Глава 3 — родство

      Они покинули Англию достаточно быстро. Никто даже не стал задавать вопросов. Для всех приближённых Белла и Волдеморт отправились на континент для увеличения влияния, а остальные были недостаточно значимыми лицами, чтобы удостоиться причины. В некотором плане Блэк чувствовала себя человеком, приближенным ко второму числу, а не первому, ведь истинных целей также не знала. Это нервировало ужасно.       Реддл в итоге смог вернуть себе чашу и обзавёлся новой причёской, потому что дракон подпалил вьющиеся локоны. Беллатриса на свои кудри вовсе боялась смотреть. В отличие от Лорда именно она выступала в качестве отвлекающего манёвра и распрощалась с длинной шевелюрой, а также оставшейся частью нервов. В итоге весь путь до Норвегии провела в слегка дёрганном и слишком тревожном состоянии. Терялась в догадках, почему до сих пор жива, и медленно замерзала изнутри. Каждая прошедшая секунда — новый слой ледяной корки на сердце.       Помимо холода, одолевали также не прекращающие угнетать чувства. Беллатриса потерялась в происходящем, утопала в неизвестности. Причина постепенного исчезновения метки и смены фамилии, очевидно, случилась из-за чаши, но каким образом и благодаря какой магии оставалось непонятным.       Волдеморт своими предположениями не делился и в целом говорить отказывался. Порой ему даже приходилось применять Силенцио, чтобы прекратить бурный поток слов, которые сдерживать в себе Блэк уже не могла. Унизительное и беспомощное положение на время заглушало желание разговаривать, но и тех надолго не хватало.       Мысли о побеге тоже не прекращались. Выстраивались очень виртуозные планы, которые Реддл разгадывал сразу и пресекал. Не давал возможности хотя бы на миг почувствовать свободу и безопасность. Впрочем, навязчивое чувство некой правильности не давало покоя. Блэк прекрасно понимала — сбежать не удастся, наверное, поэтому и предпринимала попытки. Сама путалась в своих мыслях и не могла определить, к чему именно стоит стремиться.       Так они и добрались до сомнительного вида заведения — в тишине и окружающей со всех сторон тревоге.       Кабак встретил их шумом. Громким хохотом, треском стекла и неприятным скрипом деревянных ножек стульев о пол. Блэк внимательно изучала помещение, считая количество людей, чтобы заранее знать уровень проблемы, если она возникнет, но остановилась примерно на середине. Бесстыдная пара слишком тесно прижималась друг к другу. Мало того прижималась, так ещё и медленно отдавалась разврату. Стягивала вещи, не беспокоясь о лишних глазах. И таких постояльцев оказалось достаточно много среди пьющих и гуляющих.       В воздухе помимо кислого запаха пива и пота концентрировались пороки: чревоугодие, похоть, пьянство. Взгляд некуда было направить, чтобы не столкнуться с чьим-нибудь голым телом или хмельным лицом. Блэк не хотела идти следом за Реддлом, чувствовала ярое отторжение. Её будто невидимая сила отталкивала и побуждала убраться прочь, но выбирать не приходилось. Единственное, что могло помочь хотя бы немного скрыть происходящее от глаз, — это натянутый капюшон чуть ли не до подбородка. — Как… мерзко, — выдавила она из себя шёпот. Быстро увернулась от падающей на пол кружки с сомнительной по виду жидкостью. Нос тут же сморщился. — Как можно вообще в таком месте? — зацепилась она именно за похотливых посетителей. Из неё вновь слова побежали рекой. — Надо же… — протянул Реддл, обернувшись и продемонстрировав издевательскую ухмылку. — Не ты ли, Беллатриса, в подробностях представляла голое тело человека, который стоял перед тобой и просматривал воспоминания?       Блэк на пару секунд замерла, поразившись, что ей вообще ответили, а потом недовольство отразилось на лице более отчётливо, чем раньше. Её и сравнить со всем собравшимся сбродом? Уму не постижимо! Это как поставить в один ряд грязнокровку и чистокровного и сказать, что между ними нет никаких отличий. — Вы не пресекли, — она догнала. Шла теперь рядом, пытаясь всматриваться в лицо Лорда. — Привык. Ты не первая и не последняя.       