I. Линия горизонта

Весенние каникулы 1991 года выдались на редкость теплыми, словно само солнце решило не просто поздравить меня с одиннадцатилетием, а ещё и извиниться за все прошлые холодные мартовские ветра разом. Нора буквально гудела как растревоженный улей — вся семья собралась вместе впервые за целую вечность. Даже гномы в саду выглядели возбуждёнными, периодически подпрыгивая так, будто репетировали хоровой номер. Билл взял отпуск в Гринготтсе, оторвавшись от своих египетских раскопок — по его словам, «если ещё одна мумия чихнёт на меня песком, я подам жалобу в профсоюз проклятых артефактов». Чарли приехал на последние школьные каникулы перед выпуском из Хогвартса с видом человека, который видел слишком много драконьих зубов на слишком близком расстоянии. Даже близнецы временно прекратили свои взрывоопасные эксперименты — правда, я не была уверена, что это их добровольный выбор. Очень возможно, что мама просто нашла их тайную лабораторию в курятнике и настоятельно предложила «подышать свежим воздухом». Мама превзошла себя в приготовлениях: повсюду парили разноцветные магические фонарики, между яблонями протянулись гирлянды из весенних цветов, а праздничный стол ломился от угощений так, будто мы собирались отпраздновать не один день рождения, а одновременно весь будущий год. В центре стоял трехъярусный торт, украшенный движущимися фигурками из сахарной глазури — миниатюрные волшебники и волшебницы кружились в танце, иногда устраивая воздушные пробки и недовольно жестикулируя друг другу. Один особенно ретивый сахарный волшебник даже пытался регулировать движение свистком. Тётушка Мюриэль появилась ровно в полдень — как всегда, с точностью заклинания «Темпус». На ней был её фирменный наряд цвета «я вам всем ещё покажу», а взгляд сверкал, как у человека, который уже нашёл пятнадцать недостатков в происходящем, но пока держит их при себе ради эффекта. Она окинула сад критическим взором, но, к всеобщему удивлению, ничего не сказала. Даже про фонарики, один из которых едва не ударился ей в шляпку и не улетел в сторону клюквенного кустарника. Вместо этого тетушка достала из своей расшитой бисером сумочки официальный пергамент с печатью Гринготтса. Близнецы моментально вытянули шеи, пытаясь разглядеть, не появится ли оттуда маленький гоблин с претензией. — Ракель, дорогая, — начала она, игнорируя всю нашу любопытную толпу, — ты всегда была особенной среди этого рыжего хаоса. Близнецы синхронно прикинули, к какому именно виду хаоса они сейчас были отнесены. Перси выпрямился ещё сильнее, будто рассчитывал, что его внезапная идеальная осанка даст шанс попасть в категорию «особенных». Чарли чуть фыркнул, а Билл, кажется, подавился своим собственным смешком. — Единственная, кто унаследовал истинную породу Прюэттов и здравый смысл в придачу, — подчеркнула тётушка. — Ну хоть кому-то он достался, — прошептал Билл так тихо, что услышали только мы с ним. И близнецы. И Джинни. И, возможно, половина сада. — Поэтому, — продолжила тётушка Мюриэль, разворачивая пергамент, — я открыла на твоё имя личный сейф в Гринготтсе. С определёнными условиями, разумеется. Мама, раскрасневшаяся от работы на кухне и от нервов, внезапно побледнела. — Мюриэль, это очень щедро, но… — Молли, — тётушка подняла руку в жесте, который мог бы заставить замолчать даже мантекору, — я достаточно прожила, чтобы понимать: некоторым детям нужна… особая поддержка. Особенно тем, кто проявляет недюжинные способности к самостоятельности. Перси кашлянул так громко, что даже один из фонариков вздрогнул. Её проницательный взгляд встретился с моим — и в этот миг я поняла: она знает. О моих тайных утренних прогулках в деревню. О работе у миссис Тернер. О том, что я давно умею считать сдачу лучше любого гоблина. — Сейф защищён специальными чарами, — сказала Мюриэль, — доступ имеет только Ракель. Все операции будут строго учитываться до совершеннолетия. Без исключений. И главное правило… Она выразительно посмотрела на близнецов, которые тут же попытались выглядеть невинно. Получилось отвратительно. — Никаких семейных займов. Близнецы скорбно опустили головы, будто им сообщили о