I. На кончиках ресниц

Лето ворвалось в Нору внезапно, шумно и с ощутимым привкусом хаоса — примерно как дракон в загон для овец, как выразился Чарли за завтраком. Мама в этот момент чуть не выронила сковороду, которую держала заклинанием, и снова начала причитать о его «одержимости тварями, которые способны сжечь родной дом быстрее, чем Фред и Джордж нашли бы повод для шалости». Но кульминацией летнего нашествия, безусловно, стал Билл — загорелый, улыбающийся, с новой серьгой в ухе и чемоданом, который подозрительно позвякивал, словно внутри сидели оживлённые мумии, требующие уважения и масла для бронзовых пластин. — Ракель! — воскликнул он и, не дожидаясь моего протеста, подхватил на руки, как будто мне было снова пять, а не почти одиннадцать. — Моя принцесса! Ты выросла ещё на дюйм! От него пахло жаром пустыни, старыми заклинаниями и той самой смесью приключений и бед, к которой Билл обладал врождённым магнетизмом. Джинни тут же прилипла к его чемодану, словно самоклеящее заклинание, а близнецы подошли, потирая руки, с видом акул, заметивших раненого акромантула. — Ставлю три к одному, что там проклятый амулет, — заявил Фред. — Ставлю пять к одному, что там что-то, что мама запретит держать в доме, — уточнил Джордж. — Ставлю десять к одному, что мы всё равно это откроем, — подвёл итог Фред. Перси, в это время мучивший учебник по трансфигурации так, будто пытался его заколдовать на ускоренное самоусвоение, поднял строгий взгляд: — Если это ещё один проклятый скарабей… — Который совершенно случайно оказался в твоей постели? — уточнил Фред. — И ещё более случайно начал светиться в темноте? — подхватил Джордж. Перси, кажется, попытался возмутиться, но его лицо плавно перешло в оттенок «раздражённый варёный омар», и он предпочёл утопить своё негодование в учебнике, показывая нам, что предпочёл бы общество сухих параграфов непредсказуемым родственникам. Чарли, вернувшийся с обхода как староста школы и всё ещё сиявший этим статусом, смеялся так, будто заново переживал тот легендарный «скарабеевский инцидент»: — Да-да, помню. Гриффиндор неделю обсуждал твои крики, Перси. Кажется, даже привидения начали закрывать двери по ночам — на всякий случай. Перси дрогнул, но воздержался от комментариев. Возможно, понимал, что любое слово станет топливом для близнецов. Чарли, блестя значком старосты, продолжил: — Надеюсь, в этом году не придётся снова снимать баллы со своего факультета? — Дорогой брат, — протянул Фред, прижимая руку к сердцу. — Как ты мог подумать… — подхватил Джордж. — Что мы можем… — продолжил Фред. — Снова стать причиной потери драгоценных баллов? — закончили они хором с ангельскими выражениями, которым позавидовал бы даже Мерлин на своей лучшей обложке. Мама, вышедшая развешивать бельё, бросила взгляд поверх простыни: — Я вас умоляю… Только не вздумайте испытывать на белье ваши новые смеси. Я до сих пор помню тот случай с наволочками, которые пытались сбежать из корзины. — То был научный эксперимент, — с достоинством заметил Фред. — Мы выясняли пределы самостоятельности ткани, — добавил Джордж. — Ткань пыталась удушить твоего отца, — напомнила мама. — Но не смогла! — гордо подытожил Фред. — Это тоже результат, — добавил Джордж. Папа, проходя мимо, задумчиво пробормотал: — Я всё ещё думаю, что у той рубашки был характер… На этом фоне я потянула Билла за рукав: — Ты обещал мне партию в шахматы… И рассказать про пирамиды. Но такие, которые не взрываются, не шипят и не превращаются в змей, когда их трогаешь. Билл усмехнулся: — Хм… тогда придётся убрать половину историй. — И три четверти подарков, — напомнила Джинни. Близнецы переглянулись — выражение лиц перешло в режим «миссия захвачена». — Ладно, — вздохнул Билл. — Тогда расскажу про то, как нас преследовал оживший фресочный страж… — Билл, — строго сказала мама, — пожалуйста, только