Золотой дракон (эп.I)

      — Красссивая…              Лигма вздрогнула и обернулась на шепелявый бас падавана. Закатанные рукава его робы обнажали могучие предплечья, покрытые золотистой чешуёй. Драконья морда с двумя направленными назад рожками была задрана к вершине исполинского лазурного кристалла.              — Кто? — Лигма заморгала в такт участившемуся пульсу.              — Планета красссивая. Мы как в ссссокровищщщнице.              — А по мне так холодная и неприветливая. Красивая, как изысканное надгробие, — поджала губы Лигма; поверхность Кристофсиса щетинилась гигантскими кристаллами: их строгие рёбра резали глаза, а взгляд на гладкие ровные идеально вертикальные грани вселял мертвящее бессилие.              — Надгробие… — эхом повторил падаван. — Однако жизнь вссссегда оказывается сссильнее, вы ведь этому учили. И вокруг насссс — подтверждение вашшших сссслов.              Он сделал круговой жест экскурсовода, будто демонстрируя наставнице город, который прежде был невидим. Кристофсисцы превратили кристаллы в субстраты для небоскрёбов: облепили их эркерами и балконами, вырубили внутри этажи квартир, мастерских, магазинов и офисов, — и зажжённые людьми огни засверкали на мёртвых гранях так ярко, что было видно из космоса.              — Всё равно мне милее ветвистые деревья и уступчатые скалы. Да даже небоскребы из дюракритовых блоков, за стыки которых можно уцепиться. А эти ледяные обелиски не сулят и шанса. Надежде не за что удержаться, — сказала Лигма, сама не вполне уверенная, что имеет в виду. Вроде всё было хорошо, но с часа прилёта на Кристофсис её терзало скверное предчувствие, слишком неясное, чтобы тревожить им падавана.              — Вы так любите карабкатьссся? — усмехнулся тот. — А ну-ка я попробую, я-то лучшшше вассс оссснащщщён.              Он приложил к лазурной стене широкую трёхпалую ладонь, затем вторую. Скрючил напряжённые толстые пальцы и пополз вверх, скребя по гладкому монолиту кривыми бритвенно-острыми когтями на руках и ногах (трандошане часто ходили босиком, потому что их лапищи не помещались в обувь). Зубчатый подол его робы свисал, как сложенные перепончатые крылья. Когти не оставляли на льдистой поверхности ни царапины.              — Запрыгивайте ко мне на сспину! — позвал падаван. — Я вассс мигом вознесссу на вершшшину!              — Эй, не жульничай, ты Силу используешь! — рассмеялась Лигма. — Силой и я сама себя могу поднять… Ладно, подурачились, и хватит. Слезай, Сайшк.              Падаван спрыгнул наземь перед ней и склонил голову. Встав на цыпочки, Лигма сняла с его правого рога нитку бирюзовых бус, заменяющую косичку, и прицепила её к своей шапке.              — Всё запомнил, что говорить?              — Да, нассставница. Они насссс не рассскуссят, — Сайшк азартно оскалил клыки.              — Что ж, вперёд, — Лигма потупилась, как смиренная ученица, спрятав руки в рукава робы, и хихикнула: — мастер Сайшк Таглиш. Хорошо звучит, мне нравится.              Они вышли из подворотни, перебежали дорогу, мощёную шестигранными плитами, и поднялись по ступеням штаб-квартиры Кристофсиской Горнодобывающей Компании.       

***

      Грозный облик «мастера» внушал бизнесменам трепет, поэтому переговоры увенчались успехом. Но всё же были долгими и утомительными. Храп Сайшка слышался аж через стену смежного номера. Убедившись, что падаван крепко спит, Лигма спустилась на гостиничную парковку, прыгнула в спидер и отправилась к району иммигрантов.              В поисках лучшей доли на Кристофсис с близкой к нему Родии прилетали целые семьи, но планета-самоцвет неохотно делилась своими богатствами. Пока местные олигархи жировали, иномирцы трудились за гроши на самых чёрных и опасных работах. Большинство мужчин в поте лица вкалывали на астероидных поясах вокруг планеты, добывая чанлог, хфедий, квадриллий и нергон-14. Многие женщины промышляли проституцией, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.              Спидер парил над дорогой, уложенной потрескавшимися шестигранниками. Над тротуарами ульями нависали крепящиеся к кристаллам квартиры. Фонари, вмонтированные в днища нижних этажей, разгоняли ночь вокруг вульгарно наряженных дамочек. Они заглядывали в окна ползущих мимо спидеров: некоторые садились внутрь, некоторые увлекали водителей в дома, некоторые отходили, разочарованные или испуганные.              К спидеру Лигмы, демонстрируя дряблые зелёные титечки в вырезе топика, нагнулась родианка. Её густо подведённые фасеточные глаза дробили блики уличного освещения, превращая их в крошечные водовороты галактик. В больших острых ушах болтались серьги-кольца. Ярко напомаженные губы на конце хоботка растянулись в улыбке:              — Привет, красавчик. Есть настроение развлечься?.. Ой… — её антенны-раструбы дёрнулись, когда Лигма повернула к ней голову, и она увидела под капюшоном женское лицо; тон утратил игривость: — Чё, гулящего мужа ищешь?              — Нет. Развлечься хочу.              — Да? — удивилась родианка и пожала узкими плечами: — Ладно, всё для вас за ваши кредиты, — она помусолила пальцами с присосками на концах; получив деньги, пригласительно махнула рукой и пошла по тротуару.              Лигма открыла боковую панель Ди-ноль, который расположился на переднем пассажирском сиденье, достала из маленького грузового отсека страпон, спрятала его под табард и, велев дроиду сторожить спидер, нагнала путану.              Рядом с невысокой субтильной родианкой рослой тви’лечке чудилось, что она у всех на виду. Она сутулилась, прятала лицо под капюшоном и исподлобья рассматривала проститутку. Быстрая пружинистая походка покачивала её антенны и растущие между них гребнем щетинки, мини-юбка облегала маленькие упругие ягодицы, полностью открывая тощие ноги в сетчатых колготках. То и дело она проверяла металлический браслет с россыпью диодов — кажется, какую-то модель комлинка.              — Тя как звать-то? — бросила родианка, чуть повернув голову.              — Л… Лалия… А тебя?              — Ира.              — А это по-родиански как? — вырвалось у Лигмы, и она тут же упрекнула себя за лицемерие: как она посмела спрашивать о настоящем имени проститутки, когда сама назвалась псевдонимом? Причём эта информация ей совершенно не требовалась! Она ляпнула просто, чтобы снова не воцарилось смущающее молчание.              — Ирринбе, — буркнула родианка, входя в подъезд; кристальные ступени были захарканы, лазурные стены исчерканы непристойностями. — Слушай, я так-то натуралка, у меня сейчас первый раз с женщиной будет. Так что, если чё не так, предупреждаю сразу: деньги не возвращаю.              — Ага, — кивнула Лигма и призналась: — Мне тоже больше парни нравятся.              — Тогда чё ты тут со мной? — Ирринбе достала из клатча на цепочке ключ-карту и отперла дверь квартиры.              — Мужчин в вашей профессии трудно найти. Мне только пару раз попадались.              — Так в бар любой зайди, глазками постреляй, и к тебе очередь выстроится. Только мешок свой сними и надень чё-нить, чтоб подчеркнуть фигуру.              Лигма замотала головой. Она предпочитала вступать исключительно в формальные отношения, которые заведомо исключали эмоциональную привязанность. Иначе есть риск подпасть под влияние вырабатывающихся в процессе хорошего секса гормонов, определённая комбинация которых в организме вызывает так называемую «любовь».              — А, ясно, — хмыкнула Ирринбе, когда Лигма повесила робу на крючок в прихожей, и она заметила её световой меч на поясе. — Вот вам и джедайский целибат.              — Таких, как я, мало! — пылко заверила Лигма и прикусила язык, сообразив, что её попытка защитить честь Ордена прозвучала, как бахвальство. — В смысле, большинство джедаев умеют держать свою тварную природу под контролем. Я тоже научусь… когда-нибудь… — пробормотала она, сознавая, что в последнее время её неподобающее джедаям либидо, наоборот, лишь усиливалось.              Они протиснулись коротким узким коридорчиком мимо трёх дверей в спальню. Хозяйка щёлкнула выключателем, сказала располагаться, вернулась в коридор и скрылась за средней дверцей. Лигма погасила люстру и приоткрыла жалюзи, впуская в комнатушку немного тусклой уличной иллюминации. Ирринбе вернулась. Лигма достала из-за пазухи ребристый страпон, жёлтый на чёрных ремнях, и протянула ей:              — Надень, пожалуйста.              — А чё свет выключила? Стесняешься? — родианка повертела страпон в руках. — Слушай, я-то не ты, в полной темноте не увижу, куда дилдаком тыкать.              — Я тоже не вижу. Обычно, — сказала Лигма и объяснила, что тви’леки действительно умеют переключать зрение в рентгеновский и тепловой режимы, но это требует болезненного напряжения глаз, потому они не прибегают к этой способности без крайней необходимости.              Ирринбе безразлично пожала плечами. Стряхнула туфли, виляя бёдрами, стащила юбку и стала пристёгивать страпон прямо поверх стрингов и колготок. Лигма распустила широкий пояс, сняла табард и тунику, сапоги и штаны, оставшись в шапке, серых трусах и утягивающих грудь бинтах. Избавилась от тугой повязки и шумно облегчённо вздохнула. Ирринбе уставилась на её выпрыгнувшие на свободу жирные буфера:              — Ты зачем прячешь такие дойки? Носи их с гордостью — и от мужиков отбоя не будет, не придётся… изгаляться, — она потрясла торчащим между ног страпоном. — И вообще, вредно так сильно сдавливать: кровоток нарушишь, и они отвянут.              — Наверное… — потупилась Лигма, прикрываясь предплечьями. Откровенно говоря, она подумывала о хирургическом уменьшении или вовсе удалении молочных желёз, всегда привлекавших слишком много внимания. Особенно сейчас, когда у неё появился юный падаван, чей разум негоже смущать своей фигурой. Однако мастэктомия ослабила бы связь джедайки с Силой, ведь её продуцирует и пропускает через себя только живая материя. Известны прецеденты, когда джедаи лишались частей тела, и их потенциал значительно снижался, потому что протезы, сколь бы совершенными они ни были, не проводили и не генерировали Силу. Периодически Лигма садилась на диеты, надеясь, что грудь схуднёт естественным образом, но каждый раз срывалась и, истосковавшись по пище, начинала есть больше прежнего.              Ирринбе подошла вплотную, взяла Лигму за запястья и отвела её руки от груди:              — А ты точно не в первый раз к проститутке пришла? А то ломаешься, как целка, — зелёные ладони огладили фиолетовые шары: — Дай-ка хоть потрогаю, я ж такие сисяндры только издали видела.              — А ты точно натуралка? — передразнила Лигма, покрываясь мурашками от нежных прикосновений родианки, которая мяла и покачивала, будто взвешивала на ладонях, её груди. После часов в тугих бинтах такой массаж был приятен, и по телу медленно растекалось расслабление.              — Ну, всё равно же интересно, — присоски на кончиках пальцев прилипли к затвердевшим лиловым сосцам.              — А я не слышала, чтобы мужчины… друг другу яйца щупали, — прерывисто выдохнула Лигма, ощущая стимулирующее посасывание.              — Мне на твою манду тоже неинтересно смотреть, — поморщилась Ирринбе, продолжая осторожно тягать груди; пристёгнутое к её паху дилдо тыкалось в фиолетовую ляжку. — А к сиськам у меня, так сказать, профессиональный интерес. Тебе не тяжело с ними?              — Мне-то не тяжело, но у меня мышцы тренированные... и иногда я их Силой поддерживаю, — ответила Лигма и предположила: — Хочешь увеличить свои, чтобы привлекать больше клиентов? По-моему, ты и так хороша.              Она погладила плечо путаны — под ладонью заскользила пупырчатая кожа. Как же ей не хватало этой живой тактильности! Лигма крепко обняла Ирринбе, вдыхая её аромат — дешёвый парфюм, маскирующий естественный едковатый запах родианских феромонов. Некоторым видам вроде людей он был неприятен, но Лигма считала, что разящие химией духи куда гаже. Она чмокнула зелёный хоботок чуть ниже глаз и нагнулась, спуская поцелуи к губам на его конце.              — А говорила, тебе парни нравятся! — захихикала Ирринбе, извиваясь в её объятиях и отворачивая личико.              — Я сказала: больше нравятся. Но все мы — дети Силы.              Лигма взялась за дилдо и подошла к кровати, утаскивая за собой Ирринбе. Села и принялась насасывать мёртвый жёлтый ствол в попытке передать ему тепло своего рта. Придерживая дрын одной рукой у основания, другой Лигма потирала вульву сквозь трусы. Она блаженно жмурилась, ткань под её пальцами пропитывалась кипучей влагой.              — Ты же в курсе, что эта хреновина не подсоединена к моим нервам? — прыснула Ирринбе. — Если хочешь доставить мне удовольствие, накинь ещё кредитов. А смазка у меня припасена получше, чем твои слюни.              Она попятилась — жёлтый ствол выскользнул изо рта Лигмы, — достала из тумбочки тюбик лубриканта и густо намазала им страпон.              Лигма легла на спину, задрала ноги и стянула трусы. Ей нравилось мимолётное ощущение того, как ткань отклеивается от горячей промежности, и её ласкает свежим воздухом. В животе всколыхнулось волнение, в скупом свете влажно блеснули половые губы.              — Хм… как тут надо-то? — Ирринбе неловко взяла Лигму под колени, отираясь фаллоимитатором о лобок.              — Погоди, — джедайка перевернулась и встала на кровати раком. — Давай так.              — Не в жопу же? — брезгливо уточнила Ирринбе, проводя смазанной головкой дилдака по мокрой щели.              Лигма энергично помотала головой так, что лекку зашлёпали о плечи. Страпон вдавился между половых губ, раздвигая их, и медленно заполнил влагалище. Ирринбе сжала бёдра клиентки и задвигала тазом — неуклюже, аритмично. Дрын дёргано елозил внутри, как поршень заклинившего механизма. У родианки и впрямь не было опыта! Лигма поняла, как ей везло в прошлые разы, когда она попадала в руки матёрых страпонесс… ну, и те два парня тоже, конечно, умели пользоваться своими Силой данными причиндалами, хотя и специализировались на обслуживании геев в пассивной роли.              — Двигайся, как твои клиенты, — посоветовала Лигма.              — Знаю! — огрызнулась проститутка и, вспомнив о сервисе, пропыхтела: — Извиняй. Это сложнее, чем выглядело со стороны. Я ж обычно просто лежала и всё.              Постепенно Ирринбе поймала подходящий темп. Ребристый фаллос массировал и растягивал нутро Лигмы, как ей нравилось. Слышалось влажное чавканье, костлявые бёдра родианки звонко бились в пухлые фиолетовые ягодицы, и по их жирку пробегали волны. Толчки сотрясали расслабленное тело Лигмы, бултыхались нависшие над постелью сиськи. Постанывая, джедайка потискала их левой рукой, спустила её ниже и потёрла бухнущий клитор. Ирринбе навалилась ей на спину и обняла, вновь ухватившись за груди. Лигма чувствовала лопатками её частое сердцебиение — ритм входил в унисон с движениями бёдер и её собственным пульсом. Приливы тёплого удовольствия прокатывались по телу, как осязаемое воплощение потока Силы, что несёт жизнь через вселенную. Джедайка впадала в блаженный транс, и ей чудилось, что она растворяется в этом вечном течении, забывая о сиюминутной суете и тревогах.              — Тчин-тчун, — пробормотала она, едва не прикусив язык.              — Чё?              — Лекку… потрогай…              Не желая выпускать толстые мягкие сиськи, Ирринбе коснулась правого тчина губами, быстро лизнула, будто неуверенно пробуя на вкус, чмокнула и продолжила покрывать частыми поцелуями. Затем переключилась на левый тчун, посылая электрические импульсы прямо в мозг Лигмы… Та стонала всё громче, захлёбываясь, словно тонула в удовольствии, пока не разразилась эйфорическим криком в оргазме.              Ей ответил ещё более громкий крик из коридорчика, а на запястье Ирринбе запищал и замигал диодами браслет. Её сдуло с клиентки, как плохо закреплённый плащ ураганом. Лигма рывком села и успела увидеть, как она юркает за среднюю дверцу. Тело ещё приятно подрагивало, груди покрывали кружочки засосов, оставленные присосками на пальцах родианки.              Ирринбе вышла в коридор с ревущим запелёнатым младенцем на руках. Странное это было зрелище, учитывая, что между её ног до сих пор торчал страпон, блестящий от лубриканта и соков из лона Лигмы. Проститутка укачивала сына и ворковала:              — Тихо, тихо, Клор, всё хорошо, мама с тобой.              — Прости. Я его разбудила? — пристыжённо прошептала Лигма, набрасывая на плечи табард. Ребёнок был слишком мал, чтобы осознавать происходящее вокруг, но нагота при нём всё равно казалась джедайке неподобающей.              — Забей. Я сама виновата, что не предупредила. Не хотела, чтоб ты меня осуждала, что бросаю ребёнка одного ночью. Но иначе его не прокормить! Я далеко от дома не отхожу и слежу за ними через радионяню.              — Ты хорошая мама, — сказала Лигма и вполголоса добавила: — Не то, чтобы я в этом разбиралась…              — Смотри, какая тётя, Клор. Не бойся, это добрая тётя, — Ирринбе присела на краешек кровати и развернула крошечного хнычущего родианца к Лигме.              — Привет, Клор, — улыбнулась та и протянула малышу руку. Новая информация отвлекла его от непостижимого детского горя. Притихши, он направил маленькие антенны-дудочки на фиолетовую ладонь и обхватил оттопыренный палец своими зелёными пальчиками.              — А у вас же детей не бывает? — спросила Ирринбе, явно расслабившаяся в обществе не рядового клиента, от которого неизвестно чего ждать, а женщины, к тому же — джедайки. «Или всё-таки секс действительно связывает. Как и Сила», — подумала Лигма и ответила:              — Бывают у некоторых. Например, Совет разрешил мастеру Ки-Ади-Мунди многожёнство по цереанской традиции для сохранения их вида… у них очень низкая рождаемость. Ещё есть мастер Чо Лим. Она периодически уходит из Ордена, выскакивает замуж, рожает, а вскоре разводится и возвращается в Орден. Её принимают обратно, потому что она очень искусная целительница.              — А ты чё так не сделаешь, если на передок слаба?              — Я не настолько незаменима, так что меня просто изгонят, — Лигма неприязненно поморщилась: — И, по-моему, Орден — не салун с дверью-пендельтюром, чтобы входить и выходить, когда приспичит… И я не хочу быть похожей на Чо Лим. Любовь для джедаев запретна, но у меня не укладывается в голове, как можно полюбить кого-то, а потом с лёгкостью бросить, как делает она. Это… некрасиво. Неизящно. Лучше уж не любить вовсе, чем предавать партнёра и свои чувства к нему… Не знаю, может, я просто ей завидую.              — Да ты ещё совсем наивная девочка? Хоть и джедайка, а веришь в единственную любовь до гроба? — хохотнула Ирринбе. — Хотя в чём-то я согласна: если каждый раз не верить, что вот эта любовь точно навсегда, то и замуж выходить незачем. У меня самой сейчас второй брак и, надеюсь, последний.              Маленький Клор, было задремавший под тихие голоса женщин, опять захныкал. Ирринбе усадила сына на колени Лигмы и убежала в ближайшую дверь в коридоре. Джедайка боязливо придерживала малыша, пока тот тянул в рот и жевал её аметистовый коготок. Мать вернулась с отстёгнутым страпоном в одной руке и бутылочкой в другой. Бросила вымытый дилдак на кровать, забрала у клиентки сына, уселась рядом и дала ему соску. Посетовала:              — Молоко недавно пропало. Детское питание — ещё одна статья расходов.              — А отец где?              — На орбите астероиды бурит. Но его зарплаты не хватает, приходится мне… — Ирринбе осеклась и резко вернулась к теме бурения: — Слушай, а это случайно не ты вела переговоры между профсоюзом шахтёров и горнодобывающей компанией? По новостям передавали, что прилетели джедаи-посредники.              — Разглашать подробности я не вправе, но думаю, следующая зарплата твоего мужа будет побольше…              — Спасибо.              — А он не возражает, что ты проститутка? — полюбопытствовала Лигма.              — Он не знает. Пока. Я недавно начала, а у них там смены долгие. Вернётся — будем разбираться.              — Скажи ему, что ревность — это эхо алчности, путь на Тёмную Сторону. Ты работаешь ради вашего сына. Ради жизни.              — А верность долгу у вас добродетелью не считается? Джедайские обеты, супружеские клятвы, — всё равно же долг, — сказала Ирринбе, и Лигма ощутила её сомнения в правильности своего выбора и страх перед предстоящим объяснением с мужем, наспех скрытый цинизмом.              — Исполнение долга, безусловно, — добродетель. Но принуждение к этому — навязывание своей воли другому, которое мы отвергаем. Мы не стремимся к власти. В теории изгнание джедая из Ордена — это не наказание. Совет лишь отпускает того, кто не желает соблюдать установленные правила.              — В теории?              — Ну, на практике обидно, конечно, — признала Лигма. Естественно, она боялась быть исключённой из взрастившего её сообщества, потому и тяготилась своим тайным пороком, которому не находила сил противостоять. «Мы похожи, — подумала она. — Только Ирринбе трахается ради другого, а я — из эгоизма и слабости характера. Она бóльший джедай, чем я».              Маленький Клор выдул полбутылки смеси и уснул. Мать отнесла его обратно в кроватку и вернулась к клиентке, так и сидящей на постели в одном наспех накинутом табарде.              — Слушай, если ты всё, я пойду опять на улицу, пока ночь не кончилась. Или доплачивай.              Лигма взяла свой пояс, зашуровала в его кармашках в поисках кошелька и предложила:              — Хочешь, я и тебя ублажу? Я хорошо умею отлизывать, меня научила одна доминаторша. А то мне неловко, ты же не кончила.              — Обойдусь. Я предоставляю услуги, ты за них платишь. Всё по-честному… К тому же без оргазма мне не так совестно перед мужем, будто я ему и не изменяю. Он ведь в каком-то смысле тоже продаёт своё тело. Ну, и я. Просто бизнес.              — Что ж, логично. Спасибо, — Лигма вручила Ирринбе ещё кредитов за время, занятое их беседой.              — Обменяемся контактами? Если сутенёр обнаглеет, отпугну его джедайской крышей.              — Конечно, — Лигма достала коммуникатор.              — Ты чё? Я же пошутила! — хохотнула Ирринбе и смущённо утишила голос: — Я и не думала, что…              — Любить нам нельзя, но дружить — сколько влезет, — подмигнула Лигма; чувствуя прилив сил после секса, она на время позабыла о стыде за недостойное джедая поведение.              — Только не рассчитывай, что, если прилетишь снова, я сделаю тебе скидку по блату, — насмешливо предупредила Ирринбе, уселась за столик под зеркалом в углу и принялась поправлять макияж.              Лигма туго перебинтовала грудь, оделась, спрятала страпон за пазуху и вышла в прихожую. Когда она надевала робу, Ирринбе окликнула:              — Покеда, Лалия!              — Пока! Спасибо! — джедайка выбежала на улицу, так и не решившись назвать своё настоящее имя.       

