Как философствуют членом

      Мистер Лáксени, благодарный за спасение сына, настоял, чтобы джедаи провели день в элитной частной клинике, оправляясь от последствий отравления газом. Разумеется, он всё оплачивал.              — Да я в порядке, — возразил Веццо, которому не терпелось переговорить с Лалией наедине и сознаться в своём недостойном поведении. — Наставница, вы ведь тоже?              — Молодой ты ещё, — она с усмешкой покачала головой. — Не понимаешь ценности халявных медосмотров.              Джедаи остались под наблюдением врачей.              Вечером приехал посыльный от мистера Лáксени — привёз одежду взамен их утраченных роб. Радостно скинув больничную сорочку, Веццо надел бельё, брюки, ботинки, кофту и куртку, которые пришлись ему точно впору. Похоже, лоррдианское наследие позволяло мистеру Лáксени не только читать язык тела, но и на глазок определять его габариты. Веццо взглянул на лежащие на прикроватной тумбочке пояс, на котором висели его и наставницы световые мечи, и бирюзовые падаванские бусы, но не стал их надевать, а просто взял в руку и вышел из палаты.              Лалия уже ждала в коридоре, одетая в тяжёлую плиссированную красно-коричневую юбку до колен, чёрные сапоги гармошкой на каблуках, белую блузку, что трещала по швам от выпирающего бюста, и расстёгнутый чёрный жакет. Веццо сглотнул, сообразив, что и её вожделенные размеры мистер Лáксени тоже оценил. Прислонившись плечом к стене, наставница непринуждённо болтала с посыльным, чей взгляд то и дело сползал на её сиськи. Веццо замер в дверном проходе, залюбовавшись. Прежде он видел Лалию более-менее прилично одетой лишь когда она куталась в джедайскую робу. Но сейчас, под всеми слоями тканей, она казалась красивой, как никогда. Разнузданная сексуальность, бьющая через глаза прямо в мозжечок, сменилась в её облике волнующей воображение стильностью… Лалия повернулась к Веццо, и он смущённо потупился.              Посыльный отвёз джедаев в отель в небоскрёбе мистера Лáксени и сообщил:              — Босс рад принимать вас у себя сколько угодно в любое время сейчас и в будущем. Только заходить на этажи с казино вам запрещено.       

