Часть 6. Больно только тогда, когда я дышу

«Нам обещали страдания. Они были частью программы. Нам даже сказали: «Блаженны плачущие», и я принимаю это. Я не получил ничего такого, чего бы не ожидал. Конечно, всё по-другому, когда это происходит с тобой, а не с другими, и в реальности, а не в воображении» — К. С. Льюис, «Исследуя горе»

***

Следующие несколько часов прошли как в тумане и мучительно медленно. Оставшиеся члены клана Хамато заперлись в комнате Мастера Сплинтера, делясь друг с другом своим горем или, по крайней мере, пытаясь это сделать. Микеланджело открыто и безутешно плакал все эти несколько часов. Иногда он плакал молча, и только вздрагивающие плечи выдавали его семье, что он всё ещё плачет. Время от времени рыдания снова становились громкими, отражаясь от стен. Леонардо мог только в отчаянии обнимать брата, потому что никакие утешительные слова или поглаживания не могли успокоить бурю, бушевавшую в его младшем брате. Когда это происходило, Лео всякий раз ожидал резкой отповеди от Рафаэля, направленной на то, чтобы заткнуть его единственного оставшегося в живых младшего брата, но Раф хранил каменное молчание. Время от времени Лео казалось, что он видит, как из его иногда зажмуренных глаз текут слёзы, но он каждый раз отворачивался, прежде чем Лео успевал заметить, как он их вытирает. Казалось, что с каждой минутой его гнев медленно угасает, оставляя вместо себя нечто худшее: беспомощность. Самым мучительным, как думал Лео, было состояние их отца. Он сидел в позе лотоса, положив руки на колени и сжимая в кулаке маску Дона. Казалось, он погрузился в себя, и в то время, когда они уже давно пребывали в трауре, взгляд отца оставался пустым. Лео знал, что потерять брата тяжело, будто он потерял частицу себя, но он понимал, что потерять ребёнка ещё хуже. Он не мог представить себя на месте Сплинтера в тот момент, не мог понять, каково это — знать, что того малыша, которого он растил с младенчества, тренировал, обучал и держал на руках, больше нет. Они все знали, что не имело значения, что Дон не был его родной плотью и кровью, что он не был родным отцом этого умного мальчика с таким большим потенциалом, но его потеря всё равно была ударом в самое сердце, и эту рану невозможно залечить. Зленая черепаха чувствовал, как его разрывают на части две эмоции: невыносимая печаль и гнев. Временами он чувствовал, как на его глаза наворачиваются слёзы, и позволял им пролиться, чтобы оплакать замечательного брата, который всегда был рядом. Лео знал, что ему будет не хватать не столько его ума, сколько сообразительности, хотя все знали, что они были бы потеряны или побеждены во многих отношениях, если бы не их гениальный брат, его сообразительность, большой мозг и самодельные гаджеты. Не только в бою, но и в жизни в целом. Хотя они проделали большую часть работы по обустройству этого нового логова, пока он был в отпуске, именно Дон вложил в это всю свою энергию и ум. Они были просто рабочими лошадками. Он был его доверенным лицом, одним из немногих, кому он мог доверить свои обязанности и страхи, связанные с лидерством. Донателло умел успокаивать его одним своим присутствием, точно так же, как Майки умел поднимать ему настроение, а Раф заставлял его чувствовать себя защищенным. Больше всего ему будет не хватать его нежной души, и он знал, что то же самое может сказать каждый член их семьи. Он оплакивал эту драгоценную жизнь, которая была оборвана, а потом его охватила ярость, словно насмехаясь над ним. Она говорила ему, что он не имеет права скорбеть, ведь именно его действия привели их к этой пропасти. Если бы он был более осторожен или не был таким глупцом, следуя желаниям Карай, если бы он сделал то, что сказал Раф, ничего бы этого не случилось. Он не имел права так открыто выражать своё горе, позволять Майки прижиматься к нему, когда чувствовал, как слёзы катятся по его щекам. Он не заслуживал тех быстрых взглядов, которые бросал на него Раф. Взглядов, которые говорили о понимании и взаимной боли, а также, вполне возможно, о зависти к тому, что он мог так открыто выражать свои эмоции, в то время как Рафаэль не мог или не хотел показывать свои. Это было похоже на замкнутый круг: он чувствовал, как почти растворяется в слезах, но потом злился на себя за это и начинал круг заново. Сейчас он был