Танец в сумерках (эп.II)

      Лигма и Окадж’мехуд расположились на заднем сиденье спидера, парящего в тени горы над каменистой прерией. Рука Окаджа лежала на спинке за шеей наложницы, сизая кисть сняла с плеча бретельку, забралась пауком под платье и грубо тискала грудь. Затвердевший сосок тёрся о ладонь, а другой отчётливо выпирал под тонким ситцем.              — Я думала, ты в городе живёшь на ярусе повыше папиного, — вздохнула Лигма, ёрзая на мягком сиденье.              — У меня там офис. Мы летим в моё поместье.              — Поместье круче городской квартиры, — уважительно заметила Лигма.              — Без тебя знаю.              — А когда мы прилетим?              — Скоро.              — А новые наряды, которые мне папа купил, потом привезут?              — Там, куда мы летим, наряды не нужны.              — А скоро мы прилетим? — не затыкалась Лигма, вживаясь в роль легкомысленной шлюшки-болтушки.              — Твой рот не для вопросов, — Окадж взял наложницу за подбородок и заткнул её поцелуем. Между податливо приоткрывшихся лиловых губ проник длинный язык, и Лигма начала сосать его. После долгих недель пустоты она взаправду возбуждалась в хватких лапах бандита.              — Я ещё кое-что умею сосать, — непосредственно сообщила она, когда Окадж прервал поцелуй.              — Это потом, — он кивнул на двух своих «бухгалтеров» спереди.              — Я и с ними могу, — Лигме и впрямь хотелось попробовать групповой секс, как изголодавшийся мечтает слопать целого рикрита.              — Я своим не делюсь.              Спидер снизился и влетел в неглубокое узкое ущелье: в правой скальной стене были взрывозащитные двери и бойницы, в левой — штольни рилловой шахты. На дне ущелья была парковка с парой грузовиков и несколько бытовок, между которыми ходили тви’леки и приземистые паукообразные дроиды с ящиками на спинах.              Припарковав спидер возле грузовиков, «бухгалтер»-водитель откинул купол. Окадж грузно выбрался наземь, подал Лигме руку, помогая вылезти следом, и, держа за запястье, повёл к двери поместья.              — Проводи её к остальным моим девочкам, — велел он гуманоидному дроиду-стражнику. — И передай, чтобы поставили ей клизму.              — Но у меня нет запора, — ляпнула Лигма. Окадж пристально сощурился на неё, сизые пальцы крепко стиснули фиолетовое запястье. На миг она запаниковала, сообразив, что чуть не выдала себя, ведь бордельную проститутку обязательно должны были трахать во все дыры. Она принуждённо хихикнула: — А, ты в попу любишь. Я отвыкла, пока добиралась до папы и жила у него. Но можно всё-таки не надо? Мне анал не нравится. Зато в ротик и в писю можно сколько угодно.              Окадж не ответил. Вместе с «бухгалтерами» он направился к одной из бытовок, а дроид сопроводил Лигму в поместье.              Неподалёку от входа был лифт: судя по кнопкам, три этажа в скале и три подземных. Дроид и Лигма опустились на первый подземный. Створы разъехались, вперёд протянулся короткий тусклый коридор с дверью в конце. Дроид довёл Лигму до неё, открыл, и она вошла.              Просторную круглую комнату озаряли лампы дневного света. На стенах висели зеркала, между которых были дверцы. В центре бил фонтанчик, пол вокруг устилали пышные пёстрые ковры; на матрасах и россыпях подушек валялись шесть голых тви’лечек. Они встретили Лигму хмурыми взорами и напряжённо переглянулись.              — Клизму, — скрежетнул дроид и удалился.              — Здрасьте, — улыбнулась Лигма. — Я Лигма, приятно познакомиться.              Светло-зелёная дамочка лениво поднялась, взяла её под локоть и завела в совмещённый санузел за одной из дверец между зеркалами.              — Раздевайся.              — Неловко как-то, я даже имени твоего не знаю, — промямлила Лигма, снимая ситцевое платьице.              — Аона, — буркнула тви’лечка, доставая из шкафчика клизму и какой-то флакон.              — Мне можно будет потом обратно одеться? — Лигма сняла трусы в цветочек. — А то вы чего-то все голенькие. Хотя тут тепло, не простудимся.              — Закинь сюда, — Аона открыла загрузочный клапан в стене, похожий на дверцу мусоропровода. — Получишь свои шмотки, когда Окадж повезёт тебя… куда-нибудь.              — Ой, здорово! — Лигма бросила трусы и платье в трубу. — В город, да? Мне понравилось ходить там с папой по магазинам. А вы часто ездите? Окадж покупает вам наряды и украшения?              Аона склонилась, свесив зелёные сиськи над ванной, и набирала в клизму тёплую воду из-под крана. Лигма заметила на её спине шрамы от кнута.              — Мужиков нет, можешь не притворяться, — проворчала Аона сквозь журчание струи. — Или ты реально дура?              — Кто обзывается, тот сам так называется, — Лигма обиженно надула губки. — Чего вы все такие грустные?              — Угадай, — язвительно шикнула Аона; она закрыла кран и следом за водой наливала в клизму что-то из флакона.              — У Окаджа х…?              — У Окаджа не столько денег, чтобы кормить постоянно растущий гарем, — перебила Аона, привинтив к клизме наконечник и встряхивая её, чтобы перемешать содержимое. — Раз он нашёл себе новую наложницу, значит, кого-то из нас продаст в рабство. На моей памяти так было трижды. Здесь сносно, если не попадаться ему под горячую руку, а там… — Аона неопределённо мотнула лекку в сторону стены, — неизвестно, что ждёт.              — Мой сутенёр советовал мыслить позитивно. Вдруг после продажи новый хозяин окажется даже лучше Окаджа? — ободрила Лигма и глупо хихикнула: — Окаджется…              Повинуясь раздражённому зырканью Аоны, она упёрлась ладонями в бортик ванной и широко расставила ноги. Палец, густо намазанный лубрикнатом, заводил по её анальному кольцу и немного проникал в него. «Да тут меня принимают радушней, чем дома! — прыснула она. — Бофа-то меня без смазки…»              — Чего ржёшь? Смех без причины — признак дурачины.              — Щекотно. А часто у вас анал с Окаджем? А то сутенёр говорил, что частые клизмы вымывают мидих… микрофлору.              — Нечасто, успокойся. За рабыню с не слишком раздолбанным очком можно больше выручить, — Аона вонзила тонкий наконечник в зад Лигмы, и она ощутила, как кишка заполняется тёплой жижей; в животе противно забурлило и закрутило. Наконечник выскользнул, и Аона шлёпнула ягодицу «пациентки». — Просрёшься — зови. Повторим.              Она вышла, а Лигма села на унитаз.              Когда при потугах из Лигмы стала выливаться только прозрачная водица, Аона велела ей принять душ, затем обрызгала духами и разрешила вернуться в общую комнату. Улеглась на матрас, а Лигма села на ковёр рядом с ней, взяла подушку и обняла её руками и ногами. Пыталась заговаривать с другими наложницами, но те в ответ огрызались. Каждая боялась, что из-за появления новой девушки её продадут куда-то, где хуже, чем у Окаджа, и винила Лигму в нависшей угрозе, хотя та была такой же заложницей обстоятельств, как и все здесь; по крайней мере, должна была выглядеть таковой в их глазах. Повисла тишина, женщины лежали и смотрели в стены.              Лампы под потолком медленно меркли, символизируя наступление вечера. Лигма окинула стены взглядом и убедилась, что нигде нет тумблеров. Наложницы не могли даже сами решать, когда включать или выключать свет.              Лигма устало завалилась на бок. Вглядываясь в несчастные женские лица, замечая всё больше шрамов и подрассосавшихся синяков на разноцветной коже, она хотела утешить их, рассказать, что появилась здесь, чтобы самого Окаджа поскорее посадили под замок. Но вместо этого заканючила:              — Какие вы скучные! Давайте хоть в планеты поиграем? Например, я говорю: Нар-Шаддаа, — Лигма посмотрела на Аону: — Значит, тебе на «а»…              Дверь открылась, и вошёл дроид с большим подносом. Он стал раздавать всем, кроме новенькой, миски салата из гидропонных водорослей.               — А мне? — облизнулась Лигма.              — А ты сегодня получаешь белковое питание ректально, — ответил Окадж, вошедший вслед за дроидом. Он отпер ключ-картой одну из дверей между зеркалами, подозвал Лигму и втолкнул её внутрь.              Эта комната, всё ещё ярко освещённая, была поменьше центральной, но побольше ванной. В дальнем от входа правом углу стояла широкая треугольная кровать, а в противоположном — слева от входа — подиум с шестом. Ещё из мебели имелись четыре турели в каждом углу под потолком.              Окадж запер за собой дверь и скинул мантию. Он был не толстым, но уверенно стремящимся к этому: мягкое сизое пузико с одной складкой чуть нависало над ремнём брюк.              — Дрочи, — велел Окадж, расстёгивая штаны. Лигма шагнула к нему, и он уточнил: — Себе дрочи. Хочу рассмотреть хорошенько, а то у Грока было плохо видно.              Лигма села на край кровати, расставила ноги пошире и потёрла вульву. Растянула половые губы в стороны, давая хозяину заглянуть в осклизло блестящее лиловое лоно. Легонько подвигала подушечкой пальца кожицу на клиторе. Получалось, что она как будто мастурбирует на раздевающегося Окаджа. Судя по его самодовольной ухмылке, это ему льстило. Когда он снял трусы, сизый член уже топорщился.              — Раком, — приказал Окадж, двигаясь к Лигме; его хозяйство мерно покачивалось.              — Лубрикант? — она робко указала на дверь. — Там, в ванной, в шкафчике…              Окадж лишь фыркнул. Лигма взобралась на постель с ногами и встала на четвереньки лицом к стене. Нервно сглотнула, ожидая, когда член впервые ворвётся в её нетронутую попку. В левое бедро впились когтистые пальцы, в сжатое анальное кольцо вдавилась горячая упругая головка. Глаза Лигмы полезли на лоб, и она застонала от тупой боли, когда член силой раздвинул мышцы сфинктера и ворвался внутрь.              — Какая ты тугая! — теперь когти вонзились и в правое бедро тоже. — Да у тебя очко совсем не разработано! Ты точно из борделя сюда прилетела?              — Сутенёр разрешал… сувать мне в попу… только самым важным… доверенным и щедрым клиентам, — прерывисто пропыхтела Лигма, пока Окадж грубо протискивал член глубже. — Он говорил… дряблое очко перестанет приносить мужчинам удовольствие. Поэтому берёг его только для особых… случаев… Моё очко, в смысле, а не своё. Не в смысле, что своё он не берёг… Хотя я, если честно, не знаю… долбил ли его кто-нибудь в задницу… А вас долбили? Я слышала, мужчинам это приятней… простата…              — Заткнись, — Окадж хлёстко ударил её по ягодице и заработал тазом, быстро наращивая темп.              Несмазанный сфинктер горел огнём, словно его разрывала не плоть, а шипастая железка. Член болезненно ездил внутри. Лигма грезила совсем не о таком сексе! Её дыхание мучительно перехватывало, на глаза наворачивались слёзы. Мысленно она уговаривала себя терпеть: «Я — это не моё тело. Я — создание духа». А Окадж всё яростней терзал её зад и периодически обжигал вздрагивающие ягодицы шлепками.              «Это способ убедиться, что я не джедай, — подумала Лигма. — Ведь в понимании подобных Окаджу никто, обладающий силой, не стерпел бы такого унижения. А если терпит, значит, слабак, и можно угнетать его и в хвост, и в гриву. Поэтому я должна терпеть. Усыпить его бдительность. Пока не пойму, как действовать дальше».              А понять было сложно. Даже если бы Лигма взбрыкнула прямо сейчас, турели под потолком изрешетили бы её. Без меча ей не отбить выстрелы, и она сомневалась, что после недель изнеженности в отчем доме успеет сломать все турели разом с помощью Силы, ведь связь с ней, как и мышечные волокна, слабеет без регулярного использования.              Яйца Окаджа бились о промежность Лигмы, как шар-баба в сносимое здание. Наконец, её сфинктер ощутил пульсацию пениса, и кишечник заполнился обильной горячей гущей. Окадж велел не двигаться и вытащил член; по вульве и ляжкам из раскрытого ануса поползли струйки спермы. Лигма услышала шлепки шагов и вывернула шею: Окадж сел на корточки у брошенной на пол мантии и вынимал из её кармана анальную пробку покороче, но значительно толще своего пениса; фиксатор украшал гранёный кристаллик. Лигма отвернулась обратно к стене и зажмурилась, изо всех сил стараясь расслабить сфинктер. Мучительно закряхтела, пока Окадж впихивал в неё пробку.              — Пляши, — он указал на подиум с шестом; его мокрое хозяйство обмякло и обвисло, из уретры до пола свисала вибрирующая струнка смазки с остатками спермы.              Лигма сползла на пол. На подкашивающихся ногах, чувствуя тошноту и гадкое давление в очке, направилась к подиуму. Казалось, она слышала, как внутри булькает и переливается конча Окаджа. Стоило ступить на сцену, из-под неё раздалась зажигательная музыка — видимо, проигрыватель реагировал на вес танцовщицы.              Лигма взялась за шест и обошла вокруг него, вышагивая от бедра. Повторила несколько грациозных па, которым научили её сестра и мама. Из-за закупоренной саднящей задницы движения ощущались скованными. Обхватила шест сиськами и несколько раз низко присела с широко разведёнными коленями, подалась тазом вперёд и потёрлась о шест половыми губами. Опираясь о него, прогнула спину и затрясла ягодицами, между которых поблёскивал страз в фиксаторе пробки. Через плечо, не забывая улыбаться, посматривала, как Окадж развалился на постели, любуется ею и подёргивает пенис, снова крепнущий в его ладони.              — Что-то ты сегодня без огонька, — попенял он.              — Попа болит, — пожаловалась Лигма и поспешно льстиво добавила: — У тебя такой большой! Моя попочка к таким не привыкла.              — А манда? Иди сюда, проверим.              Лигма послушно вернулась на кровать, легла под Окаджа и раскрыла пальцами половые губы. Он одним махом засадил ей в вагину на всю длину, и впервые Лигма испытала некое подобие удовольствия. Анал бы ужасен, но оказалось, что ей приятно, когда заполнены одновременно оба её отверстия. Пышущий жизненным жаром ствол ощущался внутри так плотно! С таким приятным нажимом массировал стенки влагалища, двигаясь вдоль них, будто она чувствовала каждую вздутую вену. Лигма схватилась за колыхающиеся от толчков Окаджа сиськи, мяла их, прищемляла пальцами и покручивала соски. От души застонала, закатив глаза, и подмахивала навстречу члену.              — Ого! Я чуть не подумал, что ты целка! Но ты всё-таки та ещё шлюшка, — довольно пропыхтел Окадж, схватил её за челюсть, подтянул запрокинутое лицо к себе и вгрызся в губы.              Вскоре он кончил. Отвалился от Лигмы, лёг на спину слева от неё, обнял за плечи и крепко прижал к себе, наминая сиську, как в спидере по пути сюда. Лигма мастурбировала, доводя себя до оргазма, которого не успела достичь с мужчиной. Женское удовольствие мало кого заботило на Рилоте. Уж точно не таких, как Окадж.              «Проблема не в том, что здесь правят мужчины, — подумала Лигма. — С точки зрения Силы, всё соткано из света, и пол — просто условность. Проблема в том, что здесь царит дикое право сильного, которое вуаль цивилизованности прикрывает так же номинально, как прозрачный наряд — танцовщицу. Честных предпринимателей вроде моего отца, которые стараются, чтобы от сделок выигрывали все стороны, одолевают дельцы вроде Окаджа. Бизнес для таких — игра с нулевой суммой, где обязательно должны быть победитель и проигравший. Такие рассматривают закон не как защиту своей жизни и имущества, а как ограничение, мешающее хапнуть ещё больше кредитов. Потому и погрязают в криминале».              — Скучаешь по сестре? — с фальшивым участием спросил Окадж. — Может, она тоже скоро сюда переедет, ведь место моей жены всё ещё вакантно. Как-нибудь отвезу тебя к Гроку, и ты объяснишь ей, что у меня в поместье не так уж плохо, да? — он больно стиснул грудь Лигмы.              — Бофа… мне нравится, — отрывисто прохрипела та, потряхиваемая колючим оргазмом, и с омерзением поняла: «Окаджем двигала не похоть. Он давно пытался замарать Грока своей грязью, но тот не поддавался коррупции. Тогда Окадж решил прогнуть его хоть в чём-то и стал требовать у него Бофу, но и тут Грок не уступил… Заполучив меня, Окадж не уймётся. Наоборот, только раззадорится, как хищник, поранивший жертву и учуявший её кровь. В его представлении (какими бы выгодными ни выглядели условия передачи меня в его гарем) Грок дал слабину, а значит, его можно давить и дальше: сначала добиться-таки свадьбы с Бофой, а затем и до вовлечения в преступность очередь дойдёт». — Но Бофа, по-моему, меня не жалует… Я скажу ей всё, что хочешь, но вряд ли она ко мне прислушается.              — Посмотрим, — Окадж рывком сел на постели и ткнул Лигму в рёбра: — Вставай, подай мне одежду.              Лигма слезла на пол, подобрала разбросанные ботинки и брюки, трусы, рубашку и мантию, и поднесла Окаджу. Тот оделся, и они с Лигмой вернулись в комнату с фонтанчиком, вокруг которого валялись пять тви’лечек. Аоны среди них не было, но Лигма не спешила волноваться: «Наверное, в уборной».              — А когда пробку можно вынимать? — спросила она.              — А, точно, забыл, — пробормотал Окадж. — Санузел не заперт, вынимай и подмывайся, когда захочешь. Но сперва выпей, — он достал из кармана мантии облатку таблеток, вылущил одну и кинул Лигме: — Мне не нужны бастарды.              У Лигмы скрутило живот, будто в нём уже ворочался ребёнок. Всерьёз испугавшись забеременеть от Окаджа, она жадно проглотила противозачаточное. Упала на колени, набрала в сложенные лодочкой ладони воды из фонтанчика и запила.              Раньше она о таком не беспокоилась. Во-первых, развлекалась, по большей части, с женщинами. Во-вторых, если и попадались мужчины, не так уж много обитателей Галактики были способны скрещиваться с другими видами. Лигма вспомнила, как домогалась брата Диза, совершенно забыв о риске инбридинга, и стыдливо втянула голову в плечи.              Окадж ушёл и запер за собой дверь ключ-картой, а Лигма всё продолжала лакать воду. Она посматривала на прикрытую дверь уборной в ожидании, когда выйдет Аона.              — Иди уже мойся, лазеромозгóвая, из тебя конча на ковёр капает! — прикрикнула на неё голубокожая тви’лечка с татуировкой расправленных крыльев посреди торса, словно поддерживающих маленькие острые груди.              — А там… — булькнула Лигма, облив подбородок водой, и указала на дверь санузла: — не занято?.. Аона…              — Дроид увёл её, — мрачно сказала голубая. — Вряд ли она вернётся.       

