Тьма что идет из ниоткуда

Небо над ними потемнело так резко, что даже драконы заволновались, тревожно взмывая выше. На горизонте, из клубов черного дыма и ледяного тумана, появился силуэт огромного дракона. Мэйри, сидя на спине Нокты, застыла, не веря своим глазам. — Нокта… что это?.. — шептала она, а сердце сжималось, будто предчувствуя беду. Это был Смутьян. Великий Смутьян… но не белый и не сверкающий льдом, как тот, что спал в убежище Валки. Этот был чёрный как ночь, с глазами, в которых не мерцала доброта, только первобытная ярость. Его тело казалось сотканным из древней тьмы, а каждое движение отдавалось раскатом грома. Мэйри, не отрываясь, смотрела на чёрного исполина. — Как… как может быть два?.. — прошептала она. Рядом Иккинг что-то тихо сказал Беззубику, и Ночная фурия с тревожным рычанием тоже подняла голову. На палубе одного из самых больших кораблей стоял Драго Блудвист — высокий, с длинными тёмными волосами, лицом в шрамах и пустым рукавом на месте левой руки. Рядом с ним, словно тень, двигались охотники на драконов с гарпунами. Иккинг глубоко вдохнул, слез с Беззубика и сделал шаг вперёд. — Драго! — громко окликнул он. — Остановись, послушай. Мэйри тоже спрыгнула с Нокты и подошла, едва слышно ступая по доскам причала. Её сердце билось так быстро, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Драго усмехнулся, увидев её. Его смех был сухим, безумным, и от него мороз пробежал по коже. — Вот это и есть сын великого Стоика? Укротитель драконов? — с презрением процедил он, глядя сверху вниз на Иккинга. — Просто жалкий позор. Мэйри сжала кулаки, и шагнула вперёд, но Иккинг протянул руку, останавливая её. Его взгляд был твёрдым и спокойным. — Мы не должны сражаться, — сказал он. — Драконы — наши друзья. Вместе мы можем строить, а не разрушать. Стоит ли власть, добытая через страх и смерть, того, чтобы потерять всё? Драго рассмеялся, но в его голосе слышалась злоба: — Не вам учить меня жизни… или смерти— И с этими словами он снял с плеча пустой протез. Под рукавом не было даже культи, только обожжённая кожа и шрамы. Он поднял посох, вбивая его в палубу так, что деревянные доски дрогнули. Его голос стал глухим, как рокот грома: — Я видел, как драконы сожгли мою деревню дотла. Видел, как горят мои родные… как кричит мой брат… маленький я поклялся, что покончу с этим чудовищным владычеством. Иккинг, чуть приглушив голос, спросил: — Но зачем тебе драконья армия? Разве это не то же самое владычество, против которого ты боролся? Драго оскалился, и глаза его сверкнули лихорадочным огнём: — Только драконы могут управлять другими драконами. Только сила подчинит силу. Мэйри, уже не в силах сдерживаться, шагнула вперёд, голос её зазвучал твёрже, чем сталь: — А может, ты просто хочешь править, Драго? Хочешь держать в страхе другие племена, захватывать чужие земли? Для тебя драконы — лишь оружие, а не живые существа! Драго на миг удивлённо посмотрел на неё, а потом захрипел, скалясь: — Умная девочка. Но оттого и глупая. Иккинг снова сделал шаг вперёд: — Ты ошибаешься! Драконы и люди могут жить в мире. Я могу это доказать. — Ты уже доказал всё, — зарычал Драго. — Теперь моя очередь показывать! Он поднял посох над головой, и его свист, как удар грома, разнёсся над флотом. Тёмный Смутьян медленно повернул огромную голову, его глаза, пустые и страшные, уставились на Иккинга и Мэйри. Мэйри почувствовала, как холод пробежал по спине. Она не думала, не спорила, просто схватила Иккинга за руку, сжав её так сильно, что побелели пальцы. Беззубик и Нокта зарычали, драконы напряглись, готовые к прыжку… А чёрный Смутьян начал приближаться, с каждым шагом дрожа землю и мраком заслоняя солнце. И в этот миг всё вокруг затихло, будто сама судьба замерла в ожидании. Смутьян поднял голову, и его глаза сверкнули в холодном мраке, словно два ледяных фонаря. Он издал низкий протяжный рык, и в этом звуке был