Планета женщин

      Гиперпространство неслось навстречу истребителю голубыми сполохами. Сидя за спиной наставницы, Веццо рассматривал узор вен, которые малозаметно проступали под фиолетовой кожей её лекку по обе стороны подголовника. Интересно, о чём она думает? Она общалась с падаваном так непринуждённо, что легко было забыть, что они знакомы меньше суток.              — Тебе нравится сзади? — нарушила тишину Лалия.              — М? А… ну… нормально, — встрепенулся Веццо и, чтобы не звучать, как мямля, энергично добавил: — А дадите мне порулить на обратном пути?              — Обратном? В Аграрный Корпус, что ль? — лекку наставницы дрогнули от хихиканья. — Нет, наш следующий путь будет не обратным. Хотя, куда он ляжет, мне пока неведомо… Но на нём я тебе дам. Порулить.              — Ловлю на слове, — Веццо постарался ответить ей в тон. Перед глазами ещё стояло её лицо, обратившееся скорбной маской, когда речь зашла о её прежних учениках. Вроде бы тогда решение Веццо не допытываться об их судьбе взбодрило наставницу, но сейчас, не видя её выражения, он подозревал, что она до сих пор пребывает в мрачных раздумьях.              — Не в мою *плюуп* смену! — Ди-ноль отрицательно замотал торчащим из крыла куполом. — Если этот *бли-пиу* разобьёт звездолёт, я не буду его потом чинить!              — Смотри, чтобы тебе самому не понадобилась починка, — беззлобно фыркнул Веццо.              — Мальчики, не ссорьтесь, — сказала Лалия и спросила: — Что ты знаешь о Девароне?              «Так вот, куда мы летим!» — сообразил Веццо. Юнглинги изучали историю, географию и культуру всех известных планет, и он обрадовался шансу блеснуть эрудицией перед наставницей:              — Деварон расположен в Секторе Дулуур и является важным пунктом Кореллианского Торгового Пути. Атмосфера и климат пригодны для людей и человекоподобных видов. Период вращения — девятнадцать стандартных часов. Политическое устройство — демократия.              — Но есть нюанс, — уточнила наставница.              — У них матриархат. Все посты в правительстве занимают женщины, и им же принадлежат лидирующие должности в прочих отраслях: науке, культуре, вооружённых силах, высокотехнологичных производствах. Мужчинам отведены роли подчинённых и чернорабочих. И космолётчиков, потому что женщины не любят покидать планету, — отчеканил Веццо.              — А мужчины не любят возвращаться, — добавила Лалия. — Вырвавшись с Деварона, они странствуют по Галактике и наслаждаются свободой. Однако бóльшую часть заработанных кредитов исправно посылают семьям. Наличие жены и детей — обязательное условие для разрешения на вылет с планеты.              Истребитель вышел из гиперпространства. За окном кабины показались звёзды и зелёная планета с двумя лунами. И орбитальная станция, из которой вылетела пара перехватчиков и окружила «Фею» с двух сторон. Из динамика раздался гортанный женский голос:              — Борт Дельта-12 «Небесная фея», назовите себя и цель визита.              — Рыцарь-джедай Алабья, — ответила наставница, вдавив кнопку связи. — Прибыла на встречу с судьёй Чарарк.              — Да, вам назначено. Пролетайте. Приятного пребывания на Девароне, — подтвердила пограничница.              — Удачи, — раздался мужской голос из соседнего перехватчика по второму каналу.              — Курсант, субординация! — одёрнула его пограничница.              Связь прервалась, и перехватчики остались позади «Феи».              Лалия отстыковала гипердвигательное кольцо и направила истребитель вниз. За пеленой облаков проплывали низкие горы, глубокие долины и густые леса, блестели зеркальца маленьких озёр и извилистые ленты тысяч рек, похожие на узор вен под кожей. Веццо снова перевёл взгляд на лекку наставницы.              Показались глыбы Синих Гор, венчающие север планеты. Среди их пиков вздымались две башни очень знакомой архитектуры. Многие уроженцы Деварона были чувствительны к Силе, потому джедаи построили здесь свой анклав, называемый Храм Эдит.              — А зачем понадобились мы? Почему местные джедаи не могут… разобраться с проблемой? — брякнул Веццо, посреди фразы спохватившись, что так рискует выдать свою неосведомлённость. Что и произошло.              — Прослушал брифинг, да? — насмешливо посочувствовала Лалия. — Ничего, с каждым бывает.              — Простите.              — Невнимательность не так опасна, как попытка её скрыть. Нет невежества, юный падаван, есть знание. Это значит, что не нужно стесняться задавать вопросы из страха прослыть глупцом. Гораздо страшнее им оставаться из-за собственной гордыни.              — Да, наставница, — ответил Веццо даже с некоторой радостью, что его отчитали: кажется, впервые за сутки их знакомства Лалия говорила, как настоящий мудрый мастер. — Так в чём же состоит наша миссия?              — Джедай Тульх Кенорк из Храма Эдит попался на пособничестве контрабандистам. Он использовал своё положение и Силовой контроль разума, чтобы обеспечить ввоз на Деварон бандара.              — Жуков? — удивился Веццо. — Из них, что ли, какие-то наркотики делают?              — Кто про что, а балосар про дурь, — проворчал Ди-ноль. — Шлите его в *пиу-дуу*, хозяйка! Он же за дозу продаст и вас, и все джедайские идеалы!              — Официант, что вы мне принесли? Я не заказывал маленькое жестяное ведёрко расизма, — брезгливо поморщился Веццо.              — Ты постоянно *буп* говоришь себе, что пора бросить палки-погибалки, но ты *бюить* достаточно умён, чтобы не слушать наркозависимых.              — Ну, я хотя бы умён. А ты такой тупой, что твои скрипты, наверное, писали джавы.              — Ребят, вы что, бомбардировщики? Если нет, то хватит пикироваться, — сказала Лалия и вернула разговор в продуктивное русло: — В бандара нет психотропных веществ. В период спаривания самцы издают брачные песни, которые невыносимы для слуха деваронок. Вибрируют кисточкой на спине, и получается такой гнетущий гул… Звук и впрямь неприятный, но деваронки буквально теряют от него сознание — если повезёт. А если нет, лезут на стену от ужасной мигрени.              — Только деваронки? — переспросил Веццо.              — А вот теперь ты зришь в корень, юный падаван, — похвалила Лалия. — Деваронцев-мужчин песни бандара совершенно не тревожат. Деваронки регулярно пытаются истребить всех бандара на планете, а космолётчики организуют целые питомники в других мирах, разводят жуков и завозят на Деварон, чтобы сохранить популяцию.              — Просто, чтобы насолить женщинам? — антенны Веццо озадаченно шевельнулись.              — Мотивация у них сомнительная, но результаты их деятельности джедаи одобряют. Уничтожение целых биологических видов, пусть даже неразумных, — это не наш путь. К тому же биологи до сих пор спорят, как отразится исчезновение бандара на экосистеме Деварона. Да, местными мужчинами движет просто желание побесить женщин. Но и женщины ненавидят и стремятся уничтожить бандара просто потому, что не любят их песни. Они ведь шумят лишь несколько летних недель, а роятся вдали от городов, поэтому реальных проблем женщинам не доставляют.              — И мы летим втолковать это судье Чарарк? — смекнул Веццо.              — Тульх Кенорк не выдал своих подельников-контрабандистов, и они сбежали с планеты. Теперь прокурор требует для него высшей меры наказания. Наша задача — уговорить судью пощадить Тульха. Из Ордена его, конечно, изгонят за злоупотребление служебным положением и Силой в личных целях, но, по крайней мере, останется жив.              — Всё равно не понимаю, почему отправили нас, а не здешних джедаев.              — Потому что в Храме Эдит одни деваронцы и деваронки. Они пристрастны и, естественно, поделились на два лагеря. Мужчины заявляют, что Тульх герой, которого надо не судить, а награждать. Женщины требуют его немедленного исключения из Ордена и приговора по светским законам. А на Девароне, увы, есть смертная казнь, — вздохнула Лалия.              Под крылом истребителя продолжали тянуться горы. Вскоре впереди по их склонам расползся, взбираясь от подножий к вершинам, город Монтеллиан-Серат. Современные небоскрёбы из дюракрита и транспаристила соседствовали в нём с приземистыми каменными донжонами, возведёнными аж до изобретения гипердвигателя. Столица Деварона была одним из древнейших городов Галактики и гордилась своей историей.              «Фея» зашла на посадку.              В космопорте повсюду ходили деваронцы — здоровенные мордовороты, краснокожие, остроухие и рогатые, как черти из древних легенд. Некоторые носили рабочие комбинезоны, некоторые — бронежилеты с таможенными нашивками, открывающие большие мускулистые руки. Ими командовали крикливые женщины-офицеры. Они мало походили на мужчин в силу значительного полового диморфизма; человек несведущий, увидев деваронца и деваронку, счёл бы, что они принадлежат к разным видам. Рогов у женщин не было, из-под козырьков фуражек виднелись лишь плоские чёрные наросты на лбах. Издали казалось, что под бронежилетами они носят разноцветные блузы с оборками на рукавах, но то была короткая густая шерсть — белая, рыжая, золотистая, бурая, — покрывающая их стройные тела целиком, кроме лиц и ладоней, которые были гораздо светлее мужских.              Лалия с Веццо прошли идентификацию, и им подсказали, как добраться до здания суда городским транспортом.              Через полчаса они уже поднимались по высоким ступеням Дворца Правосудия. В холле их встретил протокольный дроид, сообщил, что у судьи Чарарк ещё два заседания, и предложил подождать в конференц-зале. Он проводил гостей в пустую комнату с длинным столом, принёс чай на подносе и удалился.              Лалия вольготно развалилась в кресле, закинув ноги на стол, и шумно прихлёбывала чай из чашки. Веццо сделал над собой усилие, чтобы не пялиться на ножки наставницы. Обошёл стол кругом, разминаясь, и встал у окна, из которого открывался вид на горы.              — Остынет, — позвала его Лалия.              Веццо послушно сел и выпил чаю. Наставница забралась на сиденье с ногами, скрестила их и, положив ладони на колени, погрузилась в медитацию; офисное кресло начало медленно вращаться, словно само по себе. Веццо последовал примеру джедайки, но больше клевал носом — пока «Фея» летела через гиперпространство, он немного прикорнул, но этого растущему организму оказалось недостаточно.       

***

      Лалия ощутила незначительное понижение температуры и открыла глаза. Горы за окном уже озарял закат. Падаван в кресле рядом с ней крепко спал. Лалия умилённо улыбнулась ему, зевнула и потянулась. «Долго же вершится деваронское правосудие, — подумала она. — Либо судью действительно задержал некий форс-мажор, либо нас дурят. В любом случае надо проверить». Прислушавшись к Силе, она не почувствовала, чтобы Веццо грозила опасность, решила: «Пусть отдыхает», — и отправилась на разведку.              Когда джедаи только прибыли, повсюду курсировали клерки в строгих костюмах и со стопками датападов в руках. Теперь же, к концу рабочего дня, коридоры опустели, и под сводами воцарилась неуютная тишина. Из приоткрытых дверей кабинетов ещё доносился гортанный деваронский говор, шарканье, писк компьютеров и дроидов, но звуки чудились какими-то потусторонними, призрачными, словно все уже ушли, а по покинутым помещениям скитается эхо их голосов.              Лалия окликнула первого попавшегося протокольного дроида и спросила, где судья Чарарк.              — Она закончила работу и ушла домой, — пропищал динамик изо рта металлического лица-маски. — Вы можете записаться к ней на приём на завтра у администратора на первом этаже.              — Но у судьи была назначена встреча со мной на сегодня!              — К великому прискорбию, судья Чарарк не дроид. Она не всегда следует установленной программе. И нуждается в отдыхе. Могу ли я ещё чем-то вам помочь?              — Веди к администратору.              Лалия проследовала за семенящим дроидом на первый этаж. Здесь было, наоборот, оживлённее, чем днём. Юристки валом валили из здания через дюжину вращающихся стеклянных дверей, некоторые кучковались под деревцами в кадках и о чём-то болтали. В углу притулился на корточках плечистый рогач в спецовке, чинящий дроида-уборщика. Лалия постучала костяшками по стойке; администраторша оторвалась от монитора и подняла к ней усталые глаза, в белках отчётливо виднелись чёрные сосуды (кровь деваронцев имеет в своей основе серебро, а не железо). Лалия представилась и описала свою проблему.              — Желаете подать жалобу на судью Чарарк? — спросила администраторша голосом, более монотонным, чем дроидский. — Она будет рассмотрена в течение месяца.              — Лучше скажите адрес судьи.              — Мы не выдаём такого рода личную информацию. Вы можете встретиться с ней завтра. Желаете, чтобы я заказала вам гостиницу на ночь?              Слушание по делу Тульха Кенорка было назначено на раннее утро. Даже если удастся перехватить судью по пути в зал заседаний, Лалии не хватит времени, чтобы уговорить её помиловать джедая. Похоже, на то и был расчёт. Злобные тётки жаждали крови и нарочно избегали беседы, которая могла бы заставить их смягчиться.              — Ты хочешь… — начала Лалия, но прикусила язык. Силой можно повлиять только на слабый разум, а у юристов и прочих крючкотворов он на редкость изощрён. — Можете связаться с судьёй сейчас?              Администраторша вздохнула, вновь уставилась в монитор и заклацала ногтями по клавишам. Долго-долго-долго… Как джедай Лалия умела терпеть, но у несчастного Тульха оставалось совсем немного времени.              — Ну? — требовательно спросила она.              — Секундочку, женщина, я ищу её номер в базе данных, — проворчала администраторша и минуты через три покачала головой: — Комлинк судьи Чарарк отключён.              Лалия сухо поблагодарила деваронку и пошла будить Веццо. Оставалось наведаться в тюрьму и попытаться убедить Тульха ради смягчения приговора назвать имена контрабандистов, с которыми он сотрудничал. «Они всё равно уже разлетелись, ищи их свищи по всей Галактике, — Лалия мысленно репетировала доводы. — Женщины Деварон практически не покидают, а посланные мужчины из солидарности будут саботировать поиски, так что твои друзья останутся в безопасности… А Тульх мне возразит, что тогда женщины наймут охотников за головами…»              Сзади послышалась быстрая тяжёлая поступь, тщащаяся быть бесшумной. Лалия обернулась и увидела, что её нагоняет деваронец, который ковырялся в дроиде-уборщике на первом этаже. Она встала у стены в ожидании. Деваронец приблизился и привалился могучим плечом к стене, словно заслоняя джедайку от чужих глаз. Его спецовка была расстёгнута, под ней виднелись выпуклые грудные мышцы и рельефный пресс, туго обтянутые красной кожей.              — Вы ищите судью Чарарк? — тихо пророкотал он. — Она, скорей всего, в клубе «Молоток». У меня там брат работает, говорит, она у них часто отдыхает.              — Спасибо, — Лалия расплылась в улыбке от нежданной подмоги, коснулась его мощного твёрдого пресса и кокетливо вздохнула: — Даже жалко, что перед тем, как выдавать столь ценные сведения, ты не попросил расплатиться за них натурой.              — Ну, вы же торопитесь. Вы, главное, вправьте мозги этой стерве Чарарк.              — Тороплюсь, да… — ладонь Лалии скользила по красным кубикам; обрадованная удачным поворотом в ходе миссии и очарованная бескорыстностью деваронца, она завелась. — Но на благодарность хорошему парню времени хватит.              Крепкие красные пальцы сжали фиолетовое запястье, и ремонтник увлёк её в подсобку неподалёку. Тусклая лампочка освещала стеллажи с инструментами и деталями дроидов. Лалия припёрла деваронца к стенке и, покрывая поцелуями мощный солоноватый торс, опустилась на корточки. Она сидела попой на пятках и широко развела колени, распахивая робу; подол табарда мёл по полу.              Лалия расстегнула штаны на липучке, приспустила трусы, и ей в лицо выпрыгнул толстый стояк. Она обхватила кулаком основание горячего упругого ствола, постучала себе по щекам, провела языком от мошонки вверх до головки, потеребила кончиком уздечку и вновь спустилась к яйцам. Всасывала их поочерёдно, оттягивая кожу мошонки, покачивала на языке, словно взвешивала тяжёлые гирьки. Член Лалия выпустила, и он мотался над её лицом, как стрелка старинных часов; лоб и щёки кропили капельки предэякулята. Одну руку Лалия всунула под табард и лифчик и мусолила подушечками пальцев свой сосок. Другой продолжала щупать напряжённый бугристый пресс деваронца.              Он приподнял ногу, отодвинул ей полосу-подол табарда и ткнулся в вульву Лалии. Она принялась тереться о носок ботинка, ощущая, как ткань трусиков понемногу пропитывается влагой, а в животе закручивается томительно-приятный узел. От толчков её промежностью поднятая нога ремонтника не сдвигалась ни на миллиметр, будто он был дроидом или статуей.              Лалия восхищалась силой деваронцев, а главное — их любовью. Могучим мужчинам, занимающимся самыми чёрными (а значит, основополагающими для функционирования всей планетарной инфраструктуры) работами не составило бы труда свергнуть сварливых женщин с пьедестала. Однако они ограничивались мелкими пакостями вроде поддержания популяции бандара. Значит, они на самом деле любили своих правительниц и великодушно позволяли им оставаться таковыми.              Лалия выплюнула обслюнявленные яйца, схватила деваронца за бёдра и насаживалась головой на его член. Нос ритмично клевал твёрдый лысый лобок. Пульсирующая залупа скользила по нёбу и вминалась в глотку, язык немел от трения об увитый вздутыми венами жгучий ствол. Сперма брызнула прямо Лалии в горло. Она до боли ввалила щёки, высасывая из ствола все остатки, и закатила глаза, тоже достигнув оргазма. Поднялась, снова целуя торс деваронца, и напоследок чмокнула его в губы. Сняла промокшие трусики, подмигнула:              — На память, — и запихнула в карман его спецовки. — Где тут у вас туалет?              Следуя указаниям ремонтника, Лалия нашла уборную. Избавилась от излишков чая в организме, подмылась и надела сменные жёлтые трусы, которые носила на такой случай в одном из кармашков широкого пояса.              Когда Лалия вернулась в конференц-зал, Веццо ещё спал. Его антенны расслабленно обвисли, на изжелта-серых щеках, как румянец, играли последние лучи заката из окна. Лалия растормошила падавана, и пока тот смущённо моргал, ухмыльнулась:              — Хорошо соснул? Я тоже. А теперь нам пора поработать.       

