Часть 8. Переступить черту

«…Моя сила — это иллюзия, моё спокойствие скрывает бурю…» — Автор неизвестен

***

Тёплая мохнатая рука прижалась к его разгорячённому лбу, как это случалось уже много раз. Это было единственным утешением во время болезни или травмы — постоянное присутствие любящего отца. Потому что тогда не имело значения, что он не мог выполнить ката или что слова, которые он произносил, не доходили до сознания стареющей крысы. Сейчас он был просто сыном, получающим любовь от отца. - Я так беспокоился о тебе, сын мой, - мягко сказал ему Сплинтер, растирая круговыми движением большого пальца прямо над у него над бровью. - Ты сильно напугал своих братьев и меня. - Простите, — пробормотал Донни, ещё глубже зарываясь в тёплое одеяло. Он был в комнате Сплинтера, а, как правило, его клали на кровать отца только тогда, когда он был очень, очень болен. Он догадался, что это был один из таких случаев. Сплинтер никак не прокомментировал его извинения, лишь нежно погладил лоб умной черепахи большим пальцем. Дон почти снова погрузился в сон, но тут его отец снова заговорил. - Мы так рады, что ты снова с нами, - в голосе, обычно очень сильном и ровном, послышалась небольшая дрожь, трещина в броне его отца, позволившая гению увидеть, через какие потрясения пришлось пройти его отцу во время его трансформации. Это вызвало волну печали, захлестнувшую его, и он открыл рот, чтобы извиниться еще раз, но мастер ниндзя прервал его. - Теперь нам нужно, чтобы ты проснулся, сын мой. - Что? - Дон почувствовал, как его лоб наморщился. Что имел в виду мастер Сплинтер? Он проснулся. — Донателло, ты нужен своим братьям, — настойчиво сказал Сплинтер. Его голос был по-прежнему мягким, но настойчивым. — Ты нужен мне. Проснись, Донателло, и вернись к нам. Все было не так, — подумал Донни. Он едва помнил этот разговор, который состоялся всего через несколько часов после их возвращения домой из Невады, но помнил достаточно, чтобы знать, что отец говорил о его выздоровлении, а не о пробуждении. И в этот момент Дон понял, что это было не воспоминание. Это был сон. Дон проснулся. Он тут же вспомнил о тепле отцовской комнаты, которая ему снились во сне, и понял, что лежит на холодном бетонном полу в кладовой. По его телу пробежала дрожь, и он со стоном приподнялся, пытаясь прийти в себя. Он попытался определить, как долго пробыл без сознания, и, судя по онемению конечностей и синякам, которые появились у него после схватки с Карай и последующего побега из здания, прошло несколько часов, если не целый день. От этой мысли его сердце бешено заколотилось. Его семья! Они наверняка уже думали, что он мёртв! Он быстро, слишком быстро вскочил. Ему пришлось схватиться за сиденье мотоцикла, иначе бы он упал на землю от головокружения. Он всё ещё ощущал последствия своего маленького приключения и всё ещё был очень уставшим, несмотря на то, что проспал несколько часов, но теперь его адреналин зашкаливал. Он должен был добраться до своей семьи и сообщить им, что с ним всё в порядке. Он неуклюже забрался на мотоцикл, посмотрел на мини-часы на приборной панели и с удивлением обнаружил, что до заката ещё почти полчаса. Моргая, он на секунду устроился на сиденье, а затем слез с него. Ему пока не стоило уходить. Как бы сильно он ни хотел отправиться к своей семье и сообщить им, что с ним всё в порядке, ему нужно было подождать. Он подождёт, пока не зайдёт солнце, а потом покинет это место. Когда реальность наконец обрушилась на него и он перестал страдать от панического помутнения рассудка, он смог осознать ситуацию, в которой оказался, и спланировать свои действия. Его «страховки» больше не работали. Он настроил камеры всего на несколько часов, и они должны были вернуться в нормальное состояние до того, как кто-нибудь заметит, что он с ними возился. Оставалось надеяться, что все были слишком заняты беспорядками из-за обрушившегося здания по соседству, чтобы беспокоиться о сбоях в работе камер видеонаблюдения в окрестностях. Теперь, когда у него было время поразмыслить, он решил использовать его с умом. Теперь его внимание было приковано к боли, и при каждом движении правой руки он всё ещё чувствовал тяжесть застрявшего в ней сюрикена. Как он мог вообще уснуть с этим - было выше его понимания, но он быстро сделал это своей первой приоритетной задачей. Мутаген в их крови ускорял процесс заживления, но Дон всегда отличался от своих братьев