Звон бубенцов

      Искристые изумрудные портьеры были раздвинуты: сквозь мокрые окна в ресторан при отеле лился бледно-серый слякотный свет, в стекло шлёпались тяжёлые крупные снежинки и ползли вниз, стираясь, как ластик. Живости залу прибавляли разноцветные яркие гирлянды, увивающие колонны. В противоположность им пол и круглые столики были в строгую чёрно-белую трапецеидальную клеточку — по замыслу хозяйки, это должно было понравиться игрокам в дежарик и болельщикам, которые регулярно слетались сюда на турниры. Арканианцы мнили себя (не то, чтобы безосновательно) гигантами мысли и сделали свою планету одной из Галактических столиц этой интеллектуальной игры.              Невысокая официантка несла на подносе салат из слоёв фарша рыбы-дуу, протёртых топата и косморкови, заправленный густым жирным соусом из яиц нуны и по’акстерьего молока, которое придавало блюду насыщенный розовый цвет. Каблуки звонко стучали о кафель. В такт походке пружинисто колыхались кудри до лопаток, похожие на шоколадную стружку, и торчащие из них антенны. Подол бархатистого тёмно-фиолетового платьица, короткий, но пышный за счёт нескольких кружевных подъюбников, тоже покачивался — между ним и кромкой полосатых чулок на подвязках периодически мелькали участки голых ляжек, стройных и сильных, но болезненного изжелта-серого цвета.              — Ваш заказ, господин. Приятного аппетита, — мелодично прощебетала официантка и поставила салат на столик, за которым сидел мон-каламари.              Когда официантка поклонилась клиенту, концы её шейного платка свесились до края столешницы, а сзади из-под подола показалось немножко маленьких крепких ягодиц, туго обтянутых белыми шёлковыми трусиками. Спина (вернее, то, что пониже спины) ощутила, как другие гости ресторана оборачиваются и прожигают взглядами дополнительную дырку в попе.              — Постой, прелестница, — мон-каламари поймал запястье официантки длиннопалой перепончатой лапищей, другой рукой обвил талию и заставил сесть себе на колени. Остальные клиенты отвернулись к своим тарелкам.              — Вы хотите заказать что-то ещё? — официантка захлопала ресницами.              — Спросить хочу. Почему такая милая балосарочка работает на Аркании? Иномирцы здесь торгуют, играют в дежарик, лечатся и катаются на турболыжах, арканианцы занимаются наукой и бизнесом, а для обслуги есть дроиды и изродни.              — А то вы не знаете, господин, — пожурила официанта, несмело пытаясь вырваться и ощущая ляжкой, как от её ёрзанья в брюках мон-каламари растёт бугор. — Обычная история. Я нелестно отозвалась об одном арканианце, он подал в суд за оскорбление, и мне запретили вылет, пока не выплачу компенсацию морального вреда. А все деньги я проиграла в ставках на дежарик. Вот и застряла в Адаскополисе, пока не заработаю на штраф и билет до дома… А ведь ещё жить где-то надо! Бóльшая часть зарплаты уходит на съём квартиры, поэтому я тут в лучшем случае на полгода.              — Ох, бедняжка! — мон-каламари сердобольно покачал большой оранжевой в коричневую крапинку головой, тряся десятком отростков-усиков на подбородке, и погладил коленку официантки. — Но не горюй! Тебе повезло, что ты меня встретила. Я могу щедро заплатить тебе…              — Простите, господин, но, боюсь, вы перепутали, — официантка активнее заелозила на коленях клиента и упёрлась ему в грудь ладошкой; на пальцах блестели красные акриловые ногти. — Бордель с клонами не здесь, а через дорогу.              — Да брось, я же предлагаю тебе сплошную выгоду, — мон-каламари просунул кисть-плавник между сжатых ножек официантки и скользнул по внутренней стороне бедра под юбочку. — Как говорят у нас на Даке, и рыбку съесть, и…              Он осёкся, когда коснулся трусиков под подолом и нащупал в них средних размеров мягкий пенис и мошонку, туго стянутые тканью. Веццо нагло посмотрел в вытаращенные рыбьи глаза, осклабился от уха до уха и поиграл бровями. Мон-каламари взревел на весь ресторан:              — ЭТО ТРАП!              — Эта трапеза превосходна, — Веццо махнул ладонью перед его выпученными глазами, вскочил с коленей и оправил подол.              — Что у вас тут такое? Что случилось? — перед ними мигом возникла хозяйка, загорелая в солярии арканианка с молочно-белыми волосами, похожая на человека, если не считать четырёхпалых конечностей и глаз-бельм без радужек и зрачков, которые видели в инфракрасном спектре.              — Эта трапеза превосходна, — эхом повторил мон-каламари. Как и учила наставница, Силовое внушение даётся легче, если объект испытывает сексуальное влечение к гипнотизёру.              — О. Рада слышать. В моём ресторане лучшая кухня. Приятного аппетита, — обескураженно проговорила хозяйка, схватила Веццо под локоть, отволокла в уголок, склонилась и прошипела на ухо: — Ты опять клеишься к клиентам, Влиша Дреллик? Нарочно сверкаешь труселями, чтобы привлечь к себе внимание?              — Они сами пристают. И вы сами выдали мне такую униформу, — Веццо указал жестом на зал. Все официантки: белокожие арканианки-изродницы и парочка инопланетянок, — носили одинаковые передники и короткие фиолетовые платьица без рукавов и с кружевными фонариками на плечах; на хозяйке тоже было похожее, но с рукавами и юбкой ниже колен.              — Не испытывай пределы моего великодушия, — процедила она. — Ты должна быть благодарна за мои широкие взгляды. Не каждый арканианец возьмёт на работу представителей низших рас.              «Ага, потому что у тебя нет денег на дроидов, а угнетённые изродни и загнанные в долги иномирцы рады и грошам», — подумал Веццо.              Арканианцы считали себя вершиной эволюции, которую подстёгивали генной инженерией и кибернетическими модификациями. Порой их эксперименты преступали границы морали, однако их заслуги на научном поприще были неоспоримы. К примеру, богачи со всей Галактики прилетали на Арканию, чтобы за баснословные деньги пересадить себе клонированные органы взамен поражённых недугами и старостью. Словом, арканианцам было чем гордиться, но это не делало их гордыню и болезненное самолюбие менее противными. Даже самые толерантные из арканианцев видели в своей толерантности обоснование для чувства превосходства — уже не только над «низшими» видами, но и над собственными узколобыми сородичами.              Что до хозяйки ресторана, после учёбы она пыталась устроиться в «Арканианскую БиоМеханическую Корпорацию Правящего Дома Адаска», но не прошла конкурс и была вынуждена снизойти до своего нынешнего «быдляцкого» бизнеса, по поводу чего ужасно комплексовала, и вымещала досаду на подчинённых. Она даже попала под подозрение, когда исчезла одна из её официанток — фош. (Веццо никогда не встречал фошей, но слышал, что своей манерой общаться эти низкорослые птицоиды и правда могут вывести из себя даже джедая, не говоря уж о заносчивых арканианцах). Однако после пропажи четвёртой и пятой девушек — чистокровных арканианок — полиции стало ясно, что в Адаскополисе орудует маньяк.              