без историй, которые могут дать идеи этим двоим. — Мама, — близнецы синхронно ткнули себя в грудь, — мы прирождённые идеи. — С сомнительным сроком годности, — добавила Джинни. Мы устроились в саду под старой яблоней — той самой, что пережила минимум три грозы, два набега гномов и один эксперимент близнецов с удобрением, которое мама потом назвала «слишком бодрым». Солнце падало сквозь листву золотыми полосами, создавая на потертой шахматной доске узор, будто кто-то нарисовал на ней заклинанием флуоресцентных теней. Фигуры, заметив Билла — своего извечного мучителя-стратега, — буквально встрепенулись: король прогладил мантию, конь взбрыкнул, а пешка-первопроходец покашляла, изображая серьёзность момента. Чарли расположился неподалёку, развалившись на траве с потрёпанным журналом «Драконология сегодня», который уже начинал распадаться на страницы, но при этом жил дольше некоторых школьных учебников. — Помнишь наш первый урок? — спросил Билл, делая классическое начало партии. — Тебе было шесть, и ты настояла, чтобы пешки были девочками, которые идут в поход. — Ну да, — я повела пешкой, — а ты так вдохновился, что придумал историю о храбрых пешках-амазонках, защищающих свою королеву. — Я нехитро подкинула ему ловушку. — Кстати, шах. Билл присвистнул: — Мерлинова борода… Когда ты успела стать такой коварной? — Вероятно, тогда же, когда ты был занят тем, чтобы разбивать не только проклятия в пирамидах, но и женские сердца, — я невинно улыбнулась и увела ферзя в дом. — Либо когда наблюдала, как Чарли проигрывает мне двадцать партий подряд. Чарли оторвался от статьи о норвежских горбатых драконах и обиженно приподнял бровь: — Я поддавался! К тому же, драконы куда интереснее шахмат. — Конечно, — протянула я. — Поэтому ты каждый раз краснеешь и требуешь реванш. — Я не краснею. — Краснеешь, — отозвался Билл. — Ты сейчас того же оттенка, что и твой любимый норвежский горбатый после обеда. Чарли шлёпнул журнал по колену: — Драконы вообще-то не… ладно, некоторые краснеют. Но всё равно! В этот момент из кухни донесся грохот, визг и звук, будто кто-то пытался трансфигурировать чайник в сороку. Через секунду в сад вылетела книга Перси, чирикая и трепеща страницами, как крыльями. Она пару раз описала круг над яблоней и зависла над нами, поглядывая с укором, будто мы были виноваты. — ФРЕД! ДЖОРДЖ! — Перси выскочил из кухни, размахивая руками, как дирижёр злой симфонии. — НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИТЕ ЕЙ НОРМАЛЬНЫЙ ВИД! — Технически, — донёсся голос Фреда из-за угла, — мы улучшили её! — Да! Теперь она не только содержит знания… — добавил Джордж. — …но и демонстрирует их на практике! Книга в этот момент издала звук, похожий на лекционное «Карк-кхм!», и попыталась перевести какой-то абзац с английского на щебетание. Очень недовольное щебетание. Чарли поднялся с драматическим вздохом: — Долг старосты зовёт… Хотя я бы посмотрел, как далеко улетит учебник. Для науки, конечно. — Да, для науки, — усмехнулся Билл. — Главное — никогда не показывать, что их выходки тебя веселят. — Но они же веселят, — заметила я, ловко забирая у него ладью. — Даже маму, хотя она всё время делает вид, что хочет их придушить. Как назло, из кухни раздался мамин голос: — Фред! Джордж! Если ваша новая смесь снова превратит котлеты в прыгающих жаб — будете есть их сами! За этим последовал взрыв смеха близнецов, недовольное бурчание Перси и шум, очень похожий на то, как кто-то пытается поймать летающий учебник с помощью полотенца. — Ладно, вернёмся к делу, — сказала я и сделала последний ход. — Шах и мат. Билл посмотрел на доску так, будто она лично оскорбила его профессиональную гордость, и театрально схватился за сердце: — Повержен собственной сестрой! Какой позор! Как я покажусь гоблинам? Они же потребуют компенсацию за моральный ущерб! — Скажешь, что