Роман перед бурей

Вечер опустился на ледяное святилище, и слабый свет костра отбрасывал дрожащие тени на стены пещеры. Пламя трепетало, отражаясь в гладких чешуйках драконов и в глазах тех, кто собрался рядом. Иккинг, Валка и Стоик суетились возле костра: кто подбрасывал поленья, кто проверял, не сгорает ли ужин, кто просто не знал, куда деть руки от переполнявших чувств. Плевака же уселся рядом с Мэйри и с видом мастера точил вилку о камень, а Мэйри, чуть смущённо улыбаясь, повторяла за ним. И хотя движения у неё были не такими уверенными, старание у неё было искреннее, и Плевака хмыкал с одобрением. В стороне Нокта и Беззубик ползали вокруг костра, вынюхивая крошки рыбы, которые Иккинг ронял, рассказывая матери о том, как изменился Бёрк. Его голос звенел гордостью: — …и теперь у каждой семьи свой дракон, и даже у кузнеца Плеваки есть свой огненный, хоть тот и подпаливает бороду чаще, чем помогает! А ещё… Стоик, выпрямив плечи, подхватил: — А всё это — благодаря тебе, сын. Ты показал нам, что драконы не враги. Ты дал людям и драконам шанс быть друзьями. Иккинг, чуть смущённый от отцовской похвалы, улыбнулся. Валка, прижав ладонь к сердцу, чуть заметно дрогнула подбородком, сдерживая слёзы. Но вот, наклонившись, она неуклюже уронила с тарелки кусок рыбы. — Ах! Я, кажется, совсем разучилась готовить… — неловко рассмеялась она, опуская глаза. Стоик тепло, почти нежно, сказал: — Я полюбил тебя не за стряпню, Валка. Плевака, приподняв бровь, усмехнулся: — И слава Одину! Потому что твои котлеты, дорогая Валка, убили бы больше, чем мой боевой топор! Уверен, парочка до сих пор у меня комком в животе лежит! Мэйри не сдержалась и прыснула от смеха, а когда Беззубик ткнулся ей в руку, она подняла с пола кусок рыбы и протянула дракону. Тот прищурил глаза от удовольствия, и Мэйри погладила его по широкой голове. Иккинг, слегка держа улыбку, сел рядом с ней, а Плевака продолжил раскачиваться под мерный свист. Стоик медленно начал свистеть мелодию, и время как будто замедлилось: даже драконы стихли, прислушиваясь. Он подошёл к Валке, и, взглянув в её глаза, спросил: — Помнишь ли ты нашу песню? И начал петь низким, глуховатым, но тёплым голосом: > Готов проплыть я все моря, И мне совсем не страшно. И лишь одно я знать хочу: Ты выйдешь за меня? > Ни холод злой, ни жаркий зной… И тут, неожиданно для всех, Плевака, словно не выдержав, вскочил и запел во всё горло, пританцовывая и выбивая ритм ногами по камню: > МенЯЯЯ НЕ ОстАнООвят! И тут же получил возмущённый вздох от Мэйри, фейспалм от Иккинга и ледяной взгляд Стоика. Плевака, хихикнув и слегка покраснев, сел обратно, но глаза у него всё равно лукаво сверкали. Стоик же сделал шаг ближе к Валке, и, когда она, чуть опустив голову, молчала, Валка вдруг подняла взгляд, и, голосом чуть дрогнув, сама подхватила: > Тебе отдам свою любовь, Мой дорогой, любимый мой. Ты щедр и так прекрасен. Не надо подвига свершать, Просто будь со мною рядом. Стоик вздохнул, и, глядя только на неё, запел в ответ: > Осыплю золотом тебя, Поэмы буду посвящать. Тебя хочу оберегать, Так будь со мною рядом! И наконец, их голоса слились в один, и даже дыхание стало единым ритмом: > Не нужно золота и нет Мне дела до поэзии! Я лишь хочу, чтоб рядом был. — Я тоже, дорогая! Мы будем петь и танцевать Обнимать друг друга нежно И сотни радостей делить Хранить любовь прилежно Я все моря готов проплыть И мне совсем не страшно, И лишь одно я знать хочу: Ты выйдешь за меня? Последние слова словно рассыпались по сводам ледяного дворца, и даже Великий Смутьян приоткрыл один глаз. Плевака всё ещё качался, напевая себе под нос и пританцовывая, а Мэйри и Иккинг захлопали в ладоши. Мэйри не заметила, как Иккинг смотрит на неё всё это время — так же, как Стоик смотрел на Валку. В этом взгляде было всё: и нежность, и благодарность, и что-то большее, как тихое обещание. Он медленно наклонился, их лица стали ближе, дыхание смешалось… но тут прямо между ними влез Беззубик, широко раскрыв