Белла подавилась воздухом. Ей казалось, что у них никогда не возникнет подобного разговора, а раскрытие личности Волдеморта словно открыло шкатулку Пандоры, и в её содержимом хотелось порыться также остро, как закрыть крышку и никогда не прикасаться. По крайней мере одну коробочку она уже на свою голову открыла, о чём сильно пожалела. — К тому же, — продолжил он, будто намеренно рассчитывал загнать спутницу в ещё большее смятение. — В отличие от тебя, у меня не была назначена свадьба в следующем месяце. Пресекать подобное поведение должна ты сама и твоя совесть. — Вы просто не хотите признаваться, что вам нравилось, — это звучало глупо, а за попытку хоть как-то парировать словесный выпад даже посчитать нельзя. Слишком уж он был слабым. — Никогда бы не подумал, что в тебе окажется столько отчаяния. — Прошу прощения? — она нахмурилась. — Люди с богатой фантазией склонны заполнять пустоты, додумывать, воображать. Твоё отчаяние настолько велико, что ты сама начинаешь верить в выдумку. — Я никогда… — затихла, перерывала в голове все свои мысли, но там господствовала неразбериха. В это время Реддл успел подняться по лестнице, вынуждая отложить всякие попытки возражения. Да и вряд ли требовался хоть какой-то ответ.       Они приблизились к неприметной двери в конце коридора второго этажа.       Без стука вошли в комнату, наполовину пустующую. Только старый шкаф с пятнами по бокам, хиленькая по виду кровать и стол, за которым сидел… кто-то. Беллатриса слегка прищурилась, не могла понять — перед ней просто груда вещей или человек. Лишь когда Реддл поставил перед незнакомцем шкатулку, из-под капюшона появилось сморщенное лицо старика.       Он казался слепым. Молочного цвета радужки поднялись на пришедших, и внутри у Блэк завозилось плохое предчувствие. Она не чувствовала угрозы, но складывалось впечатление, что именно сейчас тайны раскроются и будут иметь слишком тяжёлый вес, чтобы нести их на собственных плечах. С другой стороны, долго нести бремя ведь всё равно не придётся, раз уж смерть вопрос времени.       Вероятнее всего, именно этот вечер станет последним.       Старец склонился над предоставленной ему вещью. Около пары минут всматривался в золотые стенки, украшенные узорами, будто намеренно растягивал свой вердикт, стараясь добиться от пришедших эмоций. Реддл оставался невозмутимым, Белла успокаивала себя отвлечёнными размышлениями. Задавалась бесполезными вопросами, на которые никогда не услышит ответ.       Например, кем приходился незнакомец её Лорду? Почему к нему пришли за ответами, когда остальные даже не знали о существовании чаши? Мысль, что великому волшебнику нужна была помощь, никак не укладывалась в голове, чувствовалась инородной. Неужели в мире существовали вещи, которые могут быть неизвестны слишком пытливому уму? Глупый, конечно, вопрос, ведь человек не может достигнуть всезнания, но в глазах Блэк Волдеморт был очень умным мужчиной. А ещё мало кому доверяющий свои секреты. Он мог поручить важное задание, но никогда не расскажет всех деталей своих планов. Это стало его ошибкой. — Это чаша, — сделал вердикт старик. Гениальный, осмелилась бы сказать Беллатриса, но благоразумно промолчала. — Просто чаша. — В ней не должно быть ни одного «просто», — спокойно осведомил Реддл. — Вне зависимости от твоего желания, сейчас этот сосуд прост, — пожал тот плечами, незаинтересованно отодвигая шкатулку с антиквариатом подальше от себя. — Зато не проста она, — тонкий палец, показавшийся из-под длинного рукава, указал на Беллу, вынуждая её напрячься. — Родственница?       Том слегка повёл плечом, словно факт их связи ещё и в таком ключе доставлял неудобство. До той самой родственницы пока доходило слишком долго. Факт их союза не успел полностью оформиться и временами даже игнорировался. — Впрочем… Возможно, ваша жена? Брачные узы, — растягивал слова старик, потирая бороду и весело наблюдая за постепенно появляющимся на лице Блэк ужасом. Теперь начало постепенно доходить. — Брачных?.. — сдавленно прохрипела она, не находя в себе и капли восторга. В ушах так громко запищало, что прочие звуки, кроме размеренного голоса незнакомца потухли. — Нет, всё же… — глаза прищурились, из-за чего на лице образовалось ещё больше морщин. Яркие, практически белые радужки высматривали в лице Беллатрисы что-то. — Дело словно в магии, одна ветвь, единый исток. Вас теперь связывает кровное родство. Значит, не прогадал в первый раз.       «Ещё лучше!» — запищал голос внутри. «А ведь я слово себе давала, что никогда не стану похожей на Вальбургу. И что же?.. Жизнь намеренно пытается мне указать, кого любить совершенно не следует». — Мне нет дела до того, кем теперь Беллатриса приходится семье Реддл, — скривился Волдеморт. — Твоей семье, Том, — напомнил старец, словно невзначай, вызывая у Лорда ещё больше гнева. Намеренно, очевидно, но Белла отфильтровала практически всё происходящее, кроме одного услышанного имени.       Том. Такое простое, магловское и бесцветно звучащее. Никакого величия в сравнении с выбранным псевдонимом. От него не хотелось дрожать, стоило только ушам уловить имя из чьих-то уст; не возникало никакого внутреннего трепета, но что-то более приятное расползалось в грудной клетке от знания. Личный секрет, доставшийся ей по чистой случайности и глупости, захотелось захоронить в себе. Закопать так глубоко, чтобы никто и никогда, кроме неё, не смог добраться до тайны. — Я пришёл узнать, что случилось с чашей, — продолжался разговор. — Том… — прошептала она, смакуя каждую букву и понимая, как неправильно звучит обращение. Не Волдеморт, не Милорд, даже не повелитель, а просто Том. И это «просто», как камень преткновения в её душе, разделило напополам восприятие стоящего рядом мужчины.       Реддл яростно взглянул на Беллатрису, схватил её за запястье, рывком пододвигая руку к старику и оголяя предплечье. Чёрная метка поблекла ещё сильнее, стала еле различимой на фоне бледной кожи. Лишь едва улавливались очертания некогда внушающей у многих ужас змеи. Человеческий череп так и вовсе бесследно исчез. Но стоило только Тому подвести другую руку — ту, что с кольцом, — как чернила моментально вспыхнули обжигающей кожу темнотой.       Краска не просто вернулась к прежней насыщенности, а маленькими ручейками побежала вниз к локтю, срываясь каплями на пол. Жгло нещадно, и Белла со всей имеющейся у себя выдержкой пыталась не закричать. — Причина этого мне тоже интересна, — Реддл отбросил от себя руку небрежным жестом, стряхнул с пальцев чернила, которые, видно, не причиняли ему даже малейшего неудобства.       Блэк согнулась пополам, отчаянно стирая рукавом краску. Глаза расфокусированно метались по предплечью и практически ничего не видели из- за застилающей пелены от слёз. Ужасно захотелось исчезнуть, превратиться в бесформенную субстанцию, чтобы просочиться через щели в половицах. Белла за все годы служения Лорду не смогла бы на пальцах всех собравшихся внизу пьяниц пересчитать, сколько раз ей доводилось терпеть боль. Это пройденный этап, постоянство жизни, но сейчас душило и раздалбливало душу именно непонимание происходящего. Как всё сложится дальше? К чему приведёт?       Вернее, как именно наступит смерть и через сколько? Хотелось знать хотя бы время. — Действительно любопытно, — с неожиданной резвостью подскочил старик и обхватил дрожащую девичью руку своими сморщенными пальцами. — Реакция проявляется только на крестражи?       Том в этот раз никак не отреагировал. Разве что уголок губ дёрнулся, словно в нервном тике. — Да.       Белла и без яркого проявления чувств мужчины понимала — опять ей стало известно лишнее. Не то чтобы она хотя бы примерно знала о крестражах, но сам факт осведомлённости уже ставил на её жизни очередной огромный и жирный крест. Как в подтверждение, Реддл произнёс: — Ты всё равно умрёшь, — а в пристальном взгляде продолжение фразы: «Не смотри с мольбой, она тебе не поможет».       Ничего иного не осталось, кроме как опустить голову. Покорно и смиренно, даже если внутри ни одна клетка тела не собиралась так просто принимать положение дел. Сформировать бы хоть какой-то план, но ничего толкового на ум не приходило. — Ты совершенно прав, Том, — кивнул старец, покрывая платком чёрную метку и в успокоительном жесте начиная поглаживать сверху. Белла сцепила зубы сильнее, сдерживая желание отдёрнуться в сторону, потому что прикосновения простреливали током боли. — Она, вероятно, скоро умрёт и далеко не по твоей воле. Скажу даже больше, ты должен сделать всё, чтобы её спасти.       