***

      На номер мистер Лáксени тоже не поскупился — он был трёхкомнатным: просторный центральный зал и две спальни. И вот джедаи сидели на диване в общем зале, ужинали и смотрели по головизору местный умгульский ситком про заводчика гоночных пузырей «О, мои шары!»              — Во, другое дело! Не то что пресное больничное хрючево! — причмокивала Лалия, обсасывая пальцы после жареных рёбрышек нерфа, и заливалась хохотом от неурядиц незадачливого заводчика, его семьи и семьи соседа-конкурента.              Веццо же кусок в горло не лез, в животе ворочался осклизлый холод, будто он целиком проглотил живую змею. Как знал, что нужно было валить из клиники и сразу во всём признаться! За минувшие часы его решимость иссякла. Кося глазом на довольную наставницу, он вспоминал её нагой, бессознательной и беззащитной на его руках. Вспоминал, как облапил её и чуть не изнасиловал, и остановил его не самоконтроль, а появление жутковатого чёрного пузыря, который вытянулся, будто гуманоид в плаще с капюшоном, и истаял в свете фар грузовика, на котором подъехали спасённые генетики и наёмники. Вспоминал — и отворачивался к панорамному окну, за которым в тумане расплывались разноцветные городские огни: «Может, остаться на Умгуле? Может, от щедрот своих мистер Лáксени наймёт меня в ЧОП? Джедаем-то мне теперь не бывать, но тренированное тело останется при мне».              Лалия покосилась на тоскливо обвисшие антенны Веццо и кивнула на головизор:              — Тебе не нравится? Хочешь — переключи на что-нибудь другое.              — Да нет, нормально… Неловко просто, — пробормотал Веццо, — что нам такую роскошь…              — Джедаю надо уметь с готовностью принимать не только невзгоды, но и радости. Вверять себя течению Силы — значит, в том числе, и не отказываться от предложенного по свободной воле, не в ущерб дарителю и без злого умысла. Иными словами: дают — бери.              «О, мои шары!» кончились, и началось политическое ток-шоу «Куда мы катимся?» Лалия взялась за пульт. Веццо решился:              — Наставница… — он сознался в своём проступке и подытожил: — Рыцари, которые не брали меня падаваном, были правы. Мне место даже не в Сельхозе. Я вообще недостоин быть джедаем. Плотские страсти затуманивают мой разум, и у меня нет сил им противостоять. Я… постоянно вас хочу и не могу ни о чём думать, кроме вашего тела.              Лалия выключила головизор и уставилась на Веццо поражённым пурпурным взглядом, будто ослышалась. «А то вы не знаете, как выглядите и как одеваетесь! — нахмурился он. — Хотя я сам виноват, что не прошёл вашу проверку».              — Ты меня… просто хочешь? — Лалия захлопала густыми длинными ресницами.              — Ну… да… — глазки Веццо забегали виновато и озадаченно. Он не вполне улавливал, что имеет в виду наставница. Неужто её оскорбило, что он тупо мечтает её трахнуть, а не признаётся для начала в любви? Кажется, у благопристойных мирян так заведено: сперва — высокие чувства, потом — низменные инстинкты. Впрочем, и то, и другое для джедаев запретно, да Веццо и не шибко разбирался в чувствах, чтобы разбрасываться громкими словами вроде «люблю». — Простите. Вы великолепны: красивы, мудры, сильны, искусны… и вы весёлая. Я восхищаюсь вами как джедаем и учительницей… и очень-очень хочу… вам вдуть.              Веццо отвернулся и уставился в ковёр на полу. И услышал мелодичный голос:              — Ты умница, что ничего не утаил от меня, юный падаван. Оставайся и дальше таким же честным. Со мной и с собой.              — Вы не злитесь? — антенны Веццо удивлённо вытянулись. — Разве меня не надо изгнать из Ордена за такое?              Лалия щёлкнула пультом, и панорамное окно с шорохом закрылось шторами. Она встала с дивана, отодвинула столик с остатками ужина — Веццо не мог оторвать глаз от её задницы под юбкой, когда она нагнулась, — и вновь обернулась к ученику:              — Раздевайся.              — А? — вытаращился тот.              — Ну, ты говоришь, что всю меня облапил. Так что я тоже хочу изучить твоё тело. Поступим по справедливости, — жемчужная улыбка наставницы была доброй, насмешливой и капельку хищной. Она расстегнула манжеты и засучивала рукава блузки.              «Она и так уже видела меня голым в клубе «Молоток», и даже с эрекцией. Стесняться больше нечего», — напомнил себе Веццо и повиновался. Встал, чтобы снять штаны, и сел обратно на своё место. Поджарое изжелта-серое тело, увитое небольшими, но выносливыми рельефными мышцами, покрылось мурашками. Мошонка сжалась, пенис ворочался между сухощавых ляжек, рывками распрямляясь и подрастая, крайняя плоть сползала с головки.              Лалия положила ладони на колени падавана, развела их в стороны и опустилась на пол между его ног. Расстегнула блузку, взялась за сиськи и к восторгу Веццо сдавила ими его член. От тугого мягкого жара, окутавшего стояк, юноша чуть не упал в обморок. Картина собственного возбуждённого достоинства, утопающего в фиолетовых буферах, и даримые ими ощущения были такими невероятными, что он, наверное, спал. «Да, точно, это очередной эротической сон», — решил он и заикнулся, теряя дар речи:              — Наставница, я не понимаю… Почему вы?.. Джедаям ведь нельзя…              — Если нельзя, но очень хочется, то можно, — подмигнула Лалия, плавно двигая грудями вверх-вниз по члену; головку ласкало её дыхание. — Я веду половую жизнь с тех пор, как стала рыцарем и начала путешествовать без надзора мастера. Однажды попробовала из интереса — и всё заверте… Я рассматриваю секс как форму медитации. Темп дыхания, повторяющиеся ритмичные движения, концентрация на текущих ощущениях выводят разум за пределы рефлексивного мышления, позволяют на время растворить своё эго в партнёре, а через него — в мироздании. В конце концов, как эффективнее всего общаться с Живой Силой, если не через процесс, служащий порождению жизни?              К впалым щекам Веццо прилил жар. Ужасно неловко смотреть сверху вниз на Лалию, стоящую перед ним на коленях, будто смиренный падаван тут она. Правда, лицо наставницы, поднятое к Веццо, отнюдь не выглядело смиренным; оно было спокойным, а на лиловых губах блуждала чуть снисходительная улыбка. Но всё равно разве Веццо по чину, чтобы она вот так его ублажала? Он стыдился принимать ласки наставницы, но и боялся, что она их прекратит. Однако отринуть всё, чему годами учился в Храме, было непросто, и он не мог не спросить:              — А что Совет думает о ваших… методах? Или вы от них скрываете?              — А похоже, будто я что-то скрываю? — лукаво осведомилась Лалия, крепче стискивая член буферами и ускоряя движения.              — Учитывая, как вы обычно одеваетесь, нет, — рассудил Веццо. — Но почему вас не изгнали?              — Я нужна для миссий под прикрытием. Не каждая, но многие из них оказываются связанными с сексом: например, притвориться рабыней, чтобы выведать что-то у бандита, который меня купит, а потом сбежать с важными сведениями. Большинство джедаев чураются плотских страстей, а я уже отрезанный ломоть, поэтому меня не жалко, — хихикнула Лалия. — Ещё меня иногда отправляют послом к алтисианам, с которыми другие джедаи брезгуют знаться.              — Это которые разрешают браки? Почему же вы не ушли к ним?              — Потому что я не замуж хочу, а трахаться, — Лалия озорно показала язык, едва не коснувшись им блестящей от смазки залупы. — И потом, если все нормальные джедаи уйдут из Ордена, там останутся одни зашоренные закоснелые старпёры, он стагнирует и загнётся. Я не желаю такой судьбы сообществу, которое меня взрастило. Однажды я напишу трактат, где изложу и обосную свой взгляд на секс и способы избежать сопряжённых с ним опасностей Тёмной Стороны, и открою глаза мастерам из Совета. Но сперва мне самой надо получить ранг мастера, чтобы проверить, есть ли что-то по моей теме в закрытых секциях библиотеки, да и вообще, чтобы мои доводы звучали солиднее. Поэтому пока что я собираю практический материал.              — Сейчас вы соберёте генетический материал, — предупредил Веццо, чувствуя приближение оргазма. Ствол пульсировал, а фиолетовая кожа сдавливающих его доек была перемазана предэякулятом.              — Тих-тих-тих! — воскликнула Лалия, однако, не прекратив сиськодрочки. — Помнишь, я советовала тебе экстраполировать наши дыхательные техники на мастурбацию, чтобы продлить удовольствие? Ты тренировался? Раз уж я твоя учительница, покажи, насколько успешно ты выполнил моё задание.              Веццо постарался глубоко и размеренно дышать животом и вдруг испытал дежа-вю. Они уже говорили об этом! Пожалуй, удивление помогло юноше удержаться от оргазма в большей мере, нежели дыхание.              — Наставница, а вы случайно не трахались с Тульхом Кенорком в кабине Дельты, пока летели с Деварона на Корусант?              — Интуиция сослужила тебе хорошую службу.              — Мне это снилось.              — Я-то лично не против, но вообще подглядывать нехорошо, — Лалия выпустила левую сиську и шутливо погрозила пальцем.              — Нет-нет, не прямо это! — бледные щёки Веццо вспыхнули; член, лишённый прикосновений с одной стороны, огорчённо подёргивался, отираясь о правую сиську. — Мне снилось, как вы мне об этом рассказывали, и ещё обо всём в таком духе… ну, что секс любите… про дыхание тоже спрашивали, тренировался ли…              — У джедаев случаются вещие сны, — наставница довольно улыбнулась и вновь плотно обхватила стояк обеими горячими грудями: — Умница, Веццо! Тебе открылось обо мне то, чего я на тот момент ещё не говорила. Такое глубинное понимание означает, что твои способности растут, и наша связь в Силе крепнет.              Насчёт Силы Веццо было трудно судить, но у него определённо росло и крепло кое-что другое. Казалось, ни при одной дрочке его эрекция не была так мощна. Вот что делает прикосновение настоящей женщины! Раздутая блестящая головка то выныривала между фиолетовых шаров, то тонула в них, вновь готовая выстрелить. Веццо начал рефлекторно отрывать зад от дивана, подаваясь ей навстречу губам наставницы.              