. Осталась только трава. И легкий запах дыма. Мэйри стояла посреди пустой поляны. Одинокая. Но не растерянная. В её груди горел огонёк. Тот самый, что зажёгся, когда она впервые услышала имя Иккинг. — Даже если не поняла… Я всё равно пойду дальше. --- Лес был непривычно тих. Даже птицы, казалось, замолчали, когда Мэйри вновь ступила на тропу, ведущую к той самой пещере. Она не сказала никому, куда направляется. Что-то внутри неё подсказывало — это путь, который она должна пройти одна. Огоньков не было. Только память и дрожащая решимость в груди. Она прошла мимо сожжённых деревьев, где земля всё ещё пахла гарью, и, задержав дыхание, вошла в темноту пещеры. Прохлада обволокла её, а воздух был густым, словно напитанным древней силой. Мэйри шла осторожно, освещая путь маленьким фонарём с маслом. Стены пещеры покрывали лишайники, но за ними, у самого сердца зала, она увидела камень — массивный, чёрный, гладкий, с резьбой, которую почти не тронули века. Склонившись ближе, она провела пальцами по буквам. Символы были странные, угловатые, но что-то внутри шептало ей: это язык викингов. — Тот, кто стоял в огне и не пал… Тот, кто говорил с драконом… — прошептала она, пытаясь уловить суть слов. — Это он… тот самый. Он был настоящим… Её сердце застучало быстрее. Он существовал. Тот, кто когда-то победил Красную Смерть. Возможно… предок Иккинга? Мэйри вдруг вспомнила слова ведьмы. «Пламя не всегда жжёт… Иногда пламя — это сердце… Ты иголка…» Я — нить. А это — след. Он оставил его… для меня? — мелькнуло в голове. Она встала, с трудом оторвав взгляд от надписи, и пошла глубже, в самую тень пещеры. Стены начали покрываться древними рисунками — силуэты драконов, людей с копьями, изображения полётов, боя, и — один особенно странный: фигура в пламени, не склоняющаяся перед ним. И тут… шорох. Лёгкий, почти неслышный. Но в тишине он прозвучал как удар молота. Мэйри резко обернулась. Тьма сзади сдвинулась. Из неё вышло нечто огромное. Красные, словно рубины, глаза вспыхнули в темноте. Белоснежные крылья, испачканные золой, расправились с шипением. Дыхание — тяжёлое, почти свистящее. На зубчатых челюстях блеснула слюна, будто расплавленный лёд. Вопль Смерти. Он был реален. И он стоял перед ней. Мэйри сделала шаг назад, не в силах вымолвить ни слова. Сердце стучало так громко, что заглушало всё остальное. Что он тут делал? Этого не может быть Сигурд ведь сказал, что после победы над ним дракон воссоедиеился с семьей и улетел. Но он здесь перед Мэйри, живой и настоящий с плотью, кровью и бьющемся сердцем. Дракон смотрел на Мэйри его страшные кроваво красные глаза поглощали девушку. Мэйри читала что страх нельзя показывать ни одному животному они это чуят. И чуят черезчур хорошо. А этот дракон был живым. И опасным если это тот самый из рассказов Сигурда то тут два варианта, жить или умереть. Второй вариант принцесса Данброх не хотела. Поэтому собрав все силы в кулак каштановолосая шагнула вперед и вытянула руку вперед. Может дракон учует доброту и не наподет? Как бы та не было, чувства были у всех. Дрожащая рука Мэйри была вытянута, белое чудовище тем временем прижалось ближе хотя почуствовать запах. И вот стоя напротив дракона Мэйри Данброх была готова ко всему.