проиграл будущему гроссмейстеру, — пожала я плечами. — Или что фигуры тебя запугали. Король, кажется, самодовольно надулся. Я уже начала расставлять фигуры на новую партию, когда один из коней ехидно фыркнул, а пешка-амазонка шепнула другой: — Вот это мастер! Вечер опускался на Нору мягко, почти ласково, окрашивая небо в оттенки розового, золотого и какого-то сиренево-медового цвета, который, по словам мамы, «не бывает в природе», хотя именно такой цвет она каждый год выбирала для нового вязания. Воздух был тёплым, ленивым, с ароматом цветов, скошенной травы и… подгорелых котлет — Фред и Джордж явно что-то пытались «усовершенствовать» на кухне до маминого вмешательства. Из кухни доносились божественные запахи — мама готовила особый ужин в честь приезда Билла. Пирог с патокой уже стоял на окне, благоухая так, что даже гномы собрались неподалёку, обмениваясь подозрительными взглядами: то ли боялись, то ли рассчитывали, что кусок сам выползет к ним. Перси наконец поймал свой несчастный учебник по трансфигурации, который и не думал успокаиваться. Теперь книга не только напевала параграфы о превращении жаб в табакерки, но и сопровождала их мелодией, напоминающей одновременно гимн Хогвартса и умирающий чайник. — Замолчи уже! — умолял Перси, прижимая её к груди. Учебник, кажется, перешёл на вторую октаву. Джинни сидела на нижней ветке яблони, болтая ногами и поедая яблоко так, как будто это был драгоценный десерт, который близнецы вот-вот попытаются выкрасть. — Как насчёт того, чтобы завтра сходить на речку? — предложил Чарли, вернувшись из сложнейшей экспедиции по усмирению близнецов. На его лице читалась смесь победы и лёгкой моральной травмы. — Давно мы не устраивали семейный заплыв. — И соревнования по прыжкам с большого дуба! — оживилась Джинни. — Я в прошлый раз побила рекорд! — Только не с самой высокой ветки, — предупредил Билл. — В прошлый раз близнецы чуть не… — Изобрели новый способ полёта без метлы! — радостно выкрикнули Фред и Джордж из окна. — Вы просто завидуете, — сообщил Фред. — Потому что не додумались первыми, — добавил Джордж. Ужин в тот вечер затянулся до появления первых звёзд — и даже немного после. Мама превзошла саму себя: стол ломился от любимых блюд Билла, от мясных пирожков до тушёной капусты (Чарли сделал вид, что её тоже любит), и, конечно, от огромного, сияющего патокой пирога. Даже гномы притихли — возможно, надеясь, что мама по доброте душевной вынесет обеденное «угощение» и им. — Расскажи про Египет! — попросила Джинни, уже устроившаяся на коленях у Билла, как маленький, но очень настойчивый котёнок. — Ты правда нашёл мумию? — Не просто мумию, — Билл понизил голос до зловещего шёпота. — Мумию древнего жреца. Его гробница была защищена настолько сложным заклятьем, что нам потребовалось три недели, чтобы просто определиться, с какой стороны зайти. Перси, забыв про учебник (который теперь тихонько мурлыкал введение к седьмой главе), подался вперёд: — Какие именно заклинания использовались? Это же высшая магия! Это невероятно! Это… — Это секреты профессии, братишка, — подмигнул Билл. — Могу лишь сказать, что там было что-то вроде Протего, только… ну… которое лучше тебя ненавидит. Фред присвистнул: — Надо взять на заметку. Защитные заклинания, которые ненавидят Перси… — Я все слышал! — возмутился Перси. — Мы тоже! — в один голос откликнулись близнецы. — А драконы? — Чарли вцепился в стул так, словно тот мог ускользнуть. — В Египте ведь есть свои породы? — Гибриды пустынных виверн, — кивнул Билл. — Очень редкие. Один такой охранял… — Только не рассказывай им о драконах на ночь! — вмешалась мама, унося тарелки в раковину. — В прошлый раз я полночи снимала Джинни с карниза — она решила, что умеет летать. — Это было всего один раз! — обиделась Джинни. Фред покосился на неё: — Да, но ты взлетела неплохо. — Приземлилась