Она заглотила залупу, как пузырец, принялась шлифовать языком чувствительную натянутую кожу, теребить его кончиком уздечку и проводить по подвенечной бороздке. Выпустив сиськи, начала легонько круговыми движениями подрачивать ствол правой рукой, а левой щекотать мошонку. Веццо весь содрогался от волн томительного удовольствия, что разбегались из паха по телу. Его живот ритмично надувался и вваливался от учащающегося дыхания, с которым становилось всё труднее совладать. Внезапно Лалия поднялась, и напряжённый обслюнявленный стояк овеяло холодом разочарования.              — Э, куда? — неуважительно вырвалось у Веццо.              — Ляг. Я же сказала, что хочу потрогать тебя всего, как ты меня. Но трогать — это тоже наука…              Падаван вытянулся на диване. Наставница встала у изножья и принялась, сгибаясь, массировать его ноги: от бёдер до лежащих на подлокотнике ступней. Веццо пожирал глазами болтающиеся в расстёгнутой блузке буфера и извивался от щекотки, когда фиолетовые пальцы брались за его стопы. Его мошонка туго сжималась, изнывающий член катался колбаской по животу, размазывая предэякулят.              — Секс — не только проясняющая разум медитация, но и обмен живительной энергией между партнёрами, — объясняла Лалия, наглаживая и разминая икры падавана. — У мужчин энергия сосредоточена в паху, поэтому начинать ласкать их лучше прямо с гениталий, чтобы расшевелить её, а затем постепенно распределять по всему телу. У женщин, наоборот, энергия равномерно рассеяна по организму, так что — тебе на будущее — не лезь сразу между ног партнёрши. Начинай с периферии и плавно сгоняй энергию к низу живота.              — Что за энергия? — вытянул антенны Веццо. — Сила? Но разве она не единый поток?              — Припомни-ка мои лекции на Девароне, — наставница оставила ноги падавана, подошла к изголовью и стала массировать его плечи и шею; он задрал подбородок и закатил глаза, чтобы продолжать видеть её голые груди. — Материя накладывает ограничения на наше восприятие. Нам удобнее познавать мир, членя его на составляющие. Поэтому, с определённой точки зрения, Сила протекает через всех немного по-своему, и её единое могучее течение состоит из отдельных завихрений и потоков.              — Да, наставница, — выдохнул Веццо. Его возбуждённый член жаждал новых прикосновений, напряжённо вздымался и, на миг расслабившись, бился о пресс. Веццо бездумно потянулся к нему, но Лалия перехватила его руки:              — Нет-нет, юный падаван! Мы не просто развратники. Мы джедаи. Секс — удовольствие, да, но и духовная практика, которая требует самоконтроля. Не суетись, не спеши, слушай ток своей крови, будто это течение самой Силы, сфокусируйся на моменте, прочувствуй каждый нервный импульс…              — Быстро кончают только ситхи, — Веццо процитировал свой деваронский сон, приснившийся ему накануне полёта на Умгул, но теперь казавшийся невероятно давним… и всё же — навеки памятным. — Они поддаются порывам страсти ради скорейшего утоления своих желаний. А мы должны научиться наслаждаться не достижением сиюминутных целей, а самим процессом… бытия.              — Умница, я бы и сама лучше не сказала.              — Сказали бы, — скромно улыбнулся Веццо. — Это ваши слова из моего сна.              — Да, падшие на Тёмную Сторону живут от победы к победе, а всё время между краткими злорадными торжествами их души терзает ненасытная жадная пустота, — вздохнула Лалия с такой внезапной грустью, что у Веццо даже малость ослабла эрекция.              Наставница зашла сбоку, склонилась к падавану и поцеловала его. Глаза Веццо почему-то сами собой закрылись. Знойное дыхание подхватило его ураганом и понесло в край непредставимого доселе блаженства. Он захлебнулся в мягкой тёплой влажности лиловых уст, растворился, словно перемолотый обоюдным трением губ и размешанный в слюне, как сахар в чае. Руки обвили шею наставницы и поглаживали лекку. Её горячая ладонь легла на его жёсткую грудь, пальцы другой прочёсывали короткие густые волосы между антенн, аметистовые коготки приятно скребли кожу на голове.              Хотя Лалия совершенно не касалась гениталий Веццо, его стояк вздыбился и выстрелил несколькими мощными залпами спермы. Взмыв к потолку, белёсые струи пролетали по параболе и звонко шлёпались о живот кляксами, отдельные мелкие брызги рикошетили на пол и обивку дивана. Это был лучший оргазм в жизни Веццо — даже при том, что вчера его трахал генномодифицированный напитанный афродизиаком пузырь-проститутка.              По животу падавана разлилось расслабляющее и в то же время бодрящее тепло — и внутри, и снаружи, потому что на прессе образовалась целая лужа горячей спермы. Она заполняла пупок, ползла щекотными струйками по рёбрам и грозила основательно запачкать диван.              — Негоже наводить беспорядок в номере, который так щедро выделил нам мистер Лáксени, — сказала Лалия, встала на колени и принялась с хлюпаньем ссасывать сперму с живота Веццо. От прикосновений её губ и языка к прессу, а ладоней — к груди и ляжке обмякший член зашевелился, пытаясь снова подняться, но не мог так сразу.              — Наставница, неужели вам вкусно? — поразился падаван. Ладно бы она проглотила его кончу во время минета, но вот так лакать уже пролитую сперму, как зверь на водопое… Есть ли предел её тви’лекской прожорливости?              — Не то, чтобы по вкусу вкусно, но по сути вкусно, — оторвавшись от липкого рельефного пресса, Лалия собирала подушечкой пальца сероватые, как туман, капельки с уголков губ и слизывала. — У нас на Рилоте есть присловье: «Всё полезно, что в рот полезло».              Она подалась к голове Веццо. Он не горел желанием отведать собственной спермы, но не посмел противиться наставнице, когда она вновь прильнула к его губам. Солоноватый чуть щиплющий вкус кончи быстро истаял в обволакивающей нежности поцелуя.              Лалия отлипла от падавана, но ненадолго. Она скинула блузку, расстегнула молнию на боку и, виляя бёдрами, стянула юбку, а затем трусики. Веццо сглотнул, впервые въяве и при свете рассмотрев вульву наставницы — точно такую, как в его деваронском сне: между атласных больших половых губ мятой лиловой полоской проглядывали малые, а наверху, как клинчатый замкóвый камень на вершине арки, виднелся клитор под кожаным капюшончиком.              Лалия забралась на диван, оседлала таз Веццо, взялась за его вновь окрепший член и медленно опустилась. У него перехватило дыхание, будто он взглянул вниз с края пропасти и увидел прекрасную цветущую долину. Хотя нет. Эта картина была гораздо более завораживающей, чем любые пейзажи любых планет: его пенис входил в вагину желанной женщины, которая тоже его желала. Лучшее зрелище в Галактике! Тропический жар влагалища окутал ствол; осклизлые стенки обхватывали его не так крепко, как кулак, зато полностью, не оставляя нетронутым ни единого участка кожи. Лалия заёрзала вперёд-назад на чреслах Веццо. Ощущать на себе её живой подвижный вес было волшебно.              — Тебе не тяжело? — хитро прищурилась наставница, будто прочтя мысли падавана. Может, и прочла, кто её знает? Связь в Силе двусторонняя: если уж ученику открылось что-то об учительнице, то ей о нём и подавно, и наверняка гораздо больше.              Веццо помотал головой и отважился погладить её сочные фиолетовые ляжки. Атласная горячая кожа заскользила под ладонями; казалось, можно было почувствовать, как под ней струится кровь. Лалия начала разгибать и сгибать колени, двигаясь по члену вверх-вниз, ускоряясь, пока не стала натурально на нём прыгать. Её груди тоже запрыгали, гипнотизируя Веццо.              Лалия взяла его запястья, подняла его руки к своим сиськам и положила на них. В ладони Веццо упёрлись довольно твёрдые крупные соски, он стал медленно сжимать пальцы, проверяя, насколько сильно можно стиснуть дойки. Мять прелести наставницы, когда она в сознании и сама этого хочет, нравилось ему гораздо больше.              Лалия запрокинула голову и часто задышала, почти до боли вцепившись в запястья Веццо. Он тазом ощутил трепет её чресл. Она приникла к нему, сплющив сиськи о его грудь, опять целовала, елозила бёдрами по его бёдрам; её набухший клитор тёрся о свалявшиеся мокрые волосы на лобке. Накрывшее Веццо знойное тело мелко подрагивало. Вибрация передалась всё ещё находящемуся внутри члену, и парень почувствовал, как по уретре опять хлещет сперма. Обмякая под Лалией, он спросил:              — Наставница, вы кончили?              — Ага, — счастливо улыбнулась она, прижимаясь к нему.              — Хорошо… Хорошо, что вы тоже… — скукожившийся пенис выскользнул из влагалища: после двух оргазмов в объятиях красотки примитивные телесные нужды временно перестали управлять помыслами Веццо, и к нему вернулись стыд и сомнения: — Но это точно нормально? Простите, я не жалуюсь, вы великолепны… Но я всё ещё в смятении. Мастер Йода говорил, что мы сотканы из света, а не из грубой материи…              — Сила подобна организму, обволакивающему Вселенную, а живые существа — клетки этого организма, одновременно покорные ему и создающие его. Известны случаи, когда джедай терял конечность, и его чувствительность к Силе уменьшалась. Это значит, что плоть не важнее духа. Просто всё должно быть в гармонии. Когда ты чрезмерно умерщвляешь своё тело, гармония нарушается. Даже неэротические прикосновения вроде дружеских объятий жизненно необходимы. Без тактильности наш организм увядает, как цветок без солнца, а разум исподволь погружается в уныние.              — Спасибо, наставница, — прошептал Веццо, поглаживая её плечо, благодаря разом и за физическое удовольствие, и за объяснение, почему не нужно стыдится того, что его испытал. — Знаете, меня сейчас как будто переполняет Сила. Я чувствую, что могу горы свернуть! Это та энергия от секса, о которой вы говорили?              — Не-а, — приподнявшись на локте, Лалия прижала палец другой руки к губам Веццо и улыбнулась: — Это просто эйфория от того, что ты впервые по-настоящему потрахался. У нас впереди много уроков, юный падаван. Ты научишься отличать банальный физиологический и гормональный кайф от более глубоких и тонких ощущений.              — Да, наставница, — расплылся в улыбке Веццо. Такие уроки были ему по нраву.       

