Тени прошлого

Стоик шёл, как ураган — не человек, а стихия. Его гнев ощущался в каждом шаге, и ветер, казалось, дрожал от тяжести его голоса: — Запереть ворота! Усилить дозор! Готовьте драконов к бою! Он слетал по деревянной лестнице, ведущей к нижним уровням Берка, и за ним — словно стая, что не желала остаться в стороне — мчались Мэйри, Иккинг, Астрид, Сморкала, Рыбьеног, близнецы и Плевака. — Папа! — Иккинг пытался достучаться до вождя. — Послушай! Мы просто поговорим с ними! — Поговорить? — бросил через плечо Стоик. — С тем, кто строит армию на костях драконов?! Это не переговоры, Иккинг. Это самоубийство. Мы защищаем народ, а не играем в героев. Иккинг замедлил шаг, хватая ртом воздух. Он чувствовал, как сжимается сердце. Мэйри, догоняя его, осторожно коснулась его руки: — Пожалуйста… не делай глупостей. Иккинг взглянул на неё — с мягкостью, с болью… с решимостью. — Я должен. Он наклонился, поцеловал её в щёку. Этот поцелуй был, как прощание, как обещание, и, не сказав ни слова больше, вскочил на Беззубика. Чёрный дракон рванул вверх в небо, оставляя за собой дугу из теней и света. — Иккинг! — вскрикнула Мэйри и в следующее мгновение уже оседлала Нокту. — Мы не летаем в одиночку. — Мэйри, стой! — закричала Астрид с утёса. — Это опасно! — Да подруга, зажги всех и вся! — крикнула с энтузиазмом Забияка, вскинув руку в воздух. Два силуэта — чёрный и сине-фиолетовый — растворились в облаках. Они летели сквозь сумрак, над холодным морем, навстречу ледяному дыму, что всё ещё клубился вдали. --- Флот Эрета показался быстро — десятки кораблей, закованных в лед, их паруса висели тяжело, будто уставшие от чужих приказов. На палубах бродили люди с сетями, гарпунами, громкими голосами и хриплым смехом. Иккинг и Мэйри не замедлились. — Беззубик, вниз. Он спрыгнул с дракона в несколько шагов и, подняв руки, громко, с широкой, почти театральной улыбкой, воскликнул: — Мы сдаёмся! Несколько охотников на драконов нацелили копья, но Эрет — высокий, крепкий, с бородой и вызывающей самоуверенностью — жестом остановил их. — Вы чего, черти? — Он прищурился. — Кто сдаётся и зачем? — Мы хотим к вашему… Драго. Поговорить. Переговоры, знаешь? Мирный визит и всё такое. — Иккинг хлопнул себя по груди. Мэйри приземлилась чуть позади и шагнула к нему, обвивая его руку своей. Её улыбка была спокойной, но с искрой: — Он умеет находить путь даже к самым черствым сердцам. — И правда, сердечко, у тебя талант к дипломатии, — хмыкнул Эрет, и вся его команда захохотала. Но их смех тут же был прерван резким хлопаньем крыльев — с неба обрушились ещё семь драконов. Беззубик загрохотал в раздражении, а Иккинг в отчаянии схватился за голову. — О, отлично… Сморкала и Рыбьеног летели почти нос к носу, Плевака кричал, чтобы кто-то его поддержал, а Астрид и Стоик вели своих драконов вперёд с холодной решимостью. Забияка же визжала от восторга: — А-ха-ха, кого-то забыли позвать на вечеринку! Иккинг повернулся к ним, разводя руками: — У меня был план. Нормальный, рабочий план! — План без нас — не план, а недоразумение, да и вас молодежь, опасно отправлять на разборки — ответил Плевака, не меняя тона. Ситуация становилась… абсурдной. Эрет, пытаясь сохранить лицо перед своей командой, всё же нацелил арбалет в сторону новой толпы. Один из его охотников — особенно резкий — запустил сеть. Рыбьеног еле успел увернуться, Астрид прикрыла Сморкалу, а Забияка… распахнула руки. — Поймай меня, красавчик! Сеть со свистом обвилась вокруг неё, и она с мечтательным визгом рухнула на палубу. Все замерли. Мэйри прижала руку к губам, чтобы не заржать. — Я… в порядке… — прошептала Забияка, подмигивая Эрету, пока Задирака хлопнул рукой по лбу. И тут... — ХВАТИТ! — ревел голос, который перекрывал всё: ветер, море, драконов и дурость. Стоик спрыгнул с вихляющегося Топора и шагнул вперёд с суровой решимостью в каждом шаге. — Никто ни в кого не стреляет. Никто никуда не летит. Никто ничего не… влюбляется! — Он метнул взгляд на забиячку в сети. Молчание. Даже море замерло. Все ждали, что будет дальше. А в глазах Мэйри загорелся знакомый огонёк: буря только начинается. Ветер бил в паруса, разносил солёные брызги по