***

      Аона не вернулась.              Когда вечерами Окадж приходил в гарем, Лигма спрашивала о её судьбе, а он отвечал, что женский рот не для разговоров, и наглядно разъяснял, для чего он. По крайней мере, очко он ей больше не разрывал: ещё раз трахнул в зад, расщедрившись на лубрикант, а затем целиком переключился на вагину и глотку. Похоже, он действительно использовал анальный секс как проверку покорности и способ подчинения, а сам больше любил заполнять другие женские полости.              Правда, и тут преподнёс Лигме неприятный сюрприз. Раньше она полагала, что ей нравится сосать, во всяком случае, этот процесс увлекал её и забавлял. Но Окадж предпочитал сжимать её голову ладонями, как тисками, и сам вгонять член в горло так глубоко, как Лигма никогда прежде его не вбирала. Если бы не выработанный в Храме контроль над рефлексами, её одолел бы рвотный, и она бы спалилась, что вовсе не опытная шлюха. В отличие от неразработанного ануса, которому удалось придумать правдоподобное объяснение, неумение делать горловой минет выдало бы её с головой.              «Хотела секса — вот и получаю. Но никто не обещал, что секс будет хорошим. Мой порок стал моим наказанием», — отстранённо думала Лигма, пока Окадж её трахал. Однако со временем она привыкла и так старательно изображала удовольствие, что, кажется, действительно начала его получать. Ей хотелось снова испытать вагинальный секс при заполненном анусе, чтобы получше распробовать тогдашние интересные ощущения, и она предлагала Окаджу оттрахать её с кем-нибудь в два смычка.              — Ещё я буду делиться своими бабами! — фыркал он.              — Может, тогда хоть дилдо мне в попу вставишь? — предлагала компромисс Лигма.              — Да ты реальная шалава! Ненасытная прорва! — восклицал Окадж и наставлял: — Женщина должна довольствоваться членом своего мужчины.              Остальные наложницы начали относиться к Лигме получше. Во-первых, до появления очередной седьмой угроза продажи временно миновала, и они расслабились, да и попросту привыкли к новенькой. Во-вторых, в последующие дни Лигма отдувалась одна за всех, и они были благодарны ей за то, что спасает их от внимания Окаджа.              — А когда мы к Бофе в гости полетим? — справлялась она всякий раз, когда он объявлялся.              — Твой рот не для болтовни, — повторял он, ставил её на колени, больно сжав лекку, и тыкал в губы членом.              Вскоре, придя в гарем, Окадж, как обычно, завёл в комнату-траходром Лигму, а в придачу поманил Ухору — голубую тви’лечку с татуировкой крыльев под острыми грудками. Для начала Окадж велел Лигме сосать свои яйца, а Ухоре — делать минет. Затем трахал Ухору (видно, соскучился по ней после длительного перерыва), а Лигме приказал вылизывать свой анус. Сделать клизму, да и попросту тщательно помыть жопу он перед этим не удосужился. «Такая уж горькая женская доля на Рилоте, — хмыкнула Лигма, морщась от вони. — Ну, хоть в рот не гадит, и на том спасибо».              После этого Лигма поняла, что начинает надоедать Окаджу. Значит, скоро он снова сфокусируется на Бофе. Пора было действовать.       

***

      Кроме Окаджа, в гарем заходил только дроид, приносящий лёгкие трапезы: водоросли, плесень, изредка грибы и никакого мяса. Двойные стандарты: мужчины-тви’леки носили жир, как дорогую статусную одежду, но женщин они предпочитали стройных.              Когда дроид принёс завтрак, Лигма сосредоточилась на батарее у него внутри…              — Живот прихватило? — ткнула её в плечо Ухора.              — А? — встрепенулась Лигма, открыв глаза.              — Чего наморщилась, как будто понос сдерживаешь? Аж лоб в испарине! Иди в толкан, пока ковёр не испортила.              «Зато ничто не будет отвлекать», — утешилась немного уязвлённая Лигма. Ушла в санузел и, сфокусировавшись, со второй попытки повредила батарею дроида Силой. Из-за двери донёсся взволнованный женский гомон. Лигма спустила воду и вернулась в комнату.              Наложницы сидели вокруг застывшей машины, переглядывались и нерешительно пожимали плечами. Лигма выглянула за дверь в коридор, оставшуюся отпертой.              — Куда прёшься, дура? — остерегла Ухора. — Тебя прибьют за побег!              — Эй! — окликнула Лигма. — Есть кто? У вас тут робот сломался!              Она несколько раз повторила зов, прокатывающийся эхом по коридору, и явились два тви’лека-механика в сопровождении паукообразного дроида-грузчика.              — Ой, мужчины! — захлопала в ладоши Лигма. — Я уж думала, тут только Окадж, а он надоел пуще пареной плесени. Знаете, я больше люблю рабочих парней, у них такие крепкие умелые руки…              Оценивая поломку дроида, тви’леки не реагировали на её воркование, однако нет-нет, да и поглядывали на неё и других голых наложниц, которые сидели, прикрываясь одеялами и подушками. Лигма же встала во всей красе, стала вертеться вокруг ремонтников и невзначай трогала их за плечи, локти и бёдра:              — Знаете, какая у меня фантазия? Попробовать в два ствола. Но Окадж такой жадный, не хочет ни с кем меня делить. Может, вы, ребята, пощедрее?              — Отвали, — пихнул её оранжевый механик, когда она схватила его за ягодицу.              — Окадж наши яйца энергопаукам скормит, — добавил зелёный, когда оттолкнутая Лигма неуклюже навалилась на его грудь.              — То есть, вы всё-таки хотите? Давайте тогда быстренько, пока Окадж занят. Я потом хорошенько подмоюсь, и он ни о чём не догадается, — умоляла Лигма, поочерёдно отираясь о тви’леков всем телом. — Окадж меня вообще не удовлетворяет! Мне больше нравилось в борделе: там, если один клиент ни о чём, так с другим точно кончишь. А здесь только этот…              — А ну села! — прикрикнул оранжевый, нахмурился и пощупал один из накладных карманов своего комбинезона, в который Лигма запустила палец, дотронулась до лежащей там ключ-карты, но не успела вытащить. — Ты что удумала?              — Говорю же: тройничок…              — Она вообще не думает, — презрительно поморщилась Ухора, когда Лигма плюхнулась рядом с ней. — Эта лазеромозгóвая постоянно чудит. Сиди, не раздражай мужчин! И прикройся уже, эксгибиционистка!              Ухора набросила на Лигму одеяло и прижала к себе, не давая больше подниматься. Тви’леки подозвали плоского многоногого носильщика с клешнями-манипуляторами; он со скрежетом погрузил на себя сломанного дроида и уполз в коридор. Ремонтники последовали за ним. Оранжевый, всё это время машинально державший руку возле кармана с ключ-картой, достал её и, уходя, запер дверь снаружи.              