приговор, неподвластный никому из живых. Беззубик дёрнулся, словно в нём что-то сломалось. Он попытался сдержаться, издал болезненный всхлип и шагнул вперёд. В глазах его застыло чёрное марево гипноза. — Нет… Нет, Беззубик, ты же меня знаешь! — Иккинг шептал, а потом закричал, протянув руку к дракону, в глазах его отчаяние и боль. Нокта билась из последних сил. Её тело извивалось, хвост хлестал по доскам, но и её глаза постепенно мутнели. Мэйри металась рядом, с криком: — Нокта! Послушай меня, родная! Прошу, вспомни, кто я! Беззубик шагнул ещё ближе. Его пасть раскрылась, и в груди зазвучал низкий, дрожащий рык. В этот момент крик прорезал грохот и рев драконов: — ИККИНГ! Стоик бежал к сыну, а лицо его было искажено ужасом и решимостью. И в тот же миг Мэйри, не думая, сорвалась с места. Она бежала к Иккингу, сердце стучало в ушах так громко, что не слышно было ничего кроме биения собственной крови. В один миг их движения слились — Стоик и Мэйри одновременно прыгнули вперёд, заслоняя Иккинга своими телами. И тогда мир вспыхнул белым огнём. Пламя Беззубика вырвалось из пасти, опаляя всё вокруг. Мэйри почувствовала жар, почти нестерпимый, но пламя не коснулось её. Кулон Элрика раскалился на груди, обжёг кожу, но не дал огню прикоснуться. В глазах на миг всё закружилось, потемнело, и в последнюю секунду перед тем, как упасть в омут небытия, она услышала глухой, последний стук сердца Стоика… и поняла, что этот стук замер навсегда. --- Очнулась она от новых волн жара. Над ней склонялась Валка, держа тряпицу и осторожно промывая лоб. Лицо женщины было бледным, глаза красными от слёз. — Жива… ты жива, дитя моё… — прошептала Валка, едва голос не дрогнул. Мэйри села, морщась от боли, и растерянно огляделась: вокруг была палатка, слышен был гул пламени и далекие крики. — Стоик?.. Где драконы?.. — хрипло спросила она. Валка опустила взгляд, и её плечи затряслись: — Стоик мёртв… драконы уведены Драго под гипнозом. Мэйри с трудом дотронулась до кулона на груди, чувствуя под пальцами ожог. — Этот кулон… он спас меня, дал мне силу быть неопалимой… но… — голос её сорвался. — Но кто я без него? Просто принцесса… запасная наследница после сестры… Стоило бы выжить ему, настоящему вождю, мужу, отцу, другу… а не мне… Валка не выдержала, обняла её, прижимая к себе, и сквозь слёзы сказала: — Если Один так позволил, значит, в этом есть смысл. А Стоика сейчас сопровождают в Валхаллу сами Валькирии… Выйдя из шатра, Мэйри увидела друзей. Астрид и Забияка подбежали первыми и крепко обняли её, прижимая к себе так, что Мэйри почти задохнулась. Забияка, даже вытирая слёзы, не теряла грубоватой нежности, а Астрид чуть дрожащим голосом сказала: — Ты с нами… ты жива, и это главное… Сморкала, Рыбьеног и Задирака, хоть и не умели показывать чувства так открыто, подошли ближе и хлопнули её по плечу. Эрет сдержанно кивнул, но в его глазах тоже стояло облегчение. — Спасибо вам… — только и смогла сказать Мэйри, чувствуя, что эти простые слова кажутся слишком малыми. Чуть поодаль, у кромки воды, стоял Иккинг. Лицо его застыло, плечи были напряжены. Перед ним горел длинный корабль, в пламени которого мерцали золотом украшения и доспехи Стоика. Иккинг молчал, но когда заметил Мэйри, чуть повернулся. Она подошла, и он вздохнул, взглянув на неё. — Всегда хотел быть похожим на отца… знал, что мне никогда не стать таким же… Но теперь… — он сглотнул, в глазах его блеснула боль, но и сила тоже. — Теперь я вождь. А вождь защищает свой народ. Он обвёл взглядом друзей, собравшихся за спиной. Голос его окреп, и прозвучал твёрдо, с той уверенностью, которую знал Стоик: — Мы полетим за нашими драконами. Мы вернём их… вместе. Пламя горящего корабля отражалось в глазах каждого из них. А ветер, напоенный дымом и солью моря, трепал волосы, неся их слова к самому небу. И в этот миг Мэйри поняла: теперь у них есть вождь. И теперь им нечего терять.