хуже, — уточнил Джордж. — Прямо в кастрюлю с печёной фасолью. — НЕ НАДО МНЕ НАПОМИНАТЬ! — взвилась Джинни, краснея до кончиков ушей. Фред и Джордж переглянулись: — Но это была лучшая фасоль года. — Братья, — вздохнул Перси, — вы — позор семьи Уизли. — Скажет тоже! — возмутился Фред. — Мы — её гордость! — Хотя бы исходя из количества приключений, — добавил Джордж. Перси побагровел ещё сильнее, особенно когда учебник снова пропел «Транс-фигу-ра-цияяяя» на мотив старой колыбельной. Я приподняла бровь: — Серьёзно, Перси? Ты мог пострадать… от игрушечного дракона? Который был зачарован максимум на искры размером с маггловскую спичку? Папа тут же оживился, как всегда, когда разговор касался магглов: — Спички? Откуда ты знаешь про спички? Я, не моргнув, ответила: — Прочитала в книге. Папа вздохнул с такой гордостью, будто я только что получила Орден Мерлина. Вечер плавно перетёк в ночь так мягко, будто кто-то заколдовал небо на медленное потемнение с эффектом «плавное угасание». В гостиной стало уютно и чуть тесно: огонь в камине потрескивал, как старик, который комментирует все подряд, а в воздухе стоял аромат маминых пирогов, упрямо удерживающий нас в состоянии сладкой сытости. Билл развалился в старом кресле — том самом, которое угрожающе скрипело как минимум последние пятнадцать лет, но, вопреки законам природы, продолжало держаться. Он рассказывал о своих египетских приключениях, размахивая руками и изображая проклятия, которые, по его словам, «могут сжарить бороду за три секунды». Слушая его, даже кресло будто выпрямилось, пытаясь соответствовать драматизму повествования. На ковре растянулись близнецы, и, судя по тому, как многозначительно они хихикали и постукивали перьями по блокноту, записывали идеи, которые точно не одобрил бы ни один министр магии — даже самый отчаянный. В какие-то моменты они перешёптывались так оживлённо, что я была уверена: либо они уже придумали что-то грандиозное, либо завтра Нору придётся тушить коллективными усилиями. Чарли тем временем чистил свой значок старосты, придавая всему происходящему вид почти официального собрания. Правда, он каждые три минуты вставлял реплики вроде: — Да бросьте, любое проклятие можно нейтрализовать, если под рукой есть дракон! — Конечно, — буркнул Перси, не поднимая глаз от книги, — особенно если под рукой больше ничего не осталось… включая дом. — Дом не так уж важен. Главное — опыт! — с уверенностью ответил Чарли. Перси фыркнул, но спорить не решился. После инцидента с игрушечным драконом он всё ещё немного подёргивался при слове «искра». Джинни, полубодрствующая, сидела у камина и медленно клевала носом, как маленькая рыжая совушка. — А завтра на речку? — напомнила она, зевая так широко, что даже Фред на секунду забыл о проделках. — Конечно, — Билл откинул пальцем чёлку Джинни назад. — Устроим традиционные гонки на старых бревнах. И посмотрим, кого течение любит больше. — Только не как в прошлый раз, — простонал Перси, вспоминая, как его бревно упрямо разворачивалось и плыло в обратную сторону. — Это было унизительно. — Унизительно? — переспросил Джордж. — Ты просто не понял — ты открыл новый вид спорта! Речное ретроплавание! — Мы даже хотели сделать ставку, доплывёшь ты до истоков или станешь частью речного фольклора, — добавил Фред. — Спасибо, — мрачно проговорил Перси. — Очень трогательно. Я устроилась рядом с креслом Билла, положив голову на его подлокотник и наслаждаясь запахом — смесь пыли древних свитков, тёплой пустыни, кожи и какой-то загадочной специи, которую он однажды привёз, уверяя, что она «отгоняет злых духов и плохие шутки близнецов». Шутки близнецов, правда, она не отгоняла, но вот ковер ею прожгло — факт. Как бы там ни было, перспектива завтрашнего дня выглядела солнечной: семейные соревнования, река, разговоры, смех… И новые истории Билла, каждая из