II. Крылья внутри

Лето 1992 года обрушилось на Оттери-Сент-Кэчпоул с таким размахом, словно солнце решило отыграться за все дождливые английские годы разом. Воздух стоял густой и липкий, трава выгорела до подозрительно желтого оттенка, а садовые гномы — эти вечные нарушители спокойствия — впервые в жизни проявили зачатки разума и предпочли прятаться в тени яблонь, вместо того чтобы устраивать диверсии на маминых грядках. Один даже притворялся декоративным камнем. Очень убедительно. Почти. В гараже «Норы» нас ждал сюрприз. Форд «Англия». Потрепанный, бирюзовый, с характерными вмятинами и видом ветерана множества сомнительных приключений. Он стоял там, чуть перекошенный, как металлический дракон в отставке, что давно не летал, но всё ещё с подозрением косится на окружающих и при случае может плюнуть огнем. — Только маме ни слова, — прошептал папа заговорщицким тоном, нервно оглядываясь на кухонные окна, за которыми, как мы все прекрасно знали, в любой момент могла материализоваться Молли Уизли с половником в руке. — Я внес некоторые… усовершенствования. Опыт подсказывал мне, что папины «некоторые усовершенствования» обычно означают «Министерство магии заплакало бы, узнай оно об этом». И я не ошиблась. Салон теперь напоминал передвижную гостиную факультета Слизерин — правда, без зеленого бархата, родовых портретов и ощущения, что тебя вот-вот втянут в древний заговор. Сиденья были расширены заклинаниями (чтобы вся семья помещалась, даже если она очень… большая), панель приборов украшали десятки подозрительных кнопок, а пространство внутри, кажется, подчинялось законам, знакомым только папе и Мерлину. Когда папа продемонстрировал кнопку невидимости и, между делом, сообщил, что машина теперь летает, близнецы отреагировали как первокурсницы, внезапно оказавшиеся в первом ряду на концерте Селестины Уорбек. — ОНА ЛЕТАЕТ!!! — ПАП, ТЫ ГЕНИЙ!!! — МОЖНО Я НА КРЫЛО?! Я же молча осматривала машину с прищуром человека, который уже видел, как подобные идеи заканчиваются дисциплинарными взысканиями, погонями и крайне неловкими объяснениями. Мои летние дни быстро обрели чёткий и почти подозрительно нормальный ритм. По утрам — работа у миссис Флетчер, владелицы крошечного книжного магазина, который буквально тонул в литературе. Книги лежали повсюду: на полках, на столах, на стульях, а иногда и там, где по всем законам физики их быть не должно. По сравнению с этим Хогвартс с его навозными бомбами выглядел образцом порядка. Миссис Флетчер платила мне семь фунтов в неделю — целое состояние по маггловским меркам — и щедро одаривала историями о «тех временах», когда книги, по её словам, были «настоящими», а люди умели читать без движущихся картинок. — Ракель, дорогая, — говорила она, наблюдая, как я с почти болезненной аккуратностью расставляю новую партию книг по алфавиту, жанрам и внутреннему ощущению гармонии, — в наши дни редко встретишь такую ответственную молодежь. «Если бы вы знали, миссис Флетчер», — думала я, не переставая улыбаться, — «что ваша ответственная помощница совсем недавно участвовала в контрабанде драконов, проникала на запретные этажи и пожертвовала собой в смертельных шахматах». Хотя, если честно, книги действительно казались менее опасными. Они, по крайней мере, не дышали огнем и не пытались тебя съесть. Обычно. Вечерами я всё чаще заставала папу и братьев в гараже. Они стояли вокруг Форда, склонившись над капотом с таким выражением лиц, будто пытались сварить особенно капризное зелье без инструкции. И вот однажды я решила, что момент настал. — Пап, — начала я, включая свой лучший слизеринский режим убеждения (спокойный тон, логика, слегка приподнятая бровь), — я тут подумала… раз уж я такая ответственная — работаю, помогаю по дому, не превращаю Малфоя в хорька, даже когда очень хочется… может, ты научишь меня водить? Он вздохнул так, будто уже видел своё будущее в виде