в этом аспекте. То ли из-за того, что он подвергался его воздействию дольше или меньше, чем его братья, то ли из-за чего-то ещё, но его иммунная система всегда была слабее, чем у них, что объясняет все его болезни в юности. В его нынешнем положении это было благословением, потому что означало, что его тело ещё не начало заживать вокруг инородного предмета, и он смог вытащить его с относительной лёгкостью. С собой у него были только самые необходимые вещи, которые он всегда хранил в «Шеллцикле». Даже если бы у него было достаточно медицинских принадлежностей для того, чтобы заполнить ими целую больницу, он не смог бы зашить себе руку из-за расположения раны. Поэтому он просто перевязал её как можно лучше и проглотил обезболивающее, просто чтобы притупить боль. Весь процесс занял две трети его времени, и он просто заставил себя ждать эти последние минуты, позволив своему разуму предаваться размышлениям. Это действительно было опасно, потому что его мысли сразу же обратились к семье, которая, как он был уверен, сейчас испытывала сильную боль. При этой мысли у него защемило в груди. Все те сны, которые он видел в прошлом году, весь тот кошмар, который ему пришлось пережить, породили в нём глубоко укоренившийся страх причинить боль своей семье, и посмотрите, что он сделал! И всё из-за его глупости и слабости. Если бы он подумал о дурацких электромагнитных волнах и их влиянии на его технику, он бы смог связаться со своей семьёй ещё несколько часов назад. Если бы он не уснул, то смог бы рассказать им всё лично. Теперь же последствия, которые ему придется устранять, были ещё серьезнее, чем до этого, и он вполне заслужил все упрёки, которые ему выскажет семья. Как он мог быть настолько слеп к их чувствам, когда начинал эту миссию, когда это было его движущей силой на протяжении стольких месяцев? Он принял дополнительные меры предосторожности, чтобы этого будущего никогда не случилось. Он не успокоился даже после поражения Утром Шреддера. Его страх исчезнуть и тем самым разрушить свою семью только усиливался, и он выстроил защиту, создав базу данных с информацией, которую им нужно было знать. Он знал, что это не лучшая замена, но если бы он мог вложить в неё всю информацию и свои мысли, то, может быть, только может быть, этого было бы достаточно, чтобы удержать их вместе, пока они не научатся жить без него. Если бы с ним что-то случилось, они должны были бы научиться жить без него. Он бы не вынес, если бы его гибель означала их крах. Он потряс головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Сейчас они были бесполезны, и, кроме того, он мог бы решить эту проблему, если бы просто вышел отсюда и поговорил с ними. Теперь, когда один враг был повержен, вероятность этого стала ещё меньше. Он посмотрел на часы и понял, что солнце зашло почти десять минут назад, и теперь он может отправиться домой. Он собрал вещи и вышел из кладовой с мотоциклом. Потребовалось некоторое время на манёвры и много навыков ниндзя, чтобы обойти все камеры в гараже. Но он запомнил все слепые зоны, так что теперь, если кто-то и наблюдал за ним, то видел только тень, а не его, и вскоре Дон уже вышел из гаража и пошел по улице, продолжая толкать мотоцикл в тени, прежде чем сесть на него и уехать. Заведя двигатель, он включил GPS-навигатор на мотоцикле. Они выросли в трущобах этого города, и им редко требовалась карта, чтобы ориентироваться в нём, поэтому она не понадобилась ему для навигации. Вместо этого он установил её для экстренного протокола, системы слежения. В каждой из их «Панцерефонов» был встроен чип GPS, и все они были подключены к программному обеспечению, которое сейчас использовал Донни. Он сразу увидел, что все точки находятся в одном месте — в логове. Все, кроме одной. Дон наблюдал, как синяя точка, которую он выбрал в качестве ориентира для Лео, отделилась от остальных и наконец остановилась в нескольких кварталах от него. Он замедлил ход мотоцикла на повороте и остановился, обдумывая свой следующий шаг. Ему не терпелось вернуться домой и сообщить им, что с ним всё в порядке, но он чувствовал, что не может отказаться от возможности, которую предоставила ему судьба. Ему всё ещё нужно было кое о чём поговорить с Лео, кое о чём важном, что нужно было сказать до того, как начнётся хаос, который наверняка воцарится, когда он вернётся домой. Поэтому Дон повернул мотоцикл налево, прочь от дома, в сторону синей точки.

