Золотой дракон (эп.II)

      Лигма стояла в центре круглой залы, где заседал Совет. За панорамными окнами пролетали корабли и спидеры, на оранжево-закатном фоне неба лица мастеров казались затемнёнными. Миссия, которую поручили ей с Сайшком, была не из самых важных, поэтому большинство окружающих Лигму кресел пустовало. Присутствовали только Йода, Мейс Винду в виде голограммы и ещё один человек — мастер Сайфо-Диас, чьё скуластое лицо обрамляли длинные чёрные пряди, а остальные волосы были собраны в высокий пучок на макушке.              — Потрудились славно вы, — молвил мастер Йода, выслушав отчёт Лигмы. — Знаешь ты это. Однако страх твой ощущаю, будто порицания ждёшь, хм?              — Где твой падаван, чей вклад в успех миссии ты столь высоко оценила? — мастер Сайфо-Диас пытливо сузил раскосые глаза.              Повесив голову, Лигма рассказала, что Сайшк Таглиш не последовал за ней на Корусант и не отвечает на комлинк, и уклончиво пояснила, что перед его пропажей у них состоялся диспут о догматике. Она была готова сознаться в своём разврате, но только ради того, чтобы Сайшка передали мастеру получше. А в отсутствие ученика признание пока не имело смысла.              — Падавана рыцарь Алабья потеряла. Вот незадача, — подытожил мастер Йода и посоветовал: — Всю Вселенную Сила связывает, но прочнее прочих уз те, что между учеником и учителем возникают. В медитацию погрузиться ты должна, мыслью потянуться к Сайшку Таглишу, путеводную нить ваших уз среди звёзд нащупать и следовать за ней, не выпуская. Так найдёшь его.              — Да, мастер, — поклонилась Лигма и удалилась в келью.              Несколько часов она пыталась медитировать, но не могла сосредоточиться из-за нервотрёпки и в итоге, измотанная, провалилась в муторный сон.              Наутро она приняла душ, подкрепилась в столовой и со свежей головой повторила попытку.              Она увидела облака. Клубящиеся белые громады наползали друг на друга, перекатывались клочковатыми валунами, окрашивались алым, наливались грозовой тьмой и вновь светлели. От бесконечного падения сквозь них у Лигмы сосало под ложечкой, а тверди всё не было и не было.              Она вспомнила свой последний разговор с Сайшком: падаван дважды упомянул алтисиан, — и поняла, что видит Беспин. В невесомых толщах этого газового гиганта скрывались последователи еретика Джинна Алтиса.       