которых обычно начиналась словами «Это была просто обычная экспедиция» и заканчивалась чем-то вроде »…и тогда мумия внезапно двинулась!». — А правда, что в некоторых пирамидах есть подводные лабиринты? — спросила я, когда мама отправила Джинни спать и вернулась, вытирая руки о фартук, весь в муке и заклинаниях. Билл загадочно улыбнулся, чуть приподняв бровь — фирменный жест, означающий «готовьтесь, сейчас будет что-то эффектное». — Возможно, — протянул он. — А что, тянешься к тайнам древних цивилизаций? — Она тянется ко всему, что выглядит как приключение, — заметил Чарли. — Особенно к тому, что можно записать в дневник под названием «Это была плохая идея, но я всё равно сделала». — Неправда! — возмущённо прошептала я. — Я просто люблю учиться новому. — Например, искусству исчезать по утрам? — мягко, но с явным подтекстом спросил Билл, наклоняясь ко мне ближе. Я замерла. Конечно же он заметил. Этот человек может найти проклятую ловушку в десятиметровой темной шахте, не запнувшись. А уж мои утренние отлучки — тем более. — Это… сложно объяснить, — пробормотала я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Он слегка сжал моё плечо — уверенно, спокойно, по-старшему: — Не переживай. Твои секреты в безопасности. Но если понадобится помощь — или алиби… — он подмигнул, — ты знаешь, где меня найти. — Алиби? — Фред тут же вскинул голову. — Кто-то сказал «алиби»? Звучит как начало отличной истории! — Фред, — устало сказал Перси, — пожалуйста, просто один вечер побудь нормальным. — И пропустить шанс помочь сестре скрыть преступление? — трагически воскликнул Фред. — Никогда! — Она не скрывает преступление, — вмешался Джордж. — Она скрывает таинственный роман. Мы чувствуем это по вибрациям. И по тому, как она вздрагивает каждый раз, когда кто-то спрашивает про утро. Я покраснела сильнее. Билл тихо рассмеялся, скрывая улыбку в кулаке. — Ладно вам, — сказала я, пытаясь сохранить хоть остатки достоинства. — Если бы у меня был роман, вы бы уже знали. Вы же как два живых детектора лжи, только громче и хуже настраиваетесь. — О, это вызов, — шёпотом прошептал Джордж. — Фред, завтра начинается операция «Утренний дозор». — Кодовое имя: «Поймай сестру до завтрака», — добавил Фред. — Только попробуйте, — процедила я, и в моей улыбке было достаточно угрозы, чтобы даже ковер слегка сдвинулся назад. — Выглядит, будто нас завтра ждёт очень весёлый день, — заметил Чарли, растягиваясь на диване. — Весёлый? — повторил Билл, глядя на нас всех с той мягкой теплотой, которая в его голосе появлялась только дома. — Завтра будет выдающийся день.

***

Утро выдалось именно таким, о каком мечтаешь весь год — золотистым от солнца, пропитанным ароматом свежескошенной травы, мокрой земли и маминой выпечки, которая, по словам Фреда, «способна воскресить даже того, кого официально признали мёртвым». В воздухе звенели жаворонки, а ветер казался настолько теплым и мягким, будто специально подбирался под наше настроение. Сборы на речку происходили с шумом, хаосом и оперативностью, достойной отряда авроров, который одновременно должен поймать преступников, загрузить корзины с пирогами и удержать Джинни от попыток взять с собой мётлу «на всякий случай». Мы бегали туда-сюда, хватали полотенца, мячи, волшебные банки для ловли рыбок, которые «никогда не тонут, но иногда убегают». — Только не забудьте солнцезащитные чары! — кричала мама, стоя на крыльце и размахивая половником так грозно, что даже Фред с Джорджем на секунду сделали вид, будто слушают. — И проверяйте воду перед тем, как лезть! И следите за Джинни! И никаких прыжков с высоких веток! И никаких фейерверков! — Мам, — устало протянул Чарли, поправляя значок старосты, который он, похоже, носил даже в душе. — У нас всего одна вещь, которая может взорваться. — Это ты, если Джинни что-то себе сломает, — парировала