III. Исток реки

После обеда солнце наконец-то вспомнило, что вообще-то оно здесь главный источник света, и решило пробиться сквозь плотную пелену облаков. Лучи лениво скользнули по башням Хогвартса, позолотили каменные стены, зажгли блики на окнах и разлились по территории мягким, почти театральным сиянием — таким, какое бывает только в начале осени, когда лето уже ушло, но ещё не хлопнуло дверью. Я вышла из замка одной из первых, прищурившись от внезапной яркости и с удовольствием втянув воздух. Он был прохладным, влажным, насыщенным запахами мокрой травы, листвы и каких-то упрямых осенних цветов, которые, кажется, принципиально отказывались признавать приближение холодов. — Ах, какая погода! — воскликнула я, раскинув руки, словно собиралась обнять весь двор. — Просто идеальная для предсвадебной фотосессии! Я обернулась с сияющей улыбкой: — Драко, дорогой, как думаешь, стоит позвать колдографа прямо сейчас? Свет — просто мечта, а у тебя сегодня особенно драматичный профиль. Малфой, только что вышедший следом за мной, сделал шаг — и споткнулся буквально ни о что. Ровная дорожка, идеальное покрытие, ноль препятствий. Но он всё равно оступился, резко остановился и уставился на меня так, словно я была редким, но крайне опасным видом магического заболевания. — Уизли, клянусь… — начал он сквозь зубы. — О? — я тут же оживилась. — Уже переходим к клятвам? Как быстро развиваются наши отношения! Я приложила руку к груди, изображая трепет. — Немного рановато, конечно, но я готова. «Клянусь любить тебя, пока твой отец не узнает об этом» — звучит достаточно романтично, как думаешь? Позади раздался сдавленный кашель. Нотт, проходивший мимо с видом человека, который просто хотел спокойно дойти до Хагрида и не быть свидетелем чужой социальной катастрофы, отвернулся, отчаянно стараясь сохранить лицо. У него это не получилось — уголки губ предательски дрогнули. Селеста же, наоборот, даже не попыталась сдерживаться. — Ракель, — выдохнула она, хватаясь за мой локоть, — я тебя обожаю. — Знаю, — ответила я великодушно и подмигнула. — Все обожают. Это мой крест. Я снова повернулась к Малфою, который явно боролся с желанием либо задушить меня, либо исчезнуть с лица земли. — Кстати, я тут подумала… — задумчиво протянула я. — Может, стоит включить в свадебную церемонию парад павлинов? В честь твоей семейной традиции. Я вдохновенно замахала руками, рисуя картину: — Представляешь: они гордо шествуют по проходу, распустив хвосты, перья переливаются на солнце, гости плачут от умиления, твой отец теряет сознание от счастья, а потом… — ДОВОЛЬНО! — рявкнул Малфой. Он развернулся ко мне всем корпусом, и его лицо приобрело насыщенный, выразительный пурпурный оттенок, который я мысленно окрестила «оттенком глубокой аристократической ярости». — Прекрати этот… этот фарс! — О, смотрите! — радостно перебила я, указывая куда-то в сторону, прежде чем он успел продолжить. Мы все инстинктивно посмотрели туда, куда я показывала — на аккуратно огороженный огород Хагрида, где в лучах солнца важно поблёскивали гигантские тыквы. — Тыквы! — воскликнула я. — Прекрасная идея для свадебной кареты, правда? Чем не альтернатива вашим фамильным павлинам? Экологично, стильно и гораздо менее пафосно. В этот момент рядом появилась Гринграсс. Она бросила на Малфоя быстрый, усталый взгляд — взгляд человека, который слишком много видел — и закатила глаза. — Только не начинай опять про свадьбу, — сказала она мне. — Он вчера полночи не мог уснуть. Всё бормотал что-то про «месть», «репутацию» и «отца». — Правда? — я расплылась в умилённой улыбке. — Как трогательно! Я прижала ладони к щекам. — Уже не может спать без мыслей обо мне. Драко, ты такой сентиментальный, я и не подозревала. Малфой издал звук, который сложно было однозначно классифицировать. Что-то среднее между рычанием загнанного зверя и стоном человека, который только что понял, что это — навсегда. — Кстати о сне, — продолжила я, словно мы вели совершенно обычную светскую беседу, — нам нужно обсудить появление первенца. Я