***

Воздух был холодным, и Леонардо обожгло бы лёгкие, если бы он смог сделать достаточно глубокий вдох. Его грудь всё ещё была стянута, как и в течение последних восемнадцати часов с тех пор, как он очнулся в додзё. Он просто позволял своему телу делать более поверхностные вдохи, смирившись с тем, что ему, вероятно, придётся жить так какое-то время, если не всю оставшуюся жизнь. Теперь в его груди зияла дыра размером с Донателло, и он сомневался, что она когда-нибудь затянется. Он пробыл на крыше всего несколько минут, выйдя из логова, как только село солнце. Он хотел лично увидеть разрушения, причинённые Донни, а не в многочисленных новостях, которые поступали в течение всего дня. Башня Саки была полностью разрушена, как и сообщалось в новостях, и здания, которые когда-то окружали её, теперь казались выше и привлекательнее. Это было здание, которое затмевало собой весь город, и многие люди выходили и говорили, что рады его разрушению, хотя и выражали соболезнования по поводу погибших. Несмотря на то, что говорилось в первоначальных сообщениях, их было не так много, как они думали. Как оказалось, за пятнадцать минут до взрыва была проведена тихая эвакуация. На всех этажах, кроме верхнего, сработала сигнализация, и все учёные и лаборанты покинули здание до того, как прогремели взрывы. Выйдя из здания, они разбежались, не желая попасть под завалы, из-за чего СМИ опубликовали ложное сообщение об отсутствии выживших. Полиции и чиновникам потребовалось несколько часов, чтобы найти достаточное количество людей, от которых можно было бы получить прямой ответ. Лео до сих пор злился из-за этого. Он слышал, как Дон ругался о том, что этика журналистики катится ко всем чертям, и что он скучает по беспристрастным и неспешным репортажам прежних лет. Тогда Лео рассмеялся, потому что Дон был совсем маленьким, когда впервые начал обращать внимание на новости. Сейчас ему было не до смеха. Однако плохая журналистика еще не означала, что Дон не погиб вместе с Карай и другими ниндзя-футами. Прошло слишком много времени для того, чтобы Лео мог прийти к какому-либо другому выводу. Он был прав, когда сказал Майки, что Дон попытался бы связаться с ним, если бы мог, ведь Дон бы не хотел, чтобы его семья беспокоилась о нем. В этом он был уверен. Он не сидел сложа руки в часы между восходом и заходом солнца. Помимо новостных сообщений, он ознакомился с некоторой информацией, которую нашел на рабочем столе Дона. Записи в дневнике были чрезвычайно занимательными. Лео думал, что знает своего умного брата, что его брат был для них открытой книгой, которую они могли бы прочитать, если бы хотели. Как оказалось, за последние несколько часов он научился понимать своего брата на совершенно новом уровне. Какого бы понимания он ни достиг, он знал, что уже слишком поздно что-либо предпринимать, кроме как добавить еще один повод для скорби - упущенную возможность установить контакт со своим братом. Он наблюдал за изменившимся горизонтом, теребя фиолетовую бандану, которую повязал на правое запястье. В ночной тишине раздался рев мотоциклетного двигателя, но он едва расслышал его, занятый воспоминаниями о то, как он ее приобрел. Он пошел проведать отца, уверенный, что застанет его на грани коматозного состояния, но обнаружил, что тот бодр и на удивление расслаблен. Лео заметил, что рядом с ним стоит еще теплый чайник с чаем, и понял, что кто-то, либо Эйприл, либо Раф, принес что-то старой крысе, пока Лео был в лаборатории Дона. Он догадался, что они что-то подсыпали ему в чай, и отмахнулся от этого. Он был просто благодарен за выражение настороженности в этих глазах и нашел в себе силы улыбнуться отцу. Мастер Сплинтер улыбнулся в ответ и поблагодарил сына за внимание, но заверил его, что с ним все в порядке. Когда Лео сказал, что хотел бы лично осмотреть разрушения, на лице его отца появилось странное выражение, и фиолетовая маска, которая до этого лежала у него на теплых коленях, внезапно оказалась у него в руках. - У меня такое чувство, - сказал Сплинтер, зажимая материал в кулаке Лео и глядя в потрясенное лицо сына, - что тебе это понадобится больше, чем мне. Итак, Лео принял ее, но отказался надеть на лицо. Он все еще был без маски, не желая надевать одну из своих запасных. Поэтому он обмотал тканью запястье, чтобы всегда видеть ее и иметь наглядное напоминание о своем брате, хотя и знал, что никогда не забудет этого замечательного брата. Как и следовало ожидать, он до конца своих дней будет думать о нем. Он снова посмотрел вверх и сделал еще один глубокий вдох. Он хотел поближе рассмотреть обломки, которые, как говорилось в отчетах, были гораздо аккуратнее, чем они ожидали. Однако Лео знал, что это не было совпадением. Дон идеально все спланировал, и здание скорее обрушилось, чем взорвалось. Он только начал перебираться на следующую крышу, когда