мама. Чарли запнулся, почесал затылок и тихо сказал: — Технически… ну… может быть, две. — Именно этого я и боюсь, — пробормотала мама себе под нос, перекладывая пироги так, будто они могли в любую секунду попытаться сбежать. Мы двинулись по дороге, петляющей между полей, заросших высокой травой, которая хлопала нас по ногам, словно приветствуя ежегодное шествие семьи Уизли. Где-то вдали бухали гномы — Фред утверждал, что это они «тренируются для летней спецоперации». Джордж добавлял, что операция называется «Отвоюем назад грядку у папы». Билл шёл впереди, левитируя корзины с едой так легко, будто делал это всю жизнь, и рассказывал: — …и вот мы подходим к каравану, а они, представляете, все на коврах. Ковры не просто летают — они ещё и спорят друг с другом! Один начал ругаться, что его хозяин слишком тяжёлый, а другой заявил, что вообще не хочет перевозить контрабанду, потому что «это против его морального ворсинного кода». Близнецы слушали с такими блестящими глазами, что я уже заранее могла представить, как через год мы будем срочно вытаскивать чей-то летающий ковёр из Запретного леса, пока он возмущённо кричит: «Да я вообще не подписывался на подростков!» — А ты уверен, что ковры были именно контрабандисты? — уточнил Джордж. — Конечно, — ответил Билл. — Один даже пытался подкупить нас золотой бахромой. — Чёрт, — Фред вздохнул. — У ковров, оказывается, больше денег, чем у нас. — У ковров больше всего, чем у нас, — уточнил Джордж. — Они хотя бы не тратят зарплату на взрывчатку. — Это инвестиции, — обиделся Фред. — Долговременные. Позади нас Перси, который не выпускал из рук книгу по зельеварению, шёл с важным видом, словно совершал чрезвычайно серьёзную инспекцию. — Знаете, — вещал он, — согласно «Истории Хогвартса», русалки в Черном озере… — Используют учебники как корм для гриндилоу? — перебил Фред. — Или как кирпичи, чтобы построить подводный небоскрёб? — добавил Джордж. — Вообще-то, — Перси надулся, — у русалок древняя культура, сложный язык, и… — Сложный язык — это точно, — заметил Чарли. — Я однажды пытался заговорить с одним водяным духом, и он меня три раза послал. Думаю. — О, а это уже уровень нашего преподавателя по трансфигурации, — хохотнул Фред. — К слову о трансфигурации, — Перси подозрительно покосился на близнецов, — если ваша новая идея включает превращение чего-либо в щупальца… — Перси, — вздохнул Джордж, — мы уже выросли. — Да! — радостно подтвердил Фред. — Теперь щупальца будут светиться и испускать музыку. Перси на мгновение побледнел так, будто увидел Министра магии в своей комнате без уборки. И тут впереди раздался восторженный визг. — Смотрите! — крикнула Джинни, подпрыгивая. — Мы пришли! Река встретила нас прохладным блеском и ленивым плеском волн, словно зевнула и сказала: «Ну что, опять ваше ежегодное безумие? Заходите, только обувь не пачкайте». Камыши тихо перешёптывались друг с другом — вероятно, обсуждали, кто из Уизли снова попытался наколдовать водяную лыжу. Старый дуб над водой раскинулся, как добродушный великан, предлагающий свои ветви любому, кто захочет прыгнуть. И, конечно, все сразу захотели. — Последний в воде — флоббер-червь! — проревел Чарли, на ходу срывая футболку так стремительно, будто бежал спасать дракона от банкротства. Все сорвались с места. Билл побежал так быстро, будто за ним гнался проклятый жук-каракурт. Джинни рванула первой, но близнецы использовали тактику «мы просто очень расторопные», а Перси… Перси аккуратно сложил свою книгу на плед, поднял очки повыше на переносицу и важно произнёс: — Я считаю подобные крики несовместимыми с… И в этот момент он, с идеально сохранившим достоинством, взмыл в воздух благодаря точному и слаженному заклинанию левитации от Фреда и Джорджа. Мгновение спустя — плюх! — и Перси оказался в воде. — Это нечестно! — взвыл он, выныривая. — Я даже не