II. С замиранием сердца

В те дни беды посыпались на Хогвартс, как лавина: без предупреждения, без пауз и строго по голове. Не успели мы перевести дух после очередного слуха, как грянул первый настоящий удар — арест Хагрида. И если для нормальных людей это было тревожно, то для одного конкретного белобрысого хорька — поводом для праздника. — Представляете, — Малфой буквально лучился самодовольством, расхаживая по гостиной Слизерина, словно Министр на параде, — этого великана наконец-то упекли в Азкабан! Отец говорит, Фадж лично подписал ордер. Я сидела в своём кресле, сгорбившись над учебником по зельеварению, и изображала прилежную ученицу. На деле я уже минут десять пялилась в один и тот же абзац, мысленно репетируя, каким именно углом удобнее всего швырнуть книгу Малфою в лицо. Нервы были натянуты, как струна, и кто-то очень старательно по ней бренчал. — А правда, что дементоры… — тоненько пискнула Панси, явно наслаждаясь моментом. — О да, — Драко расплылся в улыбке, от которой молоко скисает на расстоянии, — говорят, они высасывают душу через… Хлоп. Книга захлопнулась с таким звуком, что даже портреты на стенах заинтересованно повернули головы. — Малфой, — сказала я, медленно поднимаясь, — некоторые считают, что для лишения человека душевного равновесия обязательно нужны дементоры. Я шагнула ближе. — Но я, знаешь ли, оптимист. Уверена, можно обойтись и одним удачным заклинанием. Хочешь, проверим мою гипотезу? Прямо сейчас. — Ты мне угрожаешь, Уизли? — он попытался придать голосу сталь. Получился скорее алюминий. Дешёвый. — Я? — я искренне изумилась, даже руками развела. — Что ты. Я всего лишь делюсь научными наблюдениями. Экспериментальной магией, если угодно. Моя улыбка дёрнулась. Нервы под конец года сдавали. — Но если тебе страшно — можешь считать это угрозой. Мне всё равно. Малфой побледнел так, будто его уже начали «высасывать», и стремительно переместился в противоположный конец гостиной, бормоча что-то про «ненормальную Уизли», «опасную психику» и «поскорее бы каникулы, желательно пожизненные». Я опустилась обратно в кресло, сжимая пальцы так, что ногти впивались в ладони. Сердце колотилось, злость кипела, и если бы взглядом можно было поджигать — от Малфоя осталась бы аккуратная горстка пепла. — Уизли, — протянул Забини, занимая освободившееся кресло напротив и рассматривая меня с ленивым интересом, — иногда мне кажется, что Распределяющая шляпа отправила тебя на Слизерин исключительно из чувства самосохранения. — Ну что ты, — я натянуто улыбнулась, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Она просто разглядела мой богатый внутренний мир. А потом грянула новость, от которой в школе стало по-настоящему холодно — не из-за сквозняков и не потому, что кто-то опять тронул запретный коридор. Дамблдора отстранили. Люциус Малфой, размахивая своим влиянием в Попечительском совете, провернул дело так чисто, что хотелось помыть руки — на всякий случай. Драко влетел в гостиную Слизерина, как салют на День рождения. Он сиял. Нет, светился. Так выглядит человек, уверенный, что мир наконец-то начал вращаться вокруг его фамилии. — Отец сказал, что этому старому маразматику давно пора на покой! — заявил он во всеуслышание. — Теперь в школе будет настоящий порядок! Я даже не подняла головы сразу. Мне понадобилась секунда, чтобы не сказать что-нибудь, за что Снейп вычтет факультет целиком и, возможно, мою душу бонусом. — О да, — пробормотала я достаточно громко, — такой же «порядок», как у тебя в голове после встречи с бладжером. — Что ты сказала, Уизли? — Драко развернулся, мгновенно забыв про свою триумфальную речь. Я посмотрела на него спокойно. Слишком спокойно — обычно это его нервировало сильнее всего. — Говорю, может, тебе стоит чуть меньше плясать на чужих костях? — произнесла я, растягивая слова. — Карма, знаешь ли, та ещё сука. Терпеливая, но меткая. — Что такое карма? — нахмурился Малфой, явно не привыкший к словам короче собственной фамилии. — О, это маггловская концепция, — я откинулась на спинку кресла, наслаждаясь моментом. — Работает как бумеранг. Ты его кидаешь… Я сделала паузу, сладко улыбнувшись. — …а потом он возвращается и бьёт тебя по самому больному месту. Обычно внезапно. Чаще всего публично. — Мисс Уизли! — разрезал воздух ледяной голос профессора Снейпа. — Пятнадцать баллов со Слизерина за неуместные метафоры. — Всего пятнадцать? — я театрально вздохнула, поднимая взгляд на профессора. — Профессор, вы раните моё чувство прекрасного. А как же мой новаторский подход к межкультурной коммуникации? Снейп смерил меня взглядом человека, который в уме прикидывает, сколько редких ингредиентов можно добыть из одной чрезмерно разговорчивой рыжей слизеринки — и не нарушит ли это учебный план.