***

      Из облачной пелены проступали очертания мобильной академии «Чу’унтор», словно сколоченной из полудюжины столетних грузовых кораблей. Под крылом истребителя Лигмы пролетали нагромождения плоской тёмной стали, подобные гигантским осколкам льда, которые наползли друг на друга и смёрзлись намертво. Неприветливую поверхность академии усеивали транспаристиловые купола, сквозь которые виднелась зелень огородов и плодовых садиков, сады камней с ручейками и пёстрыми клумбами, учебные помещения и залы для спаррингов, очень похожие на Храмовые вплоть до узоров на полах. Однако Лигма не позволяла сходству обмануть себя. Заходя на посадку, она велела:              — Ди-ноль, сторожи. Только не как в прошлый раз. Если нашу Дельту попытаются угнать или жучок какой поставить, реагируй: сигнализируй мне, отстреливайся, улетай.              Астромех угукнул, и Лигма выпрыгнула из кабины. На посадочной площадке её встречал лично Джинн Алтис — пожилой человек, походящий скорее на рассеянного кабинетного профессора, чем на мастера-джедая. Он шёл вразвалочку, ветер трепал его седые волосы и полы расстёгнутого потёртого пиджака.              — Спасибо, что согласились принять меня, мастер Алтис, — с осторожным поклоном проговорила Лигма, пряча кисти в рукава робы, как в муфту.              — Мы всегда рады товарищам из Ордена, — еретик протянул ей руку. — Это вы нас чураетесь.              — Не все, — хмыкнула Лигма и пожала тёплую шершавую ладонь. — Мой падаван Сайшк Таглиш…              — Да-да, он здесь, — закивал Джинн Алтис, тряся её руку. — Прилетел четыре дня назад.              «У него была фора, пока я моталась на Корусант, а оттуда — сюда», — подсчитала Лигма и спросила, вытягивая ладонь из пальцев раскольника:              — Можно с ним поговорить?              — Я-то не против, — Алтис кивком позвал гостью за собой, и они пошли по палубе между прозрачных куполов. — Но не уверен, что Сайшк сочтёт встречу с вами полезной для себя. Он сказал, что покинул Орден, потому что влюбился в вас, поэтому, возможно, не захочет бередить.              Спокойная констатация Алтиса заставила Лигму содрогнуться от стыда.              — Молодёжь часто путает любовь с половым влечением. Я пыталась втолковать ему это… — джедайка осеклась.              — И он к вам прислушался и тайком от вас несколько раз посещал проституток, чтобы утолить либидо и избавиться от вызванных им чувств к вам, — закончил за неё Алтис. — Однако эксперимент показал обратный результат, и он лишь уверился, что его любовь к вам глубже похоти.              Лигма потупилась, мучимая совестью и благодарностью падавану: он даже раскольникам не выдал, что первой плотским страстям поддалась она!              Гостья спустилась за хозяином по лестнице внутрь корабля, и они побрели узкими белыми коридорами. Их кивками приветствовали алтисиане, проходящие мимо по своим делам: некоторые носили привычные робы и туники, некоторые — мирянскую одежду. За широкими открытыми дверями в комнаты под куполами виднелись деревья, пустые учебные классы, маленькие сады камней, где кто-то медитировал, и залы для упражнений, в которых небольшие группы еретиков, расположившись в шахматном порядке, повторяли джедайские каты. Лигма подспудно ожидала увидеть за одной из дверей разнузданную оргию и думала: «Я тоже плохо различаю любовь и разврат. Алтисиане всего лишь разрешают браки, а я автоматически вообразила их клубом свингеров». Однако складывалось впечатление, что учение Алтиса действительно «только для взрослых»: ни за партами в классах, ни в залах Лигма не видела детей.              — Где юнглинги? — спросила она.              — У нас их нет, — впервые лицо Джинна Алтиса посуровело. — Мы не промываем мозги детям. Служение Силе должно быть осознанным взвешенным решением взрослого человека.              — Но детская психика и тело пластичнее взрослых. Их легче научить чувствовать Силу, натренировать…              — И промыть мозги, — повторил Алтис. — Да, наверное, джедай, начавший тренировки в возрасте, не достигнет искусности, свойственной тем, чьи мышцы закалялись с раннего детства. Но мы ведь не воины. Сила говорит с теми, кто умеет её слушать, а не с теми, кто ловчее машет разноцветными светящимися палками.              — Как же вы набираете себе новых членов, если не…              — Если не охотимся на детей по всей Галактике, чтобы отнять их у родителей? — съехидничал Алтис и самоиронично объяснил: — Ну, во-первых, предоставляем Ордену проделывать эту грязную работу, а потом переманиваем готовеньких тренированных джедаев, — Лигма фыркнула, и он продолжил: — Во-вторых, кто-то, прослышав о нас, приходит сам. Многие наши последователи вовсе нечувствительны к Силе. Мы не делаем нашу философию эксклюзивной для восприимчивых к Силе и принимаем всех желающих жить в её русле.              — И куда проложено это русло? Чему вы учите? — въедливо спросила Лигма, готовая опровергать постулаты раскольников.              — Я учу быть добрым, делать добро и задавать добрые вопросы, — пожал плечами Алтис, будто сообщал что-то само собой разумеющееся. — Когда кой-какие мои вопросы не понравились Совету, пришлось искать ответы на них самостоятельно.              — Например, о том, как переносить сознание в неодушевлённые объекты? Насколько я знаю, нечто подобное практиковали ситхи, чтобы избежать смерти — то есть, слияния с Силой, — тем самым нарушая её естественное течение, — уличила еретика Лигма, думая: «Я открою Сайшку глаза на тайный зловещий смысл алтисианской ереси (в чём бы он ни заключался) и верну блудного падавана в Орден!»              — Джедаи всё возводят в абсолют, — снисходительно улыбнулся Алтис. — Чуть отступишь от догм — и сразу ситх… Однако мы здесь не используем Тёмную Сторону. Не идём на поводу у эмоций, но учимся контролировать их. А невозможно контролировать то, от чего бежишь, как от огня. Это фрактал: как Сила связывает воедино Вселенную, так и разумных существ связывает любовь: романтическая, детско-родительская, дружеская… Но у любви, как и у Силы, есть тёмная сторона. Эгоистичная похоть, которая может приводить к насилию. Ревность и собственничество, продиктованные страхом лишиться объекта обладания. Подавление родителями детей якобы для их же блага, потому что «взрослым виднее». Всё это — частные случаи жажды власти и стремления подчинять чужую свободную волю, свойственных ситхам. Мы согласны с ортодоксальными джедаями в том, что этим проявлениям любви нельзя поддаваться, но не отвергаем любовь целиком лишь потому, что она потенциально опасна. По логике Совета самих джедаев надо распустить и запретить им изучать и использовать Силу, ведь за тысячелетия существования Ордена множество его членов пало на Тёмную Сторону и принесло в Галактику великие беды.              — Пожалуй, — признала Лигма, но не унялась: — Только вы, кажется, отвлеклись от моего «доброго вопроса» о переносе сознания. Именно ситхи так цепляются за тварный мир, что готовы запихнуть свою душу хоть в камень, лишь бы остаться в нём, а не слиться с Силой!              — Я занимался этим не из страха смерти, а проверяя одну гипотезу. Если считать, что материальный мир — форма существования Силы, а Сила — единая сущность, можно предположить, что едина и вся материя, разумная и неразумная, а также все разумы. Разница и даже расстояние между мной, вами, этой стеной, — еретик походя постучал по ней костяшками, — иллюзия, следствие ограниченности материальных органов чувств, способных воспринимать мир только дискретно, дробя его всеединство на отдельности, которые наши мозги способны осмыслить. Так же мы едим мясо по кусочкам, потому что наши рты, пищеводы и желудки не вместят тушу целиком. Цель моих экспериментов — не перенести своё сознание в пресловутый камень, а осознать, что я и есть камень. Вы, кстати, тоже, — подмигнул он и покачал головой: — Впрочем, эти выкладки ещё очень сырые, и я не уверен в том, насколько они обоснованы.              — Погодите… раз вы дозволяете браки, у вас тут всё-таки должны быть дети! — Лигма хваталась за малейший шанс подловить еретика хоть на чём-нибудь. — Как же вы сможете не «промыть им мозги», если они рождены и воспитываются вашими последователями? Даже в мирских семьях дети повторяют за родителями.              — Верно, и воспитание детей — дело родителей. Воспитание, в первую очередь, в любви и заботе, а не в идеологии. Да, дети на «Чу’унторе» есть, но их пока мало, и они — дети, а не заготовки под джедаев. Они живут со своими мамами и папами, играют вместе, а родители, как во всех нормальных семьях, учат их базовым представлениям о добре и зле. Быть вежливым и не начинать драк, делиться и не брать чужое без спроса, помогать нуждающимся и вступаться за слабых, — это не «идеология». Это универсальные ценности, которые позволили древним цивилизациям не истребить друг друга, а развиться и процветать.              Спорить с этим было трудно, и Лигма примолкла, однако не расслабилась: «Все секты так делают. Завлекают благими постулатами типа «мойте руки перед едой», а затем, когда последователи уже привыкли, что лидер говорит всё правильно, и начинают соглашаться с ним автоматически, понемногу вкрапляют между «не убий» и «не укради» «перепиши на лидера свою квартиру» или «отдай лидеру свою малолетнюю дочь в жёны».              Джинн Алтис завёл гостью в зал для спаррингов, озарённый белым облачным светом.              Под прозрачным куполом парили кубы на репульсорных паллетах, по ним прыгали Сайшк и трое алтисиан. Их зелёные и голубые клинки с гудением вспарывали воздух. Лигма сразу заметила, что трое еретиков действуют заодно против новичка. Сайшк носил табард на голый торс; его бицепсы бугрились, когда он парировал выпад за выпадом, сходился с противниками в клинчах, обманывал их хитрыми финтами или без затей вмазывал золотой кулак им в морды. Он метался по залу, стараясь, чтобы трое оппонентов не напали на него все разом — один из них обязательно либо отставал, пошатываясь после мощного хука в челюсть, либо отлетал подальше, отшвырнутый Силой. Иногда Сайшк кружил в стремительном вихре, оставляя на полу царапины от когтей на ногах, иногда взмывал на кубы, иногда повисал на них вверх тормашками, уцепившись за паллеты пальцами ног. На его правом роге всё ещё болтались бирюзовые падаванские бусы.              За спаррингом наблюдала одетая по-джедайски человеческая женщина с лоснящимися шоколадными волосами, едва тронутыми сединой, будто посыпанными сахарной пудрой. Алтис коротко приобнял её за поясницу, чмокнул в щёку и представил гостью:              — Знакомься, Маргани, это рыцарь Лигма Алабья из Ордена, пришла проведать Сайшка. А это — Маргани, моя супруга.              — Приятно познакомиться, — пробормотала Лигма, пожимая ей руку.              — Вы были прекрасной наставницей, судя по успехам Сайшка, — сказала Маргани Алтис. — Он победил в дуэлях каждого из моих падаванов один на один, а затем попарно. Сегодня вот им всем стало интересно, выстоит ли он против троих, и пока, как видите, он держится, хотя поединок явно даётся ему тяжелее предыдущих. Надо разъяснить ему нашу трактовку Кодекса, однако в плане физической подготовки и навыков использования Силы мне практически нечему его учить. Признаться, я в недоумении, почему вы до сих пор не отправили Сайшка на Испытания Рыцарства.              — Потому что… — Лигма глянула на Джинна Алтиса, по взгляду поняла, его жена, конечно, тоже знает, что привело к ним Сайшка, и после запинки продолжила: — он твердил, что любит меня. Для рыцарей-джедаев такое неприемлемо. Я надеялась, что он перерастёт эту блажь, и тогда уж будет готов к Испытаниям.              — А может, вы просто не хотели расставаться с таким золотом? — лукаво сощурилась Маргани.              Тут один из её падаванов (алтисиане-мастера наставляли сразу по нескольку учеников) воскликнул:              — Есть! Я кольнул его!              — Только потому, что Сайшк отвлёкся, — возразил второй. — Это нечестная победа.              — Чессстная. Я сссам виноват, што утратил контсссентрацию. Так што поздравляю.              От знакомого шепелявого баса у Лигмы ёкнуло сердце. Четверо молодых джедаев погасили мечи и шли к старшим: впереди — Сайшк с ожогом на плече, вокруг него, не прекращая спор, вились остальные. Золотой дракон навис над тви’лечкой, закрывая небесный свет из купола.              — Нассст… — он осёкся и настороженно спросил: — Што вы здесссь делаете?              — То же, что всегда и везде. Волнуюсь за тебя. Вернись, пожалуйста.              Алтисиане деликатно отошли и продолжили упражняться впятером. Боковым зрением джедайка видела сине-зелёное мельтешение плазменных клинков, краем слухового конуса слышала их тихое жужжание.              — Зачем? Штобы вы ссснова могли меня мучить? Вы сссказали, што моя любовь к вам безответна, и я васссс отпусссстил, как и дóлжно джедаям… и, наверное, всссем вменяемым разумным ссссущессствам. Разве вы не этого хотели? Ну а я не хочу осссставаться в Ордене, где мои чувссства не проссссто отвергают, но и ссстыдят за них.              — Я не стыдила! Я же… — обида встала в горле горьким комком. — Я, по-моему, со всем возможным пониманием к тебе относилась! А ты меня бросил молча и без объяснений!              — Проссстите, я тогда вссспылил, — опустил глаза Сайшк. — Но я имел в виду, что меня ссстыдили бы не вы, а другой масссстер, которому вы ссссобиралиссь меня передать. Он-то бы вряд ли оказалссся таким же понимающщщим, как вы.              Лигма покосилась на фехтующих алтисиан за спиной трандошанца и неуверенно прошептала:              — Они не учат тебя… ничему… странному?              — Не тревожьтесссь, нассставница, — три мощных когтистых пальца пожали плечо Лигмы; она вздрогнула, но не отстранилась. — Они всссе хорошшшие ребята. Ссспросссите массстера Квай-Гона, есссли ссомневаетесссь. Алтис говорил, што давно ссс ним дружит.              — Тебе здесь хорошо? Лучше, чем в Ордене? — переспросила Лигма, накрыв ладонью чешуйчатые костяшки на своём плече.              — Лучшшше… ессссли не сссчитать тоссски по вам. Но это нормально.              — Тогда я не буду больше тебя мучить, — Лигма в последний раз погладила тыльную сторону ладони бывшего падавана и опустила руку. — Да пребудет с тобой Сила, Сайшк Таглиш.              Пальцы на её плече разжались. Она пошла прочь и услышала, как золотой дракон шипит ей вслед:              — Да пребудет сссс вами Ссссила… Лалия.       