***

      Клуб «Молоток» представлял собой здание без окон. Над входом, разгоняя сумрак, ярко горела вывеска — красный молоток рукояткой кверху; она была толстой и чуть изогнутой, а оголовье — округлым. Дверь с шипением втянулась в стену, и Веццо проследовал за наставницей в маленький холл. Слева и справа было по двери. Посредине за конторкой сидела привратница в чёрном платье с глубоким вырезом, в котором был прекрасно виден большой пушистый бюст; хоть его вроде как и прикрывала рыжая шерсть, Веццо всё равно с трудом отвёл глаза. «Это же, получается, двойная мягкость! — подумал он. — Сверху шелковистая шёрстка, а под ней жирная сиська!.. Эх, только мне никогда груди не помацать, ни волосатые, ни лысые…»              — Добро пожаловать, — привратница приветливо оскалила клыки при виде Лалии и покосилась на юношу: — Вашему спутнику придётся раздеться. Это фишка нашего клуба: у нас работают голые официанты, и партнёрам, которых приводят гостьи, тоже не положена одежда.              От перспективы предстать нагишом перед Лалией у Веццо ёкнуло сердце и шевельнулся член в штанах. Мысль о том, чтобы сексуальная тви’лечка посмотрела на его причиндалы, будоражила, но была недостойной джедая и потому постыдной. А если у него случится эрекция, и наставница это увидит? Его же вернут в Сельхоз или вообще выгонят из Ордена за отсутствие самоконтроля!              — Веццо, — Лалия повернулась к нему, — если хочешь, подожди меня снаружи.              — Я… — в горле пересохло; он ещё совестился за то, что уснул во время медитации, и не желал пасовать на первой же миссии, — я ваш падаван, наставница. Я должен сопровождать вас.              — Одежду оставьте там, — привратница указала на дверь справа. — И оттуда же будет второй вход в зал.              Джедаи вошли в раздевалку. Под длинными скамьями валялись разномастные ботинки и сапоги, на крючках висели рубашки и брюки, куртки, жилеты и комбинезоны. Веццо повесил робу на свободный крючок и замедлился, расстёгивая пояс.              — Если стесняешься, тебе правда необязательно, — сказала Лалия.              — Нет. Я должен, — заупрямился Веццо.              — Тогда не тормози.              — Угу. Возьмите, пожалуйста, — Веццо протянул наставнице свой меч.              — Боишься, что украдут? Раз сюда ходят судьи, это заведение заслуживает доверия.              — Негоже оставлять оружие джедая в гардеробе, как какой-то зонтик.              Лалия пристегнула меч падавана к карабину на своём ремне, запахнула робу и тактично отвернулась. Веццо снял всё, кроме бирюзовых бус за ухом. Хотя клуб хорошо отапливался, от волнения его потряхивало. По телу, увитому необъёмными, но выносливыми узловатыми мышцами, бегали мурашки, а причиндалы скукожились, как на холоде. Веццо сгорел бы со стыда, если бы Лалия увидела его эрекцию, но показываться ей с настолько маленькой писькой — это ещё хуже! «Это просто рабочий момент. Будь профессионалом», — сказал он себе и кашлянул, сигнализируя, что готов.              Наставница обернулась; против страхов Веццо, её пурпурный взгляд не опустился ниже пояса. Она взяла падавана под локоть, и они вошли в зал.              Помещение освещали приглушённые разноцветные лампы, тёплый мозаичный пол согревал стопы. Звучала тихая музыка и гортанные голоса. За круглыми столиками и барной стойкой сидели деваронки: кто был застёгнут на все пуговицы, кто — в одном белье; но, поскольку тела женщин, кроме лиц и пальцев, покрывала шерсть, они были всё равно, что полностью одеты. Трудно было сказать, кто из присутствующих деваронцев работник клуба, а кого привели гостьи. Безволосые краснокожие рогачи курсировали между столиками, разнося коктейли, другие сами служили столами — стояли мостиками, а женщины сидели вокруг них и ставили напитки на их рельефные животы. Все мужчины были голыми, и все с каменными стояками. От обилия крепких красных пенисов — встопорщенных, болтающихся при ходьбе, упруго подёргивающихся — Веццо заморгал и защурился, будто они норовили ткнуть ему в глаз. Некоторые деваронки не обращали на прислуживающих им возбуждённых мужчин никакого внимания, некоторые шлёпали и гладили по ляжкам и задницам, щупали мышцы, щекотали длинными перьями. Одна сняла туфли, и стоящий на коленях деваронец массировал ей ступни. Другая водила мужчину на ошейнике. Третья — тоже на ошейнике, но затянутом вокруг гениталий. Иные парочки танцевали медляки, плотно прижимаясь друг к другу, и эрегированные члены вдавливались в женские животы. Однако никто даже не целовался, не говоря уж о чём-то большем. Похоже, деваронки попросту упивались наглядной демонстрацией того, как мужчины их хотят, и не собирались разряжать их сексуальное напряжение.              Лалия и Веццо прошли к столику в дальнем углу. За ним, отстранённо озирая зал, потягивала коктейль через трубочку тощая деваронка. На её скрещенных ногах были широкие чёрные брюки, а сверху она носила только чёрную полоску-топик на плоской груди; блузка и жакет висели на спинке стула. Её торс, включая шею, и тонкие руки вплоть до тыльных сторон ладоней поросли густой белой шерстью. Белые волосы были расчёсаны на прямой пробор, завитые локоны обрамляли курносое лицо с чёрными костяными наростами на лбу.              — Судья Чарарк! Вот так встреча! — воскликнула Лалия. — А я уж думала, что увижусь с вами завтра перед слушанием, и искала, где бы скоротать время со своим падаваном.              Судья раздражённо фыркнула и закатила оранжевые глаза. Лалия бесцеремонно уселась на второй стул напротив неё, а Веццо остался на ногах.              — Раз уж Сила свела нас сейчас, ждать до завтра нет смысла. Давайте обговорим приговор Тульху Кенорку, — предложила Лалия.              Вместо ответа судья Чарарк покривилась на Веццо:              — Почему у тебя не стоит, мальчик? Ты считаешь меня или, может, твою наставницу, некрасивой? На Девароне показывать женщине вялый пенис — это оскорбление, — и повернулась к джедайке: — Ваш импотент портит всю атмосферу.              — Веццо… — Лалия просительно подняла взгляд к его лицу, минуя сморщенное хозяйство.              — А… как? — сглотнул падаван. Джедаи учились контролировать своё тело, но он никогда не пытался усилием воли вызвать эрекцию. Она сама случалась, а он, наоборот, старался её унять — не ментальными техниками, так дрочкой.              Лалия развернулась к нему на стуле, распахнула робу, раздвинула ноги и задрала подол табарда. Веццо увидел, что она сменила трусики, — они теперь были не белыми, а жёлтыми. Под тканью отчётливым мягким бугорком проступали половые губы. Веццо бросило в жар, и нервный холод отпустил его достоинство — оно налилось горячей кровью, потолстело, вытянулось и нацелилось в потолок. И Лалия впервые на него посмотрела, словно прежде нестоячий член был ей неинтересен. Ствол задёргался, стряхивая с головки крайнюю плоть. Если бы не джедайские тренировки, Веццо, пожалуй, потерял бы сознание со стыда. И в то же время он немного гордился, что Лалия может лицезреть не квёлую висюльку, а его крайт-дракона в полный рост. Конечно, на фоне крупных деваронцев он смотрелся не очень внушительно, но для балосара был вполне нормальным.              — Другое дело, — ухмыльнулась судья Чарарк. — Теперь, мальчик, пока большие тёти разговаривают, сходи за коктейлями для меня и твоей госпожи. Скажи бармену, чтобы записал на мой счёт.              Веццо направился через зал к барной стойке. Встречные деваронки провожали его насмешливыми взглядами и не упускали случая ущипнуть или шлёпнуть маленькую жилистую задницу или погладить пресс. Одна даже пощекотала мошонку длинным пёстрым пером, заставив её подтянуться и туго сжаться. Веццо сутулился и извивался от мимолётных прикосновений, а деваронки указывали пальцами на его чёрные лобковые кудряшки и хихикали:              — Побрейся, а то чё как не мужик?              Другие сравнивали его мотающийся член с достоинствами деваронцев и издевательски сочувствовали:              — Главное не размер, а умение пользоваться.              — Да-да, не всем нравятся большие. Лично я люблю огромные!              От лукавых женских улыбок, скабрёзных замечаний, сальных взоров и наглых прикосновений эрекция Веццо крепчала, распираемое кровью пещеристое тело рвалось из своего кожаного чехла, словно стремилось уподобиться самонаводящейся ракете, уздечка болезненно натягивалась.              Веццо встал у бара, отклячив зад, чтобы не врезаться стояком в пластиковую панель. Этим тут же воспользовалась проходящая мимо деваронка — звонко приложила ладонью по ягодице и двинулась дальше к своим подружкам, виляя изящными бёдрами. Веццо проводил её взглядом и окликнул бармена, который беседовал с черношёрстной дамочкой на другом краю стойки, радушно скаля ослепительно-белые клыки и поигрывая грудными мышцами.              — Здрасьте. Повторите, пожалуйста, заказ судьи Чарарк. Дважды. И запишите на её счет, — Веццо кивнул себе за спину.              Глянув поверх его антенн на столик судьи, бармен улыбнулся:              — А, ты с джедайкой, которая прибыла выручать Тульха Кенорка? Спасибо, большое дело делаете, — и, склонившись к Веццо, заговорщицки шепнул: — Хочешь коктейль за счёт заведения?              — Спасибо, но я при исполнении, — Веццо покачал головой.              Бармен принялся наливать в шейкер разноцветные жидкости из бутылок, которые стояли на полочках за его спиной. Веццо навалился локтями на стойку и встал на цыпочки — захотелось проверить, нет ли на бармене штанов. Их не было. Жопой ощутив любопытный взгляд Веццо, деваронец обернулся:              — Никогда раньше в таких местах не бывал?              — Ага, — Веццо быстро поднял глаза от задницы к лицу бармена и вполголоса участливо спросил: — Тяжко вам здесь, да? В угнетении…              — Да нет, мы ж не рабы, а наёмный персонал. Тем более платят прилично, — бармен ухмыльнулся: — Что нам, деваронáм? День работам, два летам.              — А вообще, в глобальном смысле? Вы, наверное, сильно сердиты на женщин, раз завозите бандара им назло.              Тряся шейкером, бармен снова наклонился к Веццо и проговорил:              — Чего на них сердиться? Их жалеть надо. Это какими ж надо быть неуверенными в себе невротичками, чтобы заведовать всей планетарной политикой и экономикой, законодательной, исполнительной и судебной ветвями власти… и всё равно нуждаться в таких вот заведениях, чтобы почувствовать контроль над нами? — деваронец глухо раскатисто хохотнул, разлил коктейль по двум высоким бокалам, вложил в них соломинки и пододвинул Веццо. — А жуки — это так, для души.              Веццо подивился, что «так, для души» деваронцы рискуют свободой, а то и жизнями. Хотелось ещё потрещать с барменом и выяснить, зачем им всё-таки бандара. Однако падавану не пристало заставлять наставницу ждать. Он поблагодарил деваронца и пошёл обратно с двумя бокалами в руках.              И опять по пути его лапали волосатые женщины…              Когда Веццо вернулся к судье Чарарк и наставнице, дискуссия была в разгаре.              — … рои до десяти метров в поперечнике! — стращала деваронка. — Они живут на песчаных отмелях вдоль рек и питаются мусором, который носит течение.              — То есть, значимого вреда экономике бандара не наносят, — заключила Лалия. — Урожаи не пожирают. На животных и разумных существ не нападают.              — Но они жужжат! Вы не знаете, как это невыносимо! В период спаривания бандара к рекам невозможно приблизиться!.. Спасибо, мальчик, — судья Чарарк поймала губами соломинку и всосала немного коктейля из бокала, который поставил перед ней Веццо.              — Всего пару-тройку недель в году, — заметила Лалия и тоже пригубила поднесённого напитка.              Выполнив задание, Веццо встал за спиной наставницы и молча внимал разговору. Он снова смотрел на её лекку, слегка колыхающиеся от ёрзанья и движений плеч, и думал, что на ощупь они, наверное, похожи на сиськи. Эх, кабы он только знал, каковы сиськи на ощупь! Изнывающий стояк подёргивался, как ищейка рвёт поводок, учуяв добычу.              — Да! И на это время наши мужчины уходят к рекам! — воскликнула судья. — Все, кто могут, берут отгулы, кто-то даже увольняется, если не отпускают. В брачный сезон бандара города теряют до половины мужского населения.              — Заводы встают?              — Н… нет, — неохотно признала судья Чарарк. — Производство падает, но незначительно… Но речь не об этом! Говорю же, мужчины уходят на реки! И отключают коммуникаторы, так что до них туда не дозвониться! Иногда сбивают разведывательные зонды, которые мы посылаем!              — И что ваши мужчины там делают? — Лалия навалилась локтями и грудью на столешницу. — Обсуждают план революции? Тренируют войска для свержения женской власти?              — Нет. Они… они… — судья Чарарк гневно раздувала ноздри, стиснула зубы и кулаки так, что костяшки стали белее её шерсти, — они… там… ловят рыбу! Уху варят! Жарят мясо! Играют в мяч! Ковыряются в спидерах! Развлекаются… Без нас!              — И всё? — удивилась Лалия.              — Может, к ним туда ещё прилетают тугоухие проститутки, — судья Чарарк красноречиво зыркнула на её слуховые конусы-рожки. Тоже пример полового диморфизма: у мужчин-тви’леков ушные раковины такие же, как у людей, а женские слуховые конусы гораздо менее чутки.              — Вы ведь сами всё прекрасно понимаете, — вздохнула Лалия. — Потому так и взъелись на контрабандистов бандара, что понимаете: вся ваша власть зиждется исключительно на доброй воле мужчин. Они чинят ваших дроидов, работают на ваших заводах, прочищают ваши тру… кхм… чистят ваши канализации, привозят вам товары со всей Галактики. Речь даже не о вооружённом восстании. Одна ненасильственная планетарная забастовка — и матриархату на Девароне конец. Но мужчины этого не делают, потому что любят вас. Им просто нужно немного отдыха.              — От нас? — горько переспросила судья Чарарк. — Невозможно захотеть отдохнуть от того, кого любишь! Я, например, не хочу, никогда не хочу, всегда скучаю… — она осеклась и желчно фыркнула: — И вообще, что джедаи могут знать о любви?              Лалия промочила горло коктейлем и объяснила:              — Мы отвергаем любовь поверхностную — эгоистичную и требовательную. Истинная любовь долготерпит, милосердствует, не завидует, не гордится, не ищет своего, не раздражается…              — Джедайские нравоучения! — отмахнулась судья Чарарк. — А как же женская солидарность? Тем более, вы тви’лек: у вас на Рилоте патриархат, и женщины в гораздо худшем положении, чем мужчины у нас.              — Как вы верно заметили, я джедай. Я росла в Храме на Корусанте и, соответственно, не испытала на себе притеснений по половому признаку. Однако я бывала на Рилоте и вступалась там за женщин так же, как здесь вступаюсь за мужчин. Пол не играет роли, я всегда на стороне тех, с кем поступают несправедливо, — проговорила Лалия и усмехнулась: — Кстати, женщины Рилота, недовольные своим положением, наоборот, мечтают, чтобы мужчины свалили куда подальше и оставили их в покое.              — Прения мне прискучили. Раз уж вы явились решать рабочие вопросы в нерабочей обстановке, пусть нас рассудит небольшой конкурс, — предложила судья Чарарк и гортанно гаркнула: — Гракс!              Подбежал накачанный деваронец, самый здоровенный из всех, кого сегодня видел Веццо; его мошонка была размером с два кулака, а ударом члена по голове, казалось, можно вырубить.              — Оу, привеееет, — с улыбкой протянула Лалия, сканируя его взглядом снизу вверх и обратно.              — Салют, крошка, — деваронец оскалил клыки и облизнулся длинным заострённым языком.              — Это Гракс Брорт, — пояснила судья Чарарк, — самый выносливый из сотрудников «Молотка». Завтра я помилую Тульха Кенорка, если ваш падаван победит Гракса.              — Я так полагаю, вы имеете в виду не дуэль? — прищурилась Лалия.              — Их будут бить промеж ног, — судья Чарарк хищно улыбнулась. — Проиграет тот, кто первым потеряет сознание от болевого шока.              — Обычно же мы играли, кто первым запросит пощады, — зычно возразил Гракс Брорт.              — Это мера предосторожности, чтобы ты не поддался из мужской солидарности, — сказала ему судья Чарарк.              У Веццо заныл живот. Закалённые тела и разумы джедаев умели выносить довольно интенсивную и продолжительную боль, однако могучий Брорт, судя по всему, специализировался на получении ударов по яйцам, а значит, был достойным соперником. «Может, если мне сегодня напрочь отобьют тестикулы, меня перестанет одолевать похоть, и я стану таким джедаем, каким подобает?» — обречённо вздохнул Веццо. А его член и не думал падать, словно хотел настояться напоследок перед тем, как станет бесполезным.              Лалия жалостливо посмотрела на падавана и снова обратилась к судье:              — Давайте лучше они будут мастурбировать. Кто дольше продержится, не кончая, тот выиграет.              — Пусть решит ваш мальчик, — сказала судья Чарарк и подмигнула Веццо: — У мужчин на Девароне есть право выбора.              — А как насчёт избирательного права? — буркнула под нос Лалия.              Член Веццо с готовностью задрыгался, натянутая уздечка заблестела от сползающего по ней предэякулята. Дрочить на глазах у всех — у Лалии! — казалось постыдным, но вместе с тем пьяняще возбуждающим. Показать то, что он всегда скрывал, и чего стыдился! Показать женщинам — тем, кто и вызывал у него такие непристойные реакции!              Если бы на кону не стояла чужая жизнь, Веццо вряд ли справился бы с искушением и подверг себя предложенному Лалией сладкому позору. Однако он был слишком возбуждён. К тому же никогда раньше не тренировался сдерживать оргазм, а наоборот, старался кончить побыстрее, чтобы сбросить сексуальное напряжение и занять себя приличествующими джедаю делами и мыслями. Из этого следовало, что он неизбежно проиграет Брорту в соревновании по дрочке и тем обречёт Тульха Кенорка на казнь. В отличие от испытания удовольствием, в испытании болью у Веццо (и Тульха!) был шанс.              — Я выбираю удары в пах, — сказал он.              — Ты что? — вытаращилась Лалия, вскочила и схватила его за плечо: — Веццо! Тебе что, нравится такое?              — Нет.              — Тогда что? Сейчас не время впечатлять меня высотой своего болевого порога! Или ты просто стесняешься мастурбировать при свидетелях? Только не говори, что никогда не дрочил, ладно? Это нормально, все так делают, — гневно затараторила наставница. — Лучше стыдись не рукоблудия, а того, что подвергаешь риску чужую жизнь из-за собственных комплексов.              — Наставница… — Веццо накрыл ладонью впившиеся ему в плечо горячие фиолетовые пальцы и заглянул в пурпурные глаза: — Мною движут не эмоции. Я выбираю оптимальный вариант… — признаваться в скорострельности было всё-таки стыдно, поэтому Веццо не стал вдаваться в подробности; по крайней мере, не при свидетельницах-деваронках, которые собрались вокруг столика судьи любопытным полукольцом и похохатывали:              — Вечер перестаёт быть томным!              — Что оптимального в яйцах всмятку? — возопила Лалия. — Я запрещаю!              — Вы не вправе, — судья Чарарк ехидно осклабилась. — У нас не средневековье: мужчина принял решение, и нельзя лишать его голоса.              Лалия сокрушённо плюхнулась на стул.              Веццо и Гракс Брорт встали плечом к плечу, широко расставив ноги и заложив руки за спину; их члены топорщились, открывая взорам женщин беззащитные мошонки. Двое зрительниц вызвались наносить удары: грудастая черношёрстная деваронка в жилетке и заправленных в сапоги штанах с множеством карманов и субтильная златовласка в красном мини-платьице. Брюнетка встала напротив Брорта, блондинка — напротив Веццо. Глядя на её тонкие волосатые ножки в туфельках, он подумал, что деваронки по-своему справедливы, раз подобрали ему экзекуторшу по размеру.              — Буду бить аккуратно, но сильно, — предупредила она.              Они ударили одновременно. Когда блондинка вскинула ногу, Веццо успел увидеть её кружевные трусики. Затем носок туфли врезался в мошонку. Подскочивший член громко шлёпнулся о пресс, по яйцам разлилась тупая боль, отдающая в живот. Веццо стиснул зубы, глубоко вдохнул и выдохнул и сказал себе: «Боль — это просто сигнал. Информация. Надо принять её спокойно, как принимаешь неприятные вести». Здоровяк Брорт, получивший на орехи (верее, по орехам) одновременно с Веццо, тоже не издал ни звука.              А потом блондинка с брюнеткой поменялись местами…              Они менялись после каждого удара, и Веццо не мог решить, кто хуже. Маленькая залтовласка без затей лупила со всей дури, а крупная черношёрстная деваронка любила подразнить. Она замахивалась так, что Веццо уже прощался с яйцами, но не ударяла, и повторяла это по нескольку раз, заставляя жертву заранее морщиться, вздрагивать и пугливо втягивать антенны на потеху зрительницам. Когда удар — на самом деле, более щадящий, чем у блондинки, — всё-таки попадал в цель, он казался психологически измученному парню стократ болезненнее и разрушительнее. А потом опять наставала очередь блондинки…              Удары ступнями и коленями сыпались на пах один за другим. После каждого казалось, что яйца лопнули, а живот скручивало так, будто кишки обвязались тугим узлом вокруг почек, желудка и печени. Веццо прошиб пот. Сплетение нервных окончаний в промежности горело огнём, пламя сжигало позвоночник, как спичку, подымаясь по нему прямо в мозг, и становилось трудно дышать, словно оно выжигало кислород вокруг мученика.              Веццо назвал бы боль невыносимой… вот только он её выносил. И диву давался, как держится Гракс Брорт без джедайской закалки. В то время, как Веццо, от боли забыв о смущении, уже не мог сдержать жалких стонов и вскриков, качок-рогач лишь глухо порыкивал. Его здоровый хрен до сих пор стоял, а пенис Веццо увял и вместе с отёчной мошонкой стал таким же красным, как кожа деваронца. В глазах темнело от скачков давления…              От очередного удара блондинки у Веццо подкосились ноги, и он упал на колени. Деваронки противно заулюлюкали. Униженный и истерзанный, Веццо осматривал их самодовольные физиономии снизу вверх и недоумевал: «Зачем вообще такие сложности? Ведь можно просто порубить этих дряней, взять штурмом тюрьму и освободить Тульха Кенорка. Во мне сейчас столько боли и гнева, что, черпая в них Силу, я хоть всех баб на планете перебью!» Он покосился на Лалию, намереваясь Силой сорвать свой меч с её пояса…              … и увидел, что она единственная не улыбается. Наставница грызла аметистовые когти, лекку нервно подёргивались, а лицо было искажено страхом и бессильным сочувствием. Когда брюнетка опять врезала Веццо по яйцам, наставница вздрогнула так, будто ударили её, брови страдальчески изогнулись, а пурпурные глаза блеснули сдерживаемыми слезами.              «Так долго мечтать стать падаваном… и пасть на Тёмную Сторону на второй день ученичества — вот это был бы настоящий позор и настоящая боль! — смеясь над собой, Веццо криво улыбнулся наставнице и взял себя в руки: — Я должен терпеть во имя жизни незнакомца Тульха Кенорка. Разве я не бахвалился перед Лалией, что по долгу джедая готов погибнуть за родителей, которых даже не помню? А тут я рискую всего лишь яйцами. Я должен терпеть… Лалия и сама недавно говорила, что нас отличает от животных способность делать то, что не хочется. Поэтому я должен терпеть… Интересно, Тульха так же пытали, когда тщились выведать про его сообщников-контрабандистов? Он выдержал, и я выдержу. Я же не хуже других джедаев!»              Пока Веццо укреплял свой дух аффирмациями, его, стоящего на коленях, продолжали бить в пах…              Внезапно мозаичный пол содрогнулся — рядом с Веццо без чувств рухнул Гракс Брорт. Его всё ещё эрегированный член конвульсивно подрыгивался, извергая смачные плевки спермы на мускулистую красную ляжку и пёструю мозаику. Одна из зрительниц села возле него на корточки, пощупала пульс и, сняв с ремня медицинский сканер, провела им у виска. Подняла лицо к судье Чарарк:              — Он не симулирует. Мальчишка победил.              Брюнетка, которая как раз примеривалась ударить Веццо, подала ему руку, помогла подняться, чмокнула в щёку и шепнула на ухо:              — А ты крепыш. Меня зовут Кааль Талрирт. Найди меня в Голонете, если захо…              Лалия оттеснила её, обняла Веццо за плечи и окликнула деваронку-медика:              — Проверь его!              