***

      Утром Веццо вышел из своей спаленки в центральный зал. Лалия стояла у окна, скрестив руки под грудью, и смотрела на вереницы спидеров, что скользили в несколько рядов друг над другом в сером тумане за стеклом. Глубоко погружённая в раздумья, она не шелохнулась при появлении Веццо, и тот с опаской заподозрил, что их прошлая ночь таки была очередным эротическим сном.              На столике между диваном и головизором лежал открытый чемодан, в котором в прозрачных пакетах были свёрнуты новые джедайские одеяния, присланные из Храма взамен утраченных. Лалия, впрочем, как и Веццо, ещё носила вчерашний мирской наряд.              — Доброе утро, наставница, — Веццо встал рядом с ней у окна.              — Да, неплохое.              — Нам прислали робы, — он обернулся к чемодану; ему не терпелось снова стать джедаем. — А задание выдали?              — Значит, ты хочешь и дальше быть моим падаваном?              — Д-да… — насторожился Веццо. — Наставница, я думал, что вы вчера решили, что мы можем… продолжать. Ну, что меня не изгонят…              — Не изгонят, — Лалия повернулась к ученику с ободряющей, но слабой и несколько натужной улыбкой. — Однако ты сам, возможно, захочешь себе другого мастера, когда узнаешь о судьбе двух моих прошлых падаванов. Ибо приспела тебе пора узнать, — она вновь уставилась на туман за окном. — Слушай. Мой первый ученик влюбился в меня. Секс тогда для меня ещё был не тем, чем стал сейчас, а лишь постыдным удовольствием. Нарушая догмы Ордена, я тем не менее верила в них и полагала, что близость с падаваном помешает его обучению, поэтому отвергла его. Но с моей стороны было бы лицемерно принуждать его к целибату, пока я сама тайком бегаю по борделям. Поэтому я стала водить Сайшка к проституткам в надежде, что он утолит либидо и прекратит бредить любовью. Увы, он не оставил своих притязаний, утверждая, что его чувства ко мне превыше плотской страсти. Я всё равно ему отказала… — Лалия горько вздохнула. — Обуянный ревностью, он перешёл на Тёмную Сторону и убил многих моих половых партнёров. И мне пришлось убить его.              — Вы сделали то, что должны были, — утешил Веццо, подняв взгляд к наставнице. — Он представлял опасность.              — На моей совести смерть не только Сайшка, но и гибель нескольких десятков мирян, павших от его руки. Я отвечала за него, но я его подвела, и он сорвался, — сухо ответила Лалия, продолжая смотреть за окно. — Моя вторая ученица…              — Ого, так вы и по девочкам, — брякнул Веццо.              — Все мы — дети Силы, — невесело усмехнулась Лалия. — Так вот, Улайри тоже влюбилась в меня. Я решила, что не повторю своей ошибки. Сказала, что тоже люблю её, и с тех пор спала только с ней, чтобы она не ревновала… Одна наша миссия пошла не по плану, и Улайри пожертвовала собой, чтобы спасти меня.              — Она поступила, как и полагается джедаю, разве нет? Вам нужно ей гордиться.              — Я и горжусь. Однако не дóлжно учителям хоронить своих учеников. Я должна была умереть, а она — выжить. Я пыталась противиться, но Улайри Силой впихнула меня в ту спасательную капсулу и держала там, пока не заблокировала дверь. Её питала любовь ко мне… так же, как ревность питала Сайшка. Изучая историю злодеяний ситхов, нетрудно счесть, что опасны лишь эгоистичные и отрицательные эмоции. Но даже вроде бы добрые чувства тоже могут оказаться гибельными… — Лалия повернулась к Веццо: — Поэтому я повторяю вопрос: теперь, зная, какая я плохая училка, ты всё равно хочешь оставаться моим падаваном? Если нет, с моей рекомендацией тебя возьмёт другой мастер.              Сердце Веццо сострадательно заныло от осознания, какая горечь таилась за жемчужной улыбкой наставницы, и в каких муках родилось её нынешнее мировоззрение — с виду фривольное, но выстроенное на глубоком и скорбном, как могила, фундаменте.              — Не переживайте, я никогда в вас не влюблюсь! — ляпнул он.              — Эй, обидно! — прыснула Лалия и стёрла с уголка глаза слезинку, выступившую вроде как от смеха.              — Простите, я… ну, в смысле… — запинался Веццо, подбирая слова. — Я хочу остаться с вами. Хочу стать рыцарем под вашим руководством и тем доказать вам, что вы прекрасная наставница. Может быть, тогда вы перестанете корить себя за прошлое. Ну, по крайней мере, поймёте, что вы уже совсем другая джедайка, а не та, которая совершала те ошибки. В смысле, что вы достойны жить дальше и учить… ну, потом ещё… других падаванов там…              Лалия рассмеялась от наивной сбивчивой, но пылкой и искренней речи Веццо и обняла его:              — Спасибо, что доверился мне.              — Я вам с первого дня доверяю, — Веццо осторожно обвил руками её талию в ответ на объятия. — Но почему вы вчера не рассказали мне всё это? Логичнее же сперва точно определиться, что я остаюсь вашим учеником, а потом уже приступать к… хм… уроку.              — Я хотела, чтобы ты сбросил сексуальное напряжение. Возбуждённый мужчина может согласиться на многое, чтобы потрахаться, а потом пожалеет. Твоё решение должно было быть продиктовано мозгом, а не полными яйцами.              — Э-э-э… наставница… — пробормотал Веццо, чувствуя, как его член в брюках растёт от объятий с пышнотелой тви’лечкой, — мне как-то неловко это говорить после всего, что я вам только что сказал про то, какая вы мудрая и прочее… но этот ваш манёвр, по-моему, не имел смысла. Потому что я и сейчас тоже хочу с вами потрахаться.              — Тогда трахни меня, — ухмыльнулась Лалия, стиснув его ягодицу сквозь брюки. — Вчера как более опытная я взяла инициативу в свои руки, а сегодня действуй самос…              Веццо не нужно было просить дважды. Встав на цыпочки, он поцеловал мягкие губы Лалии, одной рукой ласкал её горячую шею, другой оглаживал лекку. Очень хотелось засадить ей. Чудилось, что слышен треск трусов и брюк, которые рвёт изнутри стояк. Однако, памятуя вчерашний урок, Веццо не торопился. Переместил поцелуи на шею — губы ощутили биение пульса, — расстегнул блузку и ухватился за груди. Сперва просто мял их, как прошлой ночью, топя пальцы в живой податливой плоти. Затем стал полизывать и чмокать левую, спиралью приближая губы к ареоле, пока не коснулся языком толстенького плотного соска. Стал осторожно прикусывать его губами и водить кончиком языка вокруг, как вчера Лалия водила языком вокруг его головки. Казалось, вкус ареолы немного отличается от вкуса остальной кожи.              — Наставница, вам нравится? — спохватился Веццо, оторвавшись от левой сиськи прежде, чем повторить процедуру с правой. — Про духовный аспект я уяснил, но ведь джедаи не только медитируют, но и учатся конкретным боевым приёмам. Короче, как именно вас ласкать, чтобы ваша энергия стекалась… ну, куда надо? Где и сколько по времени?              — Положись на интуицию, — простонала Лалия, крепче стиснула его ягодицу, а другой рукой вцепилась в чёрные вихры на голове. — Позволь нашей связи в Силе вести себя.              Веццо присосался к её правому сосцу, языком щупая, как он твердеет и вытягивается. Некоторое время ещё наминал груди, потом, не отрываясь от соска, запустил ладони под расстёгнутую блузку и провёл ими по плечам и предплечьям наставницы, спихивая с них рукава. Блузка соскользнула к босым фиолетовым ступням.              Веццо опустился на пол. Приподнял подол Лалии лбом и стал поочерёдно целовать её колени и щекотать их задние стороны, пока другой рукой нашаривал и тянул вниз застёжку на бедре. Наставница сдавленно хихикала и топталась. Юбка упала к её ногам, и перед глазами Веццо оказался пах под бежевыми трусиками, сквозь которые веяло влажным теплом. Веццо не прикоснулся к вожделенному местечку, но не нашёл в себе сил не стиснуть пухлый попец обеими руками. Не убирая ладоней с мягких ягодиц под тонкой тканью, он распластал язык пониже пупка Лалии и, вставая, проделал один непрерывный вертикальный лизь по животу, между грудей, вдоль шеи, через подбородок и вновь прильнул к нежным лиловым губам.              Веццо подхватил Лалию на руки (она обняла его шею и целовала, томно помыкивая) и отнёс к дивану. Сорвал кофту, обнажая поджарый изжелта-серый торс, навис над наставницей и начал спускать поцелуи обратно к паху, пока она легонько царапала его спину. Примостился между её раскинутых ног, расцеловал внутренние стороны бёдер и наконец-то снял трусики. Поблёскивающая смазкой вульва обдавала лицо парным духом, кисловатым, не противным, как запах других выделений мочеполовой системы, но никак не похожим на «сладкую амброзию», которую Веццо порой воображал себе. Однако даже вчера он не видел вульву Лалии настолько близко и, заворожённый, не мог оторваться. «Не то, чтобы по вкусу вкусно, но по сути вкусно», — припомнил он вчерашние слова наставницы и поцеловал её половые губы.              Язык провалился в пышущее жаром и напитанное вязковатой смазкой лоно. Гладя бёдра наставницы, падаван аккуратно прихватывал губами и потягивал, расправляя, лиловые мясистые лепестки. Затем поцеловал верхнюю спайку половых губ, осторожно поддел кончиком языка клитор, как ягодку, и подвигал кожицу на нём. Рот заполняла обильно выделяющаяся слюна, и к ней примешивался нектар, тёплый, но с освежающей кислинкой. Веццо мимолётно задумался, не действуют ли генитальные выделения половых партнёров на их возбуждённые разумы, как наркотик. Впрочем, ему было всё равно. Даже рвущая брюки эрекция перестала его беспокоить. Веццо полностью сосредоточился на промежности Лалии. Нежно посасывая клитор, одной рукой он продолжал ласкать её атласное бедро, а два пальца другой медленно ввёл во влагалище и двигал ими вперёд-назад, выманивая ещё больше соков. Казалось, они закипают, и пальцы варятся в них.              Лалия стонала чаще, протяжней и громче. Начала подмахивать тазом навстречу пальцам Веццо, и он понял, что пора. Отлипнув от её промежности, машинально вытер запястьем мокрый подбородок. Быстро снял штаны с трусами, взял каменный стояк вымоченными в смазке пальцами у основания и направил его в лоно наставницы. Уздечка немного болезненно натянулась, но уже знакомый кайф от погружения члена во влагалище заглушал любой дискомфорт.              Покачиваясь коленями на мягком сиденье дивана, Веццо задвигал бёдрами. Лалия закинула левую ногу на спинку, правую положила ему на плечо, и он сжимал её щиколотку. Её груди упруго подрагивали от толчков, с разомкнутых губ срывались ахи и охи, глаза закатывались. Кулаки ритмично сдавливали лекку в такт движениям падавана. Упёршись левой ладонью в самый край сиденья подмышкой наставницы, Веццо склонился к ней и снова поцеловал.              — Контролируй дыхание, — прошептала она ему в рот. — Я чувствую, как учащается пульсация твоего пениса. Потерпи ещё немножко. Давай кончим вместе.              Веццо сделал глубокий вдох животом и медленно выдохнул, отвлекая организм от приближающегося оргазма. Он продолжал фрикции, поочерёдно засасывая тчин и тчун наставницы и отрывая губы с характерны чпоком так, что на фиолетовой коже оставались их круглые следы; кончики лекку конвульсивно подёргивались.              Когда стоны Лалии превратились во вскрики, а стенки её влагалища начали судорожно сокращаться, сжимая член крепче прежнего, Веццо позволил себе расслабиться. Он спустил в наставницу и повалился на её сиськи в сладкой истоме. Она размеренно дышала, и падаван покачивался на её теле, как на тёплых волнах, пока она нежно поглаживала его загривок и лопатки. Обмякший член выскользнул из горячего лона.              — Умница, — Лалия чмокнула Веццо в щёку, убрала ладони с его спины и упёрла в ключицы, слегка отталкивая от себя. — А теперь спарринг. Негоже часто пропускать тренировки.              — Да, наставница, — Веццо с готовностью встал и нагнулся подобрать трусы с пола.              Вдруг его антенны предупредили об опасности. Он резко выпрямился, отскочил — и увидел, что Лалия балансирует на спинке дивана, голая, с сочащейся из вагины по ляжкам спермой, но уже сжимающая розовый световой меч, который призвала в руку Силой. (Ремень Веццо с обоими мечами лежал на тумбочке под зеркалом у входа, рядом со шкафом, в котором стояла обувь, и висели куртка и жакет).              — Прямо здесь? — опешил Веццо. — Я думал, мы отправимся в более подходящее место… может, за город слетаем. А тут ведь… — он оглядел комнату: она была просторной, если отодвинуть всю мебель к углам, можно и дискотеку устроить, — но всё-таки это не зал для спаррингов. — Можно ненароком что-то разломать.              — Зависит от точности твоих движений, — подмигнула Лалия. — Привыкай, падаван, поединки никогда не проходят в идеальных стерильных условиях.              — Вы же за меня отвечаете, да? — азартно хмыкнул Веццо перед лицом нового вызова. — Значит, если разнесу тут всё, будете сами объясняться перед мистером Лáксени.              Он подался вбок, уходя из-под рубящего удара сверху. Одновременно вскинул руку, притянул свой меч с тумбочки и успел парировать второй выпад розового клинка голубым. Джедаи закружили по комнате, перепрыгивая диван, столики и кресла, огибая головизор и торшеры.              Лалия преподавала падавану Форму Ниман, называемую также Формой Дипломатов. Инкорпорируя в базовую Шии-Чо приёмы стремительной акробатичной Атару, малоподвижной защитной Соресу и агрессивной ориентированной на физическую мощь Джем-Со, она не обладала ни преимуществами каждой из этих Форм в отдельности, ни их недостатками, поэтому годилась для боя в любых условиях и с любым количеством противников. Практики универсальной Формы Ниман не полагались на телесные рефлексы, а позволяли самой Силе протекать сквозь себя, направляя их клинки, однако не забывали думать и своей головой, во всю пользуясь вариативностью Формы и порой изобретая новые ситуативные финты прямо по ходу боя.              Хорошенько прокончавшись в объятиях Лалии вчера и сегодня, Веццо к собственному удивлению не отвлекался на её соблазнительно подрагивающие телеса. Но у него возникла другая проблема. Чтобы не задеть мебель, он придерживал размашистые атаки и склонялся к оборонным приёмам: голубой клинок с гудением рассекал воздух почти вплотную к его телу… слишком близко к болтающемуся хозяйству, мокрому от смазки и спермы. Юноша никогда раньше не чувствовал себя таким уязвимым и беззащитным. Вдруг обожжёт самое дорогое? Хотя тут ожогом не обойдётся: плазменный клинок этот кусочек плоти не отсечёт даже, а изжарит без остатка, едва коснувшись. Причиндалы боязливо скукожились. Так и подмывало попросить наставницу сделать паузу, чтобы одеться, но Веццо стоически напомнил себе суть урока: «Поединки никогда не проходят в идеальных условиях. Застигнув меня врасплох, враги не станут ждать, пока я принаряжусь… Да и вообще, не всякая броня защитит от светового меча, а наши тряпочки ему и подавно не преграда. Получается, во время прошлых спаррингов с наставницей и все предыдущие годы тренировок с юнглингами моя писька всегда была в зоне риска. Но я об это не задумывался, потому что она была прикрыта. Сейчас тоже нет смысла бояться, ведь по сути ничего не изменилось».              Веццо совладал со страхом и продолжал спарринг увереннее…              — Достаточно, — наконец сказала Лалия, бросила эфес на диван и взяла падавана за запястье: — Пойдём ополоснёмся.              — Вместе? — вылупился он, кинув меч к мечу наставницы. Хоть и не буквально, сон, в котором он стоял с нею под водопадом, продолжал сбываться.              — А почему нет? — она наивно захлопала ресницами. — Нам больше нет нужды таиться друг от друга.              — Наставница, я тут подумал… — спросил Веццо, пока она вела его за руку в свою спальню. — Вы сказали, что ваши миссии часто связаны с сексом. Но что бы вы делали, если бы я не сознался вам в своей похоти или отринул бы её, как подобает традиционному джедаю? Как падаван я же должен везде следовать за вами…              — Тогда я брала бы тебя только на пристойные задания. Вообще-то наши приключения на Девароне и здесь, на Умгуле, такими и планировались. Я не ожидала, что судью Чарарк удастся подловить только в клубе с голыми мужиками, а генетики мистера Лáксени вывели трахучих пузырей. Пожалуйста, не думай, что я нарочно тебя развращала. Выбор всегда оставался за тобой.              — Я и не думаю, — Веццо ухмыльнулся: — В любом случае вам и не требовалось особо стараться, чтобы меня развратить. Я и до нашего знакомства постоянно засматривался на женщин.              — Хорошо, — улыбнулась Лалия. — Мы друг друга поняли, помяли… а теперь помоем.              Они заперлись в тесной кабинке с матово-стеклянными стенками, и она включила душ. Тугие тёплые струи ударили им в макушки, смывая с натруженных тел пот и сперму. Лалия взяла с полочки маленький тюбик геля, выдавила в ладони Веццо и на его волосы, поставила тюбик обратно и стала мыть падавану голову. Зажмурившись, тот растирал пенящийся гель по шее, плечам и груди наставницы. В темноте под веками царила тёплая щекотка мыльных струек по коже и мягкость прикосновений. Разгорячённые боем мышцы приятно расслабились… все, кроме одной. От близости Лалии у Веццо опять встал, её атласная ляжка задевала оголившуюся головку, от чего член радостно и нетерпеливо подпрыгивал.              — Эх, молодость… — Лалия озорно закусила нижнюю губу и нежно заводила по стволу кулачком, намыливая; её палец скользнул под залупу, тщательно там всё протёр и поводил подушечкой по уздечке.              Она вынула лейку из крепления, окатила начищенные причиндалы падавана, опустилась на корточки и, положив лейку на пол, продолжила орудовать у него в паху: яички перекатывались в её заботливых пальцах, другая рука массировала стояк плавными вращательными движениями. Чресла юноши наполнились томительной тяжестью, но после вчерашних и сегодняшних обильных излияний до оргазма было ещё далеко.              — Наставница, а вы не устали? — спросил он, гладя её скользкие лекку. — Мне приятно, конечно, спасибо… но я всё равно, по-моему, сейчас уже не кончу. Вряд ли у меня в яйцах осталась хоть капля спермы.              — Для оргазма не обязательно поливать всё, как из шланга. Со временем я тебя научу, а для начала просто хочу, чтобы ты поскорее привык к нашим ласкам, и восторг от самого факта, что они происходят, не затуманивал твой разум.              Фиолетовые пальцы покачали мошонку, как бы взвешивая; она сжалась упругим ребристым шариком, а член конвульсивно подпрыгивал. Лалия удержала его у основания, довольно сопя, осыпала быстрыми поцелуйчиками по всей длине, катала скалкой по щекам и тёрлась уголками губ, будто зверёк, который помечает слюной свою вещь. Начала подрачивать ствол и одновременно вылизывать яйца. Всосала их, ввалив щёки, и шлифовала языком со всех сторон. Веццо изнывал от возбуждения, распираемый кровью член напрягался в кулаке Лалии. Она выпустила мошонку с влажным вакуумным чпоком, ухватила пенис у корня и направила себе в рот, заглотив гораздо глубже, чем вчера.              У Веццо аж ноги подкосились, и он опёрся о запотевшую стенку кабины, чтобы устоять. Одной рукой массируя мошонку, другой вцепившись в жилистую ягодицу падавана, Лалия двигала шеей вперед-назад, клевала носом лобковые волосы и сосала. Её проворный язык плясал вокруг ствола, как шаман вокруг идола, головка ритмично вминалась в глотку. Веццо, привыкший рукоблудить втихаря, не ожидал от себя громкого протяжного стона, граничащего с криком, который он издал перед тем, как кончить ей в рот. Лалия замычала, глотая сперму, ввалила щёки, высасывая последние капельки из уретры.              — А говорил, ничего не осталось, — усмехнулась она, вытолкнув языком обмякающий член изо рта и поливая его из душа.              Она поднялась, вставила лейку в крепление под потолком, и они с Веццо снова стали растирать друг друга под тёплыми струями. Лалия задирала голову, открывала рот и полоскала налившейся в него водой.              — Полизать вам ещё? — предложил Веццо. — Раз вы мне…              Лалия поморщилась:       — Не нужно подсчитывать, кто кому что сделал, и кто кому в связи с этим что должен. Обязанность убивает искреннее удовольствие.              — Но я правда хочу сделать вам приятно.              — Сделаешь, и не раз. Но потом. Одними генитальными выделениями сыт не будешь, пора завтракать, — она вывернула кран, нажала кнопку сушилки, и их с Веццо обдало горячим воздухом, быстро испаряющим капли с кожи.              Вернувшись в центральный зал, Веццо подскочил было к чемодану с робой, но Лалия велела ему надеть мирское. Она накинула и застегнула блузку, натянула трусы и юбку и сняла трубку со стены у входа:              — Здрасте, это джедаи вас беспокоят. Можно еды в номер заказать?.. — она пожала плечами перед невидимым собеседником: — На ваш вкус.              Задержавшись у двери, она склонилась к зеркалу над тумбочкой, оскалилась и когтем выковыривала что-то между зубов. «Это ж волосня с моих яиц!» — Веццо втянул антенны в голову, а голову в плечи, и припомнил насмешки деваронок в клубе «Молоток»: «Побрейся, а то чё как не мужик?» Собрался было спросить, не хочет ли наставница, чтобы он сделал интимную стрижку, но тут в дверь постучали.              Дроид-тележка привёз две порции пышного молочного омлета из яиц птицы-нуны с кусочками её же мяса и фелуцианскими стекловидными грибами и кувшин оранжевого муджа-сока. Пока Веццо составлял всё это на столик и разливал сок по стаканам, Лалия плюхнулась на диван и щёлкнула пультом. Головизор включился на утреннем кулинарном шоу «Шаром покати»; по его концепции повар являлся в гости к обычной семье, чтобы научить их готовить вкусные и питательные блюда из того, что завалялось в холодильнике, но в холодильнике зачастую заваливались дорогущие деликатесы, а если их вдруг не оказывалось, повар приносил их сам из своего ресторана.              Веццо жевал омлет и пытался уложить в голове всё, что случилось между ним и Лалией за последние часы. Вчера вечером, так же сидя с ней за едой перед головизором, он был совершенно другим балосаром, отягощённым стыдом и унылым осознанием, что недостоин стать джедаем. А теперь — словно в сказку попал! И из Ордена не изгнали, и практически марафон секса с красавицей.              — План на сегодня такой, — объявила Лалия, опустошив свою тарелку и пригубив муджа-соку. — Ты уединишься в своей комнате и будешь медитировать до вечера… традиционным образом, — добавила она, заметив скабрёзную ухмылочку Веццо. — У тебя наверняка полно новых впечатлений. Тебе нужно обуздать волнение, которое они вызывают, и прояснить разум.              — Да, наставница, — Веццо радостно склонил голову, слыша в её словах подтверждение, что он действительно остаётся настоящим джедаем.              — А вечером пойдёшь в город и склеишь себе девушку на ночь. Подцепишь в каком-нибудь баре, угостив выпивкой и отпустив пару комплиментов, или снимешь проститутку.              — А? — встрепенулся Веццо.              — От секса вырабатываются гормоны, которые могут вызвать любовную привязанность к партнёру, — объяснила Лалия. — Во избежание этого риска мы должны не концентрировать своё внимание всецело друг на друге, а рассеивать его.              — То есть, нельзя… складывать все яйца в одну корзину?              — Да, — проигнорировав шутку, Лалия серьёзно сказала: — Иначе тебе грозит судьба Сайшка или Улайри. Я не повторю ошибок, сделанных ни с первым моим падаваном, ни со второй…              — Кстати, наставница, если вы бисексуальны, значит, в рамках вашей философии мне придётся… и с мужиками тоже? — осенило Веццо.              — Никакого давления, — Лалия успокаивающе подняла ладони. — Впрочем, это и правда логичное следствие из моего учения: всё едино, нам лишь удобно познавать мир, членя его на отдельные категории, значит, и разделение полов — такой же костыль материального восприятия, как и всё остальное. Полагаю, когда-нибудь ты сам придёшь к этому естественным образом, но насильно принуждать себя не надо… Ну, а я люблю, когда меня заполняют хорошие крепкие члены. Пожалуй, в твоё отсутствие я свяжусь с капитаном Къетчем и доком Лáксени, они мне оба приглянулись. Надеюсь на тройничок, но и по отдельности тоже будет неплохо, если они не согласятся вместе. А то некоторым неприятно делить женщину с другим мужчиной и видеть чужую эрекцию, — уведомила Лалия и пристально посмотрела на падавана, будто выискивала признаки ревности.              — По-моему, док согласится на тройничок, а насчёт кэпа не уверен. У меня, конечно, нет… в смысле, мало опыта, чтобы судить о таких вещах, но док показался более… — рассудительно проговорил Веццо, стараясь продемонстрировать наставнице, что не испытывает к ней собственнических чувств, и закончил каламбуром: — склонным к экспериментам.              — Точно, он же генетик! — к удовольствию Веццо рассмеялась Лалия. — Ну, ступай, помедитируй, приведи мысли в порядок.              Веццо встал с дивана и направился к двери своей комнаты. Хихикнув, Лалия придала ему ускорения шлепком по заднице.       