***

      За регулярные несогласия с Советом мастер Квай-Гон Джинн заслужил прозвище «серого джедая», однако его приверженность свету и мудрость были неоспоримы. Его даже приглашали вступить в Совет, но он отказывался, желая не просиживать штаны, а следовать туда, куда его вела Живая Сила. Получив от Квай-Гон Джинна заверения, что его тёзка Алтис не таит никаких злых намерений, Лигма прекратила волноваться за Сайшка и удалила ту его голозапись с проституткой-граном: с глаз долой — из сердца вон.              Пора было поволноваться о себе.              Представ перед Советом, Лигма повторила ту полуправду, которую Сайшк поведал Алтису. Она готова была сквозь землю провалиться под пронзительными взорами мастеров, наверняка видевших её жалкое враньё насквозь, однако её не изгнали.              — Неудачи не только учеников постигают, но и наставников. — сказал мастер Йода. — Учить тоже надобно учиться, и ошибки — лучше учителя. В опыт их обрати и, когда готовой сочтёшь себя, нового падавана подыщи.              Несколько недель Лигма оставалась в Храме, медитируя, анализируя свои отношения с Сайшком и размышляя о том, как коррелирует плотская страсть с любовью, и почему её так трудно обуздать.              Вспоминая свои коитусы, Лигма обнаружила, что секс схож с медитацией. Фокусировка на настоящем моменте, определённый темп дыхания, ритмичные монотонные движения, вводящие в подобие транса, чувство соприкосновения и слияния с самой сутью текущей через Вселенную Живой Силы, — это ведь фактически то же самое, чему учат юнглингов, только для взрослых! И приятнее.              Однако несомненно, что секс также связан с Тёмной Стороной. Об этом свидетельствуют сами термины, в которых он описывается. Парни завоёвывают и покоряют девушек. Девушки соблазняют парней или отбивают их друг у друга. Овладеть. Поиметь. Вонзить. Проткнуть. Порвать. Трахнуть. Высосать все соки.              «Вот бы очистить секс от эгоизма и агрессии! Превратить его в медитативный акт единения, когда партнёры не берут, а отдаются друг другу, щедро обмениваясь живой энергетикой, — мечтала Лигма. — Небось тогда бы джедаи не стали воротить от него нос!»              Однако не может быть, чтобы за тысячи лет никто из джедаев не додумался рассмотреть секс как разновидность духовной практики. Лигма просиживала часы в библиотеке Храма в поисках соответствующих трактатов и не находила ничего похожего в доступных ей секциях. Оставались архивы, открытые для мастеров, но туда не допускались рядовые рыцари, которые даже ни одного падавана не обучили.              «Может, я просто пытаюсь подвести благообразную теоретическую базу под своё неумение контролировать низменные животные порывы?» — приуныла Лигма. Ей хотелось выговориться, но обращаться с подобным к джедаям она стеснялась.              К счастью, у неё была подруга за пределами Ордена, которая как раз профессионально занималась сексом. Вернувшись с Беспина, Лигма связывалась с Ирринбе дважды, а потом зачастила в библиотеку и после часов безрезультативного чтения и изучения голокронов сил на дружеский трёп не оставалось. Ирринбе и сама давненько ей не звонила, и Лигма поймала себя на том, что соскучилась.              Комлинк высветил голограмму родианца с помятым усталым лицом.              — Вы, наверное, Лалия? — спросил он. — Я Крельд, муж Ирринбе. Она мне о вас рассказывала.              — И мне о вас. Рада наконец лично с вами познакомиться, — дипломатично ответила Лигма. Супруг Ирринбе был, конечно, не в восторге от её решения стать проституткой, но даже после прибавки одной его зарплаты горняка не хватало и на аренду квартиры, и на полноценное питание для их маленького сына. Так или иначе, он вряд ли одобрял джедайку, которая дружила с его женой и при этом не пыталась отговорить её от продажи себя.              — Спасибо, что… составляли ей компанию, — сухо и будто с трудом проговорил Крельд. — Вы были её отдушиной. Но больше звонить сюда не нужно.              — Почему? — в груди у Лигмы похолодело.              — Ирринбе… умерла, — голос родианца дрогнул, и он отключил связь.       