просто комом страданий и ненависти к самому себе. Каждый следующий круг сливался с предыдущим, заставляя его терять счёт времени и мыслям. В эти несколько часов ему казалось, что он прожил целую жизнь в отчаянии, в бесконечной пытке, которую могли чувствовать только они вчетвером, не видя, не зная конца. Пока не позвонила Эйприл и снова не заставила их эмоции зашкалить. В глубине души он знал, что им придётся все рассказать своим друзьям-людям и Кожеголовому. Сначала он хотел придаться горю со своей семьёй, только со своей семьёй, с теми единственными, кто знал Донни с самого начала и чувствовали ту же разрывающую душу пустоту, что и он. Это был личный момент, за который его никто не осудит. Он думал, что это они первые выйдут на связь с внешним миром, а их друзья будут оставаться в блаженном неведении, пока их мир рушится, но он недооценил способность Дона составлять запасные планы. Разумеется, для того, чтобы принести им последний кусочек головоломки, последние слова, которые он произнес, Дон выбрал Эйприл, сильную, надёжную Эйприл, которая заботилась о них, несмотря ни на что. Лео знал, что выбор, который сделал его брат, не был пренебрежением к нему или его семье, как и проявлением фаворитизма по отношению к женщине, которая завладела сердцем его брата. Ему нужен был кто-то, кому он мог бы безгранично доверять, кто-то, кого его семья могла бы слушать, кто-то, у кого было достаточно опыта, чтобы понять, какое ужасное горе она им причиняет. Они ответили на звонок на телефоне Рафаэля, и у них на мгновение зародилась надежда, когда она сказала, что получила весточку от Донни. Майки оживился, услышав эту новость, но это продолжалось всего несколько секунд, до тех пор, пока она не передала сообщение, которое оставил ей их брат. Его содержимое только подтвердило их предположения, и их младший брат снова залился слезами. Только на этот раз он сбежал из уютных семейных объятий и спрятался в своей комнате. Раф ушел вскоре после окончания телефонного разговора, бросив устройство в стену, и Лео наблюдал, как оно разлетелось на тысячу кусочков. У него не хватило духу сказать брату, что эта электроника теперь незаменима. Ее создатель был погребен под обломками того, что когда-то было башней Фут, вместе с Караи и большинством, если не всеми ее последователями. Он даже не поморщился при мысли о том, что Караи мертва. Она была той, на кого он возлагал надежды, была близка ему в духовном смысле, даже если это не касалось физического, и той, кому он когда-то доверял. Ее смерть должна была как-то повлиять на него, но теперь его горе было исключительно из-за брата, а она отошла на второй план, чтобы было о чем подумать, когда все уляжется, а боль от потери брата утихнет настолько, что на ее место придут другие мысли. Если он вообще будет думать о ней. Он оставил отца в одиночестве и стал ждать прибытия Эйприл и Кейси в главном зале, потому что хотел услышать сообщение, которое Дон оставил ей. Эйприл не хотела передавать его ему, потому что он находится в состоянии шока, и его были эмоции слишком сильны для того, чтобы он мог делать что-то, кроме как горевать, но он настоял. Он позволил ей обнять себя, принял её слёзы, которые она пролила у него на груди, и позволил ей произнести добрые слова, которых, как ему казалось, он не заслуживал. Затем он взял у нее панцерефон и заперся в лаборатории своего брата. Именно там он и находился в данный момент, сидя перед многочисленными мониторами Донни с телефоном в руке и слушая сообщение, которое тот отправил их подруге, возможно, уже в восьмой раз. - Эйприл? Это Донни… если ты получила это сообщение, значит, я… я умер, я не успел выбраться. Я хотел сообщить тебе, что это я заложил взрывчатку в башне Саки, но я не должен был этого делать. Я заранее записал это сообщение, чтобы отправить его тебе на случай, если не вернусь. Мне очень жаль, что я не вернулся. Я также прошу прощения за то, что возлагаю на тебя это бремя. Пожалуйста, расскажи моей семье, что произошло. Пожалуйста, скажи им, что я очень старался вернуться к ним, что я очень старался не… исчезнуть. Они вполне могут узнать о моей смерти от Лео, но я надеюсь, что ты поможешь заполнить пробелы, которые останутся. На моём рабочем столе в лаборатории есть файл. Он называется «Аспидохеллон», а пароль к нему — «гомен