сработало его чутье ниндзя, и он почувствовал чье-то присутствие позади себя. Он не взял с собой никакого оружия, так как знал, что оставшиеся члены клана Фут были слишком заняты попытками выбраться из города вместо того, чтобы попытаться отомстить, но в его распоряжении все еще оставалось несколько метательных звездочек и дымовых шашек. Поэтому он сунул руку за пояс, собираясь достать один или оба предмета, и повернулся лицом к тому, кто стоял позади него. Только для того, чтобы обнаружить, что это он сам. Или, по крайней мере, тот, кто похож на него. Существо, стоявшее перед ним, было черепахой-мутантом, в синей маске и снаряжении. Только у этого был порез на лице, временная повязка на правой руке, а в ножнах на спине отсутствовала катана. Черепаха выглядел измученным, очевидно, тяжелой битвой. На мгновение Лео подумал, что это иллюзия, но он почувствовал присутствие другого "Леонардо", услышал его прерывистое дыхание и понял, что он на самом деле здесь. Сердце Лео учащенно забилось, в его голове начала формироваться опасная мысль, но он должен был убедиться, прежде чем дать ей волю. Он не хотел, чтобы его надежды оказались ложными. - Ты дух, пришедший, чтобы преследовать меня? - спросил он полушутя. Черепаха, стоявшая перед ним, скептически прищурился, и Лео понял это еще до того, как он открыл рот. - Я не верю в духов, Лео, - сказал Донателло. - Вероятность того, что я превращусь в привидение после смерти, крайне мала. Ощущение, стягивающее грудь Леонардо, внезапно ослабло, и чувство легкости, охватившее его, заставило Лео с облегчением упасть на колени. - О, слава Богу, - тихо произнес он и впервые за этот день позволил себе вздохнуть полной грудью. Дон наблюдал, как Лео упал на колени и возблагодарил божество, в которое он даже не верил. Инстинктивно ему захотелось броситься к брату, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Он хотел утешить брата за ту душевную боль, которую ему причинил. Боль от мысли, что ты потерял брата, была не такой уж маленькой, и Дон очень хорошо это понимал. Но прямо сейчас он все еще испытывал болевые ощущения после драки, побега и необходимости карабкаться по стене здания, чтобы добраться до этой крыши. Он был измучен, несмотря на долгий сон, и зол. Он был в ярости. Когда он увидел благодарное выражение на лице своего брата, то почувствовал, как его гнев достигает чудовищных размеров. Он понял, что всего этого - этой боли, оскорблений, этого глупого плана - никогда бы не случилось, если бы Лео просто перестал разыгрывать из себя мученика. Если бы Лео перестал быть таким глупым и эгоистично бескорыстным, он был бы сейчас дома, со своей семьей, и не причинял бы им столько боли понапрасну. Рациональная сторона Дона, которая, по общему признанию, была сильной, понимала, что он ведет себя немного глупо и во многом несправедливо, что он должен нести ответственность за ту роль, которую сыграл во всем этом, но в данный момент ему не хотелось быть справедливым или не глупым. Прямо сейчас его гнев, который накапливался неделями, месяцами, годами, завладел его мыслительным процессом и заставил замереть на месте, не позволив ему утешить брата в трудную минуту. Поэтому он ожидал, позволяя ярости незаметно закипеть в его крови. Он наблюдал, как плечи Лео перестают вздыматься в беззвучных рыданиях облегчения. Лео потребовалось время, чтобы взять под контроль свою первоначальную реакцию, хотя он понимал, что это вполне объяснимо, учитывая все происходящее. Переход от осознания того, что его брат мертв, к неоспоримым доказательствам того, что он не умер, а стоит и смотрит прямо на него, было волнующим опытом. И когда он наконец взял свои эмоции под контроль, он оценил ситуацию, найдя ее тревожной. Он оглянулся туда, где стоял его брат (стоял там, живой, его брат был жив), и увидел, что тот не сдвинулся ни на дюйм. Дон стоял не в своей привычной позе, которая как правило была расслабленной и слегка сгорбленной из-за многолетней работы за клавиатурой и движками. Он стоял неподвижно, с прямой спиной, хотя и слегка кренился на левый бок. Вместо обычной улыбки его губы были сжаты в мрачную линию, а кулаки крепко сжаты. О, - подумал Лео, - он злится. Эта мысль заставила его остановиться. Почему он был так зол? - Ты в порядке? - Лео, наконец, обрел дар речи и спросил первое, что пришло ему в голову: о благополучии его брата. Он осмотрел очевидные раны на теле брата и обнаружил, что ни одна из них не представляет угрозы для жизни, но он только что пережил взрыв бомбы. Кто мог знать, возможно что-то еще было не так, но он этого пока не замечает. - Жить буду, - слова Дона были короткими и отрывистыми, а тон холодным. Лео прищурился от такого отношения, зная по опыту, что это не сулит ничего хорошего для предстоящего разговора. - Боже, Дон, - сказал Лео, поднимаясь на ноги. - Мы думали, ты