летящего в него тапка. — Молли превратит нас в садовых гномов, — обречённо сказал он. — А она обязательно должна узнать? — мягко поинтересовалась я, приподнимая бровь в лучших традициях Снейпа. — Я же слизеринка. Я умею хранить секреты. Гораздо лучше, чем близнецы хранят свои запасы взрывающихся конфет. Папа посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, потом усмехнулся: — Мерлинова борода… ты становишься пугающе убедительной. Слизерин определённо знал, что делает. Так начались мои тайные уроки вождения. Форд оказался существом с характером. Упрямым, самоуверенным и склонным к импровизации — прямо как гиппогриф. Но постепенно он начал признавать во мне хозяйку. Я научилась чувствовать, когда он собирается взбрыкнуть, какую кнопку не стоит нажимать одновременно с другой и как мягко уговаривать его не нырять слишком резко. — У тебя настоящий дар, — сказал папа, когда я впервые уверенно подняла машину в воздух. — Определённо моя дочь! — Или это слизеринская хитрость, — поддразнил Джордж. — Нет, — фыркнула я, — это просто здравый смысл. В отличие от некоторых, я не пытаюсь научить машину делать сальто в воздухе. Конечно, идиллия длилась недолго. Мама узнала. Её крик, казалось, прокатился по всему графству, вспугнув не только гномов, но и, подозреваю, пару соседних совятен. — АРТУР УИЗЛИ! ТЫ УЧИШЬ НАШУ ДОЧЬ УПРАВЛЯТЬ ЭТОЙ ЛЕТАЮЩЕЙ КАТАСТРОФОЙ?! Я высунулась из-за папиного плеча и невинно добавила: — Технически, мам, она не катастрофа, пока не врезалась. И, между прочим, я единственная в семье, кто действительно знает, где у неё педаль тормоза. Мама уставилась на меня взглядом, от которого в детстве сами собой признавались во всех грехах — даже в тех, которых не совершал. Я же только улыбнулась.

***

Тревога за Гарри росла с каждым днём — медленно, неумолимо и с тем самым зловещим упорством, с каким мамины дрожжевые булочки поднимаются в духовке, игнорируя все законы здравого смысла и размеры противня. Сначала ты думаешь: «О, мило, подросли», а потом бум — и у тебя тесто на потолке и экзистенциальный кризис. Я отправила Гарри не меньше дюжины писем. Каждое — аккуратно, тщательно, с почти ритуальной скрупулёзностью. Адрес выводила так старательно, словно от этого зависела моя жизнь: «Мистеру Гарри Поттеру Тисовая улица, дом 4 Самый Скучный Район Британии» Последнюю строчку я, правда, дописывала с особым удовольствием. Чисто терапевтический жест. Ответа не было. Ни строчки. Ни каракули. Ни случайно приклеенной к конверту шоколадной лягушки. Даже отказа в духе «оставьте меня в покое, я решил стать аскетом и питаться воздухом». — Что-то здесь не так, — заявила я близнецам вечером второго августа, когда жара стояла такая, что даже садовые гномы капитулировали и расползлись по тени, притворяясь декоративными элементами. — Даже если Поттер вдруг решил уйти в духовный ретрит, он бы хотя бы поблагодарил за подарок. Я, между прочим, потратила на эти сладости половину своей зарплаты! — Трагедия, — сочувственно кивнул Фред. — Финансовая и моральная. — А помнишь, что он рассказывал о родственниках? — задумчиво протянул Джордж, ковыряя отвёрткой что-то в машине, чему определённо не следовало подвергаться ковырянию. — О тех милых людях, которые держали его в чулане? — тут же подхватил Фред. — Ах да, — я прищурилась. — Думаете, они решили обновить интерьер? Перешли от чулана к наручникам у батареи? Прогресс, как говорится. Дизайнерский. План созрел мгновенно. Не просто мгновенно — катастрофически быстро, как взрывающийся котёл на уроке Снейпа, когда ты ещё даже не успел понять, что добавил не тот ингредиент. Полночь. Гараж. Тёплый воздух, пахнущий маслом, магией и потенциальными проблемами с Министерством. Форд «Англия» приветствовал нас загадочным подмигиванием фар, словно говоря: «Ну что, опять?» — Ты уверена, что справишься? — прошептал Джордж, оглядываясь так, будто мама могла