Версию о похищении девушек с целью продажи в секс-рабство исключили, потому что все пятеро отличались совершенно плоской грудью. Не то, чтобы бессисечные чем-то плохи, но, если уж красть красоток, выгоднее хватать всех подряд. Значит, у похитителя не корыстный мотив, а фиксация на определённом типаже. Второй чертой вырисовавшегося профиля жертвы был рост ниже среднего арканианского.              С тех пор, как полиция официально открыла расследование серии похищений, пропали ещё трое девушек, итого восемь в следующем порядке: две изродницы, фош, две чистокровных, изродница, чистокровная, изродница. Семьи жертв (даже чистокровных богачек) не получали требований выкупа, и тел нигде не было обнаружено, поэтому у некоторых теплилась надежда, что девушки ещё живы, а другие говорили, что это-то и страшно, ибо похититель наверняка подвергает их чудовищным мучениям. Рассматривалась также версия, что преступник — не насильник, а безумный учёный, который ставит на девушках эксперименты, запрещённые Республиканским Сенатом. На этом полицейские зашли в тупик. Единственная примета маньяка, которую им удалось установить, смахивала на пустой слух из тех, что расползались по охваченному страхом городу: в районах, где пропадали девушки, якобы слышался глухой, словно бы отдалённый, звон бубенцов.              Сенатор от Аркании обратился за помощью к джедаям, а Совет поручил миссию Лалии и Веццо. Ввиду специфики внешности предпочитаемых жертв рослая сисястая наставница не годилась на роль приманки для маньяка. Пришлось затраповать её падавану. Официанткой он устроился, чтобы повторно проверить хозяйку ресторана, и для правдоподобности прикрытия: все жертвы, кроме трёх чистокровных, исчезли, когда возвращались поздним вечером с работы. (Чистокровные, если это интересно кому-то, помимо полицейских, шли одна из клуба, другая — к родителям, в расстроенных чувствах выбежав на улицу после ссоры с сожителем, а третья пропала в круглосуточном супермаркете).              — Да, наста… Да, госпожа. Я очень благодарна, — пискнул Веццо и мысленно добавил: «За то, что у меня завтра выходной, и я хоть денёк не увижу твоей надменной мины».              — То-то, — горделиво фыкнула хозяйка. — Возвращайся к работе.              Арканианские сутки длились восемнадцать стандартных часов — за окнами быстро темнело, зажглись лампы под потолком. Веццо изнывал, считая минуты. Курсировать по ресторану от кухни к столикам, записывать заказы в датапад и постоянно услужливо улыбаться оказалось утомительнее, чем суровые джедайские тренировки. Ноги гудели, спина и плечи наливались свинцовой тяжестью. Наконец, хозяйка закрыла ресторан. Официантки прибрались, сняли передники, закутались в шарфы, пальто и куртки, сменили туфельки на сапоги и высыпали на улицу.              В воздухе вихрились мелкие снежинки, закрученные ветром в подобие спиралей ДНК. Опав наземь, они сразу таяли. На мокром пермакрите под ногами, как смешанные краски на палитре, переливались отсветы фар спидеров, окон небоскрёбов и неоновых вывесок. Веццо глубоко втянул ноздрями холодный влажный воздух, что немного его взбодрило после духоты битком набитого ресторана. Сунул кулаки в карманы пальтишка, сгорбился, пряча лицо от сырого ветра, и споро пошагал по тротуару.              — Погодь, Влиша! — окликнула его Кунвала, одна из официанток-изродниц. От чистокровных арканианок её отличало наличие зрачков и пятого пальца, а также бумажно-белая кожа. Её белоснежные волосы, прикрытые кепариком, были пострижены в косое каре и слева заправлены за листовидное ушко. — Опять ты без шапки! Простудишься — уйдёшь на больничный, и нам придётся больше работать.              — Я же говорила: мне нельзя закрывать антенны, иначе потеряю ориентацию в пространстве, — обернулся Веццо. Он кривил душой. Во-первых, с определённой точки зрения он был в шапке: снежинки оседали на его шоколадный парик сахарной пудрой. Во-вторых, ничего страшного с ним не случилось бы, если бы он маленько прошёлся с придавленными головным убором антеннами. Но ему требовалась обострённая пространственная интуиция, чтобы быть на сто процентов готовым к нападению маньяка.              — Пойдём хоть с нами до шаттлóбуса. Ты же смотрела новости? Такой, как ты, опасно бродить одной, — позвала Кунвала и прищурилась: — Твоя предшественница тоже нас дичилась, но она-то ладно: все фоши себе на уме и никому не доверяют, вот она и держалась особняком. А ты чего? Наслушалась чистокровных и боишься об нас зашквариться? Мы вообще-то такие же арканиане… Это обидно, знаешь! Несправедливо: они сами нас произвели, сами же и брезгуют!              — Получается, буквально смотрят как на говно, — горько поддакнула другая официантка.              — На своё говно, — добавила третья и пробормотала вполголоса: — Жаль, революция провалилась.              — Ничего я не брезгую! Просто мне правда надо в другую сторону, — Веццо подошёл обратно к коллегам и поднял лицо к Кунвале: — Хочешь… поцелую тебя, чтобы доказать, что ты мне не противна?              «Не противна» — это слабо сказано. Веццо навидался горячих женщин, но не таких, как Кунвала. Изящная, сапфироглазая, с заострёнными чертами лица и капельно-звонким голоском, она казалась одновременно хрупкой и холодной. От одного взгляда на неё дыхание перехватывало, мошонка упруго съёживалась, будто на морозе, а член твердел, как сосулька, и хотелось прикоснуться к красавице, чтобы убедиться, что она — не ледяная скульптура, а тёплая и мягкая девица.              — На холоде губы потрескаются! — рассмеялась Кунвала хором с подружками.              — Кстати, у тебя же завтра тоже выходной, — спохватился Веццо. — Давай днём прогуляемся? Так-то ты точно убедишься, что у меня нет к вам предубеждения. А сейчас мне действительно идти надо.              — Ладно-ладно, верю, — улыбнулась Кунвала. — Но я, если что, замужем и завтра планирую провести день с семьёй.              — О… — антенны Веццо обвисли, что спровоцировало новый хор звонкого хихиканья официанток. — Ну, давай тогда, до послезавтра.              — А я вот свободна и по девочкам, — выпятила грудь одна из подружек Кунвалы и сникла: — Только завтра работаю… Сходим на свидание, когда у нас совпадут выходные?              — Посмотрим. Ты тоже ничего, — подмигнул Веццо, развернулся и пошагал прочь, на ходу не глядя махая коллегам рукой.              — Заслышишь бубенцы — убегай и кричи: «Пожар!» — долетали ему вслед смешливые, но обеспокоенные голоса.              