Глава 7 — "Близко к пеплу"

В огромном подземном зале, освещённом блеклым светом энергокристаллов, Виктор стоял перед рядами сверкающих автоматонов. Их металлические тела казались дремлющими колоссами, готовыми проснуться по его команде. Он провёл рукой по панели управления, и зазвенел рядом механизм — тихий, мощный гул наполнил воздух. Виктор посмотрел на свои пальцы через полупрозрачную маску, узоры силовых жгутов пробежали по ним искрами. "Хватит раскола. Я соединю вас через эволюцию", — шептал он себе под нос, повторяя эти слова ещё раз. — Прекрасно, — пророкотал глухой электронный голос из динамика, встроенного в корпус одного из автоматонов. — Силы запущены. Подождём команды. Виктор кивнул; его глаза под линзами смотрели решительно. Он развернулся к высокому окну лаборатории: внизу раскинулся Заун — сумрачный лабиринт трубопроводов и дымящих заводских труб — а над ним возвышался Пилтовер с его аристократическими шпилями и сияющими мостовыми. Между городами лежал Пролом, разделяющий миры. — И ты увидишь, — прошептал Виктор в холодный воздух, — мы их объединим. Он прикоснулся к серебристому рычагу на панели. Внезапно десятки вентилей выпустили пар, а за стеклянными панелями машин началось жужжание: шестерни закрутились, поршни застонали. Внизу, на улицах Зауна, зажглись гекс-фонари: подземный город ощутил дыхание перемен. Сквозь полумрак лаборатории, почти незаметно, к ряду оживших автоматонов подошёл Сайлас. Свет всполохнувших ламп отбрасывал тёмные тени на его лицо: одна щека была освещена холодным металлическим свечением механизмов, другая погружена в сумрак его тёмной бороды. В руке он держал маленькую пластинку — круглый диск со сложным узором из гекс-кристаллов. Сайлас приставил диск к запястью и щёлкнул пальцами: энергия прорвалась сквозь него, устремляясь по венам к его собственным механическим протезам. — Пора, — прошептал Сайлас, — время перемен уже началось. Его глаза сузились при виде оживших машин. В них читалось торжество: сети, задуманные Лигой, получили первый зов к действию. Трубы на его спине застонали в такт его ровному дыханию. Лёгкий скрип раздался вдали: Сайлас сделал шаг к тени колонн. Как холодный ветер, несущий запах надвигающейся бури, он растворился в проходе, где вступала в силу новая фаза его плана. За каждым его шагом таилось обещание грядущего. Утренний свет проникал через жалюзи палаты, когда Джинкс медленно раскрыла веки. В зеркале напротив она увидела своё отражение: ровную полоску тёмно-синей ленты под глазами и почти незаметный шрам на плече — след того, как её приводили в чувство после операции. Она села на краю кровати, обхватив колени. В комнате было пусто: Кейтлин ушла на утренний обход, Вай — на совещание миротворцев. Джинкс впервые за долгое время улыбнулась слабой улыбкой. В голове тихонько шумели воспоминания: беззаботные ужины из детства, весёлые шалости с цветными красками, голос сестры и ещё чей-то — Майло? Её дыхание стало ровным и глубоким, мысли очистились от хаоса. — Паудер… — прошептала она вслух, — прошлое словно хитерое пламя, а я его узница… На прикроватном столике лежал альбом с рисунками. Джинкс открыла его на странице с нарисованными ею комиксами о приключениях двух сестёр-крыс. Пальцы провели по образам маленькой Паудер: «Она всё ещё здесь», — подумала Джинкс и закрыла глаза, позволяя слезам капнуть на страницу. В палату тихо вошла медсестра: — Пациентка Джинкс, пора завтракать. Доктор завтра вас осмотрит, — сказала она с мягкой улыбкой. Джинкс кивнула и спокойно встала. В душе стало легче. Сегодня она чувствовала, что снова может стать частью чего-то большого и настоящего. В Пилтоверском зале Совета всё было иначе, чем накануне. Зал был залит ярким дневным светом, но