***

      Истошный плач слышался аж в подъезде. Поднявшись по лестнице вдоль кристальных стен, исписанных нехорошими словами, Лигма позвонила в дверь. Открыл Крельд с ревущим малышом на руках. Он смерил джедайку удивлённым и несколько раздражённым фасеточным взглядом, да, видно, был слишком измочален для препирательств, поэтому не погнал гостью прочь, а просто развернулся и скрылся в детской спаленке. Лигма повесила робу на крючок и последовала за хозяином. Тот стоял над колыбелькой и качал крошку Клора на руках.              — Может, он голодный? — подсказала Лигма, наслышанная о тяготах материнства от Ирринбе. — Или подгузник надо поменять?              Крельд посмотрел на неё тяжело и устало, похоже, оскорблённый предположением джедайки, что он сам до всего этого не додумался.              — Он скучает по маме, — вздохнул родианец.              Маленький Клор прекратил реветь, уставился на Лигму, потянул к ней ручки и загулил:              — Ляля… Лаля…              — Узнал меня. Привет, Клор! — просияла джедайка. Как в их первую встречу, она протянула малышу палец, и тот обхватил его своими пальчиками с присосками. Она хихикнула: — Ого, ты подкачался! Держишь сильнее, чем в прошлый раз.              Поймав взгляд его отца, Лигма было стушевалась. Однако, видя, как кроха Клор обрадовался гостье, Крельд смягчился и предложил:              — Хотите подержать?              Лигма осторожно приняла у него ребёнка и прижала к груди. Крельд промокнул платком его мокрые зелёные щёчки.              — Лаля… Лалия… — улыбался малыш.              — Что случилось с Ирринбе? — тихо спросила она.              — Она… — Крельд на миг поднял глаза к потолку, — спрыгнула… А я предупреждал её! Говорил, что эта «работа» сведёт её с ума! — глухо прорычал он, сгорбившись и стискивая кулаками бортик люльки; на длинных жилистых пальцах выпирали острые костяшки.              — Когда мы в последний раз общались, Ирринбе была весёлой, — пробормотала Лигма неуверенно, словно оправдываясь, чувствуя ответственность за судьбу родианки. «Я слаба на передок — так она про меня сказала, — размышляла джедайка. — Крельд оказался прав, а я напрасно за глаза упрекала его в ревности. Он заботился о жене! А я ничего не понимала и судила её по себе. Для меня секс был редким желанным приключением, а для неё — ежедневным трудом. Она ощущала не благостное растворение во Вселенной, а превращение в бездушный станок для долбёжки».              — Когда я улетал на смену, она тоже провожала меня с улыбкой. А через пять суток мне пришло сообщение от полиции. Я вернулся, чтобы заботиться о Клоре. Ирринбе… — Крельд заскрежетал зубами, — заработала… немного сбережений. Побуду с сыном, пока они не кончатся, а потом вернусь на астероидный пояс.              — В соцпакет для шахтёров, который мы с падаваном выбили у Горнодобывающей Компании, не входят ясли. Вам есть, с кем оставить сына, пока вы на смене? — спросила Лигма. Она баюкала Клора и поглаживала щетинки между его антенн-дудочек. Её сердце сжималось от болезненной нежности. Хотелось избавиться от туники и бинтов и дать ему грудь, хоть молока там и не было. У Ирринбе, впрочем, тоже. Лигма отчаянно пыталась придумать, как компенсировать маленькому Клору отсутствие матери.              — Нас на орбите, в принципе, кормят. Если ничего не откладывать с жалованья и съехать с этой квартиры, кредитов должно хватить на оплату частных яслей. У них тут на Кристофсисе всё частное, всё — бизнес. Так что за Клора можно не беспокоиться: о нём будут хорошо заботиться, чтобы не потерять клиента. А я в перерывах между сменами буду кантоваться у напарника. Может, он и Клора разрешит к себе забирать, а нет — буду днями гулять с Клором, а вечером возвращать его в ясли и уходить на ночёвку к приятелю.              Лигма поняла, что Крельд не столько отвечает на её вопрос, сколько старается убедить сам себя, что с сыном всё будет в порядке. Она предложила:              — На Беспине есть «Чу’унтор». Это академия джедаев-еретиков, но им можно доверять. И они принимают к себе даже нечувствительных к Силе. Летите туда с Клором. О нём там позаботятся, и, глядишь, пригодится ваш шахтёрский опыт — устроитесь на работу по добыче газа.              — Да? — Крельд недоверчиво посмотрел на гостью.              — Летите, — убеждённо повторила она, укладывая в кроватку уснувшего Клора; освободившимся от тёплой тяжести рукам стало неуютно. — Сегодня уж не будем беспокоить малыша, а завтра утром я посажу вас в свою Дельту-7. Астромех знает координаты — доставит вас на Беспин и вернётся ко мне. А я тут пока улажу формальности по освобождению квартиры.              — Спасибо, — застенчиво улыбнулся Крельд. — Спасибо, Лалия. Простите, я как-то нерадушно вас встретил. Честно говоря, не думал, что вы… такая… не знаю, добрая?              — Я джедай. Когда мы видим чужую нужду и горе, мы не можем остаться в стороне. К тому же Ирринбе была моей подругой.              Крельд накормил гостью лёгким ужином — не от скупости, а потому что продуктов в доме было мало. Только детских смесей в достатке. Похоже, отец экономил на собственном питании, чтобы растянуть сбережения жены и подольше пробыть с сыном прежде, чем пришлось бы возвращаться на орбиту и оставлять его на попечение незнакомцам. Родианец был худым, и Лигма заметила, что его даже чуть-чуть пошатывает. Но теперь в глубине его фасеточных глаз, особенно больших на осунувшемся лице, горели звёздочки надежды. Не хотелось омрачать её более подробными расспросами о самоубийстве Ирринбе, поэтому за едой Лигма помалкивала и решила: «Когда завтра провожу их на космодром, наведаюсь в полицию и запрошу отчёт. Оттуда всё и узнаю». Она, правда, не понимала, что, кроме боли, даст ей дополнительная информация, но чувствовала, что таков её долг перед подругой, которую она не уберегла, потому что не видела в её работе ничего дурного.              Из кухоньки, где они ужинали, Крельд вывел Лигму в спальню. Закрыл жалюзи и включил лампу. При свете комната, где Лигма с Ирринбе ласкались в полумраке, оказалась гораздо меньше, чем ей помнилось, но притом гораздо более пустой.              — Ложитесь здесь. В ящике под кроватью чистое бельё, можете его постелить. А я переночую с сыном.              Хозяин направился к средней дверце в коридоре, но гостья порывисто поймала его за руку, привлекла к себе и крепко обняла.              — Мне так жаль, — прошептала она. — Я не знаю, почему… не знаю, что случилось… Простите меня, пожалуйста.              — Ну-ну, — тонкое и твёрдое, как виброклинок, тело родианца напряглось, он легонько погладил локоть джедайки. — Вы ни в чём не виноваты. Я благодарен вам за помощь.              Лигма бездумно поцеловала его пупырчатый лоб, потянула вниз застёжку комбинезона, скользнула ладонью по жёсткой впалой груди и ощутила, как участилось его сердцебиение. Крельд отпрянул и одарил её возмущённым взглядом.              — Прости, — опомнилась Лигма; к её щекам прилил жар смущения, она села на край кровати и опустила голову. — Мне вдруг стало так одиноко. Тебе не одиноко?              — Со мной Клор, — кисло ухмыльнулся Крельд, развернулся и предпринял вторую попытку уйти в детскую.              — Ирринбе говорила, что ты перестал заниматься с ней любовью, потому что брезговал. Ей тебя не хватало.              — Мне её тоже, — ответил Крельд, стоя спиной к Лигме и повернув голову в профиль. — Но я не хотел её напрягать. Мне бы, например, не понравилось, если бы я вернулся домой с орбиты, а меня тут ждал очередной кусок астероида, из которого надо добыть руду. Я говорил это Ирринбе, но она не верила, обвиняла меня в ревности… Мы ссорились, и тут уж всякое настроение понежничать точно пропадало.              Он сделал шаг к коридору. Лигма вскочила и обняла его со спины, не желая отпускать. У неё самой не было секса все недели пребывания в Храме; иронично, что, увлёкшись размышлениями о теории, она совсем позабыла о практике и даже ни разу не мастурбировала. Теперь неутолённое либидо мешалось в ней с горестной пустотой утраты и стремлением сделать что-то хорошее для Крельда.              — Ляг со мной, — шепнула она ему на ухо. — Я знаю: тебе было трудно. Ты заслужил хоть немножко удовольствия. Мы оба лю… дорожили Ирринбе. Теперь, когда её нет, давай попробуем утешить друг друга.              — Это неправильно, — родианец замотал головой.              — Разве я тебе не нравлюсь? Тви’лечки всем нравятся. А у тебя давно не было женщины, — проговорила Лигма и вкрадчиво добавила: — Ты же меня хочешь.              Крельд пошаркал ступнёй, будто хотел шагнуть вперёд, но не мог, хотя руки Лигмы, обвивавшие его поперёк впалого живота, не пытались его удержать. Он спросил:              — Это твой джедайский гипноз?              — Да, — солгала Лигма, чтобы гордого, скорбящего и любящего, но всё же неудовлетворённого мужчину не мучила совесть.              Крельд повернулся в её объятиях, и их губы встретились. Впервые Лигма делала это не за деньги, более того — с существом, с которым её связывали неформальные отношения (пусть и недолгие, если не считать времени их заочного знакомства через Ирринбе). Длинные пальцы родианца впились ей в талию, огладили бёдра и сжали ягодицы, раздирая их в стороны.              Ладони Лигмы поползли по его поджарой груди, добрались до натруженных плеч, и она стала стаскивать с него комбинезон, царапая зелёную кожу аметистовыми коготками. Руки высвободились из рукавов. Лигма встала на колени, продолжая снимать комбинезон, зацепилась за резинку трусов и спустила их вместе со штанинами.              Лигма с удовольствием смотрела и осязала, как член тяжелеет, твердеет и растёт в её ладонях, источая едковатый родианский запах. Фиолетовые пальцы массировали ребристую зелёную мошонку и двигали по стволу пупырчатую кожу, оголяя головку. Лигма взяла член в рот так же, как брала страпон, когда перед ней почти на том же месте стояла Ирринбе в ночь их знакомства. Живой эрегированный пенис был поменьше и потоньше, но намного лучше мёртвой игрушки. Его пульсация отдавалась в языке, натягивающихся и вваливающихся щеках и мозге, ритмичные движения головы и шеи вводили в подобие транса. Глаза закрывались и горели, пылая пронзающим веки электрическим светом.              А Крельд в это время осторожно поглаживал и наминал лекку гостьи — Ирринбе ли ему рассказала, что ей так нравится, или сам догадался? Присоски на его пальцах были подобны поцелуйчикам: чмок-чпок, чмок-чпок… Лигме чудилось, что пока её глаза в огне, по её голове барабанит нежный тёплый дождик, массируя и успокаивая.              Она упоённо мычала, насасывая член. Одной рукой поигрывала упругими яичками, другой поглаживала жилистую ляжку и иногда придерживала ствол у основания. Пульсация в её онемевшем рту усилилась, в глотку ударила вязкая кисленькая струйка. Лигма надавила пальцем на промежность Крельда за мошонкой, и поток стал мощнее и обильнее. Родианец рефлекторно подавался бёдрами вперед — обливающаяся кончой головка скользила о нёбо. Лигма радостно глотала сперму, довольная результатом, а то опыта с мужчинами у неё было мало, и она переживала, получится ли сделать хорошо. Получилось!              Довольная собой, Лигма пружинисто выпрямила ноги и завалилась спиной на кровать. Крельд скинул тапки и стряхнул комбинезон и трусы, упавшие к его щиколоткам, сам преклонил колено и стал стаскивать с гостьи сапоги. Она счастливо жмурилась, ощупью расстёгивала пояс, срывала табард и распускала тунику, пока язычок родианца скользил между пальцев на её обнажившихся ступнях. Лигма распутала бинты, высвобождая груди, и приподняла бёдра, помогая Крельду снять её штаны с трусами.              Он наполз на неё, покрывая поцелуями трубчатых губ лобок, живот и груди; вновь вставший мокрый член тёрся о внутреннюю сторону бедра. Лигма скрестила лодыжки на пояснице Крельда и надавила, прижимая его к себе. Он целовал её шею, одной рукой месил сиську, а другой щекотно пересчитал её рёбра, взялся за пенис и направил его в разверстую текущую вагину. Крельд активно заработал бёдрами, а Лигма царапала аметистовыми когтями его спину, подмахивала, ёрзая хребтом по постели, и наслаждалась тем, как пупырышки на стволе массируют осклизлые стенки её влагалища, обостряя ощущения.              Странно: казалось бы, не приходилось ждать многого от усталого недокормленного и раздавленного горем шахтёра, однако с ним Лигме было лучше, чем с деловитыми проститутками. «Потому что между нами возникла эмоциональная связь», — подумала она, в момент оргазма на миг позабыв, что эта связь порождена общей скорбью.       