***

      В грудь Веццо упёрлась широкая ладонь вышибалы:              — Документы.              Мастера в Храме учили, что контроль разума нельзя применять в личных целях, однако Веццо выполнял задание наставницы, значит, запрет на его ситуацию не распространялся. Он поднял лицо к здоровяку, легонько повёл пальцами, будто перекатывал между ними кредит, и спокойно уверенно сказал:              — Тебе не нужны мои документы.              — Ага, предыдущему фейс-контролёру тоже не были нужны, и его уволили, когда хозяина оштрафовали за то, что тут набухалась толпа малолеток. Ещё и диваны заблевали так, что пришлось обивку менять. Паспорт или проваливай.              — Мне восемнадцать, — повторил попытку Веццо. Опыта ему недоставало, но ложь была недалека от истины (ему исполнилось семнадцать, пока он служил в Сельхозе на Таанабе), поэтому убеждение сработало.              — А, так тебе восемнадцать? Ну, тогда залетай, — вышибала посторонился, приглашающе мотнул головой вглубь помещения, и Веццо вошёл в клуб.              Полумрак озаряли пёстрые сполохи светомузыки. Внутренности вибрировали от громкости ритмичной попсы, под которую на танцполе в центре зала извивалась весёлая толпа. Вдоль стен ютились маленькие столики, а по углам располагались четыре лаунж-зоны с мягкими диванами.              Веццо приметил за барной стойкой худую голубокожую тви’лечку: она одиноко сидела вполоборота на высоком круглом стуле, закинув ногу на ногу. Короткий подол белого платьица открывал стройные скрещенные ляжки, икры были обмотаны до колен белыми ремешками от туфелек, и такая же ХХХ-образная оплётка украшала лекку. Обогнув танцоров, Веццо подсел к тви’лечке и начал бодро с улыбкой:              — Привет. Красивое платье.              — Знаю, иначе б не надела, — хмыкнула она.              Взгляд Веццо притянуло декольте до пупка. Под белой тканью выпирали соски на маленьких острых грудках без лифчика, а внизу между них виднелась трапециевидная середина татуировки: похоже на перья, должно быть, расправленные крылья, как бы поддерживающие титечки. Хотелось бы увидеть целиком и проверить догадку, но сперва надлежало выполнить указания наставницы.              — Значит, хороший вкус у тебя, — Веццо, поднял глаза к лицу тви’лечки и мотнул антеннами в сторону разноцветных бутылок на полках: — Угостить чем-нибудь?              — Не откажусь, — она звонко щёлкнула когтем по полупустому бокалу коктейля, который потягивала через трубочку.              Веццо кликнул бармена, попросил повторить заказ для дамы, а себе взял мандалорский чёрный эль.              — Я Веццо, а тебя как зовут?              — Ухора, — улыбнулась она.              — Приятно познакомиться, — просиял Веццо… и вдруг его сердце ёкнуло: «Комплимент — есть. Угостить выпивкой — есть. А дальше-то что?»              У Веццо никогда не возникало проблем в общении с девочками-юнглингами, потому что у них всегда находились общие темы: учителя, уроки, тренировки, мечты о странствиях с будущим мастером и фантазии, каким он окажется. Даже после полового созревания, когда фантазии Веццо стали эротическими, он по-прежнему непринуждённо болтал с отрастившими сиськи подругами, поскольку точно знал, что секс между джедаями всё равно невозможен, а раз ловить нечего, то и предмета для волнений нет.              Но как за короткое время заинтересовать незнакомку, чтобы она захотела с ним трахнуться? Нет, Веццо не стеснялся, не робел. Он тупо не знал, что говорить. Порассказать ему, конечно, было что, и даже, пожалуй, интересное, но всё это было связано с джедайской житухой. Наставница вроде бы не скрывала, кто она, перед потенциальными любовниками, видимо, вверяясь воле Силы. Но Веццо пока сомневался, стоит ли называть свою профессию. Будет досадно, если из-за него поползут слухи о лицемерии Ордена, члены которого на словах блюдут целибат, а сами клеятся к клубным чиксам. Даже если бы он решился рассказать, Ухора наверняка бы захотела доказательств, что он джедай, и пришлось бы показывать ей фокусы с телекинезом. То ли совесть, то ли гордыня подсказывали Веццо, что некрасиво использовать Силу просто, чтобы впечатлить девушку. Слишком эгоистично… и слишком мелочно, ниже его достоинства.              Короче, он, как дебил, молча лыбился, пока Ухора попивала коктейль, а в его черепушке била в литавры ковакианская обезьяноящерица. Ухора сперва улыбалась ему в ответ, но по мере понижения уровня жидкости в бокале её улыбка меркла. Она насторожено прищурилась:              — Ты хоть не школьник?              — Стажёр, — булькнул Веццо, спрятав рот в кружке липко-сладкого эля.              Когда Ухора допила, Веццо предложил купить ей ещё коктейль, но она поблагодарила его и ушла.              И тут Веццо сообразил, что вместо рассказа о себе мог бы расспросить о ней: если не получается заинтересовать собеседницу собой, можно сделать так, чтобы рядом с тобой она сама почувствовала себя интересной, и поэтому прониклась к тебе приязнью. Так Веццо и сделал со следующей девушкой, которая приняла его угощение, — синекожей русоволосой панторанкой:              — Часто здесь бываешь?.. Откуда прилетела?.. Давно?.. А насколько?.. Куда днём ходила?.. А дома кем работаешь?.. Нравится работа?.. Платят нормально?.. Часто в отпуск на другие планеты летаешь?.. Где ещё отдыхала?..              Веццо казалось, что он отлично поддерживает беседу, но ни с того, ни с сего панторанка фыркнула:              — Ты чё, налоговик? Чё ты меня допрашиваешь? — всучила ему недопитый коктейль с такой силой, что немного выплеснулось на кофту, и уцокала каблуками.              Третья и четвёртая дамочки (люди) раздражённо закатили глаза и отвернулись, едва заметив, что к ним приближается коротышка-балосар. Пятая (родианка) дождалась, пока он подойдёт и поздоровается, будто нарочно, чтобы брезгливо скривиться:              — Фю!              Шестую «добычу», человека-блондинку, Веццо приметил на танцполе и начал приплясывать напротив неё, копируя её движения локтями. Уж телом-то он владел лучше, чем языком, — это подтверждалось тем фактом, что девушка лучезарно ему улыбалась и стала двигаться активнее, соблазнительно виляя бёдрами. Но тут какой-то бугай оттеснил Веццо от неё, и ему она улыбалась точно так же. «Не драться же!» — подумал Веццо и ретировался.              Седьмая девушка — лысая лобастая сине-зелёная дуросианка без носа и с красными глазами навыкате, которые служили также органом обоняния, — подошла к нему сама. Веццо было воспрянул духом, но оказалось, что она хочет купить у него палочки-погибалочки.              — Как балосар, так сразу дурью барыжит, да? — проворчал он ей в спину, когда она уходила, разочарованная.              Подкатывая к восьмой (снова человеку, брюнетке с механической ногой), Веццо решил, что нашёл-таки общую тему: головизор ведь смотрят все миряне, да? Он поинтересовался, нравятся ли ей «О, мои шары!», но она скорчила презрительную мину:              — Головизор для быдла.              — Да я тоже не смотрю обычно, просто нынче так получилось, — оправдался Веццо, но она отмахнулась от него, как от назойливой мошкары.              Девятая девушка (жёлтая тви’лечка с сиськами больше, чем у Лалии) сидела за одним из столиков вдоль стены и ела мороженное с дента-бобами. «О, мне есть, что сказать в тему, не спалившись, что я джедай!» — обрадовался Веццо, примостился рядом и заговорил о том, как выращивать дента-бобы, и что ещё можно из них приготовить. Тви’лечка слушала с интересом, пригубливая ликёр, который он ей купил, и даже поддержала диалог, сказав, что недавно видела в «Шаром покати» рецепт неувианского десерта, куда помимо двух шариков дента-бобового мороженого входят зуч-ягоды, траммистанский шоколад, газированный крем и жерри-фрукт. Сочтя, что девушка достаточно ему симпатизирует, Веццо многозначительно поиграл бровями:              — У меня тоже есть два шарика. Хочешь попробовать?              — А может, ты леща попробуешь? — она влепила ему жгучую пощёчину. — Я думала, наконец-то нормальный парень, а ты такое же похотливое животное, как все мужланы!              — Что такое лещ? — полюбопытствовал Веццо, получил по другой щеке и понял, что пора оставить жёлтую гурманку в покое.              Десятая девушка — человек-блондинка, но не та, с которой Веццо пытался танцевать, — была фанаткой шарогонок. Веццо случалось болеть за друзей на турнирах юнглингов, но спорт как индустрию развлечений он находил скучным. Однако пересилил себя и изобразил интерес. Внимательно слушал о командах, значении расцветок и весовых категориях гоночных пузырей и задавал уточняющие вопросы, будто на брифинге перед миссией. Учтя предыдущий опыт, он не произнёс ни слова, намекающего на секс, чтобы не отпугнуть девушку.              — Фух, заболтал ты меня, уже язык заплетается! — хихикнула она через час практически непрерывной лекции, поблагодарила за выпивку и убежала в туалет.              «Если у меня и был шанс с ней потрахаться, похоже, я переосторожничал и упустил момент, когда следовало брать банту за рога, — вздохнул Веццо, оставшись один за столиком. — Да как это делается вообще? Легко наставнице было давать такое задание! Она-то женщина, да ещё какая! Мужики небось сами к ней подваливают, а ей остаётся только выбирать».              Уже без особых надежд Веццо вернулся на танцпол и обнаружил, что тут появилась его землячка-балосарка. Она неистово трясла антеннами, размахивала руками, от которых еле успевали уворачиваться другие плясуны, и приветствовала Веццо широкой улыбкой, аж рот открыла от радости. Перекрикивая гремящую попсу, она сообщила:              — Музыка беспонтовая! На самом деле, очень плохая музыка! Я думала, что намного лучше будет это всё. И очень плохая музыка, просто очень плохая музыка! Я думала, намного лучше это всё будет. Сколько раз сюда ходила — было намного лучше, но на этот раз как-то не удалось.              — Я тоже думал, что будет лучше, — поджал губы Веццо, сообразив, что балосарка обдолбана, и оставил её.              Он уже примелькался посетителям бара: они провожали его взглядами, насмехаясь над его незадачливостью и бессмысленным упорством. Кто другой, наверное, давно бы сдался, но джедайские тренировки развили в юноше психологическую устойчивость.              Тем не менее он решил, что пора передислоцироваться и сменить стратегию, и отправился в квартал проституток.       

***

      На пороге стоял капитан Къетч в жилете поверх серой рубашки и заправленных в сапоги штанах с жёлтыми лампасами; в кобуре на его правом бедре был бластер.              — Держи, — родианец вручил Лалии прозрачный пакет с логотипом магазина; внутри лежала тви’лекская шапка из коричневой кожи. — Когда мы расставались в лагере, на тебе была похожая, а когда мы ночью подъехали за тобой с пацаном, она пропала. Пузырь растворил, я так понял? В общем, я купил тебе замену, чтоб не с пустыми руками в гости.              — О, кэп, не стоило! — принимая подарок, Лалия приобняла родианца за талию и чмокнула в пупырчатую тускло-зелёную щёку.              За кэпом возвышался смуглый качок с дредами, одетый в шёлковую сорочку, брюки и блестящие лакированные туфли, — доктор Лáксени, сын здешнего хозяина, который занимался генными модификациями пузырей в отцовской загородной лаборатории. В руках у него была ваза, полная разноцветных пузырьцов на палочках.              — О, а вот это стоило! — облизнулась Лалия, приветствуя дока объятием и поцелуем в щёку так же, как кэпа.              А сама подумала о Веццо. Она была в восторге, когда падаван, заметив, как ей понравились пузырьцы в кабинете мистера Лáксени, с невозмутимым видом перечислил их в списке необходимого для спасательной экспедиции в лабораторию. И потом по дороге через лес они вместе сосали. Вкусно, да, но главное — её очень тронула забота юноши, проявленная в этой, казалось бы, мелочи. «Такой славный парень понравится любой девушке, и всё у него сегодня пройдёт прекрасно!» — не сомневалась Лалия.              — А Веццо к нам не присоединится? — завертел головой док, ставя вазу пузырьцов на столик перед выключенным головизором.              — У него своё свидание, — ответила Лалия, перед зеркалом вдевая лекку в отверстия шапки; витиеватый серебряный орнамент на лбу отличался от старого, но это ей было непринципиально. — Спасибо, кэп, как раз впору!              — Так джедаям, получается, можно секс, но только случайный и не друг с другом, чтобы не привязываться? — спросил проницательный док. — Не знал.              — Ага, вроде того, — не стала вдаваться в подробности Лалия и сделала мысленную заметку: «Надо периодически устраивать групповушки с участием Веццо. Если наш с ним секс будет только вдвоём, даже промискуитет может не уберечь от формирования привязанности. Мы должны делиться друг другом с другими при своём непосредственном участии, а не только заочно. Но это позже, пусть Веццо сперва поднаберётся опыта». Лалия сняла шапку, расстегнула верхнюю пуговицу блузки и многозначительно улыбнулась: — Так непривычно видеть вас одетыми, мальчики.       

***

      Небоскрёбов в городе хватало, но, в отличие от Корусанта, улицы тут ещё были проложены непосредственно по поверхности планеты. Веццо брёл в толпе других пешеходов — туристов, прилетевших ставить на шарогоки, играть в казино и наслаждаться ночной жизнью. Над их головами в несколько рядов друг над другом сновали спидеры. Вечный умгульский туман и столбы пара, что валили из решёток канализации, впитывали свет разноцветных вывесок, растворяли его в себе, делая мягким и расплывчатым.              Раскрашенный воздух был влажен и зябок. Веццо сутулился и грел кулаки в карманах куртки. Пьян он вроде не был, но чувствовал себя странно: тротуар казался неверным, как болото, перед каждым шагом сердце замирало, будто Веццо ждал, что наступит мимо кочки и провалится в трясину, и каждый раз, когда не провалился, радовался удаче. Он впервые исследовал мир один. Прежде, не считая уединённых медитаций, Веццо всегда окружали джедаи, и теперь было непривычно, что рядом нет ни товарища, ни наставника. «Это тоже часть обучения — надо учиться самостоятельности, — подумал он. — Лалия не всегда будет водить меня за ручку… Обычно-то юнглинги становятся падаванами гораздо раньше, а я перестарок, так что меня давно пора отпускать на самовыгул. Наставница всё правильно делает».              В пропитавшей туман уличной иллюминации стали преобладать красноватые оттенки, и Веццо понял, что пришёл, куда надо. На тротуаре под фонарями топтались вульгарно разодетые и накрашенные женщины. Веццо со спины понравилась одна из проституток, кутающаяся в коротенькую курточку с меховым воротником. Ростом с наставницу. Похоже, панторанка, судя по стройным синим ногам, торчащим из мини-юбки, что облегала упругую попу. Она курила сигарету, привалившись плечом к фонарному столбу; в электрическом свете её чёрные локоны до плеч отливали синевой. Веццо подошёл и вежливо кашлянул:              — Здрасте, девушка, работаете?              Проститутка обернулась, и он вздрогнул от неожиданности. На её синем лице не было…       