***

      В коническом луче фонаря на капоте спидера сидел Сайшк. Его золотые руки были скрещены на груди, когтистая стопа размеренно постукивала по тротуару. К огромному трандошанцу подходили проститутки, а он отгонял их взмахом ладони, как назойливый гнус. Вперил в Лигму оранжевые глаза без белков и прошипел:              — Так вот, куда вы ссссбегаете ночами, нассссставница.              — Сайшк… — устало и напряжённо вздохнула она. — Что ты здесь делаешь?              — То же, што всссегда и везде. Люблю васссс, — улыбнулся падаван, между клыков на миг выстрелил тонкий раздвоенный язык, и улыбка пропала. — Вы учили, што мы долшшшны отрешшшиться от плотссских сссстрассстей. Ссстыдили меня за мои чувссства. Я ссстаралссся не бессспокоить вассс ими. Но теперь вижу, што вы сссами не ссследуете сссвоему учению.              — Прости меня, — потупилась Лигма. — Ты вправе упрекать меня в лицемерии, но пойми…              — Я не упрекаю, я же люблю вассс. Только хочу знать: зачем вы посссещщаете шшшшлюх, ессссли есссть я? Есссли вы всссё равно хотите сссекссса, почему не сссссо мной? — горизонтальные зрачки трандошанца пытливо расширились.              — Я поступала неправильно, поддаваясь плотским желаниям. Но я не стану потворствовать падавану в неправильных поступках. Хотя бы тебя я уберегу, ибо любовь губительна, — сказала Лигма. — Да ты и не любишь меня. Ты просто хочешь меня трахнуть.              — Люблю! — оскорблённо прорычал Сайшк. — Не ровняйте меня ссссс похотливыми обезьянами!              — Успокойся. Контролируй свои мысли, — осадила его Лигма и втолковала: — Я не обесцениваю твои чувства, лишь помогаю тебе в них разобраться. Твои переживания естественны: ты молод, я тоже не старуха, мы постоянно вместе…              Лигма поперхнулась от боли в сдавленной бинтами груди. То, что она говорила Сайшку, касалось и её. С каждым днём, с каждым месяцем пребывания в сени этого величественного золотого дракона Лигма всё сильнее хотела его. Потому и бегала к проституткам чаще прежнего — пыталась утолить собственные страсти, для юного падавана вполне понятные и простительные, для рыцаря-наставника — позорные. Сейчас, когда Сайшк вбил себе в голову, что любит её, заниматься с ним сексом стало особенно опасно, ведь разделённые эмоции и коктейль из гормонов способны сделать его запретную привязанность — пока мнимую — настоящей.              Лигма вспомнила свои провальные диеты: чем строже она запрещала себе есть, тем больше хотелось, отказ от пищи превращал естественную потребность в нездоровую одержимость. «Так же и с сексом, — подумала она. — Сайшк прекратит зацикливаться на мне, если удовлетворит своё либидо с кем-то ещё. Если промедлить, кто знает, какими извращениями обратятся его обычные для живых существ желания?» Лигма дёрнулась — хотела взять падавана за руку, но не рискнула дотронуться до вожделенного золотого идола, и лишь мотнула головой:              — Пошли.              — Куда? — Сайшк спрыгнул с капота и последовал за наставницей по тротуару, возвышаясь над ней так же, как она — над родианкой; когти на ногах клацали по лазурной брусчатке.              — К проститутке. У тебя есть наличные кредиты или подбросить?              — Мне не нужен никто, кроме вассссс! — вскинулся Сайшк.              — Я даю тебе задание как мастер ученику, — сказала Лигма. — Лишение девственности утишит гормональную бурю внутри тебя, по крайней мере, на время, и ты освободишься от чувства, которое ввиду неопытности считаешь любовью.              — О, ты ещё здесь! — из подъезда как раз выбежала прихорошившаяся Ирринбе. — Соскучилась?              — Привела тебе нового клиента, — родианка задрала голову и выпучила глазищи на традошанца; Лигма успокоила: — Это мой падаван, я за него ручаюсь. Кстати, прибавку к зарплате и соцпакет для шахтёров выбивал он.              — Ну, привет, красавчик, — Ирринбе улыбнулась и взялась за широкое запястье Сайшка; тот издал неопределённое глухое рычание, но не противился.              Ирринбе повела его в подъезд за руку, а он еле переставлял ноги и постоянно оглядывался на наставницу. Будто мамочка оттаскивала сына-акселерата от прилавка с игрушками. Лигма смотрела на тонкие зелёные пальцы, обвившие золотую чешую, и завидовала. В какой-то момент даже самые невинные соприкосновения с телом падавана стали чреваты для него и для неё.              Вернувшись в спидер, Лигма плюхнулась на водительское сиденье, спрятала страпон в грузовой отсек дроида и проворчала:              — Молодец, посторожил. Мог хоть пискнуть по комлинку, что Сайшк меня выследил? Я бы тогда ушла окольным путём, чтобы он меня не застукал.              — *Би-бип* *гу-дуут*, — пунцовый купол стыдливо отвернулся.              — В смысле, ты его испугался? — вздёрнула бровь Лигма. — Вы же хорошо сработались на Джабииме.              — *Пиу-пи-фью* *уить-уить*!              — Пригрозил отвинтить тебе пищалку? — нахмурилась Лигма и погладила купол дроида. — Не волнуйся, Ди-ноль, он не всерьёз, просто ты попался под горячую руку. Но я всё равно проведу с ним воспитательную беседу, и он перед тобой извинится.              «Что бы Сайшк ни говорил, он разозлился на меня, когда понял, какая я лицемерка, — подумала Лигма. — Ничего, всё к лучшему. Теперь наша проблема разрешится: секс прочистит ему мозги. Зря я так долго таилась, надо было затащить его в бордель, как только он впервые заикнулся про любовь».              Минут через сорок Сайшк молча взгромоздился на заднее сиденье. Лигма поймала его огненный взгляд в зеркале и спросила:              — Как? Понравилось?              Падаван раздражённо рыкнул и отвернулся к окну. «Конечно, понравилось! Как может не понравиться секс? Ему просто западло признать, что я была права насчёт его так называемой «любви». Проспится, утром его мысли проясняться, и мы всё обсудим», — подумала Лигма и тронула спидер.              Всю дорогу в её памяти звучали опасливые гудки Ди-ноль.              В гостинице при Республиканском посольстве джедаи разошлись по номерам. Прежде, чем принимать душ и ложиться, Лигма достала коммуникатор и вызвала новую подругу.              — А теперь ты точно соскучилась, да? — голографическое лицо Ирринбе усмехнулось, за ним виднелся знакомый подъезд. — Кстати, как думаешь, найдутся лохи, которые готовы платить за не за секс, а за эротическое общение по Голонету?              — Как у вас прошло с Сайшком? — обеспокоенно спросила Лигма.              — Сперва он настаивал, чтобы я рассказала ему, чем конкретно мы с тобой занимались. Я ответила, что профессиональная этика не позволяет мне разглашать информацию о пристрастиях клиентов. Тогда он попросил научить его, как доставлять женщине удовольствие. Тут уж поводов отказывать у меня не было… — Ирринбе отвела глаза. — В общем, потом он мне вставил и почти сразу кончил. Ушёл хмурый, моих утешений не слушал.              У Лигмы отлегло от сердца: всё в порядке. Разумеется, дальше угроз дроиду злоба Сайшка не зашла. Он даже в первую очередь позаботился не о себе, а о том, чтобы Ирринбе — незнакомой проститутке! — было приятно. За исключением «любовной» блажи в остальном он истинный джедай — альтруистичный миротворец.              — Спасибо, что рассказала, — улыбнулась Лигма и хихикнула: — Но как же профессиональная этика?              — Ради подруги её можно и нарушить, — подмигнула Ирринбе.       

***

      Водить дружбу с кем-то за пределами джедайского сообщества оказалось здорово. Лигма и Ирринбе регулярно выходили на связь и непринуждённо сплетничали.              Родианка завистливо перемывала кости более успешным конкуренткам, ухахатывалась над клиентами или жаловалась на них (впрочем, не случалось ничего, что потребовало бы заступничества джедайки) и делилась семейными неурядицами. Крельд, её муж, разгневался, когда вернулся со смены и узнал, что жена стала продавать себя другим мужчинам. Он предупредил, что множественные беспорядочные половые контакты пагубны для женской психики. «Не выдавай ревность за заботу. Мне виднее, что для моей психики вредно, а что нет… И пустой холодильник по-любому для здоровья опаснее», — отрезала Ирринбе и напомнила, что она, как и муж, старается ради их сына. Крельд стиснул зубы и примирился с решением супруги: ссориться с ней было бессмысленно, ведь, улетев обратно на астероидный пояс, он всё равно не смог бы помешать ей делать то, что она считает нужным. Он и улетел после краткой побывки, и Ирринбе продолжила водить к себе мужчин.              Лигма рассказывала о своих с падаваном приключениях на разных планетах. Сайшк и впрямь прекратил признаваться ей в любви и требовать взаимности после событий на Кристофсисе. Когда пути Силы заводили их куда-то, где продавался секс, Лигма тащила Сайшка за собой, и они расходились по разным комнатам с разными партнёрами. А потом выходили оба с прочищенными мозгами и были такими, каким и подобает джедаям. Когда истории Лигмы не касались непристойностей, Ирринбе брала на руки маленького Клора, и он слушал джедайские байки, как сказку на ночь.              Так минул стандартный месяц.       