***

      Крельд пристегнулся, и Лигма усадила сына к нему на колени. Перегнувшись через бортик кабины, поочерёдно чмокнула их в щёки и серьёзно сказала малышу:              — Клор, у меня для тебя важное задание. Следи, чтобы твой папа не трогал своими шаловливыми пальчиками никакие рычаги, кнопки и тумблеры, — она подмигнула Крельду: — Ди-ноль возьмёт управление на себя и домчит вас с ветерком.              — Хоть это трогать можно? — родианец указал на маленькую дверцу бардачка, набитого детским питанием и чистыми пелёнками (свой скудный скарб и вещи Ирринбе Крельду пришлось бросить в квартире: одноместный джедайский истребитель — не грузовик для переездов).              Лигма оставила риторический вопрос без ответа и заикнулась:              — На «Чу’унторе» ты, наверное, встретишь моего бывшего падавана…              — Ирринбе про него рассказывала, — поморщился Крельд.              — Не ссорьтесь, ладно? — попросила Лигма. — Я смутно представляю, как устроена мужская ревность. Хотя я тоже пользовалась услугами Ирринбе, мне кажется, твоя неприязнь ко мне была связана не с этим. Вы, наверное, к женщинам своих жён меньше ревнуете, чем к мужчинам? Короче, будь помягче с Сайшком, пожалуйста. Это я его заставила…              — Конечно-конечно, не наезжать на твоего падавана — меньшее, чем я могу отплатить за твою помощь, — покивал Крельд и ухмыльнулся: — Тем более что этот бугай меня прибьёт, если залупнусь на него.              — Джедаи так не поступают, трусишка, — улыбнулась Лигма. — Передавай ему от меня привет.              — Обязательно. Спасибо тебе за всё.              — Не стоит благодарности… Ди-ноль, туда и обратно, — Лигма погладила пунцовый купол астромеха и спрыгнула с крыла.       

***

      С космодрома она отправилась в ближайшее к иммигрантскому району отделение полиции. Джедаю в ранге рыцаря был закрыт доступ в некоторые секции Храмовой библиотеки, но его полномочий хватало, чтобы рассчитывать на содействие мирских властей любых планет Республики. Лигма загрузила в датапад закрытое дело о самоубийстве Ирринбе Лормо, изучила результаты судмедэкспертизы и свидетельские показания.              Несчастная родианка не просто поднялась по лестнице на крышу, как думала Лигма. Она карабкалась по гладкой кристальной стене снаружи здания, держась за неё присосками на пальцах рук и ног. Прохожие и другие проститутки на улице кричали Ирринбе слезать, твердили пресловутое «это не выход» и «всё можно исправить», а она упрямо откликалась: «Я должна проверить!»              Лигма нахмурилась. По её разумению, самоубийца либо вообще не станет вступать в разговоры с тем, кто пытается его спасти, либо будет жаловаться на свои беды. Что Ирринбе «проверяла»?              Джедайка вернулась к чтению. Незадолго до приезда вызванной свидетелями полиции тонкие ручки и ножки родианки слишком перенапряглись и больше не смогли её удерживать. Увы, она успела забраться на такую высоту, что падение её убило.              — Что ты проверяла? — пробормотала Лигма, проведя подушечкой пальца по портрету подруги на экране. — Ты правда хотела себя убить, или это несчастный случай в ходе «проверки»?              Лигма вернулась в район иммигрантов и потратила несколько часов на расспросы свидетелей. Те пожимали плечами, крутили пальцами у висков, вспоминая смерть соседки, и не сообщили ничего, чего не было в полицейском отчёте. Оставалось признать, что бедная Ирринбе не просто не вынесла бытия проститутки, а буквально сошла с ума, и ей что-то мерещилось, или одолела какая-то идея-фикс.              Лигма отправилась к хозяину здания, уведомила его, что Крельд и Клор Лормо съехали, и попросила разрешения занять их квартиру на день-другой. «Хоть на десять, — ответил хозяин. — У них до конца месяца оплачено».              Прикупив по пути полуфабрикатов, Лигма вернулась в пустую квартиру. Сняла утягивающие бинты, чтобы дышать полной грудью, накинула тунику и села ужинать. Сколько бы она ни набивала живот вкусной и вредной пищей, еда не могла вытеснить из неё скорбь и смутную тревогу. Интуиция для джедаев — это голос Силы, к которому стоит прислушиваться, а не сюжетный костыль, которым пользуются авторы непритязательных бульварных детективчиков, чтобы обосновать необъяснимые приступы прозорливости персонажей или невероятные совпадения. Но молодой джедайке недоставало мудрости, чтобы понять, что ей подсказывает Сила.              Лигма завалилась на постель и стала гадать, как пройдёт встреча Крельда и Сайшка: сумеют ли они подружиться, или между ними установится холодный нейтралитет? Вдруг ей подумалось: «Я трахалась с Ирринбе — и потом Крельд со мной. Сайшк трахался с Ирринбе… может, они… тоже?.. В определённом смысле сердца обоих разбили женщины: я и Ирринбе. Будет поэтично, если они сойдутся на этой почве и подарят друг другу новое счастье». Воображение заполонили волнительные фантазии о сухощавом родианце в нежных и сильных объятиях огромного золотого дракона. Руки сами поползли под штаны…              Тут в дверь постучали. Лигма вскочила с кровати, оправила тунику и рванулась в прихожую. Открыв, увидела на пороге толстого кристофсисца — темнокожего человека, которого от коруная отличали ярко-лазурные глаза. Сейчас они были озадаченными:              — А где Ирринбе?              По деловому костюму, упитанности и красной татуировке на лбу Лигма опознала одного из постоянных клиентов, которых упоминала подруга. В их последнюю беседу она как раз сказала, что он собирается в длительную командировку, поэтому теперь, вернувшись, он, должно быть, и не знал новостей. Лигма раздумчиво пожевала губу, решая, рассчитывает ли она понять, что испытывала Ирринбе, когда отдавалась незнакомцам за кредиты, или просто хочет продолжить с гостем то, что начала в одиночку. Так и не разобравшись в собственной мотивации, она выпятила грудь:              — Я за неё.       

