Глава 5 — Алхимия разлома

Мягкий шелест белых халатов, приглушенные шаги – больничный коридор Пилтовера был полон снующими медсестрами и механическими каталками. Вай нервно переступала на одном месте, прижимая к груди букетик полевых цветов. Ей казалось, что вокруг все таращатся на нее: она чувствовала себя неуместно, вся в потертых джинсах и кожаной куртке посреди стерильного величия госпиталя. — Эй, расслабься, — тихо сказала Кейтлин, стоящая рядом. Она была в форме – вынужденно, поскольку посещение заключенной требовало статуса дежурного офицера. Форменный синий мундир Кейтлин сидел отлично, и Вай бросала на нее восхищенные взгляды, хоть и думала сейчас о другом. — Легко сказать, — проворчала Вай. — Она меня может и видеть-то не захочет. — Не узнаем, пока не попробуем, — отозвалась Кейтлин мягко, тронув локоть Вай. — Я с тобой. Подошел охранник в униформе, кивнул Кейтлин: — Пациентка Джинкс, тринадцатая палата. Время визита – 15 минут согласно предписанию. — Спасибо, — ответила Кейтлин официально. Он пропустил их к нужной двери. Вай глубоко вдохнула. Пора. Она протянула Кейтлин букет: — Может… сама ей дашь? — нерешительно попросила она. Кейтлин улыбнулась ободряюще и отстранила руку: — Нет уж, ты. Это твоя сестра. Вай сглотнула и, собрав волю, толкнула дверь. Палата была одиночная, небольшая, но светлая. Под высокими окнами – кровать, на которой сидела Джинкс. Вернее, сейчас она с силой отжималась, ухватившись за край кровати, поднимаясь на руках над простынями. Отжимания – одно за другим, быстро, методично. Синяя коса свисала вниз, лицо покраснело от усилия. Услышав, как открылась дверь, Джинкс одним движением оттолкнулась и встала на ноги – чуть покачнулась (плечо все же перевязано), но удержала равновесие. Глаза ее встретились с глазами Вай. Короткая пауза молчания. Джинкс поджала губы. Кейтлин легонько подтолкнула Вай вперед. — Привет... — хрипло вымолвила Вай, делая шаг к кровати. Букет в ее руках дрожал. — Я... навещу тебя вот. Джинкс стояла, скрестив руки. Она была в больничной рубашке, но поверх нее виднелись ее любимые фиолетовые шорты – очевидно, нашла способ заполучить свою одежду обратно. И большие ботинки с бахромой тоже на ней – каким-то чудом не сняли. — Чего надо? — сухо бросила она, не отвечая на приветствие. Но голос ее сорвался слегка, выдавая волнение. Вай двинулась еще шаг и протянула букет: — Вот... цветы. — глупо сказала она, проклиная себя за неловкость. — В палату. Джинкс бросила взгляд на желтые и синие бутоны, но руку не протянула. — Мне их жрать, по-твоему? — фыркнула она, отворачиваясь к окну. Вай опустила букет, боль пронзила сердце: она ненавидит меня. Кейтлин решила вмешаться: — Как ты себя чувствуешь, Джинкс? — спросила она дружелюбно. — Рана заживает? Джинкс смерила ее быстрым взглядом: — Жива – и хватит. — Голос ее был чуть менее резким к Кейтлин. Видимо, с Кейт она не имела столь острых эмоций, как с сестрой. — Мы боялись... — начала Кейтлин, но Джинкс опять перевела разговор: — Так вы вдвоем теперь? — Она пристально посмотрела на их сцепленные руки (Кейтлин держала Вай за руку, пытаясь приободрить). — Мило. Щеки Вай порозовели – не от стыда, а от того, что она увидела в лице сестры странную смесь ревности и грусти. — Слушай, — проговорила Вай горячо, — я делала всё, что могла, чтобы спасти тебя. Джинкс дернулась: — Спасти? — Она рассмеялась коротко, но безрадостно. — Притащить меня на суд – это называется спасти? — Лучше, чем тебя бы убила Севика, — огрызнулась Вай в ответ. — Или ты сама себя. Джинкс резко замолчала, только пальцы на руках судорожно дрогнули. — Я рада, что ты жива, — тихо сказала Кейтлин, пытаясь смягчить ситуацию. — Вай тоже. Мы... — Рада? — Джинкс покачала головой. — Тогда, может, вытащишь меня отсюда, капкейк? Кейтлин вздохнула, и тихо ответила: — Ты под нашей защитой, Джинкс. Здесь тебе ничто не угрожает. Но пока тебе нужно здесь побыть – ради твоего же выздоровления. — Врёшь, — процедила Джинкс, падая на кровать спиной, уставясь в потолок. — Думаете, я не знаю? Решают, что со мной делать: казнить