***

      Лалия стояла раком на кровати в своей спальне. Капитан Къетч, покачиваясь коленями на матрасе, имел её сзади: жилистые тускло-зелёные бёдра ритмично бились о пышные фиолетовые, пальцы родианца присосались к ягодицам и раздирали их в стороны, пупырчатый пенис массировал стенки влагалища.              На полу перед Лалией стоял доктор Лáксени. В одной его мускулистой руке был тчун, в другой — жёлтый пузырец на палочке. Он поочерёдно сосал извивающийся от возбуждения кончик лекку и конфету и обильно сплевывал подслащённую слюну на свою шоколадную докторскую колбасу. Жадный язык Лалии скользил по здоровенному горячему пульсирующему стволу, слизывая с него сладость с естественным терпковато-пряным привкусом кожи. От кончика тчуна вниз к мозгу пробегали электрические импульсы.              Док выплюнул оставшуюся от пузырьца палочку и выпустил тчун Лалии, но лишь затем, чтобы сграбастать оба её лекку поближе к толстым основаниям. Он сжал ими свой член и заводил тазом вперёд-назад. Тяжёлые благоухающие мускусом яйца вминались в переносицу Лалии, то отдаляясь, то резко надвигаясь на глаза, как планеты при выходе из гиперпространства. Лалия вывалила язык так далеко и задрала так высоко, что его корень начал побаливать, и полизывала самым кончиком низ докторской мошонки. По её подбородку из раззявленного рта струилась слюна. Она блаженно стонала, наслаждаясь тем, как упругий дрын массирует её макушку, а крепкие пальцы сильно, но бережно сжимают тчин и тчун.              Кэп запыхтел чаще и начал резче дёргать бёдра Лалии, насаживая её на член. По её сдобным ляжкам прокатывалась рябь, нависающие над матрасом сиськи болтались кругами и звонко шлёпались друг о друга. Продолжая опираться о постель одной рукой, другую Лалия продела под себя и затеребила зудящий клитор ладонью. Док зычно охнул, и её спину ожгла кипучая сперма — член выстреливал толчками, фиолетовые лопатки, поясницу и ягодицы исполосовывали длинные белые линии.              Розоватая духовитая головка скользнула по лицу Лалии, размазывая остатки семени. Док припал на колено у постели, взял её за слюнявый подбородок и поцеловал. «Странно, — подумала Лалия. — Большие мягкие шоколадные губищи у него, а таю, как шоколад, почему-то я. И во рту, и в его руках». Она почувствовала, как пупырчатый пенис капитана Къетча пульсирует и заполняет её вагину горяченьким, и её тоже накрыло оргазмом.              Втроём они повалились на кровать: Лалия в центе, мужчины ластились к ней с боков, мяли груди ласкали живот и бёдра. Смуглая и тускло-зелёная ладони плавали по изгибам её тела, как по фиолетовым волнам, то глубоко погружаясь в их податливую мягкость, то нежно скользя по поверхности.              — Кайф… — улыбалась Лалия, почёсывая когтями плечи и спины любовников. Не то, чтобы Веццо совсем её не удовлетворил, но ввиду неопытности он был скорее приятной пробуждающей аппетит закуской, чем главным блюдом. Если бы не джедайская закалка, наверное, вообще сразу же обкончался, как многие юноши в первый раз, да и куннилингус в его исполнении был хоть и старательным, но далеко не лучшим на памяти Лалии. Но знать ему об этом необязательно — только лишние комплексы возникнут. Ничего, под чутким руководством наставницы он быстро станет больше секс-машиной, чем балосаром.              Мысли о будущем с Веццо заново разожгли в Лалии страсть, да и члены родианца и коруная опять встали и твёрдо тёрлись о её ляжки. Она усадила мужчин на постели плечом к плечу, а сама улеглась на их левую и правую ноги и взяла в рот сразу оба ствола; проворный язык вывернулся набок, служа перегородкой между ними — Стеной Гетеросексуальности. Но сосать так было неудобно. Лалия подняла глаза, посмотрела на мужчин исподлобья и, шкодливо прищурившись, распластала язык между нижних зубов так, что лежащие на нём стволы соприкоснулись. Кэп и док переглянулись, пожали друг другу руки и хором сказали:              — Не гомоноид.              Лалия продолжила делать двойной минет и массировать обе мошонки, пока док ласкал её тчин, а кэп — тчун. Убедившись, что члены достигли максимальной эрекции и без остановки истекают предэякулятом, она легла на левый бок и задрала правую ногу вертикально к потолку, подставляя мужчинам свои дырки. Кэп, уже побывавший «на передке», зашёл «с тыла», а док не побрезговал вагиной, в которой ещё оставалось немного родианской спермы. Расположившись по обе стороны от левой ноги Лалии, вытянутой на постели, мужчины стояли на широко расставленных коленях, и их стволы входили под углами, с сильным давлением бороздя нутро.              Док обнимал задранную правую ногу Лалии мускулистыми руками, разминал её пальцами по всей длине, целовал ступню и посасывал пальчики. Его большой толстый член приятно растягивал эластичные стенки влагалища, заполняя его полностью, ритмично достигая головкой самой-самой глубины.              Кэп присосался пальцами к сиське Лалии, а другой рукой — к основанию её шеи. Низко наклонился и целовался с нею вытянутыми трубчатыми губами. Пупырышки на его пенисе подбавляли дразнящих ощущений в анальном кольце, а его щадящих размеров как раз хватало, чтобы усилить чувство полноты в вагине.              Трое слились воедино, и, закатывая глаза, Лалия ощущала общность со Вселенной. В полумедитации-полугрёзе ей чудилось, что сперма родианца и коруная бесконечно накачивает её, но она не извергает излишки наружу и не лопается, а растёт в размере, пока не превращается в великаншу. Исполинская, она ходит по городу и садится на утопающие в тумане небоскрёбы, чтобы трахнуть одним махом всех их обитателей и подарить тысячам разумных существ то великое счастье единения, с которым в реальности удаётся соприкоснуться лишь на краткие минуты. Белёсые клубы под ногами кажутся морем животворного семени. Лалия нагибается, чтобы хлебнуть, — и замечает, что в одном из переулков туман сгустился до черноты — добрая, щедрая, всеобъемлющая и всем-себя-отдающая Живая Сила отравлена в нём личной эгоистичной мелочной злобой. Тёмная Сторона, скверна на Силе, как гниль на плоде, порой представляется более могущественной, но причина этого в её узости — так игла легко пронзает плоть, которую невозможно проткнуть пальцем, и уж точно нельзя причинить ей вреда, погладив всей широкой ладонью.              — Я почувствовала возмущение в Силе, — распахнула глаза Лалия. — Моему падавану грозит…              — Мы с тобой, — кэп и док мигом вытащили из неё члены, которые так и не успели кончить.              — Нет! — Лалия метнулась в центральную комнату и обернулась к последовавшим за ней мужчинам. — Но буду благодарна, если одолжите спидер.              Док нагнулся, достал из валяющихся на полу брюк брелок с ключами и кинул ей. Она поймала ключи, влезла в сапоги, надела жакет прямо на голое липкое тело и опрометью вылетела за дверь. Кэп высунулся за ней в коридор:              — Ты мечи не взяла!              — Оружие только помешает! — отозвалась Лалия и скрылась за поворотом.       