***

      — Планета красссивая, — закатанные рукава робы Сайшка Таглиша обнажали могучие предплечья, покрытые золотистой чешуёй; трёхпалая ладонь поглаживала лазурную стену, драконья морда с двумя направленными назад рожками была задрана к вершине исполинского кристалла. — Мы как в ссссокровищщщнице.       — А по мне так холодная и неприветливая. Красивая, как изысканное надгробие, — поджала губы Лигма. — Мне милее ветвистые деревья и уступчатые скалы. Да даже небоскребы из дюракритовых блоков, за стыки которых можно уцепиться. А эти ледяные обелиски не сулят и шанса.       — Вы так любите карабкатьссся? — ухмыльнулся Сайшк. — А ну-ка я попробую, я-то лучшшше вассс оссснащщщён.       Он скрючил напряжённые толстые пальцы и пополз вверх, скребя по гладкому монолиту кривыми бритвенно-острыми когтями на руках и ногах. Они не оставляли на льдистой поверхности ни царапины.       — Эй, не жульничай, ты Силу используешь! — рассмеялась Лигма. — Силой и я сама себя могу поднять…              Улыбка, с которой проснулась джедайка, мгновенно сменилась страхом и смятением, когда вслед за попыткой падавана покорить кристальную башню ей на потеху она вспомнила отчёт о гибели Ирринбе. «Я должна проверить». Что? Уж не эффективность ли пальцевых присосок при лазании по гладкой поверхности по сравнению с когтями?              Лишь благодаря джедайским рефлексам Лигма успела метнуться в уборную и упасть на колени перед унитазом прежде, чем её вытошнило недопереваренным ужином и, кажется, даже сгустками спермы толстого кристофсисца.              — Не может быть, — она шамкала губами, по которым стекал желудочный сок и слёзы. — Нет-нет-нет, невозможно… Бред сивой банты!              Холодный душ успокоил Лигму. Когда она, чистая, вернулась в спальню, её коммуникатор на тумбочке мигал сигналом пропущенного вызова. Она нажала кнопку и посмотрела голозапись:              — И снова спасибо тебе за помощь, Лалия… Клор, помаши Лалии ручкой, — прижимая сына к груди, Крельд сам взял его за запястье и легонько потряс. — Ди-ноль доставил нас на «Чу’унтор» и уже летит к тебе. Мастер Джинн Алтис радушно нас принял и просил передать, чтобы с тобой пребывала Сила. А привет Сайшку Таглишу я передам, когда он вернётся. Его уже посвятили в рыцари, и он отправился в странствие по Галактике… я всё-таки чужак, поэтому в детали его миссии меня не посвятили. Ну, пока! Спасибо за всё!              Запись выключилась, и Лигма забарабанила по комлинку ослабевшими пальцами, вызывая мастера Алтиса. Ответив, тот сразу отшатнулся, сощурился, заслонил глаза ладонью и хохотнул:              — Воу-воу, рыцарь Алабья! Я рад, что вы смягчились по отношению ко мне, но не думал, что настолько! А если бы я принял ваш вызов, когда Маргани была рядом? Как бы пришлось перед ней оправдываться…              Лигма спохватилась, что от волнения забыла одеться после душа, и набросила на плечи табард, прикрывая грудь:              — Простите, мастер Алтис. Спасибо, что приютили Крельда и Клора. Скажите, пожалуйста, а Сайшк давно улетел?              — Через пять стандартных суток после вашего визита. Маргани сочла, что он готов самостоятельно идти по пути джедая.              — Что вы ему поручили? Хотя нет, неважно, простите, я же посторонняя, я не вправе у вас об этом спрашивать. Только скажите, Сайшк связывается с вами? Регулярно? Докладывает? У него всё в порядке?              Алтис нахмурился, явно озадаченный тем, как тараторит Лигма, но не стал мучить её встречными вопросами и обстоятельно ответил:              — Сайшк решил полетать по Галактике, выбирая направление во время медитации, чтобы научиться чувствовать, где он нужен, — спешить туда куда его ведёт Живая Сила. Разумеется, он с нами на связи. Дважды даже возвращался и привозил на «Чу’унтор» желающих присоединиться к нашей общине.              — Где он сейчас?              — В гиперпространстве связь нестабильна, — пожал плечами Алтис, — поэтому часто Сайшк недоступен, и мне неизвестны его координаты в каждый конкретный момент времени. Я сообщу вам, когда он со мной свяжется, и скажу ему, что вы волнуетесь.              — Нет! — выпалила Лигма. — Прошу, не говорите ему, что я им интересовалась!              — А что всё-таки случилось? — наконец осведомился мастер Алтис. — Непохоже, что вы просто внезапно соскучились.              — Мне кажется… — Лигма понизила голос, — мне кажется, Сайшк перешёл на Тёмную Сторону.              — Невозможно! Не я, так Маргани наверняка бы почувствовала это. Разве что с Сайшком что-то случилось уже во время его путешествий, когда нас не было рядом. Но откуда у вас вообще такая мысль?              — Обстоятельства смерти супруги Крельда и матери Клора. Я подозреваю, что она не совершила суицид, а стала жертвой Силового воздействия на разум. Сайшк… был её клиентом.              — Да, получается, связь между ними есть, и Сайшк как раз умеет использовать Силу, — согласился мастер Алтис. — Но какой у него мотив?              — Месть мне, — мёртвым голосом ответила Лигма и призналась, что первой начала нарушать целибат и принудила к этому падавана.              — Не мне вас судить, — сказал Алтис. — Тем более, пока неясно, верны ли ваши догадки о Сайшке.              — Вы можете прислать мне список всех планет, на которые он летал?              — Ждите, скоро будет, — деловито кивнул Алтис, и его голографическая голова над комлинком исчезла.              К тому моменту, как Лигма полностью оделась, позавтракала и ещё раз блеванула от нервов, на её датапад поступили обещанные сведения. Она сразу увидела в недлинном списке Кристофсис и обнаружила, что Сайшк был здесь в то же время, когда умерла Ирринбе. Подозрения превратились в уверенность, и ясность была гораздо страшнее сомнений.              Следовало срочно лететь на поиски Сайшка, но до возвращения истребителя Лигма застряла на Кристофсисе ещё почти на сутки. Ей оставалось лишь продолжить изучать список.              Все планеты в нём были теми, на которых Лигма и Сайшк вместе выполняли задания Ордена. На которых она бегала по борделям сперва одна тайком, а затем с падаваном. У Лигмы сохранились контакты некоторых публичных домов и индивидуалок, и она принялась их обзванивать, а если связаться не удавалось, сёрфила Голонет в поисках криминальной хроники соответствующих миров.              Одну домину забил насмерть клиент, которому резко разонравилось быть рабом прямо в процессе порки. Другая страпонесса найдена мёртвой возле раскуроченного электрощитка, по всей видимости, убитая током. Лигма помнила лица обеих. На Нар-Шаддаа один из мафиозных боссов взорвал бордель, который крышевала союзная группировка, что повлекло кровопролитную войну банд. Лигма бывала в том притоне ещё до того, как вовлекла в свои похождения Сайшка. Похоже, он не знал, с кем конкретно она там потрахалась, поэтому, чтобы не промахнуться, организовал массовое убийство.              Терзая датапад, Лигма открывала всё новые злодейства золотого дракона, коварного и беспощадного. Некоторые смерти выглядели суицидами или несчастными случаями. Некоторые несомненно были убийствами, но висели нераскрытыми. В некоторых борделях случались перестрелки, уносившие жизни всего персонала и посетителей, будто поработал отряд штурмовиков, но неизвестные агрессоры не оставляли и следа. Лигма предположила, что если световым мечом не рубить, а только колоть, не всякий мирянин отличит оставленные им раны от бластерных. «Сайшк и раньше был искусен в бою, но не настолько, чтобы в одиночку вырезать целое здание, — подумала она. — Однако Тёмная Сторона могла дать ему невероятную мощь, черпаемую из отрицательных эмоций. Как же сильно он обижен на то, что я отвергла его любовь, раз стал способен на такое — и морально, и физически?»              Список кончился, но Лигма с падаваном бывали и на многих планетах, которые в нём не упоминались. Значит, дикая охота Сайшка продолжается. В сердцах Лигма швырнула датапад об стену, и он разлетелся вдребезги.              «Совсем не по-джедайски, — она укоризненно покачала головой и всхлипнула: — Да какой из меня вообще джедай? Что я натворила? Я провалилась как наставница и потому в ответе за все эти смерти». Она вызвала по комлинку мастера Йоду и без утайки повинилась перед ним во всём.              — О нарушениях твоих потом рассудим, — сказал он. — Сперва найти падавана своего бывшего ты должна и призвать его к ответу, если взаправду на Тёмной Стороне он ныне.              — Да, мастер, — Лигма склонила голову, отключила комлинк и усмехнулась горькой иронии. У мирян полицейский не ведёт дело, если в нём фигурирует его родственник, а хирург не оперирует члена семьи, чтобы эмоциональная вовлечённость не помешала работе. У джедаев же такого запрета нет, потому что предполагается, что джедай ни в кого не вовлечён эмоционально.              Время до вечера Лигма провела в медитации, пытаясь объять мыслью Галактику и примерно почувствовать, где в ней находится Сайшк. Но то ли её сознание было слишком смятено, то ли за недели разлуки их Силовые узы ослабли. Не помогало даже знание, на каких именно планетах он может быть.              После заката Лигма ушла из квартиры, заглянула к собственнику здания, чтобы отдать ключи, и пошаталась по району, приставая с расспросами к высыпавшим на тротуары проституткам: «Не встречали ли вы златочешуйчатого трандошанца незадолго до смерти Ирринбе?» Ведь оставалась же ещё вероятность, что всё это — чудовищное совпадение!.. Одна путана припомнила, что действительно видела трандошанца, и это было как последний гвоздь в крышку гроба.              Вместе с крохами надежды Лигму покинули горе и страх, и на неё снизошло мёртвое отстранённое спокойствие. Она пока ещё была джедаем и собиралась исполнить свой долг.              Добравшись до космодрома, Лигма дождалась возвращения Ди-ноль на истребителе, села в кабину и погрузилась в медитацию.       