Судорожно запустив в лёгкие воздух, Блэк считала удары сердца. Оно, как на зло, лихорадочно забилось, гоняя по жилам кровь и вскружившая её голову. Так упоительно сладко звучало «должен», пьянило «её» и напрочь лишало всякого страха слово «спасти». Если в мире существовала таблетка, придающая храбрости, то это была именно она, потому что раз впереди не маячила перспектива убийства, бояться нет никакого смысла. — Зачем? — Ты гнался за бессмертием, а сейчас спрашиваешь меня, зачем спасать ту, кто извлекла твою душу из чаши и спрятала её в таком надёжном месте, что даже сама не знает где? — от услышанного у Беллы лицо перекосило от удивления. — И мало того, она окутала твой кусок своей собственной душой, словно пуховой периной. Её тело пусто. — Я…       «Сошла с ума, не иначе. Бессознательно отдала душу, даже не подозревая об этом». — Поэтому стала Реддл? — Том не выглядел удивлённым или растерянным. Ему откровенно плевать, какую потерю сейчас переживала последовательница его идей, мыслей и стремлений. В том-то и дело, что Белла всегда была одной из массы прочих, слегка выделяясь лишь своей любовью. — Слияние душ, пожалуй, может являться причиной, — не утешающий вердикт. — Как их разделить, как вернуть?! — встряла в разговор Блэк, привлекая внимание мужчин. Она начинала паниковать. Не знала, как удерживать выбирающиеся наружу эмоции. Глаза блестели безумным желанием сделать всё, чтобы вернуться к прежней жизни, где всё просто, понятно и предсказуемо. Не волновал тот факт, что, даже преодолев гору преград, назад вернуться невозможно. — Ты этого не хочешь, — старик, наконец, вернулся на своё место, расслабленно сползая по стулу. Из-за бесформенной одежды он снова начал походить на кучу тряпья, оставленную и забытую кем-то. — Я умру без неё! — Ты умрёшь без созависимости, — лёгкая отмашка. Главная причина была воспринята несерьёзной, но что вообще может быть хуже смерти? — Если Том не будет поддерживать твоё состояние, то, конечно, исход один. Ты погибнешь и утянешь его за собой. — Как найти души? — спросил Реддл бескомпромиссным тоном. На него не ответишь, и исход станет не самым приятным. Белле прекрасно известно это состояние. Нетерпение, жажда восполнить нехватку знаний, добиться любой ценой интересующие данные. Никто и ничто никогда не мешали Волдеморту, но вот Тому… — Как без последствий разделить? — Ты задаёшь неверные вопросы, — прикрыл веки старик, ничуть не смущённый состоянием обоих своих гостей. Видимо, гнев Реддла и подкрадывающаяся истерика Беллы его мало заботили. Вот только вытерпеть женские крики ещё как-то возможно, а вот злость Лорда вряд ли. — Как поддерживать состояние Беллы? — чуть ли не со скрипом зубов спросил он. — Уже лучше, правда, я, к сожалению, не знаю, — плечи быстро поднялись и опустились. — Но ей, очевидно, становится хуже в непосредственной близости с крестражами. Взгляни, она бедная вся дрожит.       Том не шелохнулся, не повернул головы, не посмотрел. Уничтожающим взглядом одаривал своего собеседника, полностью игнорируя присутствие его нынешней проблемы. — Что привело к такому раскладу? — Любовь, Том, — растянулись уголки губ в улыбке. Колдун, казалось, издевается над Реддлом, потешается его неосведомлённостью. Ответ ведь мог звучать любой, но именно это сочетание букв, этот смысл слова действовали безотказной яркой реакцией спрашивающего. — И можешь хоть вспороть себе или другому горло от омерзительности данного факта, он им быть не перестанет.       Лицо Лорда искривилось в таком явном отвращении, что Белле стало ужасно обидно. Она все те годы, проведённые рядом, не делала ничего предосудительного. Никогда не навязывалась, соблюдала дистанцию и варилась одна в котле собственных чувств. Разве что мысли всегда выходили за грани, фантазия восполняла нехватку физического, но в голове Том сам шерстил воспоминания. Его никогда не заставляли лезть в нутро, не просили просматривать всё, не касающееся дела.       Реддл больше не стал спрашивать. Больно впился пальцами в плечо Блэк, утягивая её за собой прочь из комнаты. Грубо, словно тащил вещь, которую потом выбросит при первой возможности. А Белла всё равно шла за ним, как делала это всегда. Постоянная необходимость следовать только за ним, перманентная зависимость, которая вынуждала в груди разрастись трепетному чувству. Потому что появилась приставка «со». Их объединяла потребность друг в друге, и такой расклад претил только Волдеморту. — Без тебя она жить не сможет, но и с тобой… с таким тобой, — поправил себя старец. — Долго не протянет.       И дверь за ними закрылась.