Когда они стихли, Веццо спрятал руку в карман, ссутулился и опустил веки, прислушиваясь к ощущениям внутри себя и городу вокруг: шарканью редких поздним вечером прохожих и полицейских в высоких шлемах, обрывкам голосов, урчанию спидеров, шлепкам снежной слякоти и посвисту ветра в ушах.              Каждый вечер падаван возвращался домой окольными путями вдоль маршрутов, на которых исчезли жертвы. Наставница учила, что надо положиться на интуицию — позволить Силе вести себя, — и тогда он найдёт искомое. Увы, пока успехов не было. Хуже того — за полторы недели, что Веццо проработал в ресторане, пропала ещё одна девушка — салластанка. По крайней мере, похищение очередной инопланетянки подтверждало, что они тоже под прицелом маньяка, значит, и на «Влишу Дреллик» с Балосара он может клюнуть.              Ноги вывели Веццо на пустынную улочку. Под подошвами сапожек чавкала слякоть. Антенны напряглись — почудилось, что сзади кто-то крадётся. Веццо расстегнул пальто, чтобы было удобнее достать световой меч, завёрнутый в пышный бант на пояснице, поборол искушение обернуться и продолжил идти. Навострил уши, рассчитывая уловить пресловутый «далёкий звон бубенцов», который якобы слышался в местах похищений. Но звенели только его бубенцы, потому что промозглый ветер залетал между пол расстегнутого пальтишка под мини-юбку. Сквозь Силу никого живого поблизости тоже не чувствовалось.              Тем не менее ощущение чужого недоброго взора не покидало Веццо, и он решил, что не спугнёт маньяка, если разок обернётся: «Это же меня не раскроет. Наоборот, для одинокой беззащитной девицы совершенно естественно настороженно озираться на тёмной улице». Веццо резко глянул через плечо — в переулок у самой земли юркнул чёрный лоскут вроде края плаща. Нога падавана дёрнулась, но он подавил порыв броситься в погоню и спокойно двинулся дальше: «Я всё-таки девочка. Негоже мне бегать за мужиками, пусть сами за мной бегают».              Веццо добрёл до ближайшего шаттлóбусного вокзала. Купил билет и, перешагивая через ступеньку, взошёл по лестнице на платформу, от чего запыхался, будто покорил гору Исон на Хоте. Зашёл в полупустой салон — коже сразу стало тепло, но изнутри озябшую плоть ещё поколачивало.              За тёмным окном на перрон поднималась по лестнице, будто вырастала из земли, высокая фигура в чёрном плаще с капюшоном. Видимая сквозь отражение освещённого салона в стекле, она казалась странно-бесформенной, колыхалась язычком чёрного пламени. Веццо хотел было выскочить к ней, но тут двери закрылись, и шаттлóбус тронулся. Фигура на перроне смазалась — померещилось, что исчезла за миг до того, как оказалась за пределами оконной рамы. Веццо потёр глаза: «У меня уже галюны от усталости, что ли?»              За окном неслись мигающие окнами стены величественных стальных башен и заснеженные горные пики вдалеке за ними. Ряды домов оборвались — шаттлóбус полетел через мост над глубоким извилистым каньоном, между обледенелых стен которого клубилась тьма. Затем дома появились снова, пониже и совсем не такие пафосные, как в центре.              Давным-давно столицу Аркании Адаскополис окружали шахтёрские поселения. Там жили изродни — арканианцы, генетически модифицированные для тяжёлой работы по добыче алмазов, конкретнее — скрещенные с людьми и остроухими сефи. Чистокровные арканианцы, предпочитавшие полёт мысли физическому труду, презирали их и не пускали в свои города; отчасти этому имелось и благое обоснование: многие обычные болезни чистокровных были смертельно опасны для изродней. За тысячи лет иммунитет у них всё же выработался, алмазные шахты вокруг столицы исчерпались (но оставались ещё в избытке в других регионах планеты), а шахтёрские времянки выросли в пригороды. Изродней стали пускать в столицу, но по-прежнему оставляли им самую чёрную работу и платили мало; максимум, на который они могли рассчитывать, — сфера услуг.              Веццо вышел из шаттлóбуса на первой пригородной остановке. Трескучий мороз пронзил слой косметики и впился иглами в щёки. Воздух тут был гораздо холоднее городского, повсюду громоздились сугробы. Арканианцы снабдили столицу разветвлённой системой отопления, чтобы уберечь иномирцев от студёного климата планеты, но сэкономили на комфорте изродней и в пригород трубы не протянули.              Поёжившись и застегнув пальто быстро немеющими пальцами, Веццо побрёл пешком по улочкам, узким и кажущимся ещё теснее из-за неубранного снега. Фонари горели через один, в конусах света вальсировали снежинки. Козырьки над окнами домов покрывали сугробы.              Веццо прислушивался. Здесь тоже исчезали девушки, поэтому следовало не терять бдительности и продолжать патрулирование в надежде, что Сила столкнёт его с похитителем. Чёрная тень больше не появлялась. Ватную тишину нарушал лишь скрип снега под подошвами и тихий шорох, с которым с козырьков периодически сваливались куски сугробов, что уже не помещались на своём субстрате.              Как обычно, за несколько кварталов до дома Веццо увидел на углу Арно Силлянара, попрошайку-изродня. Правый рукав его тулупа был завязан узлом, левую руку он вытягивал ладонью вверх и сипло окликал редких прохожих, пуская клубы пара изо рта:              — Подайте на киберпротез!              Из кратких бесед с Арно Веццо узнал его печальную историю. Трудясь на заводе по производству дроидов, он лишился руки из-за поломки станка и теперь не мог больше кормить семью. Для возвращения к работе он нуждался в обеих руках, а денег на протез не хватало: арканианские генные и кибернетические технологии были превосходны, но и стоили, как репульсорный мост. Скопить на билет в мир, где протезирование дешевле, тоже никак не удавалось, потому что вдобавок Арно выплачивал кредит на адвоката, который заключил с судом «выгодную» сделку: Арно не будет требовать от завода компенсации за производственную травму, а завод не обвинит его в нарушении техники безопасности, повлекшей поломку станка, за которую сам рабочий ещё и останется должен.              Приближаясь к Арно, Веццо натянул ободрительную улыбку. Выгреб из кармана чаевые, которые остались после оплаты проезда на шаттлóбусе, и вложил их в мозолистую белую ладонь.              — Спасибо, — кивнул Арно; кажется, он хотел улыбнуться, но белые губы, окружённые серой щетиной, плохо слушались на морозе.              — Слушай, а не лучше ли тебе туда податься? — Веццо мотнул запорошёнными кудрями назад, где за каньоном высились небоскрёбы. — Там-то у народа побольше кредитов, чем на окраине.              — Пытался — чистокровные жмоты выперли, — буркнул Арно.              — Ясно… — вздохнул Веццо и понуро поплёлся дальше.              Попетляв по району, он добрался до дома, где они с наставницей снимали квартирку. Потопал сапожками, стряхивая налипший снег, зашёл в лифт, привалился спиной к стене и нажал Силой кнопку своего этажа. В недрах здания затарахтел старый механизм, кабинка поползла вверх.              