***

      Первым порог комнаты пересекло огромное тройное вымя, следом вошла крепящаяся к нему женщина-гран. Блики ночника заискрились на набедренной повязке с блёстками и в трёх чёрных глазах на вытянутой вислоухой морде. От тыльных сторон ладоней до мягких круглых локтей её жёлто-коричневая кожа была в крапинку, и такие же пятна темнели на толстых ляжках. Покачивая дородными бёдрами, она ввела за собой Сайшка Таглиша, и он захлопнул дверь пинком.              Проститутка стала раздевать клиента, отираясь сиськами и полизывая оголяющиеся участки широким языком: шею, мускулистую грудь и плечи, напряжённый пресс, словно в золочёной чешуйчатой кольчуге.              — М-м-м, какой ты вкусный, — льстиво мычала она. — Жаль, что я травоядная.              — Ты не глотаешшшь? — переспросил Сайшк. — Учту.              — Да брось, я ж для красного словца, — хохотнула гранка, опускаясь на колени; падаван сам расстегнул пояс, кинул его на креслице в углу, и она запустила пальцы за кромки его бриджей. — Хочешь угостить меня своим мужским молочком — на здоровье, за всё уплочено, — массивный жёлтый стояк выпрыгнул ей в лицо, и она провела языком по основанию ствола.              — Рано, — рыкнул Сайшк, кладя трёхпалую ладонь на плечо проститутки и вздёргивая её на ноги. — Ссссперва…              Он подхватил пышку-гранку, как пушинку, и бросил на кровать. Та отскочила, будто матрас оказался батутом, и влетела обратно в его могучие руки. Он снова её бросил, и снова она вернулась в его объятия.              — Ди-ноль, это ты барахлишь, или камеры в том притоне? — Лигма потыкала пяткой в стоящего у постели дроида, который проецировал голограмму на простыню между её раскинутых ног.              Матрона публичного дома, куда джедаи завалились отпраздновать успех миссии, тайком записывала развлечения клиентов ради шантажа. Лигма уничтожила базу данных и оборудование, но не устояла перед искушением и оставила себе запись с Сайшком для личного пользования. Теперь она мастурбировала на прозрачно-голубое мельтешащее полосами статики изображение, представляя всё в цвете. Ди-ноль гукнул, и голограмма пролагалась.              Сайшк бросил гранку на кровать и навис сверху, упёршись коленом в матрас между её пятнистых ляжек. Мощные руки по обе стороны её головы согнулись в локтях — склонившись, Сайшк ввинтился длинным раздвоенным языком в её ухо, затем прильнул к большим мягким губам своими тонкими и жёсткими. Путана мычала, отвечая на поцелуй, обнимала, скребла ноготками золотую спину и блаженно закатывала три глаза. Сползла пониже и потёрлась вульвой о чешуйчатое колено.              Сгибаясь и пятясь на коленях к изножью постели, Сайшк шарил раздвоенным языком по шее и вымени, прикусывал длинные набухшие соски, зарывался драконьей мордой в пупок. Спустившись коленями на пол, сорвал с проститутки набедренную повязку и припал к промежности. Кривые когти щекотали внутренние стороны бёдер гранки — нежно, не оставляя ни царапинки, но будоража остротой. Змеистый язык извивался глубоко в вагине, мощное горячее дыхание из ноздрей овевало крупный клитор. Гранка мычала в истоме, терзала три своих дойки, подтягивала их к подбородку и, вывалив язык, поочерёдно лизала.              Лигма убрала руку от взопревшей промежности, схватила себя под груди, тоже подняла их к лицу, вытянула шею и лизнула ареолы. Слюна быстро испарялась, и по сиськам горной лавиной прокатывался волнительный холодок, соски твердели, кожа покрывалась мурашками.              Когда влагалище гранки достаточно намокло, Сайшк ухватил её под колени, поддерживая Силой её корпус, поднялся на ноги и уронил на свой нацеленный в потолок стояк. Гранка охнула, обвила мягкими руками его шею, и они оба задвигали бёдрами. Пухлый попец путаны колыхался, как студень. Крепкие чешуйчатые ягодицы ритмично сжимались. Комнату заполняло громкое страстное мычание и отрывистое порыкивание.              Вдруг любовники исчезли. Дверь резко опустевшей комнаты открылась, и прежде всех в неё вплыло огромное тройное вымя. Пышная приземистая гранка ввела за собой двухметрового трандошанца и стала раздевать его, отираясь сиськами и полизывая оголяющуюся шею, мускулистую грудь и плечи, напряжённый пресс, словно в золочёной кольчуге…              Лигма смотрела зацикленную запись снова и снова. Пальцами одной руки она раскрывала половые губы и массировала зудящий клитор, другой — неустанно долбила себя жёлтым дилдо, представляя, что отдаётся падавану и взрываясь одним тёплым колючим оргазмом за другим. Простыня и матрас под ней насквозь промокли и щипали влагой попу и ляжки. Лигма не просто истекала смазкой, а даже описалась в сладострастном забытьи, но ей было слишком хорошо, чтобы вставать.              — Насссставница… — в хлипкую дверцу номера мотеля постучали костяшки.              — О, Сайшк… — простонала Лигма, захлёбываясь слюнями.              — Нам не пора уже на коссссмодром, пока очередей нет? А то опять три часссса прождём разрешшшения на вылет.              У Лигмы чуть сердце не остановилось. Она вдруг сообразила, что между занавескок уже пробивается рассвет, а за дверью стоит падаван, на которого она продрочила всю ночь!       