***

      Последствия оказались ещё более чудовищными, чем Блэк предполагала.       Помимо разрушенного крестража — что бы это ни было — а также испорченных отношений с Лордом, Белла умудрилась лишиться собственной души. Сколько же в ней оказалось любви, раз она неосознанно связала себя и другого человека так тесно? Неужели всему виной отчаяние, жившее слишком глубоко внутри и поработившее волю девушки, которая, казалось, давно смирилась с безответностью? По-видимому, смирился только разум, иначе ничего из происходящего не произошло бы.       Хотелось выть от бессилия, проклинать себя, чашу, обстоятельства, но сильнее всего оказалось желание увидеть лицо Реддла, идущего впереди. Он теперь даже не беспокоился о том, что Белла может сбежать, ведь знал — таким образом она обречёт себя на смерть, а самоубийцей девушка никогда не была. По крайней мере не осознанно. Она шла следом, сверлила взглядом спину и постепенно захлёбывалась всплывающими в разуме вопросами. Ничего больше ей не помогало хоть как-то держать себя в руках, ни счёт, ни концентрация на сердечных ударах. Проблема оказалась в том, что море вопросов не тихое и спокойное, а штормовое. В нём было проще утонуть, чем отыскать ответы.       Беллатриса нервно поправила сползающую с плеч лямку сумки, набитую вещами. В отличие от Тома, у неё не было палочки, и наколдовать чары незримого расширения она не могла. Поэтому приходилось тащить вес самостоятельно. Несмотря на хорошую физическую подготовку и выносливость, спустя долгие часы брождения по старой деревушке, куда они прибыли ради информации, силы постепенно уходили. Ноги всё больше спотыкались о невидимые преграды, горло пересохло от жажды, и желудок неприятно тянуло от голода. А они всё не останавливались и шли.       Ещё немного, и Белла просто не выдержит. Сядет на брусчатку и, отбросив всякие нормы этикета, начнёт есть без столовых приборов и грязными руками. Как бы ей не было от этого противно, желание впиться зубами в хоть что-то съестное оказалось сильнее. Вместо мыслей о том, как бы поскорее набить желудок, пришлось завести разговор. — Куда мы идём? — на этот вопрос Том обернулся. Слабый свет луны подсвечивал спокойное лицо, но теперь Блэк всматривалась в него с ещё большим упорством. Пыталась разглядеть простого мужчину.       И ей это удавалось. Тёмные мешки под глазами, образовавшиеся из-за длительного путешествия без сна, ещё более бледная кожа, которая, вероятнее всего, приобрела такой цвет по причине происходивших с их душами изменений. К тому же тёмная мантия и без каких-либо изысков одежда стали последними завершающими штрихами в очеловечивании стоящего перед Беллой Волдеморта. Теперь он — Том Реддл. А она… Беллатриса Реддл? — Нам нужно переждать ночь, прежде чем отправиться на поиски, — сухой ответ. — И как мы будем искать? — последовала тишина. Вероятнее всего, Том пока сам не знал. Пришлось перевести тему. — Почему вы не убили того старика? Он ведь знает слишком много. Меня вы сразу пообещали отправить на тот свет, — недовольство, увы, скрыть не получилось, но Реддл это проигнорировал. Он в целом всё оставил без внимания и продолжил идти куда-то в направлении тёмных улиц.       С каждым часом они всё дальше и дальше уходили от поселения. Блэк предприняла очередную попытку завести беседу, продолжая поднятую тему, даже если прекрасно понимала, что ничего конкретного ей узнать не удастся. — Вы явно оставили его в живых не из чувства жалости к немощному и слепому, — взгляд устремился к профилю в поисках ответов. — И явно не для того, чтобы в будущем переманить на сторону Пожирателей, — тёмные брови Тома слегка нахмурились, и Белла выпалила пришедшую на ум мысль. — Неужели вам просто не хватило сил?       