В тесной жарко натопленной прихожей падавана встретила наставница, одетая только в массивные плюшевые тапки в виде ушастых большеротых тука и фартук на голое тело. Она обняла его и чмокнула в губы:              — Добро пожаловать домой, дорогой. Хочешь сперва ужин, ванну или… — бретелька фартука съехала с фиолетового плеча, но Лалия продолжила совсем не так, как ожидал Веццо, и её тон утратил игривость: — доложить о результатах агентурной работы?              — За мной следили, — выдохнул Веццо, развязывая шарф и шейный платок, который скрывал кадык. Рассказал о чёрной тени, пока стягивал пальто, вешал его на крючок и туда же, стряхнув с кудрей капельки талых снежинок, — парик. Сняв сапоги, он спросил: — Может, мне стоило напасть первым?              — Нет-нет, ты поступил правильно. Проявляй терпение и впредь. Если твоя «тень» окажется случайным прохожим, только напрасно демаскируешься. Мне тоже хочется побыстрее, когда думаю, что жертвы могут быть ещё живы. Но суета ведёт к опрометчивости, которая способна навредить сильнее бездействия.              — Да, наставница, — склонил голову Веццо и закручинился: «Из-за моих провалов девушки, если они не убиты, мучаются где-то в плену». Когда Лалия учила, как дрейфовать к маньяку по течению Силы, это звучало просто, но юноше, очевидно, недоставало её искусности. Неопытности он не стыдился. Стыдно было набираться опыта за счёт чужих страданий. «Но не сдаваться же! — твердил себе Веццо. — Если мудрецы из Совета поручили эту миссию нам с наставницей, значит, мы для неё оптимальны. Я должен справиться!»              Лалия взяла ученика за плечи, развернула от себя и расстегнула молнию на спине. Платьице скользнуло к ногам, утянутое весом меча в банте, и юноша остался в одних полосатых чулках на подвязках и трусиках, маленьких, но спереди достаточно вместительных.              — Как же тебе идёт! — Лалия шлёпнула падавана по попе, от чего тот рефлекторно подался бёдрами вперёд.              — Рад, что вам нравится, — хмыкнул Веццо, оборачиваясь; пенис шевельнулся в туго обтягивающем гульфике, пытаясь встать, но парень был так измождён, что ему не придал сил даже вид на виляющий сочный попец удаляющейся в комнату тви’лечки. Он бросил ей в спину: — Только не привыкайте. Надеюсь, скоро мне не придётся больше так наряжаться.              — Ты же говорил, если не джедайскую робу, то тебе всё равно, что носить, — с усмешкой обернулась Лалия, взявшись за косяк дверного проёма слева.              — Я имел в виду, потому что мы поймаем преступника, — уточнил Веццо.              — Да, верно. И найдём его жертв, — вновь на миг посерьёзнела наставница и скрылась в комнате.              Подобрав платье, Веццо вынул из него меч и положил на тумбу под вешалкой. Вертикально покатился вдоль правой стены, пока не провалился в дверцу ванной. Кинул платье в стиралку, а за ним — трусики, чулки и поясок с подвязками, и запустил бережный режим. Отклеил накладные красные ногти и сложил их в коробочку на полочке у зеркала.              Склонившись над раковиной, сунул два пальца в рот и отрыгнул шарик с экранчиком — водонепроницаемый эмулятор голоса, в который Лалия надиктовала несколько фраз, содержащих все звуки общегалактического, а заодно похихикала, поохала, поахала и — на всякий случай — постонала. Если не прислушиваться, мелодичный женский голосок, который издавал приборчик, звучал из глотки Веццо вполне естественно. А если прислушаться… ну, мало ли, у кого какие имплантаты? Может, бедняжка Влиша Дреллик лишилась собственных голосовых связок и вынуждена пользоваться протезом.              — Джоган, — по круглому экранчику пробежали волны спектрограммы. — Я могу смаковать джоган часами.              — Ага, ты славно поработал, — Веццо подобрал скользкий шарик со дна раковины и обтёр его полотенцем от слюны. Дроид-эмулятор отрастил четыре гибких сегментированных стебелька — то ли паучьи лапки, то ли щупальца, — спрыгнул с ладони, заполз в угол между стенами и потолком и посоветовал:              — Съешь ещё этих мягких фелуцианских грибов да выпей чаю.              — Ты тоже не забудь подзарядиться, — ответил Веццо.              Он, как всегда, проигнорировал батарею накупленных наставницей баночек, бутылочек и тюбиков и оттёр макияж водой с мылом, возвращая лицу более грубые очертания. Залез под горячий душ. Долго водил ладонями по гладким предплечьям и ногам, проверяя, не отросли ли на них сбритые волоски; кое-где они проклёвывались жёсткими чёрными точечками щетинок, но Веццо решил, что раз завтра выходной, он побреется послезавтра утром. Вымывшись, он повязал на бёдра полотенце и вышел в единственную комнату — спальню, совмещённую с кухонькой.              Лалия пританцовывала у плиты и помешивала поварёшкой в кастрюле, из которой валил пар, пахнущий морепродуктами. То, что занавески были открыты, и снаружи полуголую кухарку могли в подробностях рассмотреть все желающие, её ничуть не заботило.              — Сегодня суп из ньорка. Он хорошо настоялся и уже остыл, так что подогреваю, — уведомила наставница. Пока Веццо работал в ресторане, она наведывалась в полицию, чтобы держать руку на пульсе продолжающегося мирянского расследования, и находила разовые перепихоны. Однако вечерами неизменно встречала падавана дома с готовым ужином.              Веццо подошёл к заиндевелому по углам окну, бросил последний на сегодня взгляд на заснеженную улочку и задёрнул шторы. Забрался с ногами на разложенный выдвижной диван и залюбовался фиолетовым задом. Юноша так устал, что удовольствие от созерцания оставалось сугубо эстетическим, и полотенце на его чреслах не поднималось палаткой.              Выключив конфорку, Лалия наполнила супом миску, взяла её на ладонь квадратной прихваткой с обожжёнными краями и поднесла Веццо. Он принял угощение, а наставница вернулась в кухонную зону и стала наполнять тарелку себе. Улыбнулась вполоборота:              — Вообще-то, я уже поужинала. Но могу и ещё раз.              Веццо вдохнул ароматный горячий пар и помешал ложкой гущу. В бульоне плавали серые кусочки моллюска-ньорка, желтоватые кубики каких-то клубней, ломтики разваренного оджомского лука, зелёные листики селонслея и завитушки прозрачной лапши из арканианской медузы, высушенной и нарезанной соломкой.              — Ну же, ешь, — Лалия со своей тарелкой залезла на диван слева от падавана и уселась, поджав ноги. — Как получилось?              Веццо подул на ложку и с хлюпаньем ссосал с неё наваристый бульон. Предпочтений в еде он не имел так же, как в одежде: не отравлена, питает организм — и ладно, — однако ужины от наставницы казались ему вкуснее всего, что он ел прежде. Наверное, причиной тому было избавление от чувства истощения после работы. Веццо одобрительно покивал:              — Не думал, что вы умеете так вкусно готовить.              — Никогда раньше не готовила. Пока тебя нет, я беру твой датапад и смотрю рецепты в Голонете, — сказала Лалия и подмигнула: — Не бойся, в историю поиска не заглядываю.              — Вряд ли вас там что-то удивит, — пожал плечами Веццо и подумал: «Бедный Кригз Эрти! А ведь когда-то я ему завидовал!» Незадолго до прилёта на Арканию Веццо с приятелем улучили момент поболтать по комлинку, и тот посетовал, что наставник скачал на его датапад «мастер-контроль»: порнушку стало не найти, а информация о всех запросах падвана приходила наставнику. Веццо тогда постеснялся вдаваться в подробности их с Лалией приключений, чтобы поберечь психику Кригза.              «Однако странное у нас нынче приключение, — задумался он, хлебая сытный суп; из живота по телу расплывалось живительное тепло, усталость в плечах и ногах не проходила, но её болезненность сменялась приятной истомой. — Гораздо менее подобающее джедаям, чем зелтросский секс-марафон. Мы же вторую неделю живём почти, как мирянская семья! Муж возвращается с работы, а жена его поджидает и кормит. Не хватает только…»              — Наставница, а вы хотите детей?              — Когда-нибудь обязательно, — Лалия отставила опустевшие тарелки на тумбочку возле дивана, усадила падавана спиной к себе и принялась массировать ему плечи и разминать шею подушечками больших пальцев. Веццо замычал от удовольствия, пережёвывая последний резинистый кусочек ньорка и слушая её мелодичный голос: — Следуя за Живой Силой и регулярно занимаясь процессом, который служит порождению жизни, мне было бы попросту стыдно ни разу не довести оный процесс до логического финала. Однажды я хочу на собственном опыте испытать, каково это — создавать жизнь.              В голове Веццо зароились новые вопросы. Почему наставница до сих пор не стала матерью? Учитывая джедайскую закалку и уровень доступной медицины, вряд ли она боится боли. Может, переживает, что её вагина превратится в ведро, и она не сможет трахаться, как раньше? Так её тоже, наверное, можно зашить, и будет как новенькая. А есть ли у Лалии на примете тви’лек, которого она считает пригодным в отцы своего ребёнка? Включит ли она главу о беременности и родах в свой запланированный трактат о сексе как форме служения Живой Силе? Будет ли ребёнок для неё просто «научным опытом», с которым она без сожалений расстанется после родов, или она полюбит его как мать? И не окажется ли это той гранью, за которой Совет перестанет терпеть эскапады распущенной джедайки и изгонит её из Ордена? Может, этого она и страшится, и потому до сих пор не решилась? У Веццо даже возникла тщеславная идея, что, если дитя Лалии унаследует материнскую чувствительность к Силе, он, тогда уже, наверное, произведённый в рыцари, сможет стать его мастером. Хорошо бы Лалия была так довольна его успехами в нынешнем обучении и так ему доверяла, что сама бы попросила об этом… Прежде, чем Веццо успел выбрать, с какого вопроса начать, наставница сказала:              — Однако планы на будущее не должны отвлекать адепта Живой Силы от текущего момента. Пора ложиться. Завтра пойдём в горы на тренировку.              — Наставница, нет! — Веццо мигом отвлёкся от всех своих пустых домыслов. — Это же мой единственный выходной! Я хотел нормально отоспаться.              — Не ленись. Надо растрясти жирок.              — Вам виднее, но я-то тут при чём? Я целыми днями на ногах, а вы ужинаете по два раза.              — Что, прости? — с напускной угрозой прошипела Лалия ему в ухо, обняла поперёк груди левой рукой, чтобы не вырвался, а правый кулак вдавила между антенн и с болезненным нажимом потёрла черепушку. Лопатки ощутили, как о них сплющились голые сиськи, — Веццо и не заметил, как наставница избавилась от фартука, пока сидела за его спиной!              — Нет-нет, ничего! — заголосил он, втягивая антенны в голову, а голову — в плечи. — Вы прекрасно выглядите, вам не надо ничего растрясать! Я же и говорю: давайте завтра посидим дома!              Лалия откинулась назад, утягивая Веццо за собой. Он упал спиной на её живот, затылком — на буфера. Полотенце соскользнуло с бёдер, фиолетовые ноги оплели изжелта-серые. Веццо почувствовал, как Лалия использует Силу, — у дверного косяка щёлкнул тумблер, и свет погас. Чёрный потолок, будто клинок светового меча, рассекла голубоватая линия, что пробивалась в зазор между занавесками.              — Расслабься, мой юный падаван. Завтра поупражняемся, а сейчас контролировать себя не нужно. Кончай, когда захочешь, — ласково прошептала Лалия.              Её пальцы пересчитали рёбра Веццо и добрались до паха. Одной рукой она нежно разминала подрастающий пенис, другой перебирала яички. Добившись полной эрекции, Лалия не начала дрочить, а продолжила гладить причиндалы поочерёдно обеими ладонями движениями к себе вверх по стволу. Обессиленный Веццо вяло шевелил бёдрами, помыкивал в истоме, повернул голову и тёрся щекой о пышную сиську. Поднял руки, нащупал кончики лекку наставницы и попытался приласкать их вслепую, но она шепнула:              — Не нужно. Пусть твои усталые ручки отдохнут. Просто лежи, я о тебе позабочусь… Или хочешь перевернуться на животик и пососать мою сисю?              Уши Веццо вспыхнули. Похоже, в то время, как в аналогии с семьёй мирян он видел себя мужем, Лалия воспринимала его как ребёнка. Может, хотела потренироваться на нём быть матерью, пока не родила своего? Или в её чуднóм мозгу высокое либидо, нерастраченный родительский инстинкт и забота учительницы об ученике попросту слились до неразличимости в единую огромную переполняющую её нежность, которая выплёскивалась наружу и топила юношу в себе?              Мысли путались. У Веццо не оставалось сил ни стыдиться, ни дуться, что его держат за мелюзгу. Он вытянул руки по швам, закрыл глаза и отдался на волю наставницы, растворяясь в ощущениях, которые она ему дарила. Её горячие мягкие груди под головой были уютнее любых подушек. Ладони, сменяя одна другую, плавно скользили по стволу и мошонке — не спешили довести парня до оргазма, но и не дразнили. Наслаждение от прикосновений было стабильным, без пиков и обломов. Веццо томно постанывал, его голова перекатывалась влево-вправо, и Лалия тоже тихонько ахала от того, как его вихры задевают её набухшие соски. Одним из нижних позвонков Веццо ощутил тёплую влагу, что сочилась из вагины наставницы, и порадовался, что она тоже умудряется получать удовольствие.              Хотя Лалия так и не усилила стимуляцию, член вскоре напрягся под её пальцами и с кайфом изверг на живот горячую густую лужу. Веццо окончательно обмяк в объятиях наставницы и, провалившись в сон, не узнал, вытерла ли она сперму полотенцем, или слизала с его бесчувственного тела, как у неё водится.       