или упечь навсегда. Вай шагнула ближе: — Джейс обещал пощадить тебя. Он... — Ваш славный Джейс, — перебила Джинкс с издевкой. — Он бы раздавил меня, как клопа, если б мог. — Неправда, — покачала головой Кейтлин. — Джейс ценит справедливость. И он знает, что ты... больна, Джинкс. Никто не собирается казнить умалишенную. — Умалишенную? — злобно повторила Джинкс, вскакивая вновь. — Ах, теперь я сумасшедшая, так удобней, да?! — Она схватила пустой стакан с прикроватной тумбочки и швырнула в стену. Стекло разлетелось. В палату заглянул охранник, но Кейтлин жестом показала, что все под контролем, и он закрыл дверь. Вай подошла вплотную к сестре и робко положила руки ей на плечи: — Послушай меня, — сказала она мягко, глядя в безумные глаза Джинкс. — Может, ты и не безумна, но ты ранена – здесь, — она коснулась пальцами виска сестры. Джинкс не сбросила руку, хоть и нахмурилась, — слишком много боли было. Я хочу, чтобы ты вылечилась. Чтобы нашлась Паудер снова, хоть частично. На слово "Паудер" Джинкс дернулась, но не отстранилась. Глаза ее заблестели. — Паудер умерла, — прошептала она, но не уверенно, а будто повторяя заученное. — Она жива, — возразила Вай, едва сдерживая слезы. — Я вижу ее прямо сейчас – мою маленькую сестренку, испуганную и одинокую. Прости, что меня не было рядом все эти годы. Но я здесь теперь и никуда не уйду. Джинкс прикусила губу до боли, пытаясь сохранить маску безразличия. Но вдруг ее лицо исказилось, и она со стоном скользнула с кровати на пол, прямо в объятия Вай. — Вай… — вырвался плач из груди Джинкс. — Мне так больно... Вай сразу же крепко обняла ее, гладя по спине: — Я знаю, знаю, милая... Прости... Кейтлин отвернулась, чувствуя, что глаза щиплет. Она молча подняла с пола брошенные цветы и поставила их в целый стакан, налив воды из графина. Поставила импровизированную вазу на тумбочку. — Я... всё сломала... всё... — рыдала Джинкс, уткнувшись лицом в плечо сестры. — Вандер, Майло, Клэггор... Силко... даже мама Кейтлин... я монстр... — Тшш, не надо, — шептала Вай, чувствуя, как слезы текут и по ее щекам тоже. — Ты жива, ты можешь еще всё изменить. — Как... — всхлипнула Джинкс. — Всё ненавидят меня... — Не все, — мягко сказала Кейтлин, присаживаясь рядом на корточки и осторожно коснувшись руки Джинкс. — Мы с Вай – нет. Джинкс подняла заплаканные глаза на Кейтлин. Кажется, впервые без злобы: скорее с удивлением и благодарностью. — Сделают с тобой что-либо плохое – я лично костьми лягу, но защищу, — добавила Кейтлин твердо. — Поверь в это, пожалуйста. Джинкс кивнула рассеянно и снова прижалась к сестре, уже без слов просто плача. Вай покачивалась с ней, как в детстве, когда успокаивала после кошмаров. Кейтлин сидела рядом, ощущая тихую невысказанную связь, что соединила их троих. Это был странный треугольник: бывший офицер, преступница и между ними сестринская любовь. Но именно он был сейчас залогом хоть какой-то надежды. Через некоторое время Джинкс устала, обмякла в объятиях Вай. Она уснула – впервые за долгое время, возможно, спокойно, без сновидений. Вай аккуратно уложила ее на кровать. — Нам пора, — шепнула Кейтлин, глядя, как Джинкс, как ребенок, обнимает руками плюшевого зайца (кто-то принес ей игрушку – возможно, медперсонал для терапии). — Да... — вздохнула Вай. Не хотелось уходить, но всё понимала. Они вышли тихонько, прикрыв за собой дверь. На сердце у обеих было одновременно тяжело и светло. — Спасибо тебе, — вдруг сказала Вай, задержав Кейтлин, когда они шли по коридору. Кейтлин улыбнулась: — За что? — За... всё, — ответила Вай и, порывшись, нашла ее руку, сжав крепко. — Без тебя не было бы нас. Кейтлин остановилась и чмокнула Вай в щеку: — И без тебя не было бы меня, уж точно. Вай смущённо хмыкнула. Они вышли из госпиталя на свежий воздух. День был солнечный – впервые за долгое время. С верхних террас Пилтовера открывался вид на раскинувшийся внизу Заун. Тот все еще был окутан дымкой смога, но развеявшиеся здесь и там столпы дыма говорили: жизнь возвращается в обычное русло. — Как думаешь, что дальше? — спросила Кейтлин