***

      — Джедаи и впрямь предвидят будущее, — констатировал дроид-патологоанатом, когда Лигма вошла в морг в сопровождении офицера Корусантской полиции. — Я только намеревался сообщить детективу, что надлежит обратиться в Храм, а вы уже здесь.              На стальном столе лежал свежий труп — бледный длинноволосый человек, тощий, среднего роста, с ломкими женственными запястьями и крупным даже в обескровленном состоянии пенисом. Под ярко-белой лампой, выжигавшей малейшую тень, он казался вдвойне голым. Это был первый мужчина Лигмы, который обычно обслуживал доминантных геев, но и ей не отказал.              Лигма скрестила руки на груди, её хмурое сосредоточенное лицо ничем не выдавало, что она знала жертву. Патологоанатом занёс над шеей трупа один из своих манипуляторов, оснащённый плоским радио-визором, что просвечивал плоть насквозь:              — Взгляните: травмы гортани и шейных позвонков характерны для удушения руками… очень сильными руками. Однако… — он убрал визор и продемонстрировал тонкую бледную шею, — на поверхности отсутствуют какие-либо гематомы. Я предположил, что орудием убийства послужила так называемая Сила.              — Давно наступила смерть? — спросила Лигма.              — Одиннадцать часов, двадцать одну минуту и сорок шесть секунд назад. А тело жертвы было обнаружено…              — Спасибо. Я возьму это дело на контроль, — сказала Лигма и поспешила из морга.              — Вы что-то поняли? — крикнул детектив ей вслед.              — Да-да, я разберусь! — бросила она, срываясь на бег по коридору.              На Корусанте Лигма спала не только с этим бедолагой. Она несколько раз наведывалась в притон на противоположном полушарии планеты. Если Сайшк отправился туда, был шанс настигнуть его раньше, чем он убьёт ещё кого-нибудь.              Плюхнувшись в кресло пилота, Лигма подняла Дельту-7 в воздух и набрала мастера Йоду:              — Я обнаружила Сайшка Таглиша, высылаю вам координаты.              — Отряд в подмогу тебе соберём мы в час ближайший.              — Нельзя медлить, мастер!              — Опасно одной биться с тем, кого Тёмная Сторона питает, — остерёг Йода, но не приказал Лигме дождаться подкрепления (она уныло подумала: «Потому что он уже поставил на мне крест: помру — невелика потеря для Ордена».); лишь сказал: — Астромеха возьми с собой хотя бы.              Ди-ноль воинственно засвистел, вращая торчащим из крыла пунцовым куполом. Лигма отключила комлинк и хмыкнула:              — Больше не боишься, что Сайшк отвинтит тебе пищалку?              Дроид притих.       