И к этому осознанию привела спавшая с Лорда маска всемогущества и всезнания. Ничего в мире не может быть совершенным, но Блэк, видимо, носила розовые очки, поэтому самостоятельно возвышала человека, идущего рядом.       Узнала истинную личность, и идеальный образ распался. От этого возникало какое-то ненормальное воодушевление, ведь хотелось узнать ещё больше. — Или он ваш наставник? А может… — Беллатрис-с-с-а, — этот тон разом избавил от любопытства. — Я полагал, что дни, проведённые в молчании, дадут тебе понять, как я ценю тишину, — в руках оказалась палочка. Том, видимо, собирался в очередной раз отобрать голос. — Простите, но… — замедлив шаг, Блэк не сводила глаз с оружия. — Разве причина, из-за которой всё сейчас происходит, не заключается в молчании? Вы никогда ничего не рассказываете, я никогда не спрашиваю. — Нет, причина всего происходящего исключительно из-за твоей глупости, — Реддл скинул капюшон. На висках были заметны капли пота. Летняя ночь оказалась достаточно тёплой.       «Ну… на пятьдесят процентов», — отрицать смысла не было. — Я ведь уже и так знаю, кем вы являетесь, знаю про крестражи. Почему тогда не могу поинтересоваться и насчёт остального? Особенно в текущей ситуации. — Потому что в моих планах нет пункта по удовлетворению твоего любопытства, — простой и лаконичный ответ. Взмахнув палочкой, Том направился в сторону леса, где Белла начала улавливать очертания дома. Чары иллюзии вскоре расползлись по швам, и перед ними показалась неприметная постройка, вдоль и поперёк заросшая кустарником.       Старая крыша накренилась, ступеньки прогнили и местами отвратительно скрипели. За покрытыми пылью и грязью окнами не получалось разглядеть внутреннее содержимое, поэтому Блэк с опаской смотрела на их ночлежку.       Доверия дом не внушал абсолютно.       Реддл тем временем уже скрылся в темноте коридора и попеременно зажигал расставленные по углам свечи. Даже не брезговал, когда к его плащу прилипала паутина. Беллатриса тоже не отличалась сильной придирчивостью. На заданиях ей нередко приходилось спать в лесу под открытым небом без каких-либо удобств, но почему-то именно сейчас внутренний голос громко пищал от отвращения. Он, к сожалению, более комфортного места предложить не мог, поэтому Блэк вошла в дом.       Передвигалась медленно, следуя по следам своего Лорда, а вернее по зажжённым свечам. Те привели её в небольшой зал, где Волдеморт уже сбросил с мебели чехлы, подняв огромное количество пыли в воздух. Напротив камина стоял диван, в углу круглый стол, а с другой стороны небольшая спиралевидная лестница вела на второй этаж… или чердак. Снаружи постройка не казалась сильно большой.       Повинуясь выработанной за годы вылазок осторожности, Белла аккуратно приоткрыла дверь, за которой скрывалась крохотная ванна, за следующей — кухня. Если здесь раньше кто-то жил, то либо освобождённый домовик, которого сослали в качестве наказания сюда, либо гоблин-изгой, потому что пространство было слишком уж малым. Потолок почти достигал макушки Тома. Мужчина в целом выглядел очень несуразно на фоне скудного интерьера. — Наверху есть матрац и одеяла. Принеси их, пока я разведу огонь, — Реддл присел напротив камина, вытаскивая из поленницы сгнившие ветки. По скептическому взгляду было ясно, что от такого вряд ли пламя долго продержится. — Зачем огонь? — непонимающе приподняла брови Беллатриса, направляясь к лестнице. С виду та готова была обвалиться даже от слабого прикосновения. — Ты как-то упоминала, что на улице ужасно холодно, и надела на себя тёплые вещи, — он говорил это, продолжая возиться с палками. — Полагаю, из- за отсутствия души твоё тело постепенно замерзает. Может, таким образом умирает. Если пламя хотя бы немного согреет, это уже отсрочит ненужный исход. — Понятно, — Блэк кивнула, а потом сделала первый шаг на ступеньку. Та только протяжно скрипнула под весом, но не провалилась. — Вы ведь раньше здесь уже бывали? — Жил какое-то время. — Совсем одни? — К счастью. — Как тоскливо.       