Лигма с аппетитом съела свою порцию салата из водорослей, поднялась, расслабила объёмные ягодицы, и между них ей в ладонь выпала ключ-карта. Она спёрла её у зелёного тви’лека почти сразу, но продолжила крутиться возле механиков и нарочно попалась оранжевому, чтобы тот пресёк попытку кражи. Чувство этой победы усыпило их бдительность, и никто не заподозрил, что другая карта уже свистнута и зажата между ягодиц. Вдобавок так ключ-карта попала на ум оранжевому тви’леку, и именно он воспользовался ею, когда ремонтники уходили. Если бы не манёвр Лигмы, с шансом пятьдесят-на-пятьдесят за своей картой потянулся бы зелёный и обнаружил бы пропажу.              — Дура! — заголосили наложницы. — Окадж тебя убьёт! Или продаст. Неизвестно, что хуже.              Лигма прижала палец к губам, подмигнула и вышла из комнаты.              Вперёд вёл тесный металлический коридор, под скруглённым потолком помигивали тусклые лампы. Лигма бесшумно, пружинисто напрягая ноги и тряся грудями, добежала до лифта: три подземных этажа и три верхних внутри скалы. Наложницы были на первом подземном, а ниже, должно быть, склады и тому подобное. Наверняка стремящийся всех задоминировать Окадж обустроился на самом верхнем. Лигма нажала соответствующую кнопку.              Створы лифта раздвинулись, открывая новый коридор. То ли отопление здесь было похуже, чем в гареме, то ли Лигма волновалась с отвычки: у неё подрагивали колени, а по фиолетовой коже бегали мурашки. Она быстро прочитала мантру и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, успокаивая пульс.              Прокралась до развилки, которую сторожил дроид. Шинкуя таких световым мечом, нетрудно забыть, что они вообще-то — грозные противники, металлические боевые машины с математической меткостью, не знающие боли и слабости. А у Лигмы даже бластера не было, не то, что меча! Не в рукопашную же с ним драться — переломает все кости, как спички. Старательно сконцентрировавшись, Лигма потянулась к дроиду Силой, мысленно нашарила в корпусе пучки проводов и рванула. Дроид ссутулился и повесил голову. Лигма осторожно приблизилась, выглянула из-за поворота в каждый из трёх коридоров развилки: они были пусты, — и попыталась взять у дроида карабин. Стальные пальцы держали оружие крепко, даже Силой не разжать, особенно после длительного перерыва в её использовании.              — Эники-беники… — Лигма наугад выбрала коридор и пошла по нему.              Тут в стенах были двери. Одна из них открылась, вышел серокожий тви’лек.              — Эй! — воскликнул он при виде Лигмы и потянулся к бластеру на поясе.              — Ну кто ж так реагирует на голую женщину? Импотент, что ли? Нужно член доставать, а не оружие, — укоризненно улыбнулась она, продолжая по инерции нести околесицу, чтобы отвлечь саму себя от трясущихся поджилок, и проникновенно произнесла: — Ты отведёшь меня в кабинет Окаджа.              Тви’лек выхватил бластер:              — Руки! Повернись!              Лигма послушалась. Он упёр дуло ей в спину и надавил, принуждая шагать в обратном направлении.              — Неловко вышло, — сокрушённо пробормотала Лигма. — У девушек тоже иногда не получается сразу. Позволь я перефразирую… — она резко подалась в сторону, выбила коленом бластер из руки тви’лека, поймала, оказалась сзади и ткнула ему в поясницу: — Ты отведёшь меня в кабинет Окаджа.              — Тебе хана, — посулил тви’лек, однако повиновался. Во всяком случае, развернулся и куда-то пошёл.              — Только если ты меня обманешь и заведёшь в ловушку.              — А как ты узнаешь, куда я тебя веду? — хмыкнул тви’лек.              — Ой, точно, — спохватилась Лигма; вырубила его ударом рукоятью бластера в затылок, поддержала обмякающее тело и плавно опустила на пол. — Прости за это варварство, я немного потеряла форму… Одолжишь свою? Знаешь, я всегда мечтала, чтобы парень заметил, что я мёрзну, и накинул мне на плечи свою куртку, согретую теплом его тела. Это так романтично!              Лигма стащила с тви’лека куртку, штаны и ботинки и оделась. Не ахти, какая маскировка, но здесь никто не ожидает увидеть одетую женщину. Если кто заметит её мельком, подсознание автоматически примет её за своего, и мгновения, которое продлится иллюзия, Лигме хватит, чтобы что-то предпринять.              Лигма ещё немного сторожко проблуждала по сети коридоров, периодически прячась за углами от работников Окаджа. Выглянув из-за очередного поворота, она увидела единственную из попадавшихся ей дверей, которую стерегли два дроида. Расстреляла их из укрытия и подбежала. Провела ключ-картой по терминалу замка. Он отрицательно гукнул и мигнул красным. «У телохранителей Окаджа должен быть доступ к его телу», — рассудила Лигма. Просунула дуло бластера между бронированных пластин у локтя и в упор отстрелила дроиду предплечье. Поднесла его к замку — загорелся зелёный диод, дверь открылась.              Лигма вскинула бластер, но это оказалось ни к чему: Окаджа здесь не было. Однако Лигма явно пришла по адресу. На всём бесплодном Рилоте не росло столько деревьев, сколько ушло на облицовку и меблировку кабинета. Пол устилала шкура какого-то инопланетного зверя, напротив резного стола с компьютером стояли два больших кожаных кресла.              Лигма кинулась к компьютеру, включила — на экране появилась пустая строка и требование ввести пароль. Обшарила выдвижные ящики стола. Под нижним левым обнаружилась крохотная кнопочка, сливающаяся цветом и текстурой с деревом: если заранее её не искать, примешь за узор волокон. Лигма не знала, что делает эта кнопка, но сомневалась, что она поможет войти в систему, поэтому проигнорировала её и продолжила поиск: инфокарты, датапады, сломанные комлинки, знакомая анальная пробка со стразом в фиксаторе, которую Лигма кинула в «мусоропровод» в уборной, нарочно не помыв после того, как вытащила её из себя…              Наконец, она нащупала бумажку, приклеенную к «потолку» самого нижнего правого ящика, и вбила на клавиатуре цифры и буквы с неё. Сработало. Лигма вывела общий список файлов. Тут было всё: белые накладные, серые накладные, чёрная бухгалтерия… Лигма взяла первую попавшуюся инфокарту, не глядя стёрла её содержимое и запустила копирование всех данных с жёсткого диска.       

«ОШИБКА! ФАЙЛ ЗАЩИЩЁН ОТ КОПИРОВАНИЯ!»