***

Без Дамблдора Хогвартс будто выцвёл, как старая фотография. Магия никуда не делась, стены стояли на месте, но из школы словно вынули стержень. Даже призраки притихли — Пивза я не видела уже несколько дней. А если полтергейст добровольно исчезает из поля зрения, значит, мир явно катится куда-то не туда. — Признаться, — сказала я Селесте, когда мы забились в дальний угол библиотеки, подальше от любопытных ушей и сквозняков, — никогда не думала, что буду скучать по его выходкам. Но сейчас даже падающие на голову мелки кажутся милой, почти терапевтической шалостью. — По сравнению с Наследником Слизерина? — она подняла глаза от древнего фолианта. — Да, мелки внезапно вышли в разряд «безобидное хобби». — Ещё немного — и я начну писа́ть Пивзу благодарственные письма, — вздохнула я. — С просьбой вернуться и устроить хоть какой-нибудь контролируемый хаос. Желательно без смертельного исхода. Мы тихо рассмеялись, но смех быстро растворился между книжных полок. Сложно веселиться, когда твоя лучшая подруга лежит окаменевшая в больничном крыле, а сестра… Джинни в последнее время выглядела так, будто вот-вот растает, как неудачно закреплённый призрак. И пусть она наговорила мне немало лишнего, тревога никуда не делась. — Ты заметила, что она почти не ест? — я понизила голос. — И эти вечные тени под глазами… Я уже не знаю, как к ней подступиться. Скажу слово — опять огрызнётся, что это не моё дело. — Может, написать родителям? — осторожно предложила Селеста. — Она весь учебный год странная. Вдруг над ней и правда кто-то издевается? Или проклятие наложили? — И что я им напишу? — я криво усмехнулась. — «Дорогие мама и папа, кажется, у Джинни магическая депрессия, а по школе разгуливает древний монстр, но вы не волнуйтесь»? — Я покачала головой. — Они и так на нервах из-за истории с Наследником. А сама Джинни меня избегает, словно я заразная. Просто кошмар. Будто вычеркнула меня из своей жизни одним росчерком пера. И тут тишину библиотеки разорвал пронзительный визг. Мы с Селестой подпрыгнули, книги посыпались на пол с возмущённым шелестом. В проходе между стеллажами стояла перепуганная второкурсница из Пуффендуя и дрожащим пальцем указывала на окно. По стеклу ползла вереница пауков — десятки, сотни, спешно выбираясь наружу, словно библиотека внезапно объявила пожарную тревогу. У меня внутри всё сжалось. Это была моя персональная фобия. Мой худший кошмар. Моё «спасибо, я лучше умру». — О, прекрасно, — выдавила я, стараясь не завизжать. — Похоже, у них массовая эвакуация. Наверное, провели референдум и решили, что в Запретном лесу климат получше. — Ракель! — Селеста больно ткнула меня локтем. — Что? Я пытаюсь мыслить рационально, — прошипела я, не отрывая глаз от окна. — Может, они просто услышали, что Малфой собирается прочитать очередную лекцию о величии своего отца, и решили не рисковать психическим здоровьем. Но шутки шутками, а поведение пауков было тревожным. Очень тревожным. Как и то, что Поттер в последнее время вёл себя… странно. Хотя, казалось бы, куда уж страннее. Я поймала его после обеда. — Эй, — окликнула я, — ты в порядке? Выглядишь так, будто проглотил взрывопотама. Целиком. И он внутри тебя недоволен. — Что? А, да… нормально, — он явно был где-то далеко мыслями. — Просто думаю. — Опасное занятие, — заметила я. — Особенно для гриффиндорца. Не перенапрягись. Он даже не огрызнулся. И вот это было по-настоящему пугающе. А потом наступил тот самый вечер — из тех, после которых начинаешь подозревать, что Вселенная над тобой издевается. Я возвращалась из библиотеки, прижимая к груди «Продвинутые зелья» так, будто книга могла защитить меня от всех бед разом. В голове я по кругу прокручивала рецепт Умиротворяющего бальзама. Серьёзно подумывала сварить пару флаконов про запас: с таким уровнем коллективного безумия в школе спрос на них явно вырастет. Я уже почти дошла до поворота, когда из-за угла на меня вылетел Поттер. Он едва не сбил меня с ног, а тяжёлый