***

      На синем лице проститутки не было носа, за обоняние у неё отвечали овальные сплошь красные глаза слегка навыкате. Это была не панторанка, а дуросианка! Но почему тогда её лобастое лицо обрамляли чёрные локоны? У дуросов же не растёт волос.              — Работаю, — дуросианка помусолила пальцами, назвала цену за час и спрятала данные Веццо кредиты во внутренний карман куртки. Затушила сигарету о фонарный столб и мотнула головой: — Пошли.              — А чего ты в парике? — догадался Веццо.              — Какой милый невинный мальчик, — взяв парня под локоть, проститутка провела другой рукой по его впалой изжелта-серой щеке; её пальцы и дыхание пахли удушливым дымом. — Тут большинство людей, и не всех их возбуждают инопланетяне, так что я немножко маскируюсь.              — Да? — удивился Веццо. Он с детства рос среди юнглингов всевозможных биологических видов, поэтому его критерии привлекательности сводились к наличию сисек, задницы, вагины и желательно рта. С другой стороны, он привык к обществу девушек, чьи фигуры сформировали усердные тренировки, поэтому вряд ли у него бы встал на какую-нибудь заплывшую жиром бабу-хатта. — А придирчивые клиенты потом не отказываются, когда видят, что ты дуросианка?              — Иногда. Кстати, а ты не передумал? Ты молодой, ещё успеешь найти себе любимую девушку. А шлюх оставь уродам, которые не умеют любить и рассматривают женщин как товар. Я верну деньги, — она запустила пальцы под куртку.              — Нет. Мне очень надо, — покачал головой Веццо. Вдобавок к необходимости выполнить задание наставницы ему стало неловко отказываться после разъяснений дуросианки — не хотелось показаться ей узколобым видистом, который хочет только тех, кто полностью похож на него самого. — А далеко идти? Мы к тебе в квартиру? Или тут прямо на улице уголок какой укромный?              — Вроде того, — ответила проститутка, заводя Веццо в тесный проулок, где туман был пропитан гнилостно-сладким запахом.              Вдоль стен стояли переполненные мусорные контейнеры, разрисованные граффити. Над ними нависали балконы, соединённые пожарными лестницами. В помоях копошились крысы, шуршали и с писком дрались за объедки. Веццо почувствовал несколько существ покрупнее поблизости, но счёл, что это жильцы внутри домов. Вон, один как раз бросил окурок ему под ноги и мигом скрылся с балкона.              Впереди выпрямились и вышли из-за контейнеров серо-синий дурос и жёлтый пучеглазый родианец в потёртых комбинезонах. За спиной Веццо ощутил антеннами ещё кого-то, но оборачиваться не рискнул. Дуросианка выпустила его локоть, отбежала вперёд, встав между дуросом и родианцем, и потребовала:              — Выворачивай карманы, пацанчик.              Её подельники плотоядно осклабились, за спиной Веццо расслышал хруст костяшек. «Вот я дурак! Позволил бандитам завести себя в ловушку, чтобы ограбить!» — подосадовал он и поднял глаза, готовясь подпрыгнуть и сбежать вверх, подбрасывая себя Силой и цепляясь за балконы.              — А я давала тебе шанс! — сплюнула дуросианка. — В следующий раз, когда решишь купить женщину, как какого-то дроида, подумай: а вдруг всё кончится так же, как сейчас? Чем меньше мужланов будет готово снимать проституток, тем лучше. Если бы не было спроса, нам бы не пришлось так унижаться.              — Лицемерка! — возмутился Веццо, и без того обиженный на обман и рассерженный на себя за наивность. — Не любишь секс — нашла бы другую работу. Но ты предпочла криминал. Хотя бы имей смелость не прятать свои преступления за якобы благородными мотивами.              — Ого, птенчик раскудахтался! — хохотнул дурос.              — Шибзики типа тебя должны фильтровать базар, чтобы не получить по морде, — добавил родианец.              — Гони кредиты, хуже будет, — посулил грабитель сзади.              «А если бы им попался не я, а кто-то, неспособный за себя постоять? А сколько таких им уже попалось раньше? Джедай не должен проходить мимо несправедливости. Я проучу этих гадов, чтобы впредь неповадно было», — сказал себе Веццо, наклонил голову влево-вправо, разминая шею, и ухмыльнулся, буравя грабителей карим взглядом исподлобья:              — Сейчас пойдёт потеха.              Его схватили сзади сгибом локтя за горло — Веццо впился пальцами в мощное бандитское предплечье, — а дурос с родианцем бросились к нему. Веццо оторвал ноги от земли и ударил сразу их обоих пятками в солнечные сплетения. Они отпрянули, корчась и кашляя.              Веццо согнулся вперёд, насколько позволял захват, а ногу завёл назад, оплетая ей ногу противника, что сопел в ухо сигаретной вонью. Резко развернулся, тяня бандита за предплечье, и завалил его подсечкой. Он успел увидеть, что это человек, стриженный почти под ноль, но с нелепой белобрысой чёлочкой-щёточкой посередине лба. В следующий миг на него снова ринулись дурос и родианец. В их кулаках блеснули ножи.              Веццо уклонился, перехватил выброшенную вперёд руку родианца и с хрустом сломал ему запястье. Бандит взвыл. Нож звякнул о гнилостную лужу, натёкшую из контейнера. Одновременно удар дуроса распорол Веццо куртку — он успел отскочить и принялся крутить вертушки ногами, не подпуская противников близко.              Тогда дурос и поднявшийся человек попытались метать в него ножи. Веццо отбил их носком и чуть-чуть подкорректировал траекторию Силой. Два ножа вонзились дуросу в колени, от чего он упал и свирепо рычал, катаясь по земле, тщетно пытаясь встать. Третий отсёк человеку мочку уха, влетел в мусорный бак и утонул в помоях. Веццо прыгнул на ошеломлённого схватившегося за ухо человека, сшиб с ног и, сидя на нём, принялся методично впечатывать кулак в наглую бандитскую морду. Ему нравилось, как она быстро становится всё менее наглой.              Он слишком увлёкся. Притерпевшись к боли в сломанном запястье, родианец подкрался сзади, здоровой рукой схватил Веццо за антенну и дёрнул. Мозг пронзила боль, проулок перед глазами завертелся. От головокружения желудок изверг на окровавленное и заплывающее синяками лицо человека выпитый в клубе чёрный эль.              Дезориентированный Веццо вскочил, крутился месте и вслепую размахивал руками, не понимая, откуда ждать нападения. Родианец врезал ему ногой в подбородок так, что зубы хрустнули. Дуросианка выхватила из-за пазухи нож и ударила в спину — острие вспороло одержу и кожу, клюнуло в лопатку и соскользнуло, оцарапав кость; не смертельно, но больно и обидно, что так глупо подставился.              Злость помогла сконцентрироваться на врагах. Веццо развернулся и ударил дуросианку наотмашь тыльной стороной кулака. С неё слетел парик, она упала и выронила нож. Веццо подобрал его и посмотрел на родианца. Тот кинулся наутёк.              Человек встал на карачки и шмыгал расквашенным носом, пытаясь подняться, роняя наземь капли крови с лица. Веццо ударил его ногой в живот, и он упал ничком. Поодаль дурос вырвал из коленей ножи, сидел, бессильно вытянув ноги, ругался сквозь зубы и сверлил Веццо злобным красным взглядом, но атаковать не пытался. Дуросианка заползла между контейнеров, обхватила поджатые ноги руками и испуганно таращилась на свою несостоявшуюся жертву.              Веццо сел на корточки возле неё. Вытер нож о её меховой воротник и распахнул ей куртку. В вырезе майки виднелись рёбра между дряблых синих сисек.              — Пожалуйста, не убивай и не насилуй, — пролепетала дуросианка.              — Чужого нам не надо, — Веццо положил нож в её внутренний карман, а из другого вынул столько кредитов, сколько отдал ей. — Своего не отдадим. Я не жадный, но не хочу поощрять таких лгуний, как ты.              — Прости, пожалуйста! Я раньше была честной проституткой, но мне ужасно надоели все эти клиенты… А парни… ну, они предложили взять меня в дело, обещали, что больше не придётся трахаться со всякими противными мужиками… чтобы я заманивала лохов…              — Я что, похож на лоха?              — Нет, — дуросианка сглотнула. — Теперь не похож.              Упиваясь тем, как поменялись роли, Веццо мстительно передразнил:              — В следующий раз, когда решишь кого-нибудь ограбить, подумай: а вдруг всё кончится так же, как сейчас? Вдруг с виду беззащитная жертва окажется… кем-то вроде меня?              — А кто ты? — заморгала дуросианка.              Веццо загадочно улыбнулся, встал и пошёл прочь из подворотни. Саднили порезанная спина и сбитые костяшки, до сих пор пошатывало, и болела антенна, зато он очень гордился собой.              Он прошёл совсем немного, когда рядом с ним приземлился золочёный спидер. За рулём сидела Лалия.              — О, наставница! Соскучились? — спросил он ещё на кураже после драки.              — Веццо! — воскликнула она при виде его помятости. — Что стряслось?              Крякнув от ломоты в теле, он забрался на переднее пассажирское сиденье и рассказал, как преподал урок бандитам, чтобы впредь поостереглись чинить беззаконие. Он смотрел на голые фиолетовые колени, выглядывающие из-под недлинного подола чёрного жакета, застёгнутого на все пуговицы, и почему-то думал, что под ним у Лалии ничего нет. Может, на радостях от того, как падаван поборол зло, она ещё разок ему даст? Он смотрел на колени наставницы… и потому не видел, как по мере рассказа мрачнеет её лицо.              — Помнишь, о чём я тебя просила?              — Не влюбляться в вас? — заслышав строгий тон наставницы, Веццо поднял глаза к её лицу и настороженно шевельнул антенной.              — Быть честным со мной и с собой. По-твоему, почему я бросила дока и кэпа посреди отличного траха и прилетела к тебе?              — Вы… почувствовали, что я в опасности?              — Нет. Твоему здоровью и жизни ничто не угрожало. Я ощутила, что ты заступил одной ногой на Тёмную Сторону. Это понятно: судя по тому, что ты искал проститутку, с девушками в баре ты потерпел неудачу — и, зная твоё упорство, не одну. Раздражение долго копилось в тебе, а тут тебя ещё и обманули, завели в засаду, как какого-то лоха… — голос Лалии стал издевательским: — Но ты же не лох, да? У тебя есть Сила! Они не знают, на кого наехали! Ты им покажешь! Поставишь на место зарвавшуюся шпану, чтобы уважали тебя и боялись, и не смели больше залупаться… — Лалия устало вздохнула и заключила: — Джедай не использует свои навыки для самоутверждения.              Веццо втянул голову в плечи, поражённый тем, насколько легко наставница читает его душу. Он и впрямь испытывал всё это, но ведь он же всё равно поступил правильно! Что дурного в том, чтобы получать удовольствие от своей работы?              — Я же не только за себя, — пробормотал Веццо и упрямо повторил: — Они теперь побоятся нападать на других.              — Или из предосторожности начнут сразу убивать своих жертв. Зло порождает только зло, юный падаван.              — Но что мне было делать? Просто сбежать?              — Именно. А потом сообщить в полицию приметы преступников. Собственно, туда мы сейчас и полетим, — Лалия тронула спидер, он взмыл над тротуаром и влился в поредевший к середине ночи транспортный поток. — Опишешь в подробностях все травмы, которые ты нанёс, чтобы отправить ориентировки в ближайшие медпункты на случай, если преступники туда заявятся. И молись, чтобы тебе не вменили превышение пределов необходимой самообороны. Посадить — не посадят, отмажешься как джедай, но юридической волокиты не оберёмся.              Некоторое время летели в молчании. Лалия смотрела в ночной туман за лобовым стеклом, где мутно мерцали габаритные огни спидеров; дворники стирали морось. Веццо, потупившись, думал над своим поведением и осознавал, что оно не отличалось от поведения той дуросианки, которая оправдывала грабёж борьбой с угнетением женщин. Он не хотел быть таким же лицемером.              — Простите, наставница, — наконец сказал падаван. — Мною действительно двигала личная обида в больше мере, чем забота о других.              — И ты прости, — она покосилась на него и улыбнулась уголком лиловых губ. — Ты мне очень симпатичен, Веццо, поэтому я подумала, что и с другими девушками у тебя не возникнет проблем. Из-за моей близорукости твой вечер оказался чередой неудач, а потом… эти бандиты — как последняя капля, переполнившая чашу терпения.              — Я не знал, о чём с ними говорить. С девушками, а не с бандитами. С бандитами-то я знал… — вздохнул Веццо и мысленно добавил: «И хоть поступал неправильно, выглядел, по-моему, всё-таки круто. Уж точно круче, чем в клубе».              — Потому что был уверен в себе. А в клубе робел.              — Я не ро…              — Тебе нужно больше опыта, — перебила Лалия. — Я ошиблась: приобретать опыт нужно было начинать не с Умгула. Есть место, где найти полового партнёра не просто просто, а очень просто.              — Где может быть проще, чем здесь? — озадачился Веццо, разглядывая красивый профиль наставницы; разноцветные блики уличного освещения ползли по её фиолетовой коже. — Сюда же и так все прилетают развлекаться, расслабляться, искать приключения на… разные отверстия своего тела. Ну, разве что, на какой-нибудь тропический курорт махнуть типа Аквилариса, где пляжи, и все в купальниках, может, поэтому там народ более открытый…              Лалия усмехнулась, вздёрнув подбородок, и спросила:              — Ты когда-нибудь слышал комедию о завоевателях Зелтроса?