VII. Затишье перед бурей.

      Я принес новую коробку всякого ненужного барахла в палатку, где обосновался штаб. Старшина батареи посмотрел на кучу горелого оружия, останков реплик и иного имущества, лишь уставши выдыхая.       — Что ж творится... Откуда вы их достали?       — Останки от прошлого артобстрела. Имперцы знатно прошерстили все окопы.       — Мгм... – с нотой недовольства промычал старшина. Он ещё раз рассмотрел горелое барахло и попробовал перебрать его с более-менее сохранившимся.       — Эй, Стар, подойди сюда!       К старшине подошла Ара, которая с радостью в глазах принялась осматривать ноги, руки и остатки брони реплик.       — Это нужно будет распилить, снять полиэтиленовые слоя и покопаться во внутрянке. Где-то там должны быть гравировки серийников. Я пока подготовлю рапорт на списание. Скоро придёт проверка, чтобы удостовериться, что мы не везём с собой барахла. Раух, ты свободен, спасибо.       Я вышел с палатки и столкнулся в непосредственной близости с тем, кого боится каждый гештальт – Колибри. У маленькой пташки на голове красовалась полевая кепка с блестящей позолоченной кокардой. Это сразу выделяло офицеров из серой толпы, ведь у нас они были защитного цвета. Но в боевых условиях они меняются на менее выделяющиеся, чтобы лишний раз не стать приоритетной целью снайперов и диверсантов. Что же до Колибри, то их присутствие всегда внушало мне страх. Не то чтобы я имел что-то, что можно скрыть в прослойках своего мозга, но...

Они могут что-то заподозрить обо мне.

      — Здравия желаю, Геноссе Лейтенант!       — И тебе. – вскользь буркнула реплика, продолжая изучать кипу документов, которая расположилась на её маленьких ручках.       — Уважаемый офицер разрешите обратиться? Вопрос такой, скромный. Когда колонны начнут свои движения? Товарищи волнуются насчёт того, что Империя начнёт обстрелы с минуту на минуту. Из-за их разведки наши позиции как на ладони.       — Как только, так сразу. Не нужно мне задавать глупых вопросов. Сбросим лишний балласт и двинемся.       Этого ответа мне хватило. Я решил не мозолить глаза реплике и ушёл прочь.

***

      — По машинам! Гештальты с имуществом вперёд!       Мы уложили всё в грузовики и начали погрузку. Когда все расселись, я заполз самым последним, как старший своего борта. Нравилось мне это, во время передвижений колонн наблюдать за происходящим вокруг. По тенту начал моросить лёгкий дождь, который позже перерос в ливень. Я обратил свой взгляд вглубь машины, наблюдая за своими товарищами. Многие уже давно клевали носом, едва удерживая в руках оружие, а те, кому не спалось, лишь устало смотрели куда-то в пустоту. Измазанные грязью, потом и пылью. В большинстве своём это были бойцы батареи, которые тут уже не первый цикл прожигают свою армейскую жизнь. Прожигают её так же успешно, как папиросы в своих зубах.       — Пауль.       — М-м-м? Что такое? – парнишка вопросительно посмотрел на меня, приподняв козырёк шлема.       — Папиросы не найдётся?       — У меня нет, но я знаю, что у Марка были. Курт мне по секрету выдал эту информацию, пока мы дежурили на пулемёте.       — Растолкай его, пусть делится.       Вебер плечом толкает Марка, а тот лишь медленно поднимает свою голову, посмотрев в нашу сторону заспанным взглядом, полным недовольства и непонимания.       — Ну что, солдат, разведка тебя выдала. Делись табачкой. – с некой шуткой выдал я, протягивая руку.       — Курт, падла. Я ему язык отрежу.       Марк залез рукой под бронежилет, вытягивая почти что полную пачку папирос.       Внутри кузова начался сущий кошмар. Все, кто не успел ещё поддаться грёзам сна начали просить и свою долю. Поднялся задорный шум, сопровождаемый шорохом, лязгом оружейных ремней и скрипом скамеек.       — Э-э. Товарищи солдаты, вы там не прихуели? Оба борта встать!       Мюллер раздражённо почесал лоб, наблюдая за тем, как все мы встали, упираясь шлемами в низкие потолки тента.       — Подумайте над своим поведением, как дети малые, святая Революция.       Так мы и стояли, пока под ногами не загудел пол и машина не завелась.       — Садись.       Усевшись поудобнее, я закурил желанную папиросу. Лёгкость в голове и лёгкая дрожь в руках помогла расслабиться, а я кинул свой взгляд в последний раз на остатки лагеря. Окопы и импровизированные брустверы из бревен. Однако, что среди них забыла гражданская? Девчушка сидела около соженных коробок с частями реплик и рассматривала наши грузовики. Лёгкое белое платье, длинные белоснежные локоны, которые тянулись до самого пола. Руки и голые ноги без обуви, покрывшиеся опухолями и чернотой. Стоп... Нет... Это никакая не гражданская.