пасть в поисках ещё рыбы. Его голова влезла в их тарелки, чуть не опрокинув всё. И вместо поцелуя они расхохотались, а Нокта фыркнула и легла рядом, подставив Мэйри крыло, словно говоря: пусть всё будет, но чуть позже. И в этом смехе, под сводами льда, среди драконов и родных, они впервые по-настоящему почувствовали себя одной семьёй. Ледяное святилище казалось ещё прекраснее: от света солнца лёд переливался всеми оттенками голубого и серебра. Возле входа, под шуршание крыльев драконов, собрались Валка, Стоик, Иккинг, Мэйри и Плевака. Стоик смотрел на Валку долгим, полным надежды взглядом. — Валка… — сказал он чуть хрипло, — вернись с нами. Пожалуйста. Двадцать лет… Двадцать лет мы могли быть вместе, но не были. У нас теперь снова есть шанс стать семьёй. — Он обернулся, показывая рукой на Мэйри. — У нас теперь и дочь есть… Плевака, хитро прищурившись, добавил с ухмылкой: — И внуки, я смотрю, тоже не за горами! Взрослые рассмеялись, даже Валка, впервые за долгое время, улыбнулась так, что уголки глаз смягчились. Мэйри, чуть смутившись от слов Плеваки, повернулась к Иккингу. Её голос был тихим, но в нём звучала уверенность: — Я так рада, что всё обошлось. Наши дети не будут расти в страхе или в разлуке… У них будет семья. И с папиной стороны, и с маминой… и драконы будут с ними с самого рождения. Иккинг, глядя ей прямо в глаза, тепло сказал: — Я и не сомневался, что ты будешь для них лучшей мамой на свете… Он медленно подался к ней, рука легла на её щёку, дыхание стало одним… Их лица сблизились, губы почти коснулись друг друга — В этот миг ледяное эхо содрогнулось от оглушительного рева и далёкого взрыва. Все разом обернулись. Драконы внизу, как волна, метнулись в сторону входа. Мэйри с Иккингом, Валка, Стоик и Плевака выбежали наружу. Перед их глазами открылось зрелище: над морем ползли тучи чёрного дыма, и под ними, словно железный лес, двигался флот — десятки, сотни кораблей с тёмными парусами. Впереди, на носу одного из кораблей, стоял человек с длинными спутанными волосами, лицом, изрезанным шрамами, и пустым рукавом вместо одной руки. Валка бледнела, шепча: — Это… он… Драго Блудвист. — Нужно действовать! — решительно сказала она. Все мгновенно вскочили на драконов: Валка на своего ледяного всадника, Стоик на огромного, чешуя которого сверкала, как броня. Иккинг взмахнул рукой, Беззубик взревел и расправил крылья. Мэйри запрыгнула на Нокту, волосы её развевались, а сердце колотилось так, словно оно тоже собиралось взлететь. И в тот же миг к ним с рёвом и смехом подлетели другие: Барс и Вепрь с Забиякой и Задиракой, Кривоклык со Сморкалой, Сарделька с Рыбьеногом, и Громгильда с Астрид. Мэйри, увидев друзей, облегчённо улыбнулась и крикнула: — Как вы тут оказались?! Близнецы с Барса и Вепря, как два шкодливых воробья, почти хором прокричали: — Нас взяли в плен! А потом мы сами себя и освободили! Забияка, мечтательно закатив глаза, добавила: — И теперь с нами мой красавчик Эрет! Мэйри, повернув голову, и правда увидела: рядом с Астрид на спине Громгильды сидел Эрет, уверенно держа поводья. Он что-то оживлённо объяснял Иккингу, а Астрид кивала, но Мэйри заметила: между ними зажглась искра, и взгляд Астрид уже не был таким суровым. Но стоило Мэйри повернуться назад, как Барс с Забиякой качнулся, и та чуть не вылетела вниз. Рыбьеног и Сморкала, в последний момент, схватили её за обе руки, и Забияка, хохоча, повисла между ними, как связка рыбы. — Ох, какие вы крутые мужики! — громко воскликнула Забияка, явно позабыв на миг даже имя «Эрет». Мэйри сдержала смех, подлетела ближе на Нокте, и аккуратно перехватила подругу, усадив её позади себя. Забияка всё ещё визжала от восторга и тараторила: — А ты видела? Они как схватили! Настоящие герои! Мэйри рассмеялась, а сердце сжалось от предчувствия. Под ними ревело море, впереди надвигалась тёмная армия, а в воздухе пахло смолой и грозой. Но рядом были её друзья, её любимый, её семья и её дракон. И даже страх отступал, когда они вместе.