насай». Ты была мне отличным другом, Эйприл, всем нам. И я дорожил каждым мгновением, проведённым с тобой. Я надеюсь, что ты сможешь простить меня за все мои проступки и за ту боль, которую я тебе причинил. Поверь мне, когда я говорю, что не хотел, чтобы всё так закончилось. Я надеюсь, что у тебя будет фантастическая жизнь, и что Кейси будет относиться к тебе как к той женщине, которой ты являешься. Я желаю тебе всего самого наилучшего. До свидания, мой друг. Лео расплакался, когда впервые услышал это. Это были последние слова, которые его брат сказал кому-то, кто был рядом, прежде чем полезть в осиное гнездо. Его брат изо всех сил старался казаться храбрым и контролировать свои эмоции, но Лео слышал страх и боль в его голосе. Он открыто заявлял о своём желании жить, и не только словами, но и страданиями. Это ещё больше разбило сердце Лео, но в то же время он очень гордился тем, что Дон вошёл в это здание не так, как вошёл бы он сам, смирившись со своей судьбой, а со всей яростью того, кто хочет вернуться живым и не собирается с готовностью принимать поражение. Это придало ему сил и в то же время заставило стыдиться. Дон вошёл с высоко поднятой головой, как самоотверженный брат, сражающийся за свою семью и за себя. Лео был эгоистичным трусом. Когда он всё это планировал, он не был настолько глуп, чтобы думать, что не причинит своей семье боль. Он знал, что будут слёзы, крики и вещи, которые невозможно будет исправить. Он знал, что они не останутся невредимыми, но его утешало то, что он не увидит, как они погрузятся в печаль, что он будет избавлен от боли, которую причинил им. Во всех своих планах он никогда не предполагал, что останется среди оплакивающих, что его сердце будет разрываться на части из-за предательства и самопожертвования брата. Только увидев рыдания Микеланджело, беспомощное молчание Рафаэля, отчаяние своих друзей-людей и отсутствие понимания в глазах Сплинтера, он наконец понял, насколько эгоистичным и глупым был его план. Он сожалел о том, что думал, будто тех драгоценных моментов, которые они провели вместе на прошлой неделе, было достаточно для прощания. Потому что, хотя Дон и не тратил время на то, чтобы попрощаться с каждым из них лично, как это сделал Лео, Лео знал, что даже если бы это произошло, если бы Дон постарался оставить у каждого из членов своей семьи последнее положительное воспоминание, Лео чувствовал бы, что этого недостаточно. Семнадцати лет, наполненных позитивными и личными воспоминаниями, было недостаточно для его прекрасного и нежного брата, чей гениальный и дерзкий ум заслуживал большего, чем ему было дано. Лео хотел провести с Доном, со всеми своими братьями и отцом бесконечное количество лет, и оборвать это было преступлением. Он знал, что его план был глупым почти с самого начала, но всё равно пошёл на это. Он глупо, слепо позволил Караи манипулировать собой, пока не решил, что единственный способ защитить свою семью — это пожертвовать собой, и тогда он будет освобождён от всех своих грехов. Прослушивание записи снова и снова только показало, насколько прав был Донни и насколько не прав был он сам. Он мог бы повторять эти слова своего брата снова и снова, но этого было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Он позволил себе прослушать запись ещё два раза, а затем отложил в сторону телефон и поводил мышкой, которая лежала перед ним. Лёгким движением он убрал летающие звёзды, которые двигались по экрану, и перед ним появился рабочий стол. Дон не был самой… организованной личностью во вселенной, когда дело касалось его вещей. Просто у него было так много дел и так мало времени на их выполнение, что он не всегда раскладывал вещи по порядку. Однако у него была эйдетическая память, и он всегда знал, куда положил ту или иную вещь. У него была своя собственная система организации, которая была хаотичной, но работала для такого блестящего ума, как у него. На его рабочем столе были разбросаны папки и значки программ, и это имело смысл только в сознании его брата. Поэтому Лео потребовалось несколько секунд, чтобы найти нужный файл, на который указал его брат. Пока он искал, он размышлял о значении слова «Аспидохелион» и о том, насколько оно уместно в данной ситуации. В некоторых культурах аспидохелид ассоциировался с Мировой Черепахой, гигантской