             Лигма уставилась на сообщение. Полезать в инфокарту отказывался видеофайл с цифровым именем — похоже, датой — из папки «Гардероб». Кажется, все файлы в ней были такими же. Чтобы не терять время, Лигма выбрала опцию «Пропустить защищённые файлы» и продолжила копирование того, что возможно. Этого и так должно хватить, чтобы засадить Окаджа. Странно, правда, что он не озаботился защитить документы так же, как видео. Что на этих записях может быть хуже сведений о его причастности к наркоторговле?              Лигму тревожило название папки — «Гардероб». В сексе Окадж был груб и эгоистичен, но откровенного мучительства не проявлял, не считая того единственного жёсткого анала. Однако Лигма помнила шрамы от хлыста на спине Аоны. Может, их оставил и не Окадж, учитывая, что перспектива быть проданной кому-то другому расстраивала наложниц — они определённо знавали хозяев и похуже. И всё-таки проверить стоило: вдруг Окадж записывает издевательства над своими женщинами? Лигма открыла видеофайл с самой поздней датой в названии — вроде бы позавчерашней, но она несколько сбилась со счёта дней, поэтому не была уверена.              На экране появилась дряблая сизая жопа, зажевавшая трусы с цветочным рисунком. Трусы, в которых Лигма сюда прилетела. Когтистые пальцы потянули за их края, скомканная ткань вырвалась между ягодиц и распрямилась, покрывая бóльшую их площадь. Жопа неуклюже завращалась. Сизые ладони поглаживали её и похлопывали, подтягивали то и дело сползающий сверху задранный сетчатый подол — такого платья Лигма не носила, должно быть, оно принадлежало другой наложнице… Из динамика раздался голос Окадж’мехуда:              — Я бы себя трахнул. Жёстко трахнул.              Окадж развернулся — под сетчатым подолом торчал его истекающий предэякулятом стояк, не помещающийся в женские трусики. Окадж сел в кресло и свесил раздвинутые ноги с подлокотников. За его массивными лекку виднелись узорчатые розовые обои. Платье было ему маловато: крупная сетка впивалась в его тело, как перевязки в колбасу. В один из нитевых ромбиков на подоле Окадж продел член, увитый вздувшимися венами; левой рукой массировал мошонку, прикрытую трусиками, правой медленно водил по стволу.              — Ну чем я тебе не нравлюсь, Грок? — жалобно постанывал он. — Почему ты не хочешь стать моим… партнёром?              Лигма расплылась в озорной улыбке. Она никогда не видела, как мужчина мастурбирует, не считая утилитарного подрачивания, чтобы поддержать эрекцию. То, что делал Окадж на видео, было красиво и чувственно. Казалось, он получал больше удовольствия, чем когда трахал наложниц. Зеркальные нейроны в мозгу Лигмы активизировались, рука потянулась к ширинке штанов… Но тут Окадж сбил весь настрой, заскулив:              — Как меня всё достало! Ну почему я не родился девочкой, а? Никаких забот — только манду под хер подставляй, и всё! Всё тебе купят, всё дадут, все тобой любуются, все тебя хотят… Ты — приз, ты — красивая сияющая награда! А мужики вроде меня должны рвать другу друг глотки, чтобы ты им досталась. И эти неблагодарные бабы ещё имеют наглость жаловаться! Ну почему мужика никто не хочет просто по факту его рождения таковым, и приходится вкалывать, чтобы чего-то добиться? Почему мне нельзя просто плясать и ни о чём не париться? Стал бы наложницей Грока… Вот же суки тупые, не понимающие своего счастья! Ох, как же я их всех вые…              Из коридора зазвучала сирена. То ли очухался или был обнаружен и приведён в чувства вырубленный Лигмой тви’лек, то ли нашли сломанного дроида на развилке возле лифта, то ли тот зелёный механик заметил пропажу ключ-карты из своего кармана… Словом, моцион Лигмы наконец-то привлёк внимание. Она проверила процесс загрузки — оставалась всего пара файлов. Может, не трать она ресурс системы на одновременное воспроизведение видео, всё бы уже скопировалось.              Закрыв видео, Лигма встала с кресла, упёрла кулаки в столешницу, смотрела в монитор и нетерпеливо притопывала. Когда копирование завершилось, она вырвала из разъёма инфокарту и сунула во внутренний карман куртки. В этот миг за дверью послышалось приближающееся эхо топота и голосов. Бежать было некуда.              Лигма нырнула под стол, готовясь отстреливаться, и заметила в левой резной ножке кнопку, которую проигнорировала, когда искала пароль. «Хуже не будет. Зато утолю любопытство», — пожала она плечами и нажала кнопку.              Деревянная панель слева от входа отъехала в сторону. Лигма метнулась туда и спешно заперла за собой потайную дверцу, за которой тут же услышала шаги и голоса вошедших в кабинет тви’леков. Она очутилась в комнатке, оклеенной узорчатыми розовыми обоями, со шкафом и мягким креслом напротив зеркала с прикреплённой к нему камерой. В шкафу Лигма обнаружила шесть женских нарядов, включая своё ситцевое платьице, пять пар трусов разных фасонов, включая опять же её цветастые, и два бюстгальтера, — вещи наложниц, в которые любил переодеваться их суровый господин. Лигма зажала себе рот ладонью, чтобы не хихикнуть.              — Её тут нет! — донёсся из кабинета голос Окадж’мехуда. — Идите, ищите дальше!              Лигма спряталась в платяном шкафу, не уверенная, действительно ли Окадж счёл, что она не здесь, или нарочно прогнал подчинённых, чтобы вместе со шпионкой они не нашли его тайную комнату. Сквозь Силу она чувствовала всего одно живое существо поблизости, но с ним могло быть сколько угодно дроидов, чья мёртвая материя не оставляла следа в Сила — по крайней мере такого, какой Лигма сумела бы почуять. Так или иначе, она не спешила рисковать. Сегодня она еле-еле управилась с двумя дроидами поодиночке с помощью Силы да подстрелила парочку за счёт элемента неожиданности. Но без меча в открытом бою с машинами ей не выстоять.              Слуховые конусы уловили шорох отъезжающей в сторону дверц, затем — жужжание моторчиков. Выстрел из бластера пробил деревянную стенку шкафа. Лигма успела пригнуться, а одёжки над её головой загорелись. Она задержала дыхание, чтобы не отравиться дымом, но пламя обжигало ей лекку и уже перекидывалось на доски.              Лигма зажмурила слезящиеся глаза и выскочила из шкафа, паля наугад, положившись на Силу. Дюрастиловая клешня сдавила её запястье, заставив выронить оружие. Дроид заломал ей руки за спину, она дрыгалась, сучила ногами, но вырваться из стальной хватки не удавалось. В комнатку забежал Окадж с огнетушителем и залил шкаф пеной.              — Я искала свои трусики, — пролепетала Лигма. — Сутенёр на Нар-Шаддаа говорил, что женщина в белье гораздо эротичнее, чем просто голая.              — Сука! — Окадж двинул ей в живот огнетушителем, выбивая сдавленное уханье.              — Ну не надо, ну не стукай! — жалобно прокашляла Лигма, обвиснув в руках дроида; внутренности сводило тупой болью.              — Тварь! — Окадж ударил её огнетушителем в челюсть так, что зубы хрустнули, а по подбородку потекла кровь из лопнувшей кожи.              — Но в белье правда эротичнее. Ты же сам знаешь, — подмигнула Лигма и осклабила покрасневшие зубы: — Мне понравилось. Можешь одеваться так каждый раз, когда мы?..              Отбросив огнетушитель, Окадж больно схватил её за тчин и запрокинул голову. Его искажённое гневом лицо было вплотную: глаза лезли из орбит, ноздри раздувались от шумного дыхания, по оскаленным клыкам мало не текла пена. В это миг Окаджа не волновало, оказалась ли Лигма таки джедайкой или просто шпионкой. Его разум застилали ненависть к ней за то, что узнала его позорный для рилотского тви’лека секрет, и страх, что тайна раскроется. Он даже не обыскал её, и инфокарта с уликами оставалась в кармане.              — Я скормлю тебя энергопаукам, — прошипел Окадж и запихнул Лигме в рот обугленную тряпку, промоченную пеной из огнетушителя.              Дроид выволок Лигму из «гардероба». Окадж запер за ними деревянную панель, и втроём они вышли в коридор.              