умер! Выражение лица Дона слегка дрогнуло, и Лео успел заметить в нем чувство вины и сожаления, прежде чем оно исчезло, а на смену ему пришла холодная, расчетливая маска, которую Лео терпеть не мог. Пьянящее облегчение, охватившее его всего несколько мгновений назад, начало исчезать, и Лео осознал, что его собственный гнев начал скапливаться где-то внизу его живота и в настоящее время пробивался наружу. Гнев из-за того, что его брат совершил такую глупость, как, например, чуть не взорвался, гнев из-за того, что он позволил им думать, что мертв, из-за того, что... Из-за того, что он занял его место в битве, в которую не имел права вмешиваться. Это его долгом было защищать семью. Предполагалось, что Дон останется дома и сохранит семью, не станет подвергать себя опасности и проживет остаток своих дней, создавая удивительные технологии, которые изменят мир. Это не его работа - очертя голову бросаться в бой и убивать себя, совершая какую-нибудь глупость. Это всегда было его работой, его задачей. Как только этот гнев начал подниматься, и его захлестнули гневные мысли, к ним присоединилась еще одна - истина, которую он узнал всего несколько часов назад. Он прочитал дневники Дона, ознакомился с его информацией и, без сомнения, понял, что побудило его совершить столь безрассудный и не свойственный ему поступок. Лео понял, что нельзя загонять кого-то в рамки и ожидать, что он идеально в них впишется, равно как и ожидать благодарности за это. Он понял, что они поступали так с Доном в течение многих лет, и особенно в последние несколько месяцев. Они обращались с ним так, словно он был слаб и нуждался в защите, лишая его возможности самому выбирать свой путь, и ожидая, что он навсегда останется их тихим маленьким гением и никогда не почувствует необходимости проявлять себя в тех областях, которых они от него не ожидали. Это не означало, что он меньше злился из-за его проступков, просто он слишком хорошо их понимал. Это позволяло ему контролировать свои эмоции, потому что у него было предчувствие, что Дон не будет так же снисходителен в своих словах, как ему хотелось бы, а Лео на этот раз больше хотел быть уравновешенным братом. Кроме того, он был уверен, что заслужил каждое острое слово, брошенное братом в его адрес. - Все прошло, как планировалось? - спросил Лео, борясь с желанием подойти к брату. Он был безоружен, и, хотя Дон не был мастером фехтования, он не хотел, чтобы его брат поддался искушению показать, насколько он улучшил свои навыки за последнюю неделю. Дон коротко кивнул. - Все члены клана Фут верхнего уровня погибли вместе с.., - Дон сделал паузу, всего на мгновение, прежде чем продолжить, его голос стал крепче. - Шреддером. Лео почувствовал, как его передернуло при упоминании этого имени, но ничего не сказал. Он уставился на своего брата и почти физически ощутил, как от него волнами исходит гнев. Он решил упомянуть слона в пресловутой посудной лавке и посмотреть, чем все закончится. - Ты злишься, - всего лишь простое утверждение, в котором почти нет смысла. Почти. - Да, - вот это был настоящий удар, и он был настолько же резким, насколько коротким был ответ. - Даже несмотря на то, что это ты сбежал и чуть не подорвался, - процедил Лео сквозь стиснутые зубы. - И после этого почти целый день все думали, что ты мертв? Губы Дона дрогнули, но его взгляд остался твердым, как стекло. - Это именно то, что ты планировал сделать, не правда ли? - выплюнул Дон. - Ты собирался просто пойти туда и подраться с Шреддером, чтобы доказать, что ты лучше её. И на самом деле ты предусмотрел меры на случай, если ты не вернёшься. У тебя нет морального права обвинять меня, Лео. - Ну, по крайней мере, я не накачивал наркотиками собственного брата, чтобы добиться своего, - неожиданно для себя произнес Лео, осознавая, что все еще очень зол из-за случившегося. По большей мере это было из-за того, что он этого не ожидал. - Я не могу извиняться за то, что чувствовал и продолжаю чувствовать, что поступил правильно, - процитировал его Дон. - Это твои слова, не так ли? Лео промолчал, когда ему повторили его собственные слова. В конце концов, именно так и действовал Дон. Он ожидал этого. - Ты ведь имел в виду нечто большее, чем просто посидеть со мной, не так ли? У тебя была своя миссия, когда ты говорил мне об этом. Так что не надо выпендриваться и говорить, что твой план лучше для семьи, чем мой! Ты ясно дал понять, что отказываешься приносить извинения за то, что сделал, чтобы защитить семью, и то же самое касается и меня! - Простите, ребята, что не дал вам знать, что со мной все в порядке! Я виноват! Но я отказываюсь извиняться за то, на что ты вынудил меня! - Ты мог бы сказать что-нибудь! - Лео поймал себя на том, что кричит, не в силах отступить. - Ты мог пойти к Сплинтеру или другим парням и сделать что-нибудь еще, но не подвергать себя опасности! - Но это нормально, когда ты это делаешь?