фолиант с грохотом рухнул на каменные плиты, издав звук, полный немого укора и испорченных надежд на аккуратность. — Ракель! — выпалил он, тяжело дыша, будто только что выиграл марафон против здравого смысла. Очки съехали набок, волосы торчали в разные стороны, мантия была украшена паутиной в стиле «Запретный лес — весна». — Мерлинова борода, Поттер! — я наклонилась за книгой, с усилием подавляя желание огреть его обложкой. — Ты решил переквалифицироваться в бладжер? И что это за новый тренд — паутина как модный аксессуар? Слизерин бы не одобрил. — Слушай, — он говорил так быстро, словно проглотил спидометр, — я только что из Запретного леса… — Разумеется, — я устало вздохнула. — Где же ещё быть Избранному в разгар кризиса с древним монстром. — Я закатила глаза. — Дай угадаю: ты решил, что прогулка среди смертельно опасных существ — отличный способ привести мысли в порядок? — Там живёт Арагог, — продолжил он, будто я его не перебивала, — это огромный паук, друг Хагрида… — Стоп, — я подняла руку. — Давай уточним. — Я посмотрела на него очень внимательно. — Ты пошёл в Запретный лес, чтобы встретиться с гигантским пауком. Тем самым видом существ, которые обычно предпочитают, чтобы ты кричал и бежал. И это был… план? — Ну… да? — Поттер, — я вздохнула и посмотрела на него, как на клинический случай, — когда я говорила, что тебе нужно заводить новые знакомства, я имела в виду людей. Ну или хотя бы существ, которые не рассматривают тебя как комплексный обед. — Это сейчас неважно! — он нетерпеливо махнул рукой. — Главное — Арагог рассказал правду о Тайной комнате! Хагрид невиновен! И ещё… все пауки бегут из замка. Они чего-то боятся. — Погоди, — я прищурилась. — То есть ты рискнул жизнью, чтобы узнать то, что мы и так знали? — Я медленно кивнула. — Впечатляет. В следующий раз, когда захочешь подтвердить очевидное, попробуй спросить профессора Биннса. Он, конечно, усыпляет быстрее любого зелья, но хотя бы не пытается тебя съесть заживо. Поттер уже открыл рот, чтобы возразить, но вместо этого выпалил: — Макгонагалл разрешила навестить Гермиону! Эти слова подействовали лучше любого Энервейта. Мир мгновенно сфокусировался, усталость испарилась, а сарказм временно ушёл в отпуск. Я схватила его за рукав. — Что же ты молчал, идиот?! — рявкнула я, разворачиваясь. — Бежим. Сейчас же. Мы неслись по коридорам так, будто за нами гнался не просто монстр, а завуч с журналом нарушений. Я перепрыгивала через ступеньки, едва касаясь пола, Поттер сзади пыхтел и сбивал углы, а удивлённые призраки разлетались в стороны, как плохо закреплённые занавески. Почти Безголовый Ник попытался что-то крикнуть нам вслед — кажется, о правилах поведения, приличиях и уважении к истории. — Простите, сэр, срочное дело! — отмахнулась я на бегу. — Клянусь, на вашей следующей годовщине смерти я станцую джигу. С душой и, возможно, в костюме! Он возмущённо ахнул, но мы уже скрылись за поворотом. В больничном крыле время будто застыло. Гермиона лежала всё в той же позе — идеальная, неподвижная, словно античная статуя, забытая в музее между «Не трогать руками» и «Экспонат временно не оживлять». Я осторожно присела на край койки и машинально разгладила складки одеяла. Руки дрожали — от злости, от страха, от желания встряхнуть её и приказать немедленно прийти в себя. — Поттер, — сказала я тихо, — она бы оценила иронию. Застыть с книгой в руках… — Я криво усмехнулась. — Это настолько на неё похоже, что даже больно. — Если бы она могла говорить… — начал Гарри и вдруг осёкся, уставившись на её руку. — Ракель. Смотри. Я наклонилась ближе. В окаменевших пальцах Гермионы был зажат смятый клочок пергамента — так крепко, будто даже заклятие не смогло заставить её отпустить важную мысль. Мы переглянулись. Я осторожно, почти благоговейно вытащила листок. — «Василиск — Король Змей», — прочитала я вслух. — Ну конечно. Я фыркнула сквозь ком в горле. — Только Гермиона могла отправиться в библиотеку за справкой во время