закрытии любимого магазина взрывпакетов. — Эти деньги предназначены исключительно для образования и развития Ракель, — закончила тетушка. Мама открыла рот, явно собираясь возразить, но папа мягко положил руку ей на плечо. — Мюриэль права, — сказал он. — Это очень щедрый подарок. И… думаю, очень своевременный. — Именно! — подхватила тётушка. — В наше время хорошее образование — это ключ. А если кто-то в этой семье и способен блеснуть им так, чтобы окружающие ослепли, то это Ракель. — Мы тоже можем блеснуть! — возмутился Фред. — Да, — серьёзно кивнул Джордж. — Особенно если дать нам пару фейерверков. — Именно этого я и боюсь, — пробормотала тётушка, но уголки её рта всё же дрогнули. Чарли, который наблюдал за всей этой сценой с той самой мягкой улыбкой человека, привыкшего к хаосу как к фоновому шуму жизни, неторопливо добавил: — Ракель всегда была самой рассудительной из младших. Даже когда близнецы пытались убедить её участвовать в их… экспериментах. — Которые, между прочим, были абсолютно безопасны! — возмутился Фред, сделав обиженное лицо настолько искусно, что я бы ему даже поверила… если бы он не держал руки за спиной, явно что-то пряча. — В большинстве случаев, — уточнил Джордж, поднимая бровь так выразительно, будто он лично вел статистику. — При правильном применении противоожоговых заклинаний, — дружно закончили они, фонтанируя гордостью. Мама закатила глаза так профессионально, что любой маг, специализирующийся на зрительных иллюзиях, мог бы позавидовать. Тётушка Мюриэль проигнорировала перепалку — вероятно, потому что за годы семейных встреч научилась фильтровать звук, как хорошо натренированный Легилимент фильтрует мысли. Она продолжила, величаво подняв палец: — Ежемесячно на твой счет будет поступать фиксированная сумма. Все расходы должны быть задокументированы. Никаких импульсивных покупок или сомнительных авантюр. — Как покупка драконьего яйца? — невинно уточнил Билл, поглядывая на Чарли с видом человека, который очень ждал момента вставить этот комментарий. — Это был учебный проект! — защищался Чарли, возмущённо вскинув руки. — И вообще, яйцо оказалось поддельным. — К счастью, — пробормотала мама, хотя по тону было понятно: она по-прежнему уверена, что это яйцо как минимум пыталось на них рычать. — В конце концов, — тётушка поправила шляпку, украшенную перьями гиппогрифа (или очень убедительной копией), — кто-то в этой семье должен научиться правильно обращаться с финансами. Она пристально посмотрела на папу. — Без обид, Артур, но твоя одержимость маггловскими безделушками не способствует семейному благосостоянию. — Я всего лишь изучаю их культурное наследие! — возразил папа, но слишком мечтательно, как человек, который нашёл в сарае очередную загадочную маггловскую штуку и уже мысленно разбирал её на детали. Нам всем было очевидно, что эта штука наверняка пикает, мигает или делает пугающий «бип», после которого папа не спит три ночи, пытаясь понять её назначение. — А теперь, — тётушка величественно опустилась в специально приготовленное для неё кресло, — я бы не отказалась от кусочка этого впечатляющего торта. Надеюсь, Молли, ты не экспериментировала с рецептом? Близнецы тут же оживились, словно в торте мог скрываться хотя бы один грамм пороха: — О, мы могли бы добавить немного… — Даже не думайте! — мама взмахнула палочкой так резко, что торт взмыл в воздух с видом оскорблённой суфле. Он элегантно проплыл мимо близнецов, которые смотрели на него, как коты на лазерную указку. Билл, воспользовавшись моментом до того, как кто-нибудь из братьев снова что-нибудь взорвёт, отвёл меня чуть в сторону, в безопасную зону — то есть на расстояние трёх метров от близнецов: — Малышка, тётушка права. Ты всегда отличалась от нас. И не только из-за того, что унаследовала её проницательность. — И язвительность, — пробормотал мимо проходящий Перси. Он всё ещё дулся от моего вчерашнего комментария о том, что его учебник по трансфигурации захлопывается, если с ним спорить. Билл наклонился ближе: — Я видел твои записи. Те, что ты прячешь под половицей в своей комнате. Очень впечатляющие расчёты для одиннадцатилетней девочки. Я