Встречные тви’леки провожали их изумлёнными взглядами. Дроид волок мычащую Лигму, чьи ноги то волочились по полу, то беспомощно дрыгались, а рядом шагал Окадж’мехуд с бластером в руке и настолько перекошенным от злобы лицом, что подчинённые не рисковали к нему обращаться.              Они спустились на первый надземный этаж и вышли наружу. Как же Лигма соскучилась по живому подвижному воздуху и естественному свету вечно садящегося солнца! Но удовольствие продлилось недолго.              Миновав парковку, дроид занёс Лигму в одну из штолен в противоположной стене ущелья. Грубо вытесанный в скале коридор озаряли только рыжеватые блики из входа. Когда дроид завернул за угол, воцарилась кромешная тьма. Лигма напрягла фиброзные кольца до жуткой рези в глазах, и ей стали видны собственные ноги и излучающий тепло силуэт Окаджа. Коридор спускался спиралью. Уклон, под которым он вёл, становился всё круче, в полу появлялись ступени.              Дроид и тви’леки вышли в пещеру. Окадж щёлкнул выключателем, и под сводами вспыхнули прожекторы, направленные на взрывозащитный люк в центре пола. Лигма с наслаждением расслабила глазные мышцы и оглядела башни ящиков рилла, что высились вдоль стен. Окадж повернул вентиль на люке и, крякнув от натуги, откинул. На дне открывшегося зияющего провала Лигма ощутила несколько искорок жизни — то ли совсем крошечных и слабых, то ли очень далёких. Энергетические пауки, которых Хунвар Хатт предоставил Окаджу для производства глиттерилла. Они плели свои дурманные тенета во мраке глубин, яркие лучи прожекторов пугали их и не давали выползти из колодца. Окадж вытащил кляп изо рта Лигмы:              — Хочу послушать, как ты кричишь.              — Есть более простые и приятные способы заставить меня кричать, — заметила Лигма.              — Их я испытаю на твоих подружках из гарема, — мстительно посулил Окадж. — Не люблю делиться, но, пожалуй, спущу на них своих парней, чтобы затрахали их до смерти.              — Девочек-то за что? — Лигма с новой силой забрыкалась в металлических лапах. — Они не при чём! Наоборот, они меня отговаривали…              — Вот за то, что плохо отговаривали, — оскалился Окадж и велел дроиду: — Бросай её.              Дроид встал у самой кромки колодца, выронил Лигму, и она полетела сквозь тьму. Кружок электрического света наверху стремительно сужался, отдаляясь. Внизу копошились флюоресцирующие тускло-зелёным тулова. По мере приближения они становились всё крупнее — огромные разожравшиеся на рилле туши.              Лигма летела и летела вдоль неровных стенок колодца, покрытых наркотической паутиной. Периодически липкие лоскуты задевали её развевающиеся лекку, будто милосердно предлагали забыться перед страшной участью. Но Лигма не поддавалась. Она думала о пятерых бедняжках, которых Окадж отдаст на растерзание своим подчинённым. Из-за неё. Опять из-за неё. «Нет, неправильный ракурс, — Лигма захватила контроль над собственными мыслями. — Надо сокрушаться не о своей вине, а об их загубленных жизнях. Мои муки совести не облегчат их страданий. Чтобы появился хоть шанс спасти их, я должна очистить разум…»       

***

      Окадж’мехуд достиг высот в бизнесе в том числе и потому, что умел делать несколько дел одновременно. Стоя на краю колодца в ожидании предсмертных воплей Лигмы, он выключил дроида, открыл его затылочную панель, достал из складок мантии датапад с кабелем и подсоединил к железным мозгам — дроид видел его «Гардероб», поэтому следовало стереть ему память. Окадж стирал, а Лигма всё не кричала. Может, у неё сердце остановилось от испуга, и к паукам падает уже труп?              Из колодца выстрелило несколько нитей паутины и залепило бóльшую часть прожекторов, приглушая свет, погружая пещеру в полумрак. Окадж отшатнулся, споткнулся, плюхнулся на задницу. Из дыры в полу выпросталось множество членистых ног — они мерзко царапали камень, подымая туловище. Появилась круглая бугристая башка с хаотичной россыпью глаз и зубастой пастью; с зубов свисали ошмётки глиттерилловой паутины. Энергопаук выполз из колодца полностью. На его спине восседала Лигма. Сам, как паук, Окадж начал отползать спиной вперёд, восклицая:              — Ты что сделала? Ты такая шлюха, что даже паука соблазнила?              — Нет, фу! Удовольствие от секса должно быть осознанным, поэтому я только с разумными, — поморщилась Лигма и нежно погладила башку монстра, зеленовато мерцающую в сумраке: — А это — просто контроль животных с помощью Силы.              — Невозможно! Я же проверял! Ты обычная тупая шалава! Ты не можешь быть джедаем!              — Я тоже так думала. Но мы оба ошибались, — Лигма улыбнулась: — Я и джедай, и тупая шалава.              Энергопаук раззявил пасть и выплюнул в Окаджа струю клейкой наркотической паутины. Окадж рвал тенета пальцами, сдирая их с лица, но дурман действовал даже при контакте с кожей. Перед тем, как впасть в блаженное беспамятство, Окадж увидел, как Лигма поводит ладонью, люк на колодце захлопывается, и вентиль на нём поворачивается сам собой.       

***

      Паук вывез Лигму из штольни в ущелье, и она ощутила его неприязнь к закатному солнцу. «Потерпи ещё чуть-чуть, мой хороший», — подумала она и направила монстра к парковке. Дроиды-рабочие деловито ползали туда-сюда — следовали своей программе, не обращая на внимания на всадницу. Несколько встречных тви’леков схватились за бластеры, но паук вырубил их залпом глиттерилла в лицо прежде, чем они успели выстрелить. Только один, поумнее, скрылся в поместье в противоположной стене ущелья. «Возможно, снарядят за мной погоню. Но девочек без приказа босса они не тронут, а Окадж в отключке надолго», — решила Лигма, припомнив, как механики шарахались от её домогательств.              Подъехав к парковке, она спрыгнула с паука, пощекотала его подбородок аметистовыми коготками и подумала: «Спасибо, милашка. Возвращайся в свою уютную тёмную штольню. Ты славно потрудился и очень устал. Тебе хочется забраться в самый чёрный угол и поскорее заснуть». Паук быстро пополз прочь, даже не поворачивая головы в сторону валяющихся под кайфом тви’леков. Последний приказ Лигмы — спать — был дан, чтобы оставленный без присмотра дикий зверь не сожрал ни Окаджа, ни его подчинённых. Пусть ответят перед законом Республики, а не законом джунглей.              Лигма проверила карман трофейной куртки — инфокарта с уликами была на месте, — выбрала спидер покрасивее, взломала Силой его купол и запрыгнула в салон. Сняла панельку под штурвалом, подкрутила проводки, заводя мотор, и тронулась.              Мча спидер между причудливых слоистых скал над каменистой прерией, Лигма поминутно оборачивалась. Погони не было. Видимо, наймиты Окадж’мехуда почуяли, чем пахнет, и вместо того, чтобы преследовать её, сами дали дёру, пока их не арестовала прибывшая полиция.              В другом кармане куртки нашёлся комлинк, простенький, без голосвязи. Лигма набрала отца:              — Пап, привет, это я.              — Доченька! — хрипло воскликнул Грок. — Как ты? Окадж тебя не обижает?              — Я домой лечу. Буду часа через полтора. Можешь, пожалуйста, встретить меня?.. Ну, и сходить со мной по всяким инстанциям? А то я боюсь одна общаться со всеми этими сурьёзными чиновниками… — непринуждённо заканючила Лигма. Без сопровождающего мужчины её, наверное, и не пустят никуда и слушать не станут.              — Конечно. Поручу все сегодняшние дела Дизу и свожу тебя, куда захочешь, — сказал Грок и осторожно спросил: — У тебя получилось, да?              — Ага, — кивнула Лигма, хотя отец её не видел. Странно: она толком знала его всего несколько недель, но почему-то гордилась перед ним, будто он воспитывал её и заботился о ней всю жизнь. — Спасибо, что подыграл тогда и помог убедить Окаджа…              Грок смущённо кашлянул, припомнив срамной танец дочери, и проговорил:              — Учитывая наши жизненные обстоятельства, моя похвала для тебя вряд ли что-то значит. Но я всё-таки скажу, ладно? Ты умница.       