***

      В небоскрёбах Корусанта выросли уже тысячи поколений людей, которые никогда не ступали на непосредственную поверхность планеты-города и даже не задумывались о её существовании. Там, глубоко внизу, на уровне забытых первых этажей, была изнанка сияющей столицы Республики, приют бедняков, беззаконников всех мастей и мутантов.              Солнце не достигало Нижнего Города, хибары из кишащих паразитами блоков спрессованного мусора освещало только тусклое с вечными перебоями электричество. На такой глубине возникал собственный микроклимат: влага собиралась в густые облака, словно второе небо, постоянно проливающееся дождями, по узким каньонам улиц гуляли мощные конвективные ветра — потоки тёплого воздуха, пытавшиеся подняться ввысь, но заплутавшие в лабиринте бесконечных стен.              Над дверью борделя под каплями дождя искрили три неоновых буквы, явно некогда принадлежавшие вывескам более респектабельных заведений: «сЫР». Сайшк Таглиш шёл на их свет, и выскочившая из-за угла Лигма невольно, как курильщик порой не замечает, что закурил, и с удивлением обнаруживает сигарету в зубах, залюбовалась им. Он выглядел так… гармонично, так естественно. Хищный ящер вернулся в родную среду, и непринципиально, что эти джунгли из ржавой стали, а вместо лиан сверху свисают трубы, кабели и шланги каких-то коммуникаций.              — Стой! — крикнула Лигма в широкую спину трандошанца, почти забаррикадировавшую узкую улочку.              — Насставница, — обернулся он; огненные глаза горели в мокром мраке, клыки скалились, тонкий змеиный язык облизывал жёсткие губы. — Почему вы сссердитессь? Разве сссуть не была в том, что всссе эти шшшлюхи вам безразличны? Какая вам разница, живы они или мертвы?              — Смерть — часть естественного течения Силы, а ты нарушаешь его своими убийствами.              — Но разве Сссила не вссемогуща и вездесссуща? Есссли Сссиле было угодно, штобы они жили, почему меня не поразила молния прежде, чем я убил их? Откуда вам знать, что я — не инссструмент Ссилы? Может быть, Сссила хочет, чтобы шлюхи сссдохли, а вы сссейчас пытаетесссь помешшшать мне исссполнить её волю?              — Ты у алтисиан набрался этой пустой софистики? — в Лигме вновь всколыхнулось недоверие к еретикам, развеянное мастером Квай-Гоном.              — Мне нечему было учиться у этих глупцов! Я якшшшалсся с ними, штобы уссыпить вашу бдительносссть. А Джинн и Маргани, эти ссссамодовольные дураки, так радовалиссссь, што к ним примкнул джедай, так гордилисссь, што утёрли носсс Ордену, што не почуяли моих замыссслов. Так я обессспечил сссебе отличную фору, штобы уссспеть провесссти побольшшше экссспериментов.              — «Экспериментов»? — переспросила Лигма. — Так ты называешь свою ничтожную месть за то, что «тёлка не дала»?              — Вы думаете, я злюсссь на вассс? Я вам благодарен, нассставница! — воскликнул Сайшк с безумной ухмылкой. — Вы не отвергли меня, а оссссвободили! Я всссегда был таким, лишшшь ссстремление угодить вам меня оссстанавливало. Я был узником в незримой тюрьме, а сссейчасс я сссвободен и сссчассстлив! Каждое моё действие, каждый шшшаг, каждое ссследование моим желаниям и интересссам, а не чьим-то приказам, подобно оргазму! Я сссловно кончаю каждую сссекунду! Это гораздо лучше того, што я исссптывал с проссститутками, и того, чего не иссспытал с вами.              — Ты не в себе, Сайшк! — по мере того, как Лигма слушала бредни падавана, её сдерживаемый гнев на убийцу сменялся состраданием к больному. — Это Тёмная Сторона! Она, как наркотик: чем дольше ты следуешь её зову, тем легче кажется указанная ей дорога, тем сильнее она меняет твоё сознание, и тем труднее остановиться. Пожалуйста, одумайся! Позволь помочь тебе! — Лигма простёрла к нему руки для объятий.              — Уже помогли, — буркнул Сайшк и развернулся к ней спиной, намереваясь войти в дверь под косой искрящей вывеской «сЫР».              Лигма сиганула вверх, вылетая из робы, перекувырнулась в воздухе над головой Сайшка и преградила ему путь по узкому переулку. Коснувшись эфеса на поясе, проговорила:              — Я не знаю воли Силы. Глядя на иные проявления жизни, я иногда боюсь, что суть нашей Вселенной — действительно не благой свет, а звериное стремление к доминации, когда сильный пожирает слабого и чувствует себя абсолютно правым. Но раз уж ты так любишь эксперименты, полагаю, нам остался лишь один способ проверить, с кем из нас Сила.              — Вот теперь вы дело говорите, — осклабился Сайшк, и из его трёхпалого кулака с шипением вырос ядовито-зелёный луч; капли дождя вскипали вокруг меча, окутывая его мутной паровой аурой.              Сайшк с рёвом прянул на Лигму — та парировала выпад, и противники закружили по тесному ржавому каньону. Вспышки от скрещиваний бледно-розового и зелёного клинков озаряли горы мусора, слепили и отпугивали рыщущих во мраке тварей.              Из окон притона любопытно высовывались болезненного вида проститутки и такие же клиенты, истощённые недугами и скудным рационом, до того изуродованные мутациями, что нельзя было даже сказать, люди это или инопланетяне. Некоторые клиенты, ещё только направлявшиеся в бордель, выходили из тьмы переулков, на миг замирали при виде дуэли и в страхе убегали обратно.              — Брысь! Сидите внутри! — кричала Лигма зевакам в окнах, едва успевая обороняться от Сайшка.              Каждый удар золотого дракона чуть не выбивал меч из её рук. Она чувствовала, что недолго продержится под напором Тёмной Стороны. Сайшк не стал ситхом; ситхи ведь — тоже орден со своими правилами, пусть извращёнными и жестокими, но порождёнными рассудком. Лигма же сражалась с диким монстром. Никогда прежде она не сталкивалась со столь необоримой первобытной мощью. Исходящие от Сайшка волны ярости обжигали, как огненное дыхание, и вместе с дождём глаза заливал пот.              Дома соединялись неясного назначения трубами, большими и маленькими, и пучками проводов, переплетёнными, подобно мангровым зарослям. Как загнанная добыча, стремящаяся спастись от хищника на верхотуре, Лигма бездумно прыгнула туда. Слуховые конусы завибрировали от гулкого воинственного марша, который выстукивал ливень по пустым ржавым трубам. В панике Лигма забыла, что Сайшк — из тех хищников, которые умеют лазить по деревьям. Он взмыл за жертвой.              Уцепившись за свисающие кабели, дуэлянты раскачивались над переулком и на лету обменивались ударами. В лужи сыпались искры. Бирюзовые бусы, что до сих пор украшали правый рог трандошанца, мотались из стороны в сторону. Промокший зубчатый подол робы парусился и хлопал перепончатыми крыльями. Сайшк ногой поймал правое запястье Лигмы, перерубил провод, за который она держалась, выше её левого кулака, и она сорвалась вниз.              В падении Сайшк Силой вырвал световой меч из её ослабшей кисти. Она грохнулась в лужу, застонала от боли в отбитой спине. Не успела подняться, как когтистые стопы ударились в землю по обе стороны от её талии. Два плазменных клинка ножницами приблизились к шее. Возвышающийся над ней дракон был совершенно чёрен, только пламенели глаза, а на оскаленных клыках дрожали розовые и зелёные блики.              Вдруг справа в Сайшка словно прилетела гигантская бело-пунцовая пуля — извергая пламя из сопел на ножках, его бок протаранил астромех. Трандошанца отбросило в груду металлолома. Левая рука, на которую пришёлся удар, выронила меч Лигмы; он выключился и покатился по разбитому асфальту.              — Ди-ноль! — вскочила джедайка, Силой призывая эфес себе в ладонь. — Я же велела сторожить Дельту!              — *Бип-вуп*!              — Мало ли, что Йода сказал! Я твоя хозяйка! Беги отсюда!              Ди-ноль поднялся в воздух и пронзительно запищал. На корпусе-тумбе появлялись вмятины и длинные глубокие рваные дыры, словно его задирал могучий невидимый зверь. Купол трясся, как крышка над кипящей кастрюлей, из-под него валил дым.              Золотой дракон восстал из железного кургана и мстил дроиду, который пытался похоронить его там. Правой рукой сжимая ядовито-зелёный клинок, Сайшк выбросил вперёд левую и ломал астромеха Силой. Истошные бинарные трели сменились скрежетом, подобным предсмертному хрипу.              Сайшк швырнул дроида в Лигму, еле переведшую дух, и прыгнул следом. Она уклонилась от искорёженного Ди-ноль и отшатнулась от взмаха снизу-вверх. Но от усталости недостаточно быстро. Враг успел задеть её. Самый кончик зелёного клинка рассёк пояс, распорол тунику в вырезе табарда и бинты под ней. Лигма захлопала левой ладонью по торсу, туша подожжённые края ткани; кожа влажно шлёпала о кожу. Сайшк вытаращился на выпрыгнувшие наружу груди, больше не утянутые повязкой:              — А я и не знал, что у вассс такие ссссисссяндры, нассставница! Видите? Я полюбил вассс не за внешшшноссть!              Поединок продолжился, и Лигма с удивлением обнаружила, что одерживает верх. Её грудь больше не сдавливали тугие оковы, благодаря чему у неё буквально открылось второе дыхание. Вдобавок пламенный взгляд Сайшка постоянно сползал на её колыхающиеся от стремительных движений сиськи. Казалось бы, похоть должна была придать сил адепту Тёмной Стороны, но, похоже, созерцание красоты живой плоти, наоборот, его успокаивало, как дитя на материнской груди. Против собственной жестокой воли он расслаблялся.              Выпад Лигмы пронзил его сердце.              Но она не испытала ни торжества победы, ни облегчения от осознания, что теперь она и все потенциальные жертвы Сайшка в безопасности. Лигма выронила меч, упала на колени справа от рухнувшего навзничь падавана и крепко схватила его за руку:              — Сайшк!              — Насставница, — три толстых когтистых пальца сжали её ладонь в ответ. — Я всссё не пойму… што за тупое название у этого борделя? Почему «Сссыр»?              — Потому что в нём полно дырок, — Лигма с трудом шевелила кривящимися губами.              — Ха, — золотой дракон расплылся в клыкастой ухмылке. — Ха-ха! А-ха-ха-ха-ха… — огонь в его глазах угас, хватка трёхпалой руки ослабла, но на устах так и застыла улыбка.              Лигма закрыла пальцами веки падавана, сгорбилась, прижавшись лбом к его чешуйчатому лбу, до боли стиснула бирюзовые бусы на роге и сдёрнула. Она не видела, как переулок заполонили опоздавшие к битве джедаи, не слышала их взволнованных голосов. Её лицо было мокрым, но только от дождя. Она не плакала. Она глухо протяжно — на одной исступлённой ноте — выла.