телепортироваться из ниоткуда с воплем и скалкой. — После стольких тренировок? — я скользнула за руль с уверенностью человека, который уже слишком далеко зашёл, чтобы сомневаться. — Эта малышка слушается меня лучше, чем Малфой — своего папочку. Мотор довольно заурчал. Я восприняла это как знак судьбы. Полет через ночное небо был похож на путешествие по чернильному морю, усыпанному звёздами. Машина скользила мягко, уверенно, будто сама наслаждалась побегом. Я благодарила Мерлина за уроки астрономии, за ориентиры, за созвездия — и одновременно проклинала того, кто решил, что все маггловские дома должны выглядеть одинаково. Литтл Уингинг выглядел как армия клонированных зданий. Идеальные газоны. Идеальные заборы. Идеальные лица. Настолько идеальные, что даже Перси бы прошептал: «Ребята… это уже перебор». — Тисовая, 4, — прошептал Фред, указывая на дом. С решётками на окне. Ну конечно. — Как уютно, — пробормотала я. — Прямо дышит любовью, заботой и умеренным психологическим насилием. Я подвела машину к окну, балансируя в воздухе не хуже, чем Гарри на метле. В комнате обнаружился сам Поттер — худой, взъерошенный, с глазами на пол-лица. Его очки поблёскивали в темноте, как два галлеона. — Ракель?.. — его шёпот был едва слышен. — Я сплю? Или вы действительно прилетели на машине? — Операция «Спасение Героя от Злобных Магглов» в активной фазе, — ухмыльнулась я. — Отойди. Сейчас будет громко. И эффектно. Фред ловко привязал верёвку к решётке. — Готова? — спросил он. — Всегда, — ответила я и вдавила педаль газа. Двигатель взревел, как разъярённый дракон, которому наступили на хвост, оскорбили честь семьи и назвали ящерицей. — ПОТТЕР!!! — рёв дяди Вернона прокатился по улице. — Прыгай, Гарри! — заорала я. — Если не хочешь, чтобы твоя биография закончилась главой «Задушен в пижаме разъярённым магглом»! Гарри прыгнул в последний момент. Вернон хватал воздух. Петуния визжала так, будто кто-то выдернул мандрагору прямо у неё под ногами. Мы взмыли вверх. — Я… я не могу поверить… — выдохнул Гарри, вцепившись в сиденье. — Вы украли машину… — Одолжили, — поправила я. — И вообще, это папина машина. Семейное предприятие. Кстати, почему ты игнорировал мои письма? Я даже отправила тебе шоколадных лягушек! История с домовым эльфом по имени Добби, который перехватывал почту «ради безопасности Гарри Поттера», выяснится позже. Гораздо позже. С криками, носками и разрушенными нервами. А пока мы летели навстречу рассвету, наслаждаясь свободой, ветром и ощущением, что мы снова сделали что-то очень неправильное, но по-настоящему правильное. — Мама нас убьёт, — радостно сообщил Джордж. — Медленно. И со вкусом, — подтвердил Фред. — Не волнуйтесь, — подмигнула я, уверенно удерживая курс. — У меня есть план. Мы просто объясним, что действовали из благородных побуждений. Я усмехнулась. — В конце концов, разве можно было оставить национальное достояние — Мальчика-Который-Выжил — в заточении у магглов? Это же практически государственная измена. Мама ждала нас во дворе. Не просто ждала — караулила. Она стояла, уперев руки в бока, и излучала такой концентрированный праведный гнев, что любой дементор рядом почувствовал бы себя жалким любителем и ушёл бы плакать в Азкабанский угол. Воздух вокруг неё буквально дрожал, как перед грозой, и даже гномы затаились, притворяясь камнями. — Так… — произнесла она тем самым обманчиво спокойным тоном, который в семье Уизли официально считался предвестником апокалипсиса. — Так-так-так… Мы все замерли. Машина тихо поскрипывала, словно тоже понимала, что сейчас будет объявлен приговор. А потом грянул шторм. — КРОВАТИ ПУСТЫЕ! МАШИНА ПРОПАЛА! ВЫ МОГЛИ РАЗБИТЬСЯ! МОГЛИ БЫТЬ ЗАМЕЧЕНЫ! Её голос взмыл до таких высот, что, я уверена, где-то в отдалённом уголке Британии портрет Мерлина вздрогнул и подумал: «Неужели опять?» Фред и Джордж дружно втянули головы в плечи. Папа попытался выглядеть