Реддл поднял голову, зависнув взглядом на каменной кладке. Его лицо постепенно освещалось первыми всполохами разгорающегося огня. Возможно, именно сейчас мужчина вспоминал все прожитые здесь моменты. Чувствовал ностальгию? Белла осмотрела помещение ещё раз, словно на выцветших обоях она сможет увидеть чужую историю. — И правда тоскливо осознавать, что теперь моё одиночество здесь нарушаешь ты, — Том обернулся, встречаясь с карими глазами. Пытливыми, любопытными, сверкающими от огня и безудержного интереса. — Честно признаюсь, это слегка будоражит, — против воли на губах расплылась ухмылка, а от того, как Реддл повёл плечами, стала только шире. Радовал факт, что не одна Беллатриса чувствует дискомфорт. — Вы ведь никогда не звали к себе в гости.       Волдеморт снова принялся колдовать над камином, поставив своим молчанием точку в разговоре. Блэк больше ничего не осталось, как продолжить подъём наверх. Как она и предполагала, второй этаж оказался чердаком, но обустроен был под спальню. Пусть время и сыграло на внешнем виде, комнатка даже сейчас казалась достаточно уютной. Рядом с деревянной кроватью стоял светильник с интересным по виду абажуром, углы заполняли стопки книг, а под ногами заглушал звуки шагов ковёр. Белла подняла первую попавшуюся под руку литературу, всматриваясь в название, но темнота не позволяла разглядеть большие буквы. Она также стала причиной, по которой нога обо что-то споткнулась.       С громким грохотом Блэк повалилась на гору книг, поднимая облако пыли. Нос сразу сморщился, и сдержать желание громко чихнуть никак не вышло. В тот же момент чердак осветил Люмос, демонстрируя поднявшемуся Тому свалившуюся девушку в комичной позе. Только никто из них не смеялся, а к щекам Беллы и вовсе прилила кровь, окрашивая кожу красным. Стыдно стало ужасно. — Опережая ваше негодование, скажу, что я случайно, — она не поднималась, словно выжидала. — У меня на этот счёт сомнений не было, но возникает закономерный вопрос: как ты умудрялась не умереть на заданиях с такой неуклюжестью? — Том подошёл и, на удивление Блэк, помог подняться. Хотя слово «помог» слишком громко сказано, потому что мужчина просто дёрнул её за руку, вынуждая самостоятельно подскочить на ноги. Теперь они стояли достаточно близко друг к другу, а окружающая темнота, сгущающаяся на границе магии света, придавала атмосфере какой-то слишком деликатный характер. Комната, которая некогда была чужой спальней, стоящая неподалёку кровать, ночная тишина: всё вынуждало только больше чувствовать неловкость. — Я просто расслабилась, в этом доме настоящей угрозой можете быть только вы, — Белла подняла голову, чтобы уверенно взглянуть на повелителя. — Польщён. — Но в нынешних реалиях угрозой вы станете кому-то, кто решит мне навредить, иначе не стали бы так поспешно подниматься на шум. Поэтому сохранять бдительность или бояться нет смысла, — последнее предложение почему-то захотелось сказать шёпотом. — А ещё вы отобрали мою палочку. Я не могу сбежать, не стану вредить вам, а значит… — дыхание слегка сбилось от попыток говорить ровно. — Вы хотите, чтобы я полагалась на вас. — Как и всегда, слишком богатая фантазия, — он тоже прошептал, слегка склонившись к девушке. — И только потому, что я даже не могу представить, какая идея или мысль посетит тебя следующей, палочку ты не увидишь ещё долго, — он развернул её к спуску и подтолкнул к лестнице. — Огонь разведён, можешь постараться согреть своё опустошённое тело.       «И ради кого я вообще подвергла себя смертельной опасности?» — с иронией подумала Белла, решив покинуть спальню Тома как можно скорее.