посмотрела на него с серьёзностью человека, принимающего судьбоносное решение. — Чур девочку назовём Идиллия. В честь нашей гармоничной и абсолютно не травмирующей любви. — Уизли… — процедил он так тихо, что это прозвучало почти интимно. — О, и конечно, близнецы! — я хлопнула в ладоши, мгновенно оживившись. — Они уже работают над специальной линейкой свадебных фейерверков. Я задумалась на секунду. — «Удивительные прыгающие хорьки». Как тебе название? Символично, динамично и с отсылкой к прошлому. Малфой закрыл глаза. На долю секунды. Как человек, который молится — не Мерлину, не предкам, а исключительно о том, чтобы эта сцена закончилась и не вошла в школьные хроники. У хижины Хагрида уже царило оживление. Гриффиндорцы столпились плотной кучей, шумные, возбуждённые и до смешного довольные тем, что урок проходит не в классе, а на свежем воздухе. Кто-то спорил, кто-то хвастался новыми перьями, кто-то уже делал ставки, что именно сегодня пойдёт не по плану. Гарри заметил меня первым и приветственно махнул рукой. Его улыбка была искренней — ровно до того момента, пока он не увидел, кто именно идёт рядом со мной. Улыбка мгновенно сменилась настороженным выражением, брови сошлись на переносице. — А вот и мой любимый шафер! — радостно объявила я, повышая голос ровно настолько, чтобы меня услышали не только Поттер, но и половина гриффиндорского курса. — Гарри, ты же не откажешься? Я подмигнула ему. — Обещаю, мантия будет исключительно в цветах Гриффиндора. Чисто из принципа. Ну, и чтобы позлить будущего свёкра. Считаю, это важная часть любой уважающей себя церемонии. Гарри моргнул. Его рот приоткрылся, словно он собирался что-то сказать, но мозг вежливо попросил паузу на обработку информации. Малфой рядом со мной напрягся всем телом. — Всем собраться! — громыхнул голос Хагрида, перекрывая и мои фантазии, и начинающееся моральное разложение Драко. — Быстро, быстро! Сегодня у нас особенный урок! — Особенный? — протянул Малфой тоном, которым обычно говорят «подозрительный», «опасный» и «я не подписывался на это». — И насколько особенным может быть урок у… Он осёкся на полуслове, потому что я медленно повернула к нему голову и одарила его самой ласковой улыбкой из своего арсенала. — Что такое, дорогой? — пропела я. — Ты хотел что-то сказать? Не стесняйся. В браке, знаешь ли, очень важно уметь проговаривать чувства. Драко шумно выдохнул сквозь зубы, но Хагрид уже махал нам рукой, не давая шанса ни на объяснения, ни на побег. — Идите за мной! — позвал он, направляясь вдоль опушки Запретного леса. — О, как романтично! — тут же воскликнула я и, не теряя ни секунды, схватила Малфоя под руку. Он дёрнулся так резко, будто я была заклятием, но я держала крепко, с уверенностью человека, который не собирается отпускать добычу. — Прогулка по лесу! — продолжала я с воодушевлением. — Прямо как в сказке! В той самой, где принцесса целует жабу, и она превращается в прекрасного принца… Я сделала задумчивую паузу. — Хотя, в нашем случае всё наоборот. Принц превращается в восхитительного хорька. Сюжет свежий, оригинальный, Министерство бы одобрило. — Отпусти меня, ненормальная! — прошипел Малфой, резко вырывая руку. — Какой темперамент! — восхитилась я, приложив ладонь к сердцу. — Тео, записывай! Я обернулась к Нотту: — Это войдёт в мою свадебную речь. Цитата: «Я влюбилась в него в тот самый момент, когда он впервые попытался проклясть меня в коридоре». Теодор, не моргнув глазом, действительно достал блокнот и перо. Его лицо выражало такую сосредоточенность, будто он фиксировал важнейшие исторические хроники. Рядом Блейз беззвучно трясся от смеха, уткнувшись в рукав мантии. Хагрид остановился у просторного загона. Цепи тихо позвякивали, и из-за деревянных ограждений показались величественные фигуры гиппогрифов. Их крылья были сложены, клювы поблёскивали, а жёлтые глаза внимательно следили за студентами. — Вот это да… — выдохнула я с искренним восхищением. — Драко, ты только посмотри! Я указала на ближайшего гиппогрифа. — Они идеально подойдут для