палубам. Драконы рычали, шум моря глушил все попытки сохранить хоть какую-то тишину. Но никто не осмелился пошевелиться. Все смотрели на Стоика — стоящего, как глыба скалы, с напряжённой челюстью и глазами, в которых клубилась не ярость… нет… боль. — Ты не понимаешь, Иккинг, — голос вождя был тяжёлым, как молот. — Драго — не тот, кого можно переубедить. Он живёт войной. Он дышит разрушением. Все твои слова — для него ветер в решете. — Но если мы хотя бы попытаемся… — начал Иккинг, с отчаянием сжимая кулаки. — Разве не в этом разница между нами и варварами? Разве не в этом сила вождя — в умении говорить, а не только сражаться?! — Ты хочешь говорить? С тем, кто сжигает деревни? Кто собирает армию из страха?! Голоса на палубе зазвучали тревожно, охотники переглядывались, Плевака нервно чихнул, даже Астрид отвела взгляд, будто почувствовала, как близки оба мужчины к краю — к тому, за которым не будет слов, только крик. И в эту секунду, между громом голосов, шагнула Мэйри. Она встала между Иккингом и его отцом. Без страха, но с уважением. Мягко, без спешки, она положила одну руку на плечо жениха, а вторую — на сильную, натруженную руку Стоика. Смотрела в глаза старшему, и в её голосе звучала не дерзость, а доброта: — Что произошло между вами? Между вами и Драго? Стоик замолчал. Все замолчали. Даже Забияка, до сих пор тихо пускающая сердечки в сторону Эрета, резко подняла голову. Беззубик тихонько шмыгнул носом, виляя хвостом. Нокта прижалась к спине Мэйри, словно защищая. Стоик глубоко вдохнул… и начал. — Это было давно. — Его голос стал ниже, почти глухим. — Когда драконы были для нас только угрозой. Когда мы ещё не поняли… не поверили, что их можно приручить. Мы собирались — вожди и бойцы разных деревень. Я был тогда молод, но уже воином. Он смотрел в пустоту, как будто видел не корабли и море — а тот зал, в котором всё началось. — Совет проходил в каменной крепости на юге. Факелы, длинный стол, разговоры. Мы спорили: сражаться ли, искать ли убежища… И тогда вошёл он. Стоик сжал кулак. — Высокий. Всё лицо в шрамах. Плащ из кожи… не просто драконьей. Я узнал эту текстуру позже. Это была шкура крика смерти. Он представился как Драго Блудвист. Сказал, что у него есть решение: он может подчинить драконов и защитить нас — но только если мы признаем его Вождём всех вождей. Повелителем. — Немного ли хочет? — фыркнул Сморкала. Рыбьеног хихикнул, а Задирака прыснул: — Ну а почему не королём всех морей и воздуха сразу? Стоик даже усмехнулся — но грустно, горько. — Мы тоже тогда смеялись. Один старик-воин даже крикнул: «С такими идеями ты найдёшь себе только гарпий на ужин!» — Он перевёл взгляд на Мэйри. — Но Драго не рассмеялся. Он посмотрел на всех… и сказал: «Я вернусь. И вы все склонитесь. Живые — или мёртвые». Тишина сгустилась. Стоик продолжал, глядя сквозь всех: — Он вышел. Тяжёлые двери закрылись за ним. И в ту же секунду — тьма. Крик. Пламя. Стены сотрясались. Они пришли — драконы, десятки. Как будто он их сам призвал… как будто ждали приказа за дверью. Огонь... крик... я... Он закрыл глаза на мгновение. — Я единственный, кто выжил. Мэйри почувствовала, как леденеет воздух. Её ладонь всё ещё лежала на руке Стоика, и теперь та дрожала. Он был не просто вождём. Он был человек, выживший в кошмаре. — С тех пор… — проговорил он. — Я знал. Этот человек не ждёт мира. Он ждёт победы. Или подчинения. Иккинг молчал. Его плечи опустились. Он взглянул на отца — по-новому, глубже. Не просто как на вождя, а как на того, кто пронёс на себе боль и одиночество. — Но если мы будем бояться навсегда… — прошептала Мэйри. — Мы никогда не узнаем, возможно ли что-то другое. Стоик посмотрел на неё. — Иногда я надеюсь, что ты права, дитя. Но… в этот раз — я надеюсь, что ты ошибаешься. Потому что мир с ним будет стоить вам слишком дорого. Сзади кто-то нервно кашлянул. Эрет что-то прошептал своему спутнику. Беззубик склонил голову, тихо фыркнув, будто тоже чувствовал тревогу. А Нокта обвила хвост вокруг Мэйри. И в воздухе, между прошлым и будущим, между болью и надеждой, зависло хрупкое, хрустальное молчание. И на горизонте — медленно, будто тень — вновь начал подниматься чёрный дым. ---