негромко, глядя вдаль. Вай задумалась, прищурившись от света: — Работа, наверно. На каждой стороне. Возвращать доверие, разруливать всё. — Нелегко будет, — вздохнула Кейтлин. — Но мы постараемся. — Ага, — кивнула Вай. — Будем гонять плохих парней вместе. Кейтлин рассмеялась: — С таким тандемом, как мы, им не поздоровится. Вай повернулась к ней, и Кейтлин увидела тепло в розовых глазах под татуировками. — И пусть город расколот, — тихо добавила Вай, — но мы-то целы. Значит, шанс есть. Кейтлин взяла ее лицо ладонями и взглянула серьезно: — Я люблю тебя, Вай. — Она не знала, почему сказала это именно сейчас, но почувствовала – это важно произнести. Глаза Вай заблестели. Она накрыла руки Кейтлин своими: — И я... тебя. Они стояли так несколько секунд, а потом Кейтлин потянулась и нежно поцеловала Вай в губы. Сладкий, короткий поцелуй закрепил сказанное. Вай закрыла глаза, наслаждаясь мгновением. Когда они отстранились, обе улыбались. Над головой пронеслась стая голубей – редкое зрелище, забредшие с юга птицы. Город внизу все еще оставался расколотым – Пилтовер и Заун, две стороны монеты. Но, возможно, в будущем трещину удастся залатать. Не сразу, не без труда, но удастся. Ведь были же люди, готовые бороться за это – такие, как Джейс, Виктор, Кейтлин, Вай, Экко… даже обожженная Джинкс, может, и она когда-нибудь внесет свой вклад. Наступал день надежды, и две девушки, стоя на мосту между мирами, верили: впереди у них и у их города – жизнь. Пусть не идеальная, но своя, заслуженная. И они сделают все, чтобы она стала лучше.

(Спустя несколько недель. Где-то в глубинах Зауна.)

В темном зале, полном шипящих колб и мерцающих трубок, царила тишина, нарушаемая лишь бульканьем жидкостей. Среди лабиринта лабораторного оборудования стоял Виктор. Его силуэт отбрасывал длинную тень, когда он склонялся над металлическим столом. — Завершено, — произнес он самому себе удовлетворенно, ставя последний болт на место. Перед ним на столе лежала блестящая маска – точнее, шлем в форме стилизованного механического лица. Виктор поднял ее, любуясь отражением тусклого света на полировке. Внутри маски виднелись вставленные пластины гекс-кристаллов – малая часть того, что питало его собственное сердце сейчас. — С помощью этого я смогу видеть мир иначе, — тихо сказал Виктор. Он вспомнил, как плакала Джинкс в суде, как Эко говорил о помощи народу, как Вай не отходила от выздоравливающей сестры. Столько эмоций, страданий… Он, Виктор, решил, что эмоции только мешают прогрессу. Надев маску на лицо, он защелкнул крепления. Кристаллы внутри вспыхнули, соединяясь с потоком энергии в его теле. Виктор ощутил, как зрение прояснилось, стало шире спектр – он видел тепло, видел потоки воздуха. Мир встал перед ним в виде формул и планов. — Прекрасно, — сказал он, и голос его прогремел гулко, искаженый резонаторами маски. — Настало время новой эры. Он подошел к огромному окну лаборатории, распахнул створки. Внизу тянулся Заун – темный, пестрый, со сверкающими огнями химических заводов. Наверху сиял Пилтовер – аристократический и надменный. Два города, разделенные пропастью. — Достаточно, — прошептал Виктор сквозь маску. — Хватит раскола. Я соединю вас – через эволюцию. За его спиной вспыхнуло за его спиной холодным голубым пламенем – десятки механизмов и автоматонов разом ожили, откликаясь на зов своего создателя. Виктор медленно поднял руку, и из кончиков пальцев, скрытых перчаткой, вырвался разряд энергии, озаривший бледным светом его маску. Он смотрел на расколотый город, раскинувшийся внизу, и в глазах его пылала решимость. Настает новая эпоха. Пилтовер и Заун еще не знают, что в их тени рождается нечто грандиозное. Виктор – часть машины, часть человека – стоял на пороге собственного величайшего эксперимента. Он был готов объединить город, превзойти границы плоти и стали. Его тихий смех отозвался эхом под сводами лаборатории, смешавшись с гулом оживших механизмов. Расколотый город пройдёт через огонь и сталь, через тьму и надежду – и Виктор направит эту эволюцию по своему замыслу, чего бы ему это ни стоило.