строго, но это у него получалось примерно как у щенка, которого застали рядом с разорванным тапком. Гарри стоял чуть в стороне — худой, бледный, с таким видом, будто его только что достали из коробки с надписью «Хрупкое. Не трясти». Я выждала. Не просто паузу — идеальную паузу. Ту, когда эмоции достигли пика, а разум ещё не совсем отключился. И включила свой лучший режим «рациональной взрослой слизеринки». — Мама, — начала я голосом Макгонагалл на лекции, от которой зависит судьба экзамена и жизни студента одновременно, — прежде чем ты продолжишь перечислять наши… безусловно впечатляющие прегрешения, просто взгляни на Гарри. Внимательно. Мама осеклась. Замолчала. И действительно посмотрела, а не просто бросила взгляд. — Его держали как узника, — продолжила я мягко, но с нужной долей трагизма. — Решётки на окнах. Еда через кошачью дверцу… — я сделала паузу, чтобы образ успел оформиться и нанести удар. — Представь заголовки в «Ежедневном пророке»: «Спаситель магического мира томился в заточении, пока семья Уизли бездействовала». Да. Это была чистейшая манипуляция. Эталонная. Слизеринская. И сработала она безупречно. Мамино лицо изменилось. Жёсткость сменилась тревогой, потом — состраданием, а затем тем особым выражением, с которым она обычно принимала под своё крыло всех обездоленных, раненых и беззащитных. — Конечно, дорогой, — сказала она Гарри, притягивая его к себе. — Ты останешься у нас. Я уже праздновала маленькую внутреннюю победу, но мама тут же повернулась к нам, и глаза её снова вспыхнули. — НО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, — громыхнула она, — ЧТО Я ОДОБРЯЮ ТАКИЕ ВЫХОДКИ! — Это было крайне безрассудно, — поддержал папа, появляясь во дворе после дежурства. Он попытался придать голосу строгость. — Вы могли погибнуть… Он выдержал паузу. — …но как машина справилась с полётом? Были проблемы с невидимостью? — АРТУР! — Я имею в виду… — он поспешно закашлялся, — это всё… очень безответственно. Но его глаза предательски блестели. Человек, который придумал летающий автомобиль, не может долго притворяться, что ему это не нравится. За завтраком Гарри рассказал про домового эльфа Добби и его «заботливые» попытки защитить Поттера от школы, жизни и здравого смысла. — Логично предположить, что он что-то знает, — заметила я, намазывая тост джемом с видом стратега, анализирующего поле боя. — Хотя методы… своеобразные. Если бы я была домовым эльфом и хотела кого-то защитить, я бы просто наложила защитные чары на дом. Или, на худой конец, подсыпала слабительное в тыквенный сок перед поездом. Гораздо эффективнее, чем воровать письма. — РАКЕЛЬ! — возмутилась мама. — Что? Это же чисто теоретически! — я изобразила невинность, достойную ангела. — К тому же я слизеринка. Коварные планы — это буквально часть моей учебной программы. В качестве наказания нас отправили полоть огород. Без магии. Самая жестокая мера из возможных. Солнце палило, сорняки цеплялись за руки, а один особенно упёртый экземпляр явно имел родословную от дьявольских силков. — Сестрёнка, — прошептал Фред, когда мы вдвоём боролись с этим монстром, — для слизеринки ты подозрительно хорошо справляешься с гриффиндорскими родителями. — Называй это искусством стратегических переговоров, — подмигнула я. — Главное — результат. Гарри спасён, мама почти успокоилась, машина всё ещё наша, а наказание… ну, могло быть и хуже. — Хуже, чем это? — простонал Джордж, вытирая лоб. — Конечно. Например, чистка котлов под надзором Перси. С лекцией о дисциплине. Близнецы вздрогнули. — Вот видите, — философски заключила я, выдёргивая очередной сорняк. — Жизнь прекрасна. К тому же, пока мы тут, никто не заметит, что я «одолжила» у Перси учебник по Защите. Хочу проверить одну теорию насчёт домовых эльфов. Я усмехнулась. — И нет, Фред, это не значит, что я собираюсь похитить Добби. Хотя… признаю… идея всё ещё кажется заманчивой.