смертельной опасности. Учебный героизм высшей пробы. Мы читали дальше, и всё постепенно вставало на свои места. Слова складывались в цепочку, факты — в стройную, пугающе логичную картину. А когда я увидела приписку «Трубы», выведенную её аккуратным, почти каллиграфическим почерком, меня словно током ударило. — Вот оно что… — прошептала я. — Этот гигантский недоразвитый червяк ползает по водопроводу. Поэтому его никто не видел в коридорах. — Я подняла взгляд на Гарри. — А все жертвы… — Видели только отражение! — подхватил он. — Колин — через фотоаппарат, Джастин — через Ника… — А Гермиона использовала зеркало, — закончила я и покачала головой. — Клянусь Мерлином, даже стоя одной ногой в каменной статуе, она остаётся самой умной ведьмой своего возраста. Я снова посмотрела на Гермиону. — Только попробуй не очнуться, — пробормотала я. — Я тебе этого не прощу. Мы вылетели из больничного крыла и помчались по коридору, едва не сшибая всё, что имело неосторожность оказаться на пути. План был простой и наивный: добежать до учительской и закричать «МЫ ВСЁ ПОНЯЛИ!» достаточно громко, чтобы нас услышали. К сожалению, Хогвартс редко поощрял здравый смысл. Не успели мы и половины пути преодолеть, как воздух разорвал магически усиленный голос профессора Макгонагалл — тот, от которого сами стены выпрямляются. — Всем студентам немедленно вернуться в спальни. Всем преподавателям срочно пройти в учительскую. — Чёрт, — выдохнула я. Мы юркнули за ближайшие доспехи. Рыцарь одобрительно звякнул латами — или осудил, сложно сказать. Через несколько секунд по коридору застучали каблуки: преподаватели спешили, не скрывая тревоги. Когда Макгонагалл заговорила снова, в её голосе впервые прозвучала дрожь. — Наследник Слизерина оставил новое послание. Пауза. — «Её скелет будет лежать в Тайной комнате вечно». — Кто? — почти прошептала мадам Трюк. — Джинни Уизли. Мир вокруг меня рассыпался, как плохо сваренное зелье. В ушах зазвенело, желудок сжался в тугой узел. Нет. Нет-нет-нет. Джинни. Моя младшая сестра. Та самая, которая ещё недавно смеялась слишком громко и прятала конфеты под подушкой. Я привалилась к стене, чувствуя, как подгибаются ноги. — Тихо, — прошептал Гарри и крепко сжал мою руку. — Мы её спасём. — Как? — мой голос прозвучал чужим и хриплым. — Мы даже не знаем, где вход в эту чёртову комнату! И тут в голове щёлкнуло. Резко. Почти больно. — Постой… Гарри, а если… — Я начала судорожно перебирать факты. — Первая жертва. Плакса Миртл. — Точно! — его глаза расширились. — Она умерла в туалете! — Который постоянно затоплен, — я начала загибать пальцы. — Где есть доступ к трубам. Где мы нашли дневник. И где… — Где вход в Тайную комнату! — закончил он. Я выдохнула и попыталась улыбнуться, вытирая предательские слёзы. — Поттер, — сказала я хрипло, — для гриффиндорца ты иногда пугающе хорошо соображаешь. — А ты для слизеринки слишком охотно бросаешься в безрассудные авантюры. — Семейная черта, — я выпрямилась и сжала палочку так, что побелели пальцы. — Ну что, готов поохотиться на василиска? — Подожди, — он нахмурился. — Нам нужен план. — О, план у меня есть, — я мрачно усмехнулась. — Найти эту змеюку и превратить её в кошелёк для Малфоя. Как тебе? — Ракель… — Ладно, ладно, — я подняла руки. — В сумочку. Маленькую. Элегантную. — Я серьёзно! Нам нужна помощь. Локхарт… — Этот павлин? — я фыркнула. — Ты издеваешься? Он с трудом колдует Люмос, не рискуя подпалить собственную идеальную причёску! — Но он собирается в Тайную комнату. Я слышал, как он говорил… Я замерла. — О. — Пауза. — Ну если великий Гилдерой Локхарт собирается… — Я медленно улыбнулась. — Подожди. Это даже неплохо. — Что ты задумала? — Подумай, — я начала расхаживать туда-сюда. — Если он и правда такой герой, каким себя выставляет, пусть докажет. А если нет… — Нам пригодится живой щит? — Гарри приподнял бровь. — Вот видишь, — я ухмыльнулась сквозь страх, — а ты говоришь — гриффиндорец. Слизеринец в тебе всё-таки есть.