***

      Заснеженные горы сияли в лучах рассвета, как раскалённый докрасна металл. Вдали от туристических трасс Лалия и Веццо поднимались по крутому склону на турболыжах. Маленькие реактивные сопла на концах полозьев тарахтели, и джедаи помогали им, отталкиваясь дефлекторными палками; в экипировку турболыжника входили также стабилизирующие ремни, но их джедаи не надели и сохраняли равновесие с помощью Силы.              Они выехали на просторную плоскую вершину, сняли лыжи, воткнули их вместе с палками в сугроб. Веццо откинул капюшон термокомбинезона, взъерошил свалявшиеся волосы и распрямил антенны. Лалия взглянула на отражение в его зеркальных солнцезащитных гоглах.              На переднем плане стояла сама тви’лечка в чёрных очках и пёстрой вязаной шапке с помпонами на кончиках рукавов для лекку. За ней — куцый лесочек: лапы кривых низких деревец были завалены снегом, лишь кое-где проглядывала бирюзовая хвоя.              Лалия посмотрела мимо Веццо. За его спиной зиял обрыв, далеко внизу виднелись горделивые шпили Адаскополиса, между которых пунктирной сетью ползали спидеры. Отсюда город выглядел крошечным макетом.              «Как на ладони», — вздохнула Лалия, сознавая обманчивость этого впечатления. Найти злодея оказалось труднее, чем она предполагала. Она сто раз выслеживала маньяков, когда работала одна, но Веццо ещё недоставало опыта. Наставница замечала, как падаван, стараясь не подавать виду, мрачнеет день ото дня из-за копящейся усталости, отсутствия прогресса и нарастающего недовольства собой. Ведь от его успеха зависели чужие жизни! Лалия даже подумывала отказаться от миссии и попросить Совет помочь Адаскополису другими методами. Но боялась того, как эта неудача ударит по Веццо. Терпеть поражения тоже нужно учиться, однако провал почти в самом начале ученичества может надолго деморализовать юного падавана. К тому же Лалия чувствовала, что он способен, просто что-то мешает ему. Увы, вечерами ей хватало времени лишь на то, чтобы дать измождённому юноше хоть немного расслабиться и восстановить силы. Сегодня же она твёрдо вознамерилась растормошить Веццо, помочь ему разобраться в себе, определить причину помехи и снять этот блок. Для начала следовало разогнать застоявшуюся за монотонные дни кровь, чтобы мозг напитался кислородом и лучше соображал.              Лалия сняла варежки на резинках, расстегнула комбинезон, стащила его до пупка и завязала рукава на талии. Мороз вонзился иглами в каждую пору фиолетовой кожи, наливные тугие груди покрылись мурашками, лиловые соски затвердели и встали торчком. Веццо поднял гоглы на лоб, словно его карие глазки так выпучились, что перестали в них помещаться:              — Наставница, вы чего? Я думал, мы приехали сюда на тренировку.              — Так и есть. Разминка! — Лалия запрыгала, ритмично сводя и разводя ноги и хлопая ладошами над головой. — Ать! Ать! Ать! Ать! Давай, Веццо, присоединяйся!              Косясь на её скачущие сиськи, падаван тоже обнажился до пояса. Обхватил свой поджарый торс руками, сгорбился и застучал зубами:              — Наставница, а может, не надо?              — Надо, Веццо. Надо! — Лалия вытянула разведённые руки вперёд и вскидывала ноги, касаясь носками ладоней крест-накрест. — Если хочешь быть здоров, заголяйся!              — По-моему, там иначе говорится, — буркнул Веццо и неохотно последовал её примеру.              Он щурился на ослепительно-алое солнце и вскоре совсем закрыл глаза, будто так было теплее — не видно холода. Лалия зачерпнула полные пригоршни снега, подкралась к сонному падавану сбоку и прижала ладони к его груди и спине.              — А-а-а-а-а! — завопил Веццо, распахнув веки и хватая ртом воздух, как утопающий. — А-а-а-а-а!              — Ага! — расхохоталась Лалия, растирая жёсткий торс падавана с двух сторон; изжелта-серая кожа зарумянилась под её ладонями.              Веццо взлетел вертикально вверх, оттолкнувшись Силой, кувырнулся в воздухе и приземлился поодаль от Лалии. Рванул световой меч с пояса — из эфеса вырос льдисто-голубой луч, — и принял открытую стойку Формы Ниман. Ноги на ширине плеч; левая рука, готовая направить на противника Силу, согнута на уровне груди, а правая, прямая, отведена в сторону и держит клинок концом вверх и чуть назад, как для рубящего удара.              — Ну, всё, наставница, вы огребаете! — азартно оскалился Веццо.              — Не поддавайся гневу, юный падаван. Но я рада, что ты взбодрился, — Лалия встала в элегантную оборонительную позицию Нимана. Ноги вместе, пятка правой приставлена к середине левой стопы, носки врозь. Бледно-розовый плазменный клинок, почти невидимый в лучах зари, удерживается обеими руками и направлен верхушкой вниз.              Веццо бросился в атаку. Лалия крутанулась штопором, взметая Силой снег, чтобы застил ему взор. Голубой клинок с гудением рассёк бело-искристое марево и отскочил от розового. Джедаи закружили по сугробам, изредка обмениваясь выпадами, а чаще — вертясь вокруг своей оси, выписывая клинками затейливые восьмёрки и вращая их перед собой так, что они размазывались светящимися веерами. На взгляд нечувствительного к Силе фехтовальщика это было бесполезным выпендрёжем. Однако в бою Сила позволяла джедаю предугадать движения противника, поэтому множественные с виду излишние финты были призваны перегрузить и сбить с толку прогностические способности оппонента: как говорится, «угадай, куда я клюну».              Веццо теснил Лалию к деревьям, где меньше пространства для манёвра. Она с удовольствием отметила, что он сфокусирован на спарринге и не отвлекается на её голые прыгающие груди. Он по-прежнему обожал их, но они перестали быть для него дивом, от которого невозможно оторвать глаз. В критический момент гораздо проще отринуть страсти плоти, если они утолены заранее.              Пожалуй, Веццо даже слишком вовлёкся в поединок. Лалия заблокировала его мощный удар, но он продолжал давить на её клинок своим. Мерцающие лучи плазмы загудели громче, стремясь оттолкнуться друг от друга. Мышцы на жилистых руках падавана вздулись от напряжения, образованная лучами V-образная рамка бросала на его впалые щёки голубой и розовый отсветы, брови были серьёзно насуплены.              — Ниман называют Формой Дипломатов. Цель его практиков — победа без доминирования, — напомнила Лалия.              Она резко отшагнула назад и вбок, как бы уступая падавану дорогу. Он по инерции неуклюже пробежал вперёд, согнувшись, а наставница ужалила его кончиком меча в лопатку и пнула под зад. Веццо выключил меч, кувырнулся по снегу в направлении падения, однако не вскочил на ноги, а покатился дальше, как дройдека, и скрылся среди деревьев.              Лалия прянула за ним. След в сугробах быстро прервался: похоже, падаван подпрыгнул и затаился за одним из деревец, густо заваленных снегом. Кривые, они росли под разными углами. Лалия прислушалась к Силе и сторожко двинулась туда, где ощущалось присутствие Веццо. Вдруг раздался жалобный скрип — несколько деревьев вокруг Лалии одновременно распрямились и, как из катапульты, забросали её тяжёлыми белыми комьями со всех сторон. Она вскрикнула от ожёгшего нагой торс холода, бронхи рефлекторно сузились, стало не вдохнуть. Лалия утратила концентрацию лишь на миг, но падавану хватило этого. Он выскочил из засады, поразил её в плечо и ехидно осведомился:              — Ну, как закалились?              — Месть — это не путь джедаев, — простучала зубами Лалия, вскидывая клинок; ошмётки снега таяли на её горячей коже, мокрые груди сверкали в лучах пожелтевшего солнца.              — Подсрачник — тоже не приём Формы Дипломатов, — Веццо парировал её выпад. — Он как раз-таки смахивает на унижающее противника проявление доминирования.              — Прости. У тебя такая сладкая попка, что мне всё время хочется её потрогать, а рукой я не дотянулась, — обезоруживающе улыбнулась Лалия. — Умница, что использовал окружение. Оттянуть деревья Силой — хорошая идея. Давай завершим этот раунд на ничьей, подкрепимся, потом продолжим.              Джедаи выключили мечи. Лалия достала из кармана тюбик бакта-мази, обработала круглый ожог на лопатке Веццо и продолговатый на своём плече. Застегнув комбинезоны, они вернулись к лыжам и уселись друг напротив друга на утоптанный снег (термокомбинезоны берегли их тазовые органы от переохлаждения). Лалия вынула из карманов маленький плоский термос с чаем и пару протеиновых батончиков. Глядя, как Веццо жуёт, она заметила на его скуле тонкую красную полоску. Склонилась к нему, приложила к щеке ладонь и погладила царапину подушечкой большого пальца:              — Хвоинкой оцарапался… У тебя кожа шелушится. Чего не используешь молочко и мицеллярку, которые я купила?              — Пустая трата денег, — Веццо поморщился и отклонился от заботливой ладони наставницы. — Лучше бы мы ку…              Он осёкся. Лалия спустила тёмные очки на кончик носа и посмотрела поверх них на падавана:              — Тебе что-то нужно? Говори, не стесняйся.              — Наставница… — глазки Веццо забегали, — нам хватит кредитов на протез правой руки?              Лалия захлопала ресницами и нервно прыснула:              — Ты, что ли, с ситхом драться собрался? Твои навыки растут, но, боюсь, в такой схватке потерей руки ты не отделаешься.              — Это не мне, — помотал головой Веццо, рассказал о беде Арно Силлянара и заключил: — Раз у нас… у меня не получается спасти девушек, мы можем хоть для другого изродня доброе дело сделать?              — По здешним ценам нам сейчас не хватит. Но дома я свяжусь с мастером Йодой и попрошу выделить дополнительные средства, — пообещала Лалия. Она и впрямь собиралась, однако не сказала падавану, что мастер, скорее всего, не удовлетворит просьбу. Джедаи занимались благотворительностью только в макро-масштабах, например, оказывали гуманитарную помощь жертвам стихийных бедствий.              — Жмоты, — буркнул Веццо.              — Кто? — встрепенулась Лалия: «Неужто его способности уже так велики, а наша Силовая связь так прочна, что ему открыты мои мысли?»              — Чистокровные арканианцы. Они не очень-то похожи на хороших ребят. Я чуть со стыда за Орден не сгорел, когда изродницы в ресторане обсуждали, как мастер Винду прилетал сюда подавлять революцию.              «Вот оно!» — осенило Лалию, и она сказала:              — Веццо, полагаю, я поняла причину твоих провалов. Тебе не удаётся настроиться на поток Силы так, чтобы он вывел тебя к маньяку, потому что арканианцы тебе омерзительны, и подсознательно ты не желаешь помогать им.              — Нет! Что вы! — воскликнул падаван. — Я бы не стал саботировать миссию! Тем более, жертвы не только чистокровные, но и несчастные изродницы и инопланетянки.              — Говорю же: подсознательно, — спокойно повторила Лалия. — Арканианскую ксенофобую корпоративную диктатуру любить и правда не за что. Но джедай и не должен любить. Он должен защищать всех, кто в этом нуждается. Я не сомневаюсь, что умом ты стремишься исполнить долг, однако твоё подсознание предаёт тебя.              — Значит, я виноват? — антенны Веццо обвисли. — Простите, наставница, я и не думал… Я думал, мне просто недостаёт навыков, и надо усердней стараться, пока не добьюсь результата.              — Ответственность на мне. Я сама должна была сообразить раньше, — сказала Лалия. — У тебя добрая душа и острое чувство справедливости. Логично, что работа на арканианцев противна всему твоему естеству.              — Наставница, что же мне делать? Как настроиться так, чтобы я преодолел неприязнь к ним?              — С этим я постараюсь тебе помочь. Те изродницы в ресторане все молоды, да? А революция случилась лет двадцать назад: они тогда были несмышлёными крошками, а то и вовсе ещё не родились. Вот и думают, что в случае успеха революции их жизнь бы улучшилась. Либо наслушались подобных ресентиментных идей от старших изродней, которым так надоело притеснение, что любые перемены кажутся им к лучшему. Но они, как говорится, слышали звон, да не знают, где он. Ренегаты восстали против правительства не чтобы защитить права изродней, а из-за экспериментов над йака. Это такие брутальные здоровяки, бывшие довольно примитивными, пока арканианцы не напичкали их кибернетикой. Имплантаты разогнали мозги йака настолько, что они все поголовно превратились в гениев. Казалось бы, благо, да? Если забыть о том, что арканианцы видели в йака лишь подопытных и охотились на них для своих лабораторий, как на животных. Ренегаты объявили это неэтичным и потребовали, чтобы правительство прекратило эксперименты. Возможно, основной частью революционеров и впрямь двигали добрые побуждения, но, боюсь, некоторые из них в своей арканианской гордыне сочли оскорбительным, что модифицированные йака стали умнее них. Например, к Ренегатам примкнула семья Маллальн, члены которой на протяжении сотен поколений ратовали за «окончательное решение вопроса изродней», хотя и среди самых высокомерных арканианцев это давно стало дурным тоном. Агнамика Маллальна и его супругу Элдри потом казнили, а их дочь Налмэ сбежала на другую планету, и их фамильный особняк до сих пор стоит заброшенным из-за бюрократических нюансов… Как бы то ни было, во время революции методы правительства и Ренегатов ничуть не отличались: обе стороны без оглядки на этику клепали армии изуродованных кибернетизированных мутантов и клонов, созданных лишь чтобы страдать и нести страдания.              — Если боролись два говна, почему джедаи поддержали правительство? — спросил Веццо. — Ренегаты хотя бы уровне лозунгов постулировали что-то хорошее.              — Взамен на помощь джедаев правительство согласилось, чтобы Сенат Республики ужесточил контроль над экспериментами «Адаскорп», и тех пор арканианские учёные уже не лютуют в своих опытах так, как раньше. По крайней мере, не модифицируют насильно целые разумные виды.              — И то хлеб, — понуро согласился Веццо. — Но для изродней ничего не изменилось. Почему наш Орден игнорирует их положение? Разве угнетение — это не метод ситхов, с которыми мы должны бороться?              — Если начнём Силой навязывать всем тот образ жизни, который считаем правильным, мы сами уподобимся ситхам. Джедай стремится к контролю над собой, а не над окружающими, — возразила Лалия. — Каждая планета проделала огромный исторический путь прежде, чем стала частью Республики, да и вообще вышла в космос. На каждой сформировались собственные формы правления и социальные нормы, которые Республика, будучи демократией, обязана уважать. В Сенат входят представители каждого из миров, и лишь совместно они вправе решать, когда стоит вмешиваться во внутренние дела той или иной планеты. Мы, джедаи, только помогаем им в этом, если нас просят, но не выносим решения сами. Мы не владыки и не судьи, а хранители мира — уж такого, каков он есть, со всеми изъянами. Потому что альтернатива — война всех во всеми.              — Выбираем меньшее зло? — брезгливо скривился Веццо. — В Храме нас как будто другим идеалам учили… Или я невнимательно слушал. У меня сложилось впечатление, что мы за всё хорошее против всего плохого.              Лалия вздохнула. Судя по табелю оценок, у Веццо не возникало проблем с теоретическими дисциплинами, так что слушал он внимательно. Однако благостные речи мастеров о демократии и невмешательстве звучали мудро лишь, пока сидишь в высокой храмовой башне и не видишь собственными глазами, сколь несовершенно теория воплощается на практике. Лалия ещё раз вздохнула и начала издалека:              — Некоторые, знающие о наших учениях понаслышке, думают, что равновесие Силы — это баланс Светлой и Тёмной Стороны. Однако Сила не состоит из двух равноценных половин. Она по определению сбалансирована, а Тёмная Сторона — это паразит на ней, который как раз и выводит Силу из равновесия, нарушая её естественное течение. Потому мы всегда противостоим ситхам, отвергаем Тёмную Сторону и служим Силе… «светлой» — в значении «незапятнанной», как в комнате с чистым окном светлее, чем в комнате с грязным, — Лалия промочила горло чаем из термоса и продолжила: — Но это касается Силы и тех, кто может её использовать. А в материальной реальности нам, увы, часто приходится соблюдать баланс между добром и злом. Хотя бы потому, что разные разумные виды, с которыми мы имеем дело, определяют эти слова по-разному. Мы должны в равной степени сострадать и помогать и тем, кого считаем хорошими, и тем, кто не соответствует нашим моральным стандартам… разумеется, если последние не творят активного зла. Мы — дипломаты и переговорщики. В хорошем компромиссе остаются недовольными обе стороны, ибо каждая вынуждена пойти на уступки другой. Иногда нам приходится достигать компромисса с собственной совестью, закрывая глаза на одни беды, чтобы не натворить других, — каждое своё слово Лалия ощущала как шаг в пропасть, на дне которой Веццо упрекнёт её в лицемерии. Но ей не приходило в голову иных формулировок, которые примирили бы пылкого юношу с несправедливостями Аркании. Веццо молчал, и Лалии оставалось лишь подытожить, потому что повторение — мать учения: — Большой толстый джедай не прилетает в город, чтобы составить список плохих и хороших. Он прилетает, чтобы сохранить мир.              — Наставница, вы до сих пор дуетесь на то, что я вчера ляпнул? — спросил Веццо. — Вы совсем не толстая! Ну… разве что только там, где это красиво.              «Отлично! Кажется, он не разочаровался во мне!» — обрадовалась Лалия и улыбнулась:              — Ну, раз не толстая, давай вместо продолжения тренировки поедем домой. Ты получил много информации, и тебе нужно над ней помедитировать.       