черепахой, которая держала мир на своей спине. Когда Дон рассказал ему об этом, он заявил, что, по его мнению, это идеально подходит для Лео, который, как Атлас, нёс на своих плечах все их проблемы и не позволял им упасть на плечи кого-то другого. Старший улыбнулся прекрасной аллегории, которую нарисовал его брат, но втайне подумал, что этот миф касается Дона больше, чем его самого. Он был всего лишь лидером их команды, а Дону приходилось решать остальные проблемы: их дом, их здоровье и благополучие, их рассудок. Если бы не их брат, который разобрался с их финансовым положением, транспортными проблемами и почти всем остальным, с чем приходилось им сталкиваться на своем пути, они бы никогда не чувствовали себя в безопасности. Донни был Мировой Черепахой, которая поддерживала их семью на плаву в этом бурном море под названием «жизнь». Без него им было бы очень трудно, если вообще возможно, удержаться на плаву. Лео вспомнил ещё одну версию, которая была похожа на удар под дых. Европейцы превратили миф в историю об островной черепахе, которая заманивала моряков, заставляя их думать, что её большая каменистая спина — это суша, а когда усталые моряки привязывали свои лодки и забирались на спину черепахи, она опускалась на дно и убивала обитателей черепашьего острова. Именно это и сделал Донни. Он обманул своих противников, заставив их думать, что он не тот, кем является на самом деле, а затем он погрузился на дно и уничтожил их всех после того, как они клюнули на его наживку. Только черепаха в мифе не должна была попасться в ту же ловушку, что и его жертвы. Ещё несколько слёз скатились по его щекам, и он не стал их вытирать. Наконец-то он нашёл нужный файл в правом углу второго по величине экрана. Он сделал глубокий вдох и нажал на файл. Система предложила ему ввести пароль, и он с лёгкостью набрал «гомен насай». По-японски это означало «извини», и у Лео засосало под ложечкой. Он понятия не имел, почему его брат использовал эти слова в качестве пароля. До тех пор, пока файл не открылся. У него была лишь секунда, чтобы взглянуть на сотни, если не тысячи документов, содержащихся в файле, прежде чем его открытие запустило видео, которое сразу же начало воспроизводиться. Лео в недоумении откинулся на спинку кресла, когда на видео, которое начиналось с чёрного экрана, камера сместилась, и в кадре появился слегка размытый Донателло. Лео был рад, что Дону потребовалось время, чтобы настроить объектив, потому что Лео был слишком ошеломлён внезапным появлением своего недавно умершего брата, чтобы понять, что тот хотел сказать. Из динамиков внезапно донеслось тихое ругательство, от которого Лео подпрыгнул, прежде чем изображение стало чётким, и Лео смог ясно увидеть своего брата. Когда он увидел изображение брата, его глазах снова выступили слёзы, но на этот раз он не позволил им пролиться. Он хотел услышать слова, которые собирался сказать ему брат, его прощальные слова. - Э-э, привет, алло, — застенчиво произнёс Донни на видео, и это было достаточно мило, чтобы заставить Лео улыбнулся, глядя, как его брат ещё раз возится с камерой, а затем устраивается в кресле, похожем на то, в котором сидел Лео. Он наблюдал, как его брат сделал глубокий вдох, и его настроение почти мгновенно изменилось, сменившись серьёзностью, которая убрала естественную нервозность черепахи, воспитанного так, чтобы не привлекать к себе внимания. - Это видео не будет веселым. Это мое "прощальное" видео, моя лебединая песня, если хотите. Если включили, это значит, что я.., - Дон выглядел нерешительным, прежде чем снова расправил плечи и продолжил. - Это значит, что меня больше нет. А если я все еще там, но в другой комнате, тебе лучше остановить это видео, Микеланджело, или ты пожалеешь, что я не умер. У него вырвался смешок, и ему потребовалась целая секунда, чтобы собраться с мыслями и прислушаться к тому, что говорил его брат. - ...