***

      Под узкими красно-белыми крыльями Дельты-7 проносились сочные пастбища. Лигма зевала, тёрла глаза и косилась вправо, где за окном кабины летел такой же истребитель. Золотая драконья морда под его прозрачным куполом повернулась к Лигме. Те резко уставилась вперёд и нарочито сухо распорядилась:              — Курс на Корусант. Отчитаемся перед Советом за миссию. Если новых не поручат, потренируемся и помедитируем в Храме.              — Да, нассставница, — прозвучал в наушнике зычный голос, шепелявость которого усугубляли радиопомехи; помолчав, Сайшк добавил: — Я научилссся, насссставница.              — Чему?              — Ссссексу. Вы же за этим поссссылали меня к просссституткам? Вам был не нужен неопытный любовник. Но теперь я умею правильно двигатьссссся, долго не кончать, ласссскать пальтссссами и ублажать языком. Я сссстаралсссся ради васссс. Позвольте показать результаты.              — Сайшк, ты опять! — Лигма даже выпустила штурвал и придержала его Силой, чтобы всплеснуть руками. — Я же объясняла!              «Он почувствовал, что я на него мастурбировала! — запаниковала она. — Может, и про голозаписи догадался, он же не дурак. Потому и поднял снова эту запретную тему!»              — Да-да, ссслышшшал: молодосссть, гормоны… Но посссле сссстольких женщщщин я вссссё ещщщё думаю лишшшь о васссс. Разве это не значит, што моя любовь исссстинная?              «Может, мне тоже записать для него порно-голограмму, чтобы всё было по-честному?» — усовестилась Лигма, но вслух сказала то, что подобало:              — Ты, кажется, забыл, что я не «ломающаяся целка», которой парень должен доказать глубину своих чувств, чтобы добиться взаимности. Мы джедаи. «Истинная любовь» — не то, чем нам стóит козырять. Для нас это недопустимая привязанность, которая ведёт через страх потери и ревность прямиком на Тёмную Сторону.              — Я читал, што раньшшшше джедаи заключали браки. У исссстоков Ордена сссстояли нессссколько чувсссствительных к Сссссиле ссссемейсссств.              — Древние разумные сперва изобрели колесо, а уж потом гипердвигатель, — возразила Лигма, поднимая истребитель выше; заливные луга заволокло пеленой облаков. — Научная и духовная мысли развиваются со временем, а значит, нынешние уложения Ордена правильнее старых.              — Однако Зелёные Джедаи Коррелии и алтиссссиане до ссссих пор заводят сссемьи, — не отставал Сайшк в своей Дельте-7.              — Еретики, староверы, раскольники, — процедила Лигма, раздражённая его настырностью и своими собственными нечистыми помыслами. — В любом случае, юный падаван, твоя любовь не истинная, ведь ты игнорируешь желания своей якобы возлюбленной. Я многажды повторяла, чтобы ты прекратил меня домогаться, а ты всё не уймёшься. К тому же любовь — чувство, а ты апеллируешь к логическим аргументам. Невозможно разжечь страсть этими холодными доводами.              — Что поделать, нассс ведь не учили любить. Поэтому люблю вассс, как умею, уж не обесссудьте.              — Хватит, Сайшк.              — Нассставница…              Лигма не ответила. Истребители вылетели на орбиту и направились к парковке гипердвигательных колец. Строгие серо-стальные контуры кораблей и станций парили в чёрной пустоте, усыпанной льдистым мерцанием звёзд.              — Нассставница, не молчите, — проскулил Сайшк и рыкнул: — Говорите со мной! Лигма… Лалия!              Она стиснула зубы от звука псевдонима, которым называлась в борделях. Разумеется, падаван его услышал! Нет, он не любит её. Просто упёрто хочет. Потому что — разве можно любить такую лицемерку? Охотничий инстинкт у трандошан в крови, вот Сайшк и преследует намеченную добычу. А добыча, хоть и убегает, потому что так положено, сама только и ждёт, когда её настигнут.              — Сайшк… — Лигма скрепя сердце решилась: — Я больше не смогу быть твоей наставницей. Само моё присутствие отравляет твой разум запретной привязанностью. Когда мы доложим Совету об итогах миссии, я попрошу передать тебя другому мастеру.              — Тогда вам придётссся назвать причину. Вы ссссознаетессссь, что нарушшшали обет безбрачия? — в драконьем шипении послышалась угроза, но Лигма не повелась на шантаж:              — Да. И я готова понести за это ответственность.              — Давайте тогда примкнём к алтисссианам. Мы ссссможем быть вмессссте.              — Сайшк, повторяю: я ценю тебя как ученика, не более… Ценила, — жёстко сказала Лигма, раз уж мягких увещеваний падаван не понимал; однако не сдержалась и примирительно добавила: — Прости, я подвела тебя. Моя вина как наставницы, что ты сбился с пути. Другой мастер завершит твоё обучение. А через несколько лет мы встретимся как равноправные рыцари и оба посмеёмся над сегодняшней ситуацией.              Истребители пристыковались к кольцам и прыгнули. В гиперпространстве связи не было. Глядя на чёрно-голубые сполохи за окном, Лигма мысленно продолжала спор с падаваном и сама с собой…              Дельта-7 выскочила из гиперпространства на орбите Корусанта, загромождённой станциями, космолётами и искусственными спутниками. Ночная половина планеты-экуменополиса сверкала кругами и линиями городских огней, дневную окутывал белёсый смог.              — Сайшк, — позвала Лигма по рации.              Ответа не было. Запустив сканер на приборной панели и завращав головой, выглядывая в окна кабины, Лигма нигде не увидела второй Дельты-7. Впервые падаван Сайшк Таглиш не последовал за своей наставницей! Он самовольно изменил курс! Но куда он отправился?