застыла. Если Билл их видел, значит… — Не волнуйся, — он подмигнул, — твои тайны в безопасности. Но если когда-нибудь понадобится совет по финансовому планированию — я всегда рядом. Всё-таки не зря работаю в банке. Словно услышав слово «банк», Чарли подошёл с двумя тарелками торта: — И если захочешь вложить часть денег в драконий заповедник… — Даже не думай! — моментально среагировал Перси, как будто к нему привязан сигнал тревоги. — Ракель должна потратить эти средства на что-то полезное. Например, на дополнительные учебники. — Или на стартовый капитал для магазина шуток! — предложил Фред, возникнув рядом совершенно магически. — Мы даже готовы предложить ей долю в будущем доходе! — добавил Джордж. — Всего при условии небольшого начального вложения… — И помощи в тестировании наших новых разработок… Чарли в этот момент тихо отступил назад, как человек, передумавший участвовать в демонстрации новой экспериментальной палочки. Я рассмеялась: — Спасибо, но что-то мне подсказывает, что тётушка Мюриэль имела в виду отсутствие подобных предприятий. — Наш магазин не будет сомнительным! — возмутился Фред. — Он будет историческим! — подхватил Джордж. — И, возможно, слегка взрывоопасным, — дружно закончили они. Джинни, которая до этого вела себя удивительно спокойно — подозрительно спокойно, как для человека, обычно генерирующего хаос с силой небольшого урагана, — вдруг подняла голову: — А ты возьмёшь меня с собой в Косой переулок? Когда будешь покупать школьные вещи? — Конечно, — я обняла её. — И если будешь хорошо себя вести, мы зайдём в «Все для Квиддича». — Только после книжного магазина, — автоматически вставил Перси. — И «Зонко»! — выкрикнули близнецы в унисон. Перси поморщился так, будто ему предложили съесть учебник по астрономии. Вечер мягко окутывал сад — тёплый, бархатный, с фонариками, вспыхивающими как маленькие волшебные светлячки. Пахло тортом, свежескошенной травой и едва уловимой магией семейного счастья. Тётушка Мюриэль, полностью довольная произведённым эффектом, качеством торта и тем, как элегантно она доминировала над беседой, начала рассказывать истории о молодости мамы. Про то, как та однажды перепутала любовное зелье с сиропом от кашля. Про то, как пыталась вывести новое заклинание для глажки белья и чуть не прогладила Артуру усы. Про то, как… — Мюриэль! — возмущённо ахнула мама, краснея так, что светлячки вокруг неё тоже будто порозовели. Близнецы уже падали под стол от хохота. Папа выглядел так, будто сейчас побежит за блокнотом записывать рецепты «магических катастроф Молли».

***

Время до лета пролетело как один стремительный миг — будто кто-то нечаянно ускорил ход часов заклинанием, а потом сделал вид, что так и было задумано. Чарли, к гордости всей семьи, сдал ЖАБА блестяще: настолько блестяще, что Перси ходил целую неделю мрачный, как туча, потому что «такие оценки нарушают статистический баланс семейных достижений». Особенно высокие баллы Чарли получил по Уходу за магическими существами и Защите от тёмных искусств — что никого не удивило, ведь ещё в детстве он нянчил на заднем дворе гремлинов, как другие нянчат котят. Контракт с драконьим заповедником в Румынии был подписан ещё до выпускного, и Чарли ходил по дому со счастливой миной человека, которому наконец-то официально разрешили делать то, что в детстве он делал втихаря — приближаться к огромным, опасным существам, которые могут поджарить его за секунду. — Драконы! — причитала мама, попеременно обнимая Чарли, вытирая слёзы и проверяя, на месте ли у него уши, пальцы и вообще всё, что может потенциально быть откушено. — Почему не что-нибудь безопасное? Например, работа в Министерстве… — Как будто в Министерстве безопаснее, — фыркнул Билл, который прилетел на выходные из Египта, загорелый и совершенно довольный жизнью. — Особенно в отделе папы. Он покосился на Артура с видом человека, который видел слишком многое. — Сколько раз на прошлой неделе вас пытались покусать заколдованные чайники? — Всего дважды, — защищался папа, отчего-то гордо. — И один из них просто хотел поиграть! — Это он так сказал? — уточнил Билл. — Прямо в момент, когда пытался отгрызть тебе