***

Факелы швыряли по стенам рваные, нервные тени, когда мы с Гарри мчались по пустым коридорам к кабинету Локхарта. Хогвартс казался вымершим, словно замок затаил дыхание: ни шепота студентов, ни подозрительного смеха привидений, даже портреты в рамах молчали, провожая нас взглядами людей, которые что-то знают, но вмешиваться не хотят. — Поттер, — пропыхтела я на бегу, перепрыгивая через две ступеньки за раз, — когда всё это закончится, нам нужно серьёзно поговорить о твоей тяге к героическим спасениям. Может, запишем тебя к колдопсихологу? Или сразу к экзорцисту — на всякий случай. — Сейчас не время для шуток, — огрызнулся Гарри, не сбавляя темпа. — О, поверь, я абсолютно серьёзна, — фыркнула я. — «Синдром героя» — это диагноз. Особенно у гриффиндорцев с хронической потребностью лезть туда, где написано «НЕ ВХОДИТЬ». Договорить я не успела — мы буквально влетели в кабинет Локхарта и замерли на пороге. От прежней безупречной картинки не осталось и следа. Кабинет напоминал место магического погрома: книги валялись раскрытыми, пергаменты устилали пол, яркие мантии свисали с мебели, а в самом центре этого апокалипсиса метался Локхарт, судорожно запихивая своё имущество в чемоданы. Выглядел он как человек, который понял, что автографы не спасают от смерти. — О, какая неожиданная встреча, — я лениво прислонилась к дверному косяку. — Уборка, профессор? Или это новый метод борьбы с тёмными силами — завалить их барахлом и надеяться, что они споткнутся? Локхарт подпрыгнул, выронив стопку собственных автобиографий. Его легендарная причёска растрепалась, а улыбка дёргалась, как плохо наложенное заклинание. — Мисс Уизли, мистер Поттер! — пропел он слишком высоким голосом. — Как видите, у меня срочный вызов… Министерство магии… — Конечно, — я кивнула с таким пониманием, что оно стало почти оскорбительным. — Там, наверное, остро не хватает специалиста по укладке волос. Или эксперта по ослепительным улыбкам в условиях паники. — Вы сбегаете! — Гарри шагнул вперёд. — Сестра Ракель в опасности, а вы… — Давайте без истерик, — Локхарт нервно одёрнул мантию. — Иногда стратегическое отступление… — Стратегическое отступление? — я нервно рассмеялась. — Ах вот как это теперь называется. Надо запомнить. — Я наклонила голову. — Это будет отличное название для вашей новой книги: «Как я героически отступил от василиска, не испортив причёску». Локхарт замер. — Откуда вы знаете про… — Про гигантскую змею, убивающую взглядом? — я хлопнула ресницами с невинным видом. — О, это было несложно. Особенно после того, как Гермиона всё выяснила. — Я сделала шаг вперёд. — Кстати, раз уж вы у нас специалист по опасным тварям… не напомните, как в вашей книге описывалась победа над мантикорой? На лице Локхарта мелькнуло что-то вроде восхищения — и тут же испуга. — Вы удивительно проницательны, мисс Уизли… Да, настоящих героев найти непросто. Приходилось путешествовать, собирать сведения… — А потом стирать им память? — я прищурилась. — Как… трогательно. Почти благородно. — Заклинание Забвения — моя истинная специализация, — он попытался вернуть себе уверенность. — Публика жаждет героев… — И вы решили их позаимствовать? — я подняла палочку. — Профессор, в Слизерине мы называем это проще. Воровством. — Или мошенничеством, — добавил Гарри, тоже доставая палочку. — Посмотри-ка, — усмехнулась я.