- голос Дона был холоден, в нем не было ни капли тепла. Лео знал, что они вступают на новую территорию. - Нормально, когда великий Бесстрашный Лидер сбегает и позволяет себя убить, но бедный, сломленный Донателло не может это сделать? Горечь, прозвучавшая в голосе брата, ошеломила Лео. Неужели его брат действительно думал?.. - Никто не говорил, что ты сломлен, - заявил Лео тише, чем раньше, и это было гораздо проще проигнорировать. - Тебе и не нужно было! - закричал Дон. - Ты демонстрируешь это каждый раз, когда не обращаешь на меня внимания во время выполнения задания или отказываешься от моей помощи! Гнев, казалось, придал ему энергии, и он начал расхаживать по крыше. - Конечно, я отличный парень, с которым можно обсудить стратегию, но когда приходит время ее воплощать, ты выбираешь одного из двух других, как будто я не тренировался у одного и того же мастера семнадцать лет, как и ты, как и они. Вы все относитесь ко мне так, словно я хрустальный, слабак, который разобьется, если со мной неправильно обращаться! Лео попытался вмешаться, но его прервали прежде, чем он успел произнести хоть слово. - Я знаю, что я не лучший боец, ясно? - сказал Дон, теперь в его голосе звучали нотки отчаяния, и это начинало волновать Лео еще больше, чем раньше. - Я знаю, что по сравнению с вами, ребята, я немногим лучше навоза, но я полезен, верно? Я доказал, что могу идти в ногу со временем и мой интеллект компенсирует то, чего мне не хватает в мастерстве. Неужели вам так трудно это осознать? - Подожди, ты хочешь сказать, что сделал это, потому что хотел доказать нам что-то? - недоверчиво спросил Лео. - Потому что ты завидовал? Дон на секунду остановился и посмотрел на брата. - Не будь смешным. Я завидовал тебе многие годы и никогда даже не думал о том, чтобы сделать что-то подобное, - сказал он, прежде чем снова начать расхаживать по крыше. - И я не буду отрицать, что это было частью мотивации и, возможно, большей частью, чем я ожидал, но нет. Я сделал это не из-за своего эгоизма или оскорбленных чувств. Я сделал это, потому что ты всегда так поступаешь! - Я не.., - начал оправдываться Лео, но быстрый, как молния, Донателло оказался у него перед носом, и Лео почувствовал исходящий от него запах ярости. - Да, ты это делаешь, - теперь голос Дона звучал тихо, с холодным гневом, и Лео знал, что ничего из того, что он скажет в этот момент, не будет услышано. - Да, ты это делаешь. Ты всегда это делаешь. Ты всегда, всегда стараешься делать то, что считаешь лучшим, то, что считаешь правильным для нас! - Я и не подозревал, что быть рядом со своей семьей - такое наказуемое деяние, - голос Лео был холоден, и Дон бросил на него такой же взгляд. Этот взгляд, из-за которого Лео всегда чувствовал себя глупым и ничтожным, как будто он сказал самую глупую вещь на свете, а его умный брат не мог поверить, что такую глупость можно произнести с таким же видом, с каким он дышал. Лео действительно ненавидел этот взгляд. - Для нас, Лео, - заявил Дон, - всегда для нас. Никогда с нами. Ты думаешь, что всегда прав, что твой путь - единственно верный, потому что ты лидер и старший брат. Тебе кажется, что ты знаешь все лучше нас, и поэтому мы должны просто следовать твоему примеру. Потому что в большинстве случаев ты прав. Ты так раздражающе прав, что это на самом деле проблематично, потому что в тех редких случаях, когда ты ошибаешься, ты очень сильно ошибаешься. И потому что ты настолько привык быть правым, ты не можешь распознать, когда неправ, и не хочешь прислушиваться к голосу разума. - И предполагается, что голос разума это ты? - возразил Лео, слегка усмехнувшись. - Ты был готов дать себя убить, потому что думал, что я неправ? - Да! - закричал Дон. К этому моменту он отступил на несколько футов, поэтому больше не стоял перед братом. С таким же успехом это могло быть несколько сотен футов, судя по тому, как сильно он чувствовал, что тот мог дотянуться до него. - Потому что, какой бы гнев ты сейчас ни испытывал из-за меня, какой бы страх и боль я тебе ни причинил, мы ощутили это в десятикратном размере! Раф, Майки, мастер Сплинтер, мы все испытывали это снова и снова, каждый раз, когда ты брал на себя смелость взять нашу судьбу в свои руки, не посоветовавшись с нами. Каждый раз, когда ты пытаешься пожертвовать собой ради нашего благополучия, это причиняет боль, Лео. Больно осознавать, что ты готов скорее умереть за нас, чем жить ради нас. Ты настолько готов подставить себя под каждую пулю, направленную в сторону нашей семьи, что не задумываешься о том, что мы чувствуем или что мы хотим сказать! Леонардо уставился на своего брата, на его страстную защиту и почувствовал, что тот колеблется. - Мне очень жаль, что я причинил эту боль, мне очень жаль, что заставил вас волноваться, за то, что