свадебной процессии. Представляешь: ты въезжаешь верхом на гиппогрифе, весь в белом… — Заткнись, — простонал Малфой, закрывая лицо ладонью. — …твои волосы развеваются на ветру, — продолжала я, не снижая темпа. — Солнце играет на крыльях, гости замирают от восторга… — Уизли, — процедил он сквозь зубы, — я тебя предупреждаю… — …а потом гиппогриф вдруг решает, что ты его оскорбил, — невинно добавила я, — и… — ПРЕКРАТИ! — взорвался Драко. Хагрид шумно прочистил горло, оглядывая притихших учеников так, словно собирался читать им не инструкцию, а завещание. — Так… — протянул он, поудобнее перехватывая зонт. — Первое и самое важное правило при общении с гиппогрифами — никогда их не оскорблять. Это очень гордые создания. Умные. Чувствительные. И крайне не любят, когда с ними разговаривают как с… э-э… ну, как некоторые тут привыкли. Он выразительно посмотрел в сторону слизеринцев. — Кто хочет попробовать первым? На мгновение повисла пауза. Кто-то сделал шаг назад. Кто-то спрятался за спину соседа. И, разумеется, Гарри Поттер шагнул вперёд. — Я, — спокойно сказал он. — Вот и молодец, — одобрительно кивнул Хагрид. Я наблюдала, как Гарри медленно подошёл к Клювокрылу, аккуратно поклонился, как и велели, и замер. Гиппогриф, величественный и опасно красивый, несколько секунд рассматривал его, а затем тоже склонил голову. — Видал? — прошептала я Малфою, не скрывая восхищения. — Это называется уважение к другим существам. Очень редкая концепция в твоей семье, понимаю, но вдруг приживётся? Я не успела договорить. Потому что Малфой, видимо, решил, что его честь, фамилия и внутренний драматизм требуют немедленного вмешательства. Он протолкнулся вперёд, отстранив Панси, и вышел прямо к Клювокрылу. — Это же просто, — фыркнул он, скривив губы. — Если Поттер смог… Я медленно закрыла глаза. — Ты ведь не такой уж страшный, правда? — продолжал он с откровенным пренебрежением. — Просто большая уродливая птица… — О, Мерлин…— простонала я, хватаясь за голову. — Он действительно это сказал. Я резко повысила голос: — ДРАКО МАЛФОЙ! ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС УМРЁШЬ, Я КЛЯНУСЬ, ЧТО НАПИШУ НА ТВОЕЙ МОГИЛЕ: «ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ ТОТ, КТО НЕ СЛУШАЛ ИНСТРУКЦИЙ»! Но вселенная, как обычно, решила, что предупреждения — это для слабых. Клювокрыл резко взвился на задние лапы, расправил крылья и издал звук, от которого у половины учеников сердце ушло в пятки. В следующую секунду Малфой уже летел назад, а потом — шлёп — оказался на земле, зажимая руку, из которой сочилась кровь. — Я УМИРАЮ! — взвыл он так, будто его пронзили сразу три проклятия. — СМЕРТЕЛЬНАЯ РАНА! ОТЕЦ ОБ ЭТОМ УЗНАЕТ! — О, прекрасно! — всплеснула я руками, изображая искреннее отчаяние. — Значит, свадьбу придётся отменить. Или перенести. Хотя нет… чёрный — это очень по-слизерински. Я могла бы надеть траурное платье с серебряной вышивкой… — Я УМИРАЮ! — не унимался Малфой, когда Хагрид уже подхватил его на руки, как особенно истеричного ребёнка. — Драко, — вздохнула я с притворной нежностью, — ты драматизируешь. Как всегда. Хотя должна признать: подача шикарная. Очень эмоционально. Станиславский бы встал. Паркинсон, до этого застывшая с открытым ртом, наконец пришла в себя и разразилась такими рыданиями, что им могли бы позавидовать банши. — Он истекает кровью! — всхлипывала она. — Как ты можешь шутить?! Бессердечная тварь! — О, прости, — я картинно прижала руку к груди. — Ты права. Это трагедия. Мне следует упасть на колени и причитать: «О, мой возлюбленный хорёк! Какое горе! Кто теперь будет бегать к папочке жаловаться на жизнь?» Панси издала звук, похожий на ультразвук, и спрятала лицо в мантии Блейза. Хагрид тем временем уже нёс Малфоя в сторону замка, бормоча что-то успокаивающее, а Клювокрыл важно встряхнул крылья, словно ставя точку в этом фарсе. — Ракель, — задумчиво произнесла Селеста, глядя им вслед, — а ведь это первый раз, когда он действительно пострадал. По-настоящему. — И как всегда — по собственной глупости, — кивнула