и держись оттуда подальше, придурок! - голос Дона звучал агрессивно, когда он закончил свою словесную тираду в адрес их брата-весельчака. Вскоре к нему вернулась серьезность, и Дон стал спокойнее. - Для начала я хочу извиниться. Уверяю вас, что бы со мной ни случилось, это было непреднамеренно, и я не хотел, чтобы это случилось. Я бы никогда не бросил вас, ребята, ни в случае смерти, ни по какой-либо другой причине. Лео наморщил лоб. Что Донни имел в виду под "какой-либо другой причиной"? Этот вопрос пришлось задвинуть на задворки его сознания, пока его брат продолжал: - Я также хотел, чтобы вы знали, что никто из вас ни в чем не виноват. Поэтому, пожалуйста, не вините себя и не позволяйте своим кажущимся недостаткам ввергать вас в отчаяние. Вы нужны друг другу сейчас больше, чем когда-либо, и не игнорируйте друг друга в своем горе. Пожалуйста! То, как Донни умолял об этом, прозвучало так, будто он точно знал, что должно произойти, и Лео был поражен тем, насколько проницательным на самом деле был его брат. Они даже не успели оплакать его в первые несколько часов, как начали словесную перепалку. - Вам нужно держаться вместе, вам нужно оставаться семьей. Вы нужны друг другу, и я знаю, что это будет нелегко, - голос Дона слегка дрогнул. - Мы - коллектив, мы - команда, без "недостающей части" все будет казаться неправильным, но вы, ребята, должны попытаться снова стать единым целым, остаться вместе и по-прежнему быть семьей. Мне нужно, чтобы вы сделали это для меня, для этой семьи, - мольба в голосе брата задела его за живое, заставив его израненное сердце снова обливаться кровью. Дон опустил взгляд на экран, на что-то, что лежало на столе и не попадало в поле зрения камеры, но затем быстро поднял его обратно, и в его глазах заблестели слезы. - Я так много всего хочу сказать вам, ребята. Секреты, желания, просто глупые мысли. Так много всего я хотел сделать, с вами и один, чего никогда не случится. Но мы не родились в этом мире, мы были созданы, и поэтому нам пришлось заплатить такую цену, чтобы никогда не принадлежать этому миру по-настоящему. В голосе брата слышалась горечь, и Лео знал, что из всех них Донни тяжелее всего переносил необходимость жить в тени и никогда не быть принятым в нормальное общество. Он был блестящей личностью, которая так много хотела сделать в мире, но ему бы это никогда не позволили. - Я оставил каждому из вас отдельные видео-сообщения, чтобы вы могли ознакомиться с ними, когда будете готовы. Я знаю, что этого недостаточно, они не так хороши, как настоящие, но я сделал все, что мог, используя те ресурсы, которые у меня были. - О, Донни-бой, - подумал Лео. У него было так мало ресурсов, но он, несмотря ни на что, делал из свинячьего уха шелк. - Остальная информация - это то, что вам может понадобиться, чтобы выжить без меня. Планы, чертежи, списки и так далее. Я знаю, что это может быть сложно, но я знаю, что вы не полные идиоты, - слабый смешок, - даже ты, Майки. Я уверен, что ты сможешь понять кое-что из этого, если приложишь немного усилий. Дон снова сделал паузу, словно пытаясь собраться с духом, чтобы продолжить. - Я просто хочу, чтобы вы, ребята, знали, что я люблю вас больше, чем вы можете себе представить. Если бы моей любви к вам было достаточно, я бы все еще был с вами, - из глаз Дона потекли слезы, и Лео ни за что не мог позволить своему брату плакать в одиночестве, даже если это была всего лишь его видеозапись. - Моя жизнь, проведенная с вами, была насыщенной, несмотря на желания и мечты, которые все еще оставались незавершенными. Я бы не променял это ни на что, и я счастлив, что знал вас всех, что жил и сражался бок о бок с вами и называл вас своими братьями и отцом, - слезы превратились в реки по обе стороны экрана, и последнее изображение Дона стало размытым. Он едва мог разглядеть карие глаза, которые заглядывали ему в душу. - Не стой у могилы моей, не грусти, - прошептал Дон, - Меня ведь здесь нет, я не сплю, ты прости. Видео закончилось, но Лео не мог отвести от него взгляд. Он узнал последнюю цитату из стихотворения, с которым их познакомила Эйприл. Она прочитала ему стихотворение великих классических и современных поэтов, и Лео оно очень понравилось. Дон всегда был рядом, когда он хотел поделиться своим интересом к литературе, но он не помнил, чтобы давал ему эту книгу. Должно быть, он добыл эту информацию самостоятельно. Как и другая информация, которую он получил сегодня, она показалась ему подходящей. Они могли найти частичку Дона повсюду: в его лаборатории, в приборах на кухне, в автомобилях, на которых он ездил. Если бы они отправились на патрулирование, то прошли бы мимо мест, которые навеяли бы им воспоминания об их брате, будь то драка или ныряние в