рукав? Папа вздохнул, но улыбнулся: — Он был настроен дружелюбно! Просто… слегка кипел. — Ты понимаешь, что это не делает ситуацию лучше? — вмешалась мама, вытирая глаза и одновременно проверяя, нет ли у Чарли ожогов заранее, про запас. — Молли, дорогая, чайник был абсолютно безопасен! — заверил Артур. — Ну… почти. То есть… он не был враждебным. Он просто… булькал. — Прекрасно, — хмыкнул Билл. — Значит, у нас в семье два человека, которые добровольно идут работать с существами, способными выпустить огонь в любой момент. Он кивнул на Чарли: — Добро пожаловать в клуб. — Я думал, это клуб сумасшедших, — вставил Фред, который появился неизвестно откуда. — Это и есть клуб сумасшедших, — подтвердил Джордж, возникший рядом. — Вступительный взнос — один пожар в месяц. — Минимум, — уточнил Билл. Мама простонала: — Может, хоть кто-то из вас выберет безопасную профессию? Она посмотрела на близнецов, которые одновременно вытянулись в шутливую стойку. — Мы думаем о собственном бизнесе! — бодро сообщил Фред. — Очень перспективном! — добавил Джордж. — Полностью безопасном, — заверили они хором. Тут рядом что-то тихо шипнуло, и у Фреда из кармана пошёл зелёный дым. — Это прототип, — спокойно сказал он. — Немного нестабильный, но всё под контролем. — Полностью безопасный, — эхом повторила мама, закрывая лицо руками. Чарли, довольный, сиял: — Мам, всё будет хорошо. Я буду работать с лучшими приручателями драконов в Европе. — Уточнение, — заметил Билл. — «Лучшие» — это те, кто пока что не сгорел. Мама шумно выдохнула, обхватила Чарли за плечи и произнесла: — Ладно. Если ты уж решил рисковать жизнью… надеюсь, у них там есть страховка? — Конечно есть! — заверил Чарли. — Просто… немного дорогая. Ну, потому что… драконы. — Вот именно! — простонала мама. А папа, сияя как солнце, сказал: — Но зато это так интересно! Драконы! Представляешь, Молли? Драконы! Мама повернулась к нему: — Артур, если ты сейчас скажешь слово «маггловский огнетушитель» — я сама тебя поджарю. Папа виновато замолчал, аккуратно пряча газету, где был вырезан купон на скидку на маггловское снаряжение для пожарных.

***

Середина июля выдалась настолько жаркой, что даже гномы в саду выглядели сварившимися и недовольными, как будто обвиняли нас лично в том, что солнце решило так усердно работать. В то утро, когда в окно влетела сова с письмом из Хогвартса, мы уже собрались за праздничным столом. Мама, как обычно, превзошла саму себя: приготовила мой любимый шоколадный торт с карамельной начинкой — такой, после которого даже близнецы становятся на время доброжелательными… ну, почти. — Ну конечно, Гриффиндор! — заявил Перси, будто обсуждение уже закончено. Он поправил свой значок Старосты, который сиял так ярко, что можно было использовать как сигнальный маяк. Или как отражатель при нападении гиппогриффа. — Вся наша семья всегда училась там. — Не обязательно, — протянул Фред, делая уморительную «Хм-м?» рожу. — Помнишь, Шляпа чуть не отправила тебя в Пуффендуй? — Потому что решила, что такое упорное занудство можно компенсировать только трудолюбием, — добавил Джордж, притворно вздыхая. — Я не зануда! — возмутился Перси. — Я просто ответственно отношусь к… — К подсчёту количества чернил в чернильнице? — предложила я самым невинным тоном, на который была способна. Чарли поперхнулся тыквенным соком так, что часть его вернулась обратно в стакан, а часть — на его рубашку. — А помните, как Шляпа задумалась над Биллом? — сказал он. — Сказала что-то о «редком сочетании храбрости и хитрости». — Это были чисто академические рассуждения, — отмахнулся Билл. — Хотя, должен признать, некоторые слизеринские качества весьма полезны при работе с гоблинами. Он понизил голос и добавил заговорщически: — Особенно умение договариваться так, чтоб не попасть в ловушку. Или хотя бы выйти из неё с минимальными потерями. Я молча жевала торт, ощущая, как карамель липнет к зубам, и обдумывала всё услышанное. Конечно, Гриффиндор был бы логичным выбором. Храбрость, благородство, традиции. Но что если… — А что если я попаду в Слизерин? — выпалила я прежде, чем могла себя остановить. — Ну вот просто