я. — Хагрид же ясно сказал: не оскорблять гиппогрифов. Но нет. Нашему принцу надо было доказать своё превосходство. Даже перед существом с когтями размером с меч. Гарри подошёл ближе, всё ещё выглядя слегка ошарашенным. — Думаешь, будут проблемы? — тихо спросил он. — О, без сомнений, — я мрачно усмехнулась. — Сейчас начнётся: письма отцу, вопли о небезопасных условиях, требования уволить Хагрида, проверить гиппогрифов на агрессию и запретить мне говорить вслух… Я сделала паузу, оживляясь: — Кстати о письмах! Нужно срочно написать миссис Малфой. «Дорогая будущая свекровь, спешу сообщить, что ваш сын продолжает славную семейную традицию игнорирования здравого смысла…» — Ракель! — простонала Гермиона, закрывая лицо ладонями. — Даже мне уже жалко этого идиота. — Вот именно, — удовлетворённо кивнула я. — Значит, воспитательный эффект достигнут. На полпути к замку воздух вдруг стал заметно холоднее — не по погоде, а по ощущениям. Тот характерный морозец, который появляется, когда рядом оказывается Северус Снейп. И, разумеется, стоило нам подняться по тропинке, как навстречу из тени деревьев вынырнула его высокая, угловатая фигура. Чёрная мантия развевалась так эффектно, будто он репетировал выход на сцену для особо мрачной оперы. Он шагал быстро, целеустремлённо — очевидно, в сторону больничного крыла. Вид у него был такой, словно в замке только что объявили конкурс на самое злобное выражение лица, и он твёрдо намеревался победить. Я, естественно, не могла пройти мимо. — О, профессор! — радостно окликнула я, махнув рукой. — Какое совпадение! Раз уж вы направляетесь к моему жениху, не могли бы вы передать ему, что я наконец выбрала дату свадьбы? Снейп резко остановился. Настолько резко, что полы его мантии сделали эффектный финальный взмах и замерли. — Думаю, — продолжила я вдохновенно, — следующее полнолуние подойдёт идеально. Атмосферно, символично… и профессора Трелони можно будет пригласить в качестве почётного гостя! Тишина стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Снейп медленно повернулся. Его взгляд был острым, холодным и чрезвычайно многообещающим — в том смысле, что кто-то сейчас может очень пожалеть о своём существовании. — Мисс Уизли… — произнёс он таким тоном, каким обычно зачитывают приговор. — Да-да, знаю, — устало вздохнула я, закатывая глаза. — «Десять баллов со Слизерина за неуместное веселье». Но согласитесь, профессор, это всё же гуманнее, чем «сто баллов с Гриффиндора за то, что Поттер дышит слишком громко». За моей спиной кто-то судорожно втянул воздух. Кажется, это был Нотт. Или вся группа сразу. На кратчайшее, почти неуловимое мгновение мне показалось, что уголок губ Снейпа дёрнулся. Совсем чуть-чуть. Но затем лицо снова стало каменным, как надгробие с плохим настроением. — Пять баллов со Слизерина за дерзость, — сухо произнёс он. — И советую вам, мисс Уизли, быть осторожнее с шутками. Не все способны оценить ваше… своеобразное чувство юмора. — Конечно, профессор! — я моментально расплылась в самой лучезарной улыбке. — Обещаю быть серьёзной, собранной и исключительно ответственной. Прямо как Люциус Малфой на собрании Пожирателей Смерти! Если бы взгляд Снейпа мог убивать, от меня осталась бы только аккуратная кучка пепла и значок Слизерина. Он издал короткий, резкий звук — что-то среднее между кашлем, фырканьем и… смешком. Самым крошечным, почти теоретическим. Не сказав больше ни слова, он развернулся и стремительно зашагал прочь. Мантия за его спиной снова взмыла в воздух, словно ставя финальную точку. Мы смотрели ему вслед в полном молчании. — Ты… — наконец выдохнула Селеста, — ты только что пошутила про Пожирателей Смерти перед Снейпом? — И осталась жива, — добавил Блейз, явно впечатлённый. — Видимо, он ценит хорошую иронию, — пожала я плечами. — Или просто решил, что я безнадёжна. Я задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Кстати… как думаете, всё-таки стоит пригласить его на свадьбу? Чёрная мантия идеально впишется в цветовую гамму. И выражение лица у него уже подходящее.