успел… — Подготовить инструктаж о безопасном купании? — подсказала я, проплывая мимо на спине. — Между прочим, это важно! — Перси отфыркнулся, отжимая мантию, словно собирался пожаловаться реке в Министерство магии. Вода была роскошной: мягкая, прохладная, идеальная. Рыбки, кажется, решили, что мы — новый аттракцион, и смело подплывали посмотреть на наши подвиги. Камешки на дне сверкали, как маленькие сокровища — особенно после того, как Билл их для нас зачаровал. — Три… два… один! — скомандовал он, бросая под воду светящийся камешек. Мы нырнули, словно стая шумных выдр. Камешки ускользали, как будто тоже хотели поиграть. В воде царило такое веселье, что даже Перси забыл обо всём и погнался за ярко-синим камешком, который звал его, как идеальный параграф в идеальном учебнике. — Попался! — торжествовал он, выныривая с победным видом. — Техника ныряния — это ключ ко всему! — Ты одолжил её из «Справочника юного пловца»? — хмыкнул Джордж. — Или из «Как сохранить достоинство под водой»? — предложил Фред. Перси уже готов был произнести лекцию на тему «Вы не понимаете важности дисциплины в водной среде», но тут рядом вжух! — и появился Чарли, вынырнув так резко, что Перси взлетел в воздух второй раз за утро. Правда, теперь самостоятельно. — Чарли! — возмущённо завопил он, приводя себя в порядок. — Ты мог меня утопить! — Держи себя увереннее на воде — и никто не сможет, — философски заметил Чарли. После ныряний мы перешли к традиционным гонкам на бревнах. Эти старые брёвна видели всё: и чемпионаты, и истерики, и случайные попытки превратить их в живых бобров. Но сегодня они мирно плавали вдоль берега, ожидая новых испытаний. — Никакого жульничества! — предупредил Чарли, поднимая руку, как настоящий судья. — Никакой магии, никаких… хм… нестандартных решений. — Что ты имеешь в виду под «нестандартными»? — поинтересовался Фред. — Вы оба, — указал Чарли, — а также всё, что вы когда-либо вытворяли со словом «вода» в предложении. Близнецы обменялись невинными взглядами: — Мы? — Никогда! — Разве что… — Нет! — отрезал Чарли. — Без призыва водяных драконов? — уточнила я. — Без перекрашивания воды в пурпурный? — предложил Джордж. — Без привязывания рыбы к чужому бревну? — спросил Фред. — Н-да… — пробормотал Чарли. — И этих людей я буду контролировать в Хогвартсе… Гонки начались. Билл уверенно держался впереди — с его опытом маневрирования по узким коридорам пирамид его ничто не смущало. Он стоял на бревне, как герой приключенческого романа. — Сдавайтесь, младшие! — крикнул он. — Профессионал всегда побеждает! — Профессионалы иногда падают, — заметил Джордж. — Особенно если им помочь! — добавил Фред. Они синхронно ударили веслом по воде, создав волну такой силы, что Билл с величественным плюх улетел в реку. — ЭТО БЫЛО ЧЕСТНО! — крикнули близнецы хором. — Технически! Я воспользовалась суматохой и обогнала их, балансируя на бревне, как акробат. Все те годы, когда мне приходилось пробираться через заросли сада миссис Тернер, чтобы достать мяч, наконец окупились. — Ракель! — вскрикнул Перси, отчаянно пытаясь удержать равновесие. — Это нечестное преимущество! — Какое это преимущество? — спросила я, обгоняя его. — Природная грация? Или ваша вечная неуклюжесть? С берега Чарли заметил: — Знаете, иногда мне кажется, что Ракель могла бы быть в Слизерине. — Не смей! — возмутился Билл, выныривая. — Она наша: чистокровная гриффиндорка! — С небольшой примесью пуффендуйского трудолюбия, — добавила я, мягко подплывая к финишу. И, конечно же, победила. — И с огромной примесью наглости! — фыркнул Фред. — Это уже гриффиндорское, — гордо заметил Чарли. После гонок мы устроили пикник на берегу — тот самый, который всегда начинается как невинное семейное мероприятие и неизменно превращается в хаос, достойный внесения в ежегодник Министерства магии под графой «странные