накачал тебя снотворным, чтобы заставить тебя подчиниться, но я бы сделал это снова. Я буду делать это снова и снова, пока ты не вобьешь в свою тупую башку, что нам не нужен лидер, который готов умереть за нас, - Дон набросился на него со слезами на глазах. - Ты снова и снова доказывал, что готов умереть за нас, Лео. Но тебе также нужно кое-что понять. Я готов не только умереть за тебя, я готов убивать ради тебя. Я готов уничтожить любого, кто встанет у меня на пути, чтобы убедиться, что ты в безопасности. Что-то дрогнуло в Лео. То, что его миролюбивый брат, ненавидевший насилие, признался, что готов убить ради него, заставило его нервы взвинтиться, но в то же время согрело сердце. Он не хотел, чтобы руки его брата были обагрены кровью, но они жили в мире, где такой идеал был невозможен. Они жили в тени, вдали от глаз, которые могли бы попытаться причинить им вред. Когда они выходили на улицу, это всегда было не безопасно, потому что они могли не вернуться. То, что его брат заявил о своей готовности убить ради него, произвело на него такое же впечатление, сродни тому, что они чувствовали, когда он заявлял, что готов умереть ради них. Он почувствовал кислый привкус во рту. На мгновение между ними повисла тишина, и они оба посмотрели друг на друга. Наконец Лео снова заговорил. - Откуда ты знал, что Карай не сдержит свое слово?- спросил Лео своего брата. - Почему ты решил, что я не смогу победить ее? - Потому что, - Донателло посмотрел на него, и в его тихом голосе послышалась усталость, - ты все еще называешь ее Карай. Ты все еще думаешь о ней, как о дочери Шреддера, но она снова и снова доказывает, что теперь она Шреддер, а не какая-то испуганная маленькая девочка, борющаяся с авторитетом своего отца. Пока ты будешь входить в это здание с такими мыслями, ты обречен на поражение. В тот день, когда я узнал о твоем плане, на меня чуть не напали Фут на свалке, - сказал Дон и быстро пресек замечание Лео, который попытался вмешаться. - Я знаю, что не должен был оставаться один, поверь мне. Но я не поменяю свою точку зрения. Она была готова либо ранить, либо захватить меня в плен, чтобы убедиться, что ты выполнишь то, о чем она с тобой договаривалась. Не нужно быть гением, чтобы понять, что все это было уловкой. - Почему ты мне не сказал? - прошептал Лео, чувствуя себя немного ошеломленным от осознания того, что на прошлой неделе он мог потерять своего брата. - Я собирался, - сказал Дон, его голос звучал намного спокойнее. - У меня было твердое намерение прийти к тебе и все рассказать, и я собирался принять любое наказание, которое назначишь ты или мастер Сплинтер, потому что я бы его по праву заслужил. Но когда я зашел в твою комнату, чтобы сказать тебе это... - Ты нашел записку, - это был не вопрос. Это, должно быть, был единственный способ, которым его брат мог узнать обо всем, потому что он был глупцом, думая, что в его собственной комнате с такими любопытными братьями, как этот, достаточно безопасно. - Да, - заявил Дон, - Я бы не стал ее искать, - он пытался заверить своего брата в том, что ему можно доверять, но они оба знали, что для начала им нужно решить другие проблемы. - Но я разозлился, когда прочитал это. - Я заметил, - сухо сказал Лео. Разозлился настолько, что накачал его наркотиками и занял его место. - После того, что она сделала с нашей семьей, когда мы виделись в последний раз, или, по крайней мере, когда я ее видел, - Дон бросил на него взгляд, и Лео понял, что был раскрыт еще один секрет, возможно, самой Карай, но Дон продолжил, очевидно, желая отложить этот разговор на потом, чтобы донести свою точку зрения. - У меня не было причин доверять ей. - Значит, это не имеет никакого отношения к тому альтернативному измерению, в которое ты попал, - тихо сказал Лео и увидел, как Донни резко повернул голову в его сторону. Боль в глазах его младшего брата была такой острой, что он тут же пожалел, что упомянул об этом. Лео был, мягко говоря, шокирован информацией, которую он получил из компьютера своего брата. Подробный отчет о том, что произошло, когда появился Абсолютный Драко, который скрывал от них Дон, тяжело давил на Лео, пока он ждал захода солнца. Это придало смысл тому, что беспокоило его весь прошлый год в его тихом младшем брате. Нежелание выходить на улицу в одиночку, когда раньше он наслаждался одиночеством, одержимость рукой Майки, его глазами и глазами Рафа, а также здоровьем Сплинтера, ночные кошмары с криками Дона "Прости" и "это моя вина", которые случались во время его выздоровления после вспышки. На все это были даны ответы, когда Лео обратился к информации, оставленной Доном. Это было причиной прощального сообщения и того, почему вся новая информация была введена в систему. Все это было для того, чтобы они выжили без него. Лео знал, что рано или поздно ему придется поговорить об этом