мусорный контейнер. Они, вероятно, не смогли бы смотреть на дерево, не вспомнив, как Дон забрался на одно из них на ферме Кейси и его панцирь застрял между двумя крепкими ветками. Библиотеки больше никогда не будут такими спокойными, потому что они всегда будут помнить, как время от времени они прокрадывались в одну из них и позволяли Дону просматривать полки в поисках новой информации и наблюдали за выражением чистого блаженства, которое появлялось на его лице. У каждого уголка была бы своя история, у каждого прибора - своя память, и они были бы окружены своим братом, несмотря на его отсутствие. Прежде чем он успел подумать об этом, видео само свернулось, и он, наконец, обнаружил, что у него есть доступ к тысячам файлов, на которые он раньше смотрел лишь мельком. Папка была огромной, наполненной таким количеством информации, что у него, казалось, вот-вот закружится голова. Он ни в коем случае не был специалистом по компьютерам, на самом деле он немного побаивался их, потому что они, казалось, никогда не работали при нем так, как при его брате, но он знал достаточно, чтобы понять, что это не недавние добавления. Некоторые из этих файлов датировались многими годами ранее, когда Дон только начал создавать компьютеры и сохранять данные. Должно быть, это было накопление информации на протяжении многих лет, собранной для того, чтобы они могли использовать ее на случай, если с Донателло что-нибудь случится, надежный способ получить информацию. Лео было интересно, как долго его брат хранил эту запись. Насколько он знал, видео было недавним. На ключице у его брата была свежая рана, которая с тех пор превратилась в легкий шрам. Если Лео не изменяет память, это произошло почти год назад. Даже если он и не заметил этой незначительной детали, фон видео был из "последнего логова". Если быть точным, из старой лаборатории Дона. У его брата было наготове прощальное видео на случай, если с ним что-нибудь случится, и это только усугубляло его печаль. Он наугад просмотрел несколько файлов. Там было все. Там были макеты планов сражений, чертежи как нового, так и старого "Боевого панциря", карты канализационных стоков, где можно было найти другие логова, и т.д. Там был даже подробный чертеж бионических конечностей на случай, если кто-то из них потеряет их. В нем были указаны медицинские средства, необходимые для ампутации, и материалы, необходимые для воссоздания этих рисунков. В нем были записи в дневнике, планы местности и аудиозаписи. В их распоряжении годы исследований. Может быть, второе имя Дона все-таки было "тревожка"? Его внимание привлекало все, и он хотел просмотреть каждую мелочь, которую его брат оставил для них, включая то видео, которое, по словам Дона, он записал специально для него, но он решил начать с самой свежей информации, чтобы увидеть, что именно сделал его брат, чтобы подготовиться к его последней битве. Когда он нашел это, информация была... ошеломляющей. Он продумал все. Где раздобыть взрывчатку, где именно ее разместить, чтобы свести к минимуму ущерб, нанесенный окружающим зданиям. Он отключил все камеры в окрестностях на четыре часа, настроив их на циклическое воспроизведение, чтобы не привлекать нежелательного внимания. У него были подготовлены планы эвакуации людей из здания. Дон даже распорядился, чтобы всех животных, которые использовались в лабораториях, тайно перевезли в другое учреждение за несколько дней до готовящегося взрыва. Если Лео правильно прочитал записи, Дон взломал банковские счета Фут и использовал их деньги, чтобы подкупить ученых, которые убрали бы несчастных подопытных, и чтобы на сервер, который невозможно отследить, был отправлен анонимный звонок с сообщением о незаконном использовании животных для испытаний биологического оружия. Лео не должен был удивляться изобретательности и дальновидности своего брата, но он все равно удивился. Итак, Дон не просто взорвал здание, полное невинных людей. Он пытался спасти хотя бы тех, кто меньше всего заслуживал смерти. Что по-настоящему привлекло внимание Лео, так это схема устройства, похожего на спусковой крючок. Когда он прочитал схему, его сердце замерло, а затем забилось еще сильнее. Да, это был спусковой крючок. Специальный переключатель мертвеца. Но он никогда раньше не слышал об отложенном действии переключателя мертвеца.