— Я горжусь тобой, Поттер. — Не время, Ракель. — Шутки — мой способ не развалиться на части, — резко ответила я. — Моя сестра, возможно, умирает. — Я снова посмотрела на Локхарта. — Так что, профессор, у вас сейчас уникальный выбор. Либо вы идёте с нами добровольно и, возможно, впервые в жизни делаете что-то по-настоящему героическое… либо… — Либо? — он судорожно сглотнул. — Либо я испытаю на вас несколько крайне любопытных проклятий, — холодно сказала я. — У меня, знаете ли, пять старших братьев. — Я улыбнулась. — Я росла в очень… изобретательной среде. Под прицелом наших палочек мы повели Локхарта к туалету Плаксы Миртл. Коридоры были настолько тихими, что казалось — сам замок затаил дыхание и делал ставки на исход. В этой звенящей тишине особенно отчётливо было слышно, как у профессора стучат зубы. Ритмично. Почти музыкально. Если прислушаться — вполне тянуло на марш позора. — Кстати, профессор, — поинтересовалась я светским тоном, словно мы шли не к логову древнего чудовища, а на приём в Министерство, — как думаете, василиск оценит вашу фирменную улыбку? Может, и автограф попросит. Желательно перед тем, как нас съесть. — Ракель! — прошипел Гарри. — Что? — я пожала плечами. — Пытаюсь поддержать беседу. К тому же, если мы все умрём, я хочу, чтобы мои последние слова были достойными. И максимально саркастичными. В туалете нас встретила Плакса Миртл, парящая над кабинками с необычно довольным видом. Она выглядела так, будто наконец-то настал её звёздный час. — О-о-о, — протянула она с придыханием. — Решили составить мне компанию? Здесь довольно уютно. Особенно если вы планируете умереть… — Очаровательно, — буркнула я. — Прямо рекламный слоган. Миртл, дорогая, — я присела на край раковины, — расскажи-ка, как ты… ну… провела свой последний час. — Я улыбнулась. — Уверена, это была впечатляющая сцена. С драмой, крупными планами и моралью в конце. Призрак буквально расцвёл, подлетая ближе. — О-о-о! Наконец-то кто-то спросил! — она всплеснула прозрачными руками. — Это была настоящая трагедия! Я пряталась здесь от Оливии Хорнби, этой мерзкой девчонки. Она издевалась над моими очками! Представляете?! — Чудовищно, — сочувственно покачала я головой. — Классический злодейский ход. И что дальше? — Я сидела тут и плакала, — продолжала Миртл с наслаждением, — и вдруг услышала странный голос. Мальчишеский. Он говорил что-то шипящее… — Как интригующе, — я закатила глаза. — Таинственный шипящий незнакомец в женском туалете. Если убрать убийства — готовый сюжет для дешёвого романа. Мама такое любит. Гарри снова ткнул меня локтем: — Не время для сарказма! — Прости, — огрызнулась я тише. — Я просто стараюсь не думать о Джинни. Миртл, не обращая на нас внимания, продолжала свой рассказ: — Я выглянула посмотреть, что происходит, и увидела огромные жёлтые глаза… — она театрально указала. — Вон там. У той раковины. — И это были последние глаза, которые ты видела? — уточнила я. — М-да. Не самый приятный способ попрощаться с жизнью, надо признать. — А потом я решила вернуться и преследовать Оливию Хорнби, — Миртл самодовольно улыбнулась. — О, как же она страдала! — Блестящая месть, — пробормотала я, внимательно осматривая раковину. — Загробный сталкинг. Очень… прогрессивно. Мои пальцы скользнули по холодному металлу крана, и тут я заметила крошечную выгравированную змейку. — Гарри, — позвала я, — иди сюда. Похоже, мы нашли парадный вход в апартаменты Слизерина. — Этот кран никогда не работал, — услужливо добавила Миртл, паря над нами. — Разумеется, — фыркнула я. — Зачем Тайной комнате водопровод? Разве что василиск любит долгие ванны при свечах. — Ракель, — Гарри нетерпеливо переминался с ноги на ногу, — может, чуть меньше шуток? — Ладно-ладно, — я выпрямилась и посмотрела на него серьёзно. — Давай. — Я кивнула на кран. — Покажи нам свой змеиный акцент.