Огонь в сердце

Валка, с отчаянием в глазах, металась возле ледяного купола, кулаками и ладонями била его, будто хотела разбудить сына, увести от гибели. — Иккинг! — её голос сорвался в хрип. — Сын мой… В тот миг купол вдруг вспыхнул ярче, горячее, словно лед внутри загорелся собственным пламенем. Мэйри, сердце которой сорвалось в пятки, едва успела схватить Валку за плечи и оттащить её: — Отойдите! И тут раздался треск, потом низкий, оглушительный гул — купол разорвался огненными брызгами, как будто сам лед не выдержал тепла сердца. Из облака пара и искр вырвались Иккинг и Беззубик. Гребни Беззубика пылали, переливались живым огнём, в глазах его сверкало нечто новое, могущественное. Дракон, встав на задние лапы, раскрыл крылья и, запрокинув голову, выпустил в небо поток пламени — не просто огонь, но вызов. Великий Смутьян, белоснежный, закованный в ледяные доспехи, замер. Мэйри и Валка, обе с дрожью в руках, подбежали к Иккингу. Валка с тревогой смотрела ему в лицо: — Сын, ты цел? — Живой, — выдохнул он, задыхаясь, но улыбаясь. Мэйри обняла его, крепко прижавшись лбом к его щеке: — Живой… Ты живой… — её голос задрожал, но она снова подняла голову, взгляд её был твёрд. А в небе Беззубик и Смутьян сошлись в последней схватке. Беззубик молниеносно метил пылающими залпами прямо в глаза гиганта. От резких ударов огня Смутьян зашатался, и вот уже глаза его закатились, а драконы, освобождённые от чар, с рёвом перешли на сторону Беззубика. Драго внизу с рычанием бил посохом по льду, крича своему поверженному вожаку, чтобы тот встал и сражался. Но Смутьян едва успел распахнуть пасть, как десятки драконов во главе с Беззубиком обрушили на него волны пламени, сшибая ледяные доспехи. Вдруг Смутьян вскрикнул, подломившись от удара — и один из его гигантских бивней отлетел в сторону, с грохотом вонзившись в землю. Смутьян, издав рев поражения, отступил, волоча за собой Драго, и медленно скрылся в ледяных волнах залива. Морская пена сомкнулась над ними, и больше их не видели. Когда пепел медленно оседал на снег, Беззубик опустил крылья, и все остальные драконы, большие и малые, подлетели к нему и в молчании преклонили головы. А герои начали собираться на площади перед домами. Мэйри первой бросилась к подлетающей Нокте, обняла шею Шепота Смерти и поцеловала его в костяной нос: — Моя хорошая, ты со мной… И тут её взгляд упал на Крушиголова — огромного дракона, который остался один. Эрет, стоя рядом, осторожно гладил его шершавую чешую. Иккинг подошёл и тихо сказал: — Он был с отцом. Хочешь… позаботься о нём? Эрет прижал руку к груди: — Для меня это честь, вождь. Астрид слегка порозовела и шагнула ближе: — Тогда я помогу тебе научиться управляться с ним. Эрет на секунду растерялся, но тут же с улыбкой кивнул: — Буду очень рад, леди. Валка подошла к сыну, слёзы блестели в её глазах, но голос был твёрд и горд: — Отец гордился бы тобой, как и я горжусь, сын мой. Иккинг обнял мать, не скрывая дрожи: — Я рад, что ты здесь, мама. К ним подошла Мэйри, улыбнулась, слегка коснувшись его руки: — Рада, что кулон помог… Потом, с хулиганской искоркой в глазах, протянула руку к его груди: — Но знаешь, я всё время хотела узнать, для чего эта кнопка у тебя на костюме? Нажала. И у Иккинга за спиной вдруг распахнулись смешные кожаные крылышки, чуть пошатывая его. Все разом замерли… и тут площадь взорвалась смехом. — Очень смешно! — Иккинг, тоже смеясь, чуть склонил голову. А затем, вдруг совсем тихо, с улыбкой, но серьёзно сказал: — Иди ко мне. Притянул её за талию к себе, и, несмотря на всех вокруг, поцеловал глубоко, горячо, не по-детски, с той самой силой, что делает двоих единым целым. Толпа вокруг радостно загудела, кто-то зааплодировал, а Плевака даже свистнул, хлопнув в ладони: — Вождь и королева! Затем Иккинг встал перед Готти, старейшиной Берка. Она медленно коснулась его лба и вывела угольной краской древний знак вождя. Иккинг встал, оглянувшись. В этот миг всё, что было раньше, — боль, потери, сомнения — стало частью его силы. Плевака выкрикнул громко, с гордостью, так, что эхо разнеслось по заливу: — Наш вождь вернулся домой! Толпа разразилась ликующими криками и аплодисментами. Мэйри, стоя рядом с Иккингом, положила ладонь ему на руку и посмотрела на пылающий закат над Берком. Она знала: Теперь это не только его дом. Это и её дом тоже. А в груди горело одно слово, сильное и бесконечное: > «Мы». И в этот миг Берк снова жил, дышал и любил. --- После битвы и великой победы Берк не уснул, не обмяк в усталости, а зажил — шумно, горячо, по-викингски. Куда ни глянь: кто-то рубил новые балки, кто-то возводил крышу, драконы таскали брёвна и камни, а дети носились по дворам с криками. Мэйри стояла на крыльце дома, скрестив руки и глядя на залитый закатным светом Берк. День медленно тёк, как мёд. Её семья, приехавшая из Шотландии, смешалась с беркцами так легко, словно всегда была здесь. Хэммиш, Хьюберт и Харрис, её младшие братья-тройняшки, с визгом летали на спинах маленьких дракончиков, а те, переваливаясь, едва удерживали их. Иногда драконы плюхались в снег, а мальчишки весело барахтались, но тут же снова взбирались и поднимались в воздух, совсем не боясь. Её мама, королева Элинор, беседовала с Валкой. Две женщины, такие разные, но одинаково сильные, смеялись и кивали, обсуждая, кажется, всё на свете: от политики до секретов правильного бульона. А её отец, король Фергус, восседал на бревне рядом с Плевакой, и оба, раскачиваясь, гремели голосами старую викингскую песню. От их пения дрожали даже драконе уши. А Мерида, старшая сестра, не удержалась и бросила вызов беркским воинам. У неё в руках лук, волосы спутаны ещё больше, чем обычно, а вокруг лежали оглушённые рыжеволосые парни, удивлённо потирая бока. Мерида улыбалась, словно левица, и злилась, что никто не может дотянуться до её мастерства. --- К вечеру Мэйри устало опустилась на крыльцо. Её платье было запачкано сажей, локоны выбились из косы, но сердце было тёплым. Она смотрела, как поднимается дым из новых печей, как драконы лениво зевают, скрутившись клубками. И тут перед ней выросли они. Близнецы, Забияка и Задирака, скрестив руки, хищно улыбались. За ними стояли Сморкала с деревянным шлемом в руке, Рыбьеног, прижимающий к груди стопку книг, и Астрид, облокотившись на топор, но с мягкой улыбкой. — Ну здравствуй, королева! — объявил Задирака, весело сверкнув глазами. — Ну… здравствуйте? — смутилась Мэйри, с подозрением озираясь. — Завтра начинаем обучение, — торжественно произнёс Рыбьеног. — Какое обучение? — не поняла она. Сморкала почесал затылок: — Ну как же, раз Иккинг теперь вождь, значит, свадьба не за горами. Надо ж тебя подготовить, чтобы ты была настоящей… ну, викингской королевой! Астрид, чуть улыбнувшись, добавила: — Тебе ведь придётся многое узнать. Про наши обычаи, веру, язык, как общаться с вождями других кланов, как готовить банкет, как вести дела… — И как правильно держать щит! — радостно встрял Сморкала, слегка толкнув щитом Забияку. — И как танцевать викингские танцы! — подхватил Рыбьеног, а затем уже с воодушевлением начал загибать пальцы: — Уход за домом, политика, традиции, как вести себя на советах, как вести себя на свадьбе, как отгонять пьяных викингов от свадебного стола… Забияка ухмыльнулась, глядя на подругу: — И как модно заплетать косы. Не волнуйся, я это тебе сама покажу! Мэйри, смущённо улыбнувшись, потянула подол платья и тихо спросила: — А кто же… кто меня будет всему этому учить? Близнецы синхронно вскинули руки: — Мы! — и тут же кивнули на остальных: — И они! Астрид положила руку Мэйри на плечо: — Не волнуйся. Мы все с тобой, мы будем помогать. Смеяться, ругаться, спорить, но сделаем из тебя настоящую викингскую королеву. Мэйри вздохнула глубоко, глядя в эти озорные, добрые лица. И почувствовала, как в сердце вместо страха поднимается тепло. — Я хочу, — твёрдо сказала она. — Хочу быть достойной. Для Берка… для Иккинга… и для вас всех. Близнецы переглянулись и хлопнули её по плечам так сильно, что она чуть не упала с крыльца. — Вот это дух! — рассмеялась Забияка. Рыбьеног хлопнул в ладоши: — Ладно, все завтра к рассвету! Готовьте пергамент, щиты, котлы… и… пирог. — Пирог зачем? — удивилась Мэйри. — А это секретное испытание! — хором прокричали все. И смех их разнёсся по вечернему Берку, а драконы лениво повернули головы, как будто тоже улыбнулись. В тот вечер, сидя под звёздами, Мэйри смотрела на костры, слышала рёв драконов и знала, что завтра её ждёт целая новая жизнь. Но теперь она знала главное: она не будет одна. А это, думала Мэйри, и есть настоящее счастье.