атмосфера оставалась напряжённой — словно тучи и тревога горожан ещё не рассеялись. Кейтлин стояла у стола для переговоров, держа доклад: «Операция по восстановлению порядка». Вай сидела рядом, её взгляд метался по сторонам, изредка останавливаясь на окнах зала, чтобы выловить отражение возможной угрозы. — Три дня назад мы были на пороге войны, — начала Кейтлин. — Мы не можем позволить одной вспышке снова разжечь хаос. Контроль нужен в каждом районе, но действовать придётся крайне осторожно. Виновных мы найдём и накажем по справедливости, но не ищем мести всему Зауну. Её взгляд упал на Джейса, стоящего возле высокого кресла Совета. Он кивнул — слова Кейтлин встретили поддержку. На стене напротив висел портрет убитого Силко — напоминание о том, как далеко зашла ненависть. — Цитадель усилим, — продолжила Кейтлин. — Несколько группировок уже обезврежены, но нельзя упускать ни одного члена. Мосты остаются открытыми для гуманитарной помощи, однако любой, кто поднимет оружие, ответит перед судом. Вай вставила: — Мы услышали крик людей из Зауна. Но мы не здесь для карательной экспедиции — мы боремся за справедливость. Джейс кивнул: — И за защиту невинных с обеих сторон, — добавил он. — Ноксийцы согласились удержать свои войска на прежних позициях. Миротворцы останутся до окончательного урегулирования. Представитель Ноксуса, высокий мужчина с красной эмблемой на рукаве, говорил спокойно: — Ноксийцы хотят мира в регионе. Мы вложим ресурсы в восстановление и передадим инициативу пилтоверцам, как только ситуация стабилизируется. Вай прищурилась: — Нам это сложно объяснить уличным бандитам. Но если вы помогаете — мы ценим это. Кейтлин сказала уверенно: — Спасибо. Но важно, чтобы Пилтовер показал пример. Совместный патруль Триссы и Ривенс контролировал бы процесс. Это укрепит доверие. Джейс задумчиво поглаживал подбородок: — Тогда так и поступим. После этого совет распущен, но мы обязаны сохранить сотрудничество. После встречи у здания Совета Вай тяжело вздохнула: — Ты веришь в это, Кейтлин? — Надо верить, — тихо ответила Кейтлин. — У нас больше нет пути назад. Они обменялись тревожными взглядами — воспоминания о взрыве в Совете ещё свежи — и направились к броневику. Дорога вниз к Зауну была полна вопросов, но отвечать на них им предстоит сообща. Под набухающим небом города они шли навстречу новому дню, который мог стать и углем, и искрой перемен. Палата больницы слепила Джинкс ярким солнечным светом. Она с трудом прищурилась: перед глазами мелькали призрачные образы — горящий Совет, искажённые лица друзей, кровь Силко. В груди жгло от горечи и вины. Где-то рядом тихо зашелестела дверь. — Джинкс… — раздался мягкий голос. — Доброе утро. Ты проснулась. Джинкс моргнула, пытаясь вразумить сознание. Перед ней очутилась стройная фигура в кожаной куртке, сине-пурпурная эмблема Пилтовера на спине. Вай застыла у двери, облокотившись на косяк. — Снова ты, — выдала Джинкс, голос её охрип от вчерашних криков. — Лучше бы меня оставили в темноте, чем на рассвете. Вай села на край кровати, старательно удерживая улыбку. Глаза её горели заботой и тихим упреком. — Успокойся, — ласково сказала она, — ты была в критическом состоянии. Врачи сказали, что раны в порядке, но тебе нужно восстановиться. Джинкс тяжело вдохнула: грудь под бинтами болела, как будто каждый вздох рождал заново гибель города. Она напряглась и выдавила сквозь зубы: — "Помогла", говоришь… Если бы ты не втащила меня на суд, меня бы сейчас зажарили заживо, а не спасли. Вай взглянула на сестру тихо, зная, что слова Джинкс прорастают болью. Она скользнула взглядом по бледным скулам Джинкс и тонкой полосе зашитой раны на виске. Её лицо было истощено — вчерашний кошмар ещё не забыт в клетках памяти. — Я