представить. Теоретически. Тишина опустилась на стол так внезапно, будто мама наложила заклинание «Остолбеней». Даже близнецы перестали пулять друг в друга горошинами — знак, что ситуация действительно серьёзная. — Что ж, — наконец произнёс папа, откашлявшись, — думаю, тогда у Слизерина появится шанс стать немного лучше. — Артур! — возмутилась мама, но скорее по привычке. Папа, не смущаясь, продолжил: — Помнишь, как в пять лет Ракель организовала торговлю самодельными открытками с гномами? Они же разошлись по деревне, как горячие пирожки! — И заработала больше, чем близнецы на своих «волшебных конфетах», — добавил Билл. — Эй! — возмутился Фред. — Те конфеты были гениальным изобретением! — с достоинством добавил Джордж. — Если не считать побочных эффектов, — заметил Перси. — Некоторые покупатели до сих пор переходят улицу, увидев попугая. Я до сих пор чихаю при виде всё той же расцветки! — печально добавил он. — Видишь, — Чарли положил мне руку на плечо, — даже наши гении катастроф признают твой талант к планированию. — Это не обязательно слизеринские качества, — вмешалась Джинни, маленькая, но уверенная. — Это просто значит, что Ракель умнее их всех вместе взятых. — Эй! — хором возмутились Фред, Джордж и Перси. — Кроме Билла, — добавила Джинни. — И, возможно, Чарли. Когда он не пытается спрятать дракона под кроватью. — Это было всего один раз! — возмутился Чарли. — И это даже не был настоящий дракон. Ну, почти. Почти-почти… — Ящерица с крыльями — это начало, — заметил Билл. — А шторы? Шторы сами загорелись? — И мой галстук тоже сам исчез? — пробурчал Перси. — Он был вкусный! — заметил Джордж. — По словам ящерицы, — уточнил Фред. Мама закрыла лицо руками: — Мерлин всемогущий. — Вообще-то, — сказал Билл, добавляя себе ещё кусок торта, — Шляпа учитывает и желания ученика. И если ты хочешь в Гриффиндор… — А если — нет? — я выпрямилась. — Что если я хочу попробовать быть… другой? Нарушить традицию? Внести разнообразие? Устроить маленький семейный шок? — Другой не значит плохой, — неожиданно серьёзно сказал Фред. — Даже если это зелёный другой, — добавил Джордж. — Но мы всё равно будем подкладывать навозные бомбы в гостиную Слизерина, — закончили они. — Только через мой труп! — вмешался Перси. — Я Староста! И в этом году я намерен… — О, так вот почему ты так начистил свой значок? — перебил его Чарли. — Я думал, ты пытаешься произвести впечатление на ту милую пуффендуйку… Перси покраснел так, будто его уши превратились в два спелых помидора. — Пенелопа просто помогала мне с исследованием по зельям! — Да-да, — кивнул Билл. — Поэтому вы так часто сидели за самым дальним столом в библиотеке. — Где даже мадам Пинс не ходит! — добавил Чарли. — Так! Хватит! — вмешалась мама, но глаза её блестели от смеха. — Мы говорили о Ракель. — И о том, что она может стать первой Уизли в Слизерине за последние… сколько? — задумался папа. — Триста двадцать шесть лет, — сразу ответил Перси. — Если не считать двоюродную тётю Лукрецию, которая… — Которая сбежала с магглом-циркачом и открыла собственный передвижной цирк, — восторженно добавил папа. — Очаровательно! Я всегда хотел узнать, как работает маггловская трапеция… — Артур! — вздохнула мама. Но улыбнулась. Самую малость. Едва заметно — но я-то знала. Она взяла мою руку: — Милая, неважно, какой факультет выберет Шляпа. Ты всегда будешь нашей дочерью. — И нашей любимой сестрой! — добавила Джинни. — Даже если будешь носить зелёный. Который, кстати, тебе пойдёт. — Да, — кивнул Билл. — Зелёный подчёркивает рыжие волосы. Уж поверь человеку, который встречался с половиной зелёноглазых ведьм Египта. — Билл! — возмутилась мама. — Что? Наука! — он поднял руки. Папа улыбнулся широко и тепло: — А настоящий Уизли всегда остаётся Уизли. Независимо от цвета галстука. — Или от наличия факультетского змея, — добавил Джордж. — Или от того, что некоторые преподаватели начнут всё время поглядывать на тебя подозрительно, — вставил Фред. — Или от того, что Перси каждый раз будет читать тебе лекцию о правилах поведения в подземельях… — Я НЕ БУДУ! — завопил Перси. И мама вздохнула так, что фонарики над столом слегка качнулись от сквозняка.