Та просканировала опухший пах падавана и кивнула:              — Повреждения мягких тканей незначительные, госпитализация не требуется. Покой, прохлада, бакта — и яички будут как новенькие.              Тем временем блондинка сбегала к барной стойке и вернулась с пакетами льда в каждой руке. Один протянула Веццо, другой, опустившись на колени, сама приложила к паху Гракса Брорта. Веццо зашипел, прижимая лёд к воспалённому хозяйству. Лалия вопросительно посмотрела на судью Чарарк.              — Уговор есть уговор, — сказала та. — Завтра я передам дело Тульха Кенорка в юрисдикцию Ордена Джедаев, и ваш Совет будет судить его по вашим законам.              — Спасибо. Приятно иметь с вами дело.              Что-то в тоне наставницы заставило Веццо содрогнуться: «Если завтра судья Чарарк даст заднюю, наставница перейдёт на Тёмную Сторону заодно со мной». Судья, кажется, тоже уловила скрытую угрозу, потому что повторно заверила:              — Мы, женщины, не обманываем друг друга.              Сутулясь и прижимая холодный пакет к причиндалам, Веццо похромал в раздевалку. Теперь встречные деваронки не смеялись над ним, а одобрительно кивали и уважительно поджимали губы, некоторые даже хлопали в ладоши. Возможно, причиной такой перемены в поведении был не «подвиг» падавана, а грозное лицо наставницы, которая шла рядом, придерживая его за плечи.              В раздевалке Веццо первым делом кинулся одеваться, но Лалия заставила его сесть на скамью:              — Покажи! — она опустилась на корточки между раздвинутых колен падавана и вынула из кармашка на поясе тюбик бакта-мази.              Сообразив, что она хочет сделать, Веццо потянулся к тюбику:              — Я сам.              Лалия неохотно отдала ему мазь и села на скамью рядом. Веццо наполовину повернулся к ней спиной, отложил лёд и стал мазать саднящий пах. В ноздри била тошнотворно-приторная вонь, зато боль переставала быть такой острой.              — Больно? — голос наставницы дрогнул.              — Терпимо. Та тётка же сказала, что всё будет нормально, — откликнулся Веццо резковато. Вдобавок к паху у него горели уши от неловкости. В мозг, уже не всецело оккупированный болью, возвращалось смущение. Юноша совершенно не желал ни показывать наставнице свои разбитые квёлые гениталии, ни обсуждать их с ней.              — Ладно, — выдохнула Лалия. — Тогда объясни, в чём была «оптимальность» твоего выбора. Я готова поверить, что тобой двигало не показушничество и не стеснение, но всё ещё не понимаю, зачем ты подверг себя этому варварству.              — Простите… Это обязательно?              — Да. Это приказ. Я… — голос наставницы стал сухим, — я… сдам тебя обратно в Сельхоз, если не скажешь.              По крайней мере, можно было не смотреть Лалии в лицо. Глядя в пол, Веццо объяснил ей, почему кончил бы сразу, едва начав дрочить. Она удивилась:              — Ты никогда не экстраполировал техники успокоения и контроля тела на мастурбацию? Не пытался продлить удовольствие? Знаешь, правильное дыхание может…              — Я не думал, что такой опыт мне пригодится, — поспешно перебил Веццо. — Наоборот, хотел побыстрее… пока меня не застукали.              — В следующий раз попробуй. Обещаю, что если случайно застану тебя за такой тренировкой, то не осерчаю. Испытывать сексуальное возбуждение и удовольствие — это не преступление, а такая же потребность организма, как вода и пища.              Веццо хотел было возразить, но Лалия ведь говорила о мастурбации, а не о сексе с партнёром, который ведёт к запретной для джедаев привязанности. Однако он всё же стыдился показывать, как его обрадовала индульгенция на дрочку, поэтому промолчал.              — Ты очень напугал меня, — тихо сказала наставница.              — Простите.              — Всё в порядке. Теперь, зная твою мотивацию, я вижу, что ты поступил как настоящий джедай — не пожалел себя ради другого. Не думай, что эта ситуация как-либо тебя унизила. Наоборот, ты был на высоте, — согбенную спину Веццо погладила горячая ладонь.              — Наставница… — он рефлекторно дёрнулся, — простите, можно я уже оденусь?              Лалия отняла руку от лопатки падавана:              — Одевайся, конечно, только трусы не надевай. Не нужно сейчас там сдавливать.              Веццо услышал, как она встаёт и отходит в угол. Оглянулся, проверил, что она отвернулась. Быстро натянул свободные штаны, сапоги и тунику, опоясался и запихал скомканные трусы за ремень. Накинул робу. Одной рукой прижал отсыревший пакет со льдом к паху, другой придерживал полу робы, прикрываясь ею.              Они вышли в фойе, и Лалия попросила рыжую привратницу вызвать им такси.              — Душновато, — пробормотал Веццо, пряча глаза от деваронки. — Я на улице подожду.              Лалия последовала за ним. Моросило, вывеска «Молоток» рассвечивала капельки дождя алым. Джедаи надели капюшоны. Вскоре подлетел спидер. Лалия уселась с Веццо на заднее сиденье и сказала дроиду-водиле:              — В космопорт, пожалуйста.              За окном, расплывчатые, будто под водой, проплывали небоскрёбы и приземистые каменные замки Мотлеллиан-Серата. Огни окон и вывесок смешивались на мокром стекле, как краски на палитре художника. Лалия легонько толкнула Веццо в плечо и протянула ему его меч, ухмыльнулась:              — Неплохо для второго дня ученичества.              — Рад стараться, наставница, — падаван пристегнул эфес к ремню и вновь прикрыл полой робы пах, на котором лежал пакет льда; одетый, вооружённый и отлетевший подальше от толпы волосатых женщин, он взбодрился; эйфория от осознания своего вклада в успех миссии притупляла боль. — А куда мы теперь?              — В Храм Эдит. Нужно проследить, чтобы деваронки-джедайки не сильно взмутились вердиктом судьи Чарарк. И, возможно, нам поручат доставить Тульха Кенорка на Корусант. А пока суд да дело, всё-таки покажем тебя доктору. Среди джедаев-деваронцев есть толковые лекари, так что перед ними можешь не стесняться.              — Значит, сейчас сядем в «Фею» и полетим в Храм Эдит, — подытожил Веццо и припомнил обещание наставницы: — Чур я за рулём!