происшествия». Мама, зная наши аппетиты, собрала столько еды, что любой уважающий себя дракон бы смутился. Корзины ломились от сэндвичей с ростбифом, пирогов с тыквой, домашнего печенья, бутылок сливочного пива, термоса с тыквенным соком и загадочной банки маринованных огурцов, на которой красовалась надпись «Не трогать!». Что, разумеется, было приглашением для близнецов. — Помните, — сказал Билл, растянувшись на пледе так лениво, будто только что пробежал марафон по египетским пирамидам, — как в детстве мы верили, что в этой реке живёт водяной дракон? — Верили? — Чарли приподнял бровь так выразительно, что даже камыши притихли. — Я до сих пор уверен, что видел что-то похожее на хвост норвежского горбатого! Такой плавный изгиб, такая элегантность… — Это была коряга, — вздохнул Перси. — Тёмная, тяжёлая, абсолютно неподвижная коряга. И я тебе тогда сто раз объяснял… — Ты вообще-то говорил «девяносто восемь раз», — заметил Джордж. — Мы считали. Спор был на шоколадную лягушку. — Которую я выиграл! — гордо напомнил Фред. — Потому что ты спрятал её от всех под подушкой! — возмутился Перси, сверкая очками. — Так это называется стратегия, — пожал плечами Фред. — Гриффиндор, дух соревнования, всё такое. — А помните, как мы пытались поймать русалку? — вмешалась Джинни, устроившись между близнецами и бросив на меня заговорщицкий взгляд. — О да! — оживился Фред. — Мы даже соорудили специальную ловушку… — Из старой рыболовной сети папы, трёх маминных кастрюль и половины швабры, — подхватил Джордж. — Высокотехнологичная конструкция, между прочим! — И единственное, что мы поймали… — начал Фред. — Был очень недовольный водяной жук размером со сливу, — закончила я. — Который потом преследовал Перси до самого дома, делая устрашающие «блррррп-блррррп». — Он не преследовал! — возмутился Перси, который уже начал открывать рот для лекции. — Он просто… проявлял научный интерес к моей новой мантии. — Которую ты получил от Билла? — уточнил Чарли, притворно удивляясь. — И которая таинственно исчезла после той встречи с жуком, — добавил Фред, кивая с глубокомысленным видом. — Совершенно случайно, — согласился Джордж. — Чисто научные аномалии. — Вообще-то, — начал Перси, — я до сих пор подозреваю… Но мы его уже не слушали — ловили светлячков, которые вспорхнули над водой, подсвечивая вечер мягким золотистым дрожащим сиянием. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая горизонт тёплыми, густыми оттенками — так, что река выглядела жидким янтарём. Мы разлеглись на пледах, греясь остатками дневного тепла, перебирая травинки, наблюдая за облаками и придумывая им названия. — Вот тот похож на голову дракона, — сказала я, указывая на огромное белое пятно. — А тот, — Джинни показала на вытянутое облако, — на маму, когда она ругает вас за ваши «маленькие эксперименты». — Хей! — возмутились близнецы хором. — Наши эксперименты большие! Билл между тем показывал нам созвездия, которые уже начинали проступать на небе. — А вот это, — он указал на особенно яркую звезду, — в древнем Египте считалось окном в мир духов. Говорят, если загадать желание, когда она мерцает особенно ярко… — Билл, — простонал Перси, закрывая лицо руками, — не рассказывай им такие вещи! Они же потом… — Обязательно проверим! — хором объявили близнецы, уже нацелившись на ближайший куст с видом людей, собирающихся выманивать духов на переговоры. — Ну всё, — вздохнул Чарли, — жду сегодня ночью визита призрака из древнего Египта с претензией по поводу украденной звезды. Я молча улыбнулась, глядя на яркий небесный огонёк. У меня уже давно было желание — тихое, упрямое, запретно-сладкое. И для его исполнения не требовалась магия древних египтян. Достаточно было ещё несколько недель моих тайных вылазок в деревню, нескольких писем, спрятанных в шкатулку Билла, и чуть-чуть наглости. А наглость у меня — семейная.