***

      Семейство Алабья ужинало за столом в гостиной. Лигма, одетая в длиннополый халат с перьевой оторочкой, уписывала плесень за обе щеки и сгибала пальчики босых ног, сжимая пушистый ворс ковра, как в последний раз. Родители и Бофа смотрели на неё, будто не могли наглядеться. Диз уткнулся в датапад.              — Окадж’мехуд, заключённый под стражу по обвинению в содержании контрабандных животных, производстве и торговле наркотиками, покончил с собой в камере, не дождавшись суда, — прочёл он новость в Голонете и фыркнул: — Туда и дорога.              — Туда-суда, — хихикнула Бофа, и брат тоже усмехнулся.              — Должно быть, его смерть подстроил Хунвар Хатт, чтобы не дал показаний против него, — нахмурился папа. — Окадж — мелочь. С настоящими подпольными боссами ни ему, ни нам не тягаться.              Лигма потупилась, приуныв. Она подумала, что хатт тут, возможно, и не при чём. Возможно, Окадж испугался, что его постыдные для рилотского мужчины страсти и фантазии станут известны публике, и предпочёл сбежать от позора в Силу. Джедаям приходилось убивать в бою, но обезоруженных противников они не казнили, считая, что даже злодеи заслуживают сострадания и шанса на искупление. Ведь никто не рождается злым, все — создания света.              — А ты крута, старшая сестрёнка, — Диз поднял глаза от датапада. Он сменил гнев на милость, когда узнал, что Лигма не останется жить с ним под одной крышей. Лигма надеялась, что к тому времени, когда пути Силы вновь приведут её домой, Диз женится, утолит своё юношеское либидо, и они смогут нормально общаться как члены семьи.              — Жаль, что ты улетаешь, — поджала губы Бофа.              Лигма тоже немного жалела. Может, ей и было бы лучше, если бы отец подыскал ей доброго мужа из числа своих приказчиков, и она беззаботно жила под его опекой. Но для этого ей надо было быть совсем другой тви’лечкой. В неге и роскоши она не обрела бы покоя, зная, что совсем рядом кому-то плохо, торжествует жестокость и беззаконное право сильного. Одна Лигма не могла спасти всех повсюду, как и целый Орден не мог световым мечом и Силой установить и поддерживать единый жёсткий порядок по всей Галактике — ведь тогда это был бы совсем другой Орден. А как джедай Лигма могла спасти хоть кого-то хоть где-то, отправляясь туда, куда ей укажет Совет. Наверное, всё потому, что ей попросту промыли мозги в детстве, и даже горький опыт с Сайшком Таглишем и реальный шанс на новую комфортную жизнь не помогли ей преодолеть индоктринацию. Но её это не волновало.              — Зато ты сможешь хвастаться подругам, что твоя сестра-джедайка не воображаемая, а вполне настоящая, — подмигнула она Бофе. — Или грозить мной слишком бесцеремонным ухажёрам.              Послезавтра Бофа возвращалась в клуб, где раньше танцевала, потому что миновал риск, что туда заявится Окадж или его наёмники. Но и от законопослушных поклонников порой не было спасу.              Бофа сняла с шеи бирюзовые бусы и подала сестре.              — Это же тебе на память, — машинально отшатнулась та. Она думала, что готова отринуть привязанность к «сувениру», как и подобает джедаю, но в этот миг поняла, что хотела попросту сбежать от свидетельства своего провала.              — Нет, это тебе на память, — настояла Бофа. — Надо помнить о своих ошибках, чтобы впредь их не совершать.              — Я и так не забуду, — Лигма постучала себе по виску аметистовым когтем.              — Тогда храни их как память о событии, которое привело тебя домой.              — Я и так…              — Бофа пытается сказать, — перебил папа, — чтобы ты помнила, что эти бусы носил не только твой падаван, которого ты подвела, но и твоя сестра, которую ты спасла. У всех случаются провалы, я сам дважды чуть не обанкротился. Но нельзя опускать руки — и на смену неудачам придут успехи.       — Без моей моральной поддержки Грок давно бы спился и переселился на самое дно города, — сказала мама и подмигнула мужу: — То есть, конечно, я имела в виду, что ты не опускал рук, потому что я от тебя зависела, и ты как ответственный муж старался меня обеспечить, — и вновь посмотрела на Лигму: — А от тебя наверняка зависят сотни незнакомцев в далёких мирах, которых тебе ещё только предстоит встретить. Но независимо от того, удастся тебе им помочь, или нет, здесь, в этом мире, мы всегда тебе рады и всегда ждём тебя.       Лигма покорно взяла бусы у сестрёнки и застегнула на шее.              — Я хотела бы снова станцевать с тобой, — сказала Бофа и быстро предостерегла: — Только нормально, а не как в прошлый раз! А то из-за таких, как ты, вся Галактика думает, что все тви’лечки — развратные шлюхи!              — Скорее так думают потому, что мы красивые, и нас вожделеют, — возразила Лигма. — Потому что никому не нравится быть злодеем. В глубине души всякий насильник мечтает о взаимности своих чувств, даже самых примитивных.              — Так насчёт выступления… Ты же можешь задержаться ещё на денёк-другой? — поддержала младшую дочку мама. — Хочется продемонстрировать зрителям, чему мы с Бофой тебя научили.              — Отличная идея, Литóри, — присоединился к ней папа. — То, что у тебя учится танцам даже джедайка, — прекрасная реклама твоей школы. И бесплатная.              — Какой ты у меня бизнесмен, — умилённо проворковала мама, трепля папину щёку, и пылко прильнула к его губам.              Затем все просительно посмотрели на Лигму. Ей и самой хотелось танцевать — без какой-то тайной цели, как с Окаджем, а просто ради эстетики самого действа. Хотелось, чтобы возбуждённые зрители рукоплескали её телу, которое прежде она всегда прятала. Да, пожалуй, часть индоктринации ей всё же удалось преодолеть. «Больше я не стану стыдиться самой себя», — зареклась Лигма и улыбнулась:              — Я с удовольствием станцую.              — Тогда свяжемся с хозяином клуба, чтобы внёс тебя в послезавтрашнюю программу, — довольно кивнула мама.              — Э… мам, одна маленькая просьбочка… — подняла палец Лигма. — Когда будут объявлять мой выход на сцену, можно назвать меня Лалией?