знаю, — прошептала Вай. — Но Джейс и Кейтлин обещали быть с тобой. Джейс сказал, что найдет выход из этой ситуации. Джинкс беззвучно рассмеялась. — Джейс? Мой рыцарь в сияющих доспехах? Он еле жив после вчерашних пожарищ, ему бы самому оправиться. — Он сильнее, чем кажется, — промолчала Вай. — Но я хочу верить, что всё будет хорошо. Джинкс, слушай меня: ты не одна, никому не отдашься на растерзание. Ни я, ни Кейтлин, ни Джейс. Мы верим в тебя. Сердце Джинкс свело судорогой. Она застыла, чувствуя, как где-то глубоко во рту откладывается горечь сожаления. Её руки крепче сжали одеяло. — Может быть… — шепнула она, — мне действительно нужна помощь. Над Джинкс опустилось странное спокойствие. Она впервые за долгие дни позволила себе сомкнуть глаза, впустить в память уверенность, что её не бросят. Вай мягко приобняла сестру за плечи. — Всё будет хорошо, — тихо пообещала она. — Когда ты восстановишься, я отвезу тебя домой. Там тебя ждут твои вещи, твои плащи. Мама хотела, чтобы мы друг друга берегли. Пусть и завтра будет ещё один шанс... Джинкс прижалась к сестре. Слабая улыбка дрогнула на устах, и сердце девушки на миг успокоилось. Через некоторое время, собравшись с силами, Джинкс осторожно села в кровати. Её глаза ещё блестели остатками слёз, но она уже казалась более собранной. — Спасибо тебе, — выдавила она, глаза опустились. — Хоть за это спасибо. Вай кивнула и помогла Джинкс приподняться. Снаружи уже слышался гул машин и тихий посвист утреннего ветра. На улице рассветал новый день. — Пойдём, — сказала Вай и вместе с сестрой вышла из палаты. — Мир перевернулся, но он всё ещё наш. Нам нужно быть сильными и не дать ему поглотить нас. Джинкс ухватилась за руку Вай и позволила проводить себя. Теперь, по крайней мере, она знала: не одна в этом кошмаре. Тем временем Виктор медленно шёл по пустынным улочкам Зауна. Вокруг лежали развалины вчерашней битвы: дым от горелых баков, поломанные переходы, сгоревшие машины. Солнце только поднималось, окрашивая небо в стальной розоватый цвет. Лицо Виктора, скрытое маской, оставалось холодным и безупречно спокойным. Он остановился у обрыва улочки, где полуподземный туннель соединял край Нижнего и Верхнего городов. Заброшенный склад углово мерцал в утреннем свете. Перед ним расстилался раздробленный горизонт: слева — искрящиеся огни химических заводов, справа — едва мерцающие купола Пилтовера, ещё потрясённые вчерашним ударом. В голове Виктора вновь зазвучали знакомые формулы и цифры — для него мир стал системой уравнений, которую он наконец научился читать. Он поднял руку: тонкий луч света выстрелил из датчика на его перчатке. Механические охранники тут же выстроились в идеальный строй вокруг склада. Голубоватые огни их глаз пульсировали, как у холодных тропических насекомых. Виктор сделал шаг вперёд: — Начинаем следующий этап, — тихо выдохнул он сквозь резонатор маски. Его слова растворились в утреннем тумане. Роботы-сторожа двинулись вдоль ржавых стен склада, готовые к заданию. Перед Виктором открывался город, раздробленный, но подчинённый — совсем другой, где техника отвоёвывала своё место под солнцем. Вскоре у обломков старого склада Кейтлин и Вай встретились с Виктором. Он стоял немного поодаль, сжав пальцы за спиной; вокруг него выстроились металлические охранники. Силуэт Виктора сливался с розовым рассветом, и его маска отражала лиловатый свет зари. — Опять ты здесь, — холодно сказала Кейтлин, делая шаг вперед. — Что ты задумал на этот раз? — Вы сами хотели перемен, — тихо ответил Виктор. — Я лишь предложил решение, поскольку вы говорили, что мосты больше не нужны. Кейтлин нахмурилась: — Вы предлагаете «решение»? — переспросила она. — И это заключается в чём? В твоей машине, решающей, кому жить, а кому