"Твои красные глаза. Бледная, мертвецкая кожа. Это ты."

      В висках поднялось давление и мне стало плохо. Всё в глазах, подобно масляной картине смешалось в непонятное пятно. Среди всего этого лишь её силуэт был чётким. Она мирно сидела среди бушующего ливня, не сводя глаз с меня, даже не моргая. "Что ты теперь от меня хочешь? Я пытаюсь тебя игнорировать, а ты теперь просто нагло влезаешь в мои воспоминания."

”Я ничего не хочу. Я даже не сделала ничего. Вы выдумываете, Герр Раух. Это действительно произошло тогда. Вы уже тогда начали замечать свои странные чувства, с самого плаца. Забыли?"

"Тц... Ладно, я за тобой наблюдаю."       Мои страдания прервал шум рации на бронежилете Мюллера.       — Всем коробочкам, я Первый. Начинаем движение. Дистанция между машинами соблюдается. Командиры пешего марша уже могут выдвигаться.       Тут я и услышал, как выдвигается пехота.       — Равняясь. Смирно! В походную колонну. Побатальонно, шагом... МАРШ!       Грузовик тоже тронулся и нас легонько тряхнуло. Сейчас же меня ждали пару часов спокойного сна, сопровождаемого сопением товарищей и барабаном дождя, который отбивал свой ритм по крыше машины. Выкинув сигарету, я опираюсь на плечо Вебера и мирно засыпаю.

***

      — Скука смертная. – Лилит шла в колонне, натягивая на голову плащ-палатку.       — Сколько нам ещё идти? – Алина устало посмотрела на Ито.       — Пару-тройку километров. Там есть промежуточный пункт сбора, где есть грузовики, которые нас и заберут. Не идти же всю дистанцию пешком. Тут даже у меня отвалятся ноги.       Под ногами хлюпала грязь и вода, которая перебивалась стуком оружия и переговорами солдат.       — А что мы в тишине, может песню? – выдал сопровождающий офицер.       — Так точно!       — Тогда давай. Песню запе-ВАЙ!

"А на войне как на войне,

А нам труднее того вдвойне,

Когда едва взойдёт над сопками рассвет,

Мы не прощаемся ни с кем,

Чужие слёзы нам зачем.

Уходим в ночь, уходим в дождь, уходим в снег.

Батальонная разведка,

Мы без дел скучаем редко.

Что ни день, то снова поиск, снова бой.

Ты, сестричка в медсанбате,

Не тревожься, Бога ради,

Мы до свадьбы доживём ещё с тобой.

А если так случится вдруг –

Навек тебя покинет друг,

Не осуждай его – война тому виной.

Тебе наш ротный старшина

Отдаст медали, ордена,

В разведке заработанные мной.

Когда закончится война,

Мы все наденем ордена,

Гурьбой усядемся за дружеским столом,

И вспомним тех, кто не дожил,

Кто не допел, недолюбил,

И чашу полную товарищам нальём.

И мы припомним, как бывало,

В ночь шагали без привала,

Рвали проволоку, брали языка.

Как ходили мы в атаку,

Как делили с другом флягу

И последнюю щепотку табака."

             После окончания песни, в строю немного поднялось настроение, шаг прибавился, а лица солдат, убитые этими бесконечными боями, всё же расположили на себе лёгкую улыбку. Это не обошло стороной и Лилит с Алиной. Казалось бы, мелочь. Но от неё стало куда приятнее. Точка сбора находилась у реки Чио. Оставалось всего пару часов, а там уже на машине. Путь лежал в Асагаву. Это было чуть ли не центром архипелага. Сам город был нейтральной территорией, за которую обе стороны вгрызались как бешенные. Порой там даже находили гражданских, которые самостоятельно возвращались в свои дома, не понимая, под какую опасность ставят свои жизни. И речь даже не об солдатах. Ведь именно вблизи Асагавы были использованы ужаснейшие оружия массового поражения - ядерные боеголовки. Город трещал на приборах, радиация съедала всё. Однако его расположение на возвышенности давало преимущество над всем архипелагом. Очаги находились не везде, в основе своей фон был достаточно благоприятный. Поэтому вблизи Асагавы было множество ожесточенных боёв. Именно там и находилась злостная КШМ, которая передавала всю информацию Империи. А там где стоят штабные машины, там же располагается и центр командования. Проблем быть не должно, Нация узнала местоположение врага. Осталось лишь одно – добраться до туда. И с этой задачей 6-я Винетанская дивизия успешно справляется.