с Донни, но прямо сейчас у него были другие дела. - Я вижу, Эйприл смогла сообщить тебе пароль, - сказал Дон, изо всех сил стараясь сдержать эмоции, но у него ничего не получалось. Лео кивнул и глубоко вздохнул. - Я знаю, что это, должно быть, было ужасно. - Хуже некуда, - прошептал Дон, отводя взгляд. - Но это было совсем другое место, Донни, - сказал Лео, подходя на шаг ближе. - Ты не можешь быть уверен, что у той Карай на уме было то же самой, что и у этой. - Могу, - голос Дона по-прежнему звучал шепотом, и в прохладном воздухе было слышно его дыхание. - Ее окружали все ее ниндзя из высшего звена. Она устроила шоу для своих приспешников, - Дон повернулся и посмотрел Лео в глаза. - Она не собиралась выполнять свою часть сделки, даже если бы ты победил. Я видел это в ее глазах, слышал это в ее голосе. Она хотела, чтобы мы все умерли, а ты был всего лишь пешкой в ее игре. Мне жаль. Это заявление о том, что Карай не сдержала своего обещания, должно было стать ударом под дых. Когда все это начиналось, он рассчитывал на то, что она сдержит свое слово. Все эти планы и подготовка были потрачены впустую. Лео уставился на своего брата, которого еще несколько мгновений назад считал погибшим, и понял, что теперь это не имеет значения. Она была убита руками его собственного брата и больше не представляла угрозы для его семьи. Его брат жив, он вернет его домой, и тогда они заживут без нее, без Фут. Все те мечты и желания, которые были у него в прошлом, чувства, которые он испытывал к ней - все это ушло и больше не имело для него никакого значения. Она больше не имела значения. Пора было закончить этот разговор. Дон, хотя и пытался это скрыть, испытывал боль, а его конечности были тяжёлыми от усталости. Он начинал дрожать от холода, и Лео знал, что чем дольше они здесь находятся, тем больше их семья продолжает ненужные страдания. Пора было успокоиться на данный момент, и продолжить этот разговор в другой раз. - Ты прав, - сказал Лео и увидел, что его брат был ошеломлен этим тихим признанием. - Я был глуп и эгоистичен. Я был так сосредоточен на том, чтобы спасти вас, что не видел, что это делает с вами, со всеми вами. Плечи Дона опускались все ниже с каждым признанием его вины, и его гнев начал остывать. - Я не думал, что ты воспримешь это как оскорбление, и это моя вина, а не твоя, - Лео подошел ближе и положил руки на плечи брата. - Ты не должен был чувствовать, что тебе надо остановить меня. Я должен был поговорить с тобой, со Сплинтером и остальными. Я не должен был пытаться без необходимости брать ваши жизни в свои руки, и мне очень жаль. Дон посмотрел на своего старшего брата блестящими от волнения глазами, и Лео улыбнулся ему. - И ты не слабый. Ты очень сильный боец, у которого довольно странное представление о себе. Я сражался бок о бок с тобой много лет и точно знаю, на что ты способен, - Лео прислонился головой к Донни так, чтобы их лбы соприкасались. - Никогда не сомневайся в своих способностях, Донни, и в своем месте среди нас в бою, - сказал Лео, и с губ Дона сорвалось почти беззвучное рыдание. - Мы бы никогда не смогли выпутаться из половины тех неприятностей, в которые попали, если бы не ты. Ты очень важен, никогда не забывай об этом. Дон закрыл глаза и кивнул, суматоха последних нескольких дней наконец-то дала о себе знать, и Лео понял, что им нужно как можно скорее убираться отсюда, иначе ему придется тащить своего брата в канализацию на себе. - Пойдем, - сказал Лео, слегка сжав трясущиеся плечи брата, прежде чем отпустить его. - Нам лучше уйти отсюда. Я знаю несколько человек, которым сейчас не хватает твоего лица. Дон улыбнулся, и Лео почувствовал, как его сердце забилось сильнее при виде этого. Он знал, что им о многом еще нужно поговорить, но не сейчас. Улыбка все еще выглядела немного странно, и ему потребовалось время, чтобы осознать, в чем дело. Дон начал поворачиваться, чтобы вернуться на улицу, как он предполагал, когда Лео остановил его. - Подожди, - сказал Лео, и, когда Дон остановился, Лео протянул руку и снял с брата синюю маску. Донни смущенно улыбнулся, и Лео улыбнулся ему в ответ. Он быстро надел маску на лицо. Затем он поднес правое запястье к глазам брата и услышал, как у Дона перехватило дыхание при виде обернутой вокруг него фиолетовой маски. Лео быстро распутал ее, расправил и надел брату на голову. Он заметил, как потемнели щеки Дона, когда тот покраснел, но улыбка не исчезла с его лица. - Так-то лучше. Улыбка Дона стала еще шире, когда он посмотрел на своего брата и коснулся маски кончиками пальцев. - Спасибо, брат, - сказал он. - Нет, - сказал Лео, - Спасибо тебе, - за то, что спас его. За то, что жив. За то, что вернулся. Дон понимающе кивнул и, наконец, повернулся, направляясь к переулку, который только что покинул, когда его остановил громкий крик: - У тебя сюрикены в панцире?!