умирать? — Нет, — ответил Виктор ровно. — Я говорю о конструктиве. Хотите порядка — начните строить, а не рушить. Мой план — не диктат, а эволюция. Мы можем соединить берега города, если вы готовы помочь. — На что надеется Пилтовер? — спросила Кейтлин, сжимая рукоять револьвера. — Что мы примем твой «мир»? Пока мы дышим, тут решения принимают не роботы. Виктор прищурился: — Если «мы» — верхние города, то да, пока дышите вы. Я понимаю. Но взгляните на юг: он обречён, если мы не изменимся. Эмоции влекут за собой лишь хаос. Я просто говорю о том, чего вы боитесь — о будущем, где люди не должны гнить в страхе. — Эмоции тоже делают нас людьми, — прошептала Кейтлин. — Без них нам пора на покой. — Может быть, — признал Виктор. — Но я уже видел, как из их пепла может восстать новый мир. Я никогда не хочу, чтобы мы снова вернулись к этому распаду. Кейтлин молча вздохнула. Она сжала руку и кивнула: — Хорошо. Но помни: на нашей стороне этой пустоты закон — за нами. Если ты предъявишь угрозу, мы ответим. Виктор лишь слегка кивнул в ответ. Ни один автоматный затвор не выстрелил — сейчас их диалог оканчивался, и никто не желал первым нарушать хрупкое перемирие. В тот же миг, когда Кейтлин с Вай повернулись, возвращаясь в Пилтовер, за спиной Виктора раздался лёгкий шорох. Он мгновенно обернулся, но в полутемных развалинах не было никого. Небольшая фигурка в тёмном плаще скользнула за колонной – и тут же появилась прямо перед ним. — Ты незваный гость? — хладнокровно спросил Виктор. Сайлас был худощав и высок — голос за его маской звучал как шёпот над обрывом. Он молча улыбнулся и молнией активировал металлический браслет на левом запястье. Секунда — и от браслета вырвался взрыв тёмно-синего пламени. Виктор вскрикнул, сгибаясь под ударом, как под порывом тяжёлого ветра. В мгновение ока его ноги подкосились. Гул машин на секунду замолк вокруг, и комнаты масок наполнились запахом озона. — Чёрт… — выдохнул Виктор, опускаясь на одно колено. Его лицо искажалось болью, от дыхания щипало горло. Сайлас едва заметно кивнул и выхватил гранату из-за пояса. Он изящно бросил её рядом с поражённым Виктором. В следующую секунду в руинах взревел новый взрыв — облако оранжевого огня с тихим треском окутало всё вокруг. Когда дым рассеялся, Виктор уже не смотрел, оставшийся стоял один среди осколков. Механизмы мигом пришли в себя: из земли выстрелила автоматическая турель и открыла огонь по исчезающему в сумраке Сайласу. Всевозможные металлические стражи взвились по команде Виктора, но фигура в капюшоне уже растворилась в лабиринте улиц. Некоторое время — и только гул远них машин напоминал о неотвратимой смуте. Виктор уперся рукой в стену склада, тяжело дыша, сердце лихорадочно колотилось. «Это только начало», — пробормотал он себе под нос. Он выпрямился и тихо переключил каналы связи своих охранников, ловя сирены во тьме. Все напряжение упало, но на горизонте медленно расходилось ощущение, что партия лишь затишьем готовилась к решающему ходу. Вечером над Зауном начало сгущаться непривычное спокойствие. Город почти затаил дыхание, отблески желтоватых фонарей отражались в клубах лёгкой пыли. Виктор поднялся на крышу полуразрушенной лаборатории и внимательно посмотрел на оба берега города: справа ещё мерцал отблеск пожарищ, слева — играли первые оранжевые искры тумана над заводскими трубами. Он глубоко вздохнул. Завтра новый день и новая эра — тусклый передышка перед грядущей бурей. Века города свелись теперь к дроби его решений, а на рассвете открылся путь во взрослую жизнь. Виктор отключил активатор, и последняя фраза ушла в воздух: — Вперёд, к эволюции. Тишина растянулась еще на миг, и только над горизонтами заурядно просияла новая надежда — хрупкая, как рассветное пламя.