***

      Арканианский день короток. Джедаи добрались домой, когда солнце уже клонилось к закату. Веццо уселся на диван, скрестив ноги, и погрузился в медитацию, отрешаясь от звуков окружающего мира. Наставница была права: тренировка не измотала его, как смена в ресторане, а придала сил. Кровь легко струилась по телу, избавленному от всяких зажимов, и почти неощутимому. Веццо слушал течение крови — течение Силы — и позволял этому потоку нести свой разум.              Мысленному взору предстали большие окна в зале ресторана, такие чистые, что практически невидимые, всей своей поверхностью пропускающие ясный свет. Свет озарял лица официанток, но они были не коллегами «Влиши Дреллик», а пропавшими девушками, чьи портреты Веццо запомнил в деталях. Четыре изродницы и три чистокровных. Лысая ушастая салластанка с огромными сплошь чёрными глазами и отвисшими щеками, будто кто-то бросил ей на лицо по паре блинов слева и справа. Низенькая — ниже балосара — фош на тонких птичьих ножках с выгнутыми назад коленями, с непропорционально большой клювастой головой, раскосыми рубиновыми глазками и спиралевидными антеннами, за которыми на макушке и затылке топорщились длинные зелёные перья.              На Веццо снизошло ощущение ясности и покоя. Он открыл глаза.              Лалия, вновь в переднике на голое тело, топталась у плиты и тёрла сыр в аппетитно шкворчащую сковородку. Услышав, как Веццо сглотнул слюну, она обернулась:              — Сегодня яичница из гартро с оджомским луком и топатом (вчера в суп не все влезли), посыпанная джерба-сыром.              — Мне надо идти, — сказал Веццо. — Спасибо, что вразумили меня, наставница. Я чувствую, что сегодня может получиться.              — Хорошо, — она накрыла сковородку крышкой, развернулась к падавану, подцепляла аметистовым коготком прилипшие к тёрке остатки сыра и отправляла в рот. — Пока маскируешься, как раз будет готово. Поешь — и пойдёшь.              Веццо ушёл в ванную, переоблачился во «Влишу Дреллик», вернулся в комнату и сел на край кровати. Лалия поднесла ему тарелку ароматной поджаристой яичницы и присела рядом. Веццо набросился на еду, прикусывая щёки от спешки и жадности.              — Не торопись, подавишься, — хихикнула Лалия. — Девушки пропадают поздно, ты ещё успеешь попасться маньяку.              — Угу-угу, просто очень вкусно, — покивал Веццо, захлёбываясь слюной, и закашлялся. Лалия постучала его по спине и налила чаю.              После еды Веццо закинул в рот вокальный эмулятор и поморщился, чувствуя, как он закрепляется заострёнными щупальцами в стенках глотки. Вонзившись в слизистую, щупальца впрыснули анестетик — горло онемело, но быстро пришло в норму, и Веццо перестал ощущать присутствие эмулятора. Он размял шею, затянутую платком, чтобы скрыть кадык, одёрнул коротенький фиолетовый подол, пышный от кружевных подъюбников, и сказал мелодичным голоском Лалии:              — Ну, я пошё… Я пошла, наставница.              — Да пребудет с тобой Сила, мой юный падаван, — ответила она, прошлёпала тапками за ним в прихожую и, когда он надел сапожки, шарф и пальто, крепко обняла и поцеловала в губы: — Я верю в тебя.       

***

      Снега сегодня не шло. В небе сияли звёзды, на севере зелёным лучистым занавесом колыхалась аврора. Веццо прогулялся спиралью по пригородным районам и вывернул на дорогу к шаттлóбусной станции. Вскоре на углу дома впереди показалась знакомая фигура Арно Силлянара с протянутой рукой, меж потрескавшихся белых губ вырывался пар:              — Подайте на киберпротез!              Веццо мысленно пересчитал наличные кредиты: хватит на шаттлóбус туда-обратно, — ссутулился, стыдливо опустив лицо, и прошёл мимо. «Потерпи, пожалуйста, — подумал он. — Наставница обещала выбить тебе финансирование».              — Эй, Влиша! — сипло окликнул Арно. — Зазналась, что ли, с понтом не узнаёшь?              — Прости, пожалуйста, я сегодня не работала, поэтому денег нет, — отозвался Веццо, замерев и повернувшись к попрошайке.              — А если найду? — хохотнул Арно с насмешливой угрозой и горько добавил: — Я думал, ты добренькая, а ты такая же жадина, как чистокровные.              «Не бежать же домой за добавкой денег. После такого воодушевляющего прощания с наставницей это будет тупо… Прошляюсь по городу до утра и сразу пойду в ресторан», — решил Веццо и направился к Арно, на ходу вынимая из кармана половину своих кредитов, чтобы осталось только на одну поездку. Протянул чипы на ладони:              — Вот, возьми. Всё, что сейчас могу.              Арно недоуменно уставился на ладонь:              — Хули тут так мало? — и ударил Веццо по кисти своей единственной левой рукой; кредиты высыпались и утонули в сугробе, оставив маленькие продолговатые дырочки. Арно схватил Веццо за шиворот: — Ты издеваешься, сука?              — Ты чего? — пискнул Веццо с непритворным удивлением и обидой. Похоже, Арно начал воспринимать подаяния Влиши как должное и теперь рассердился, не получив привычной милостыни.              — Я думал, тебе меня жалко, но тебе плевать, как и чистокровным! — Арно потряс Веццо за воротник. — Вы все угнетатели!              — Иномирцев арканианцы тоже считают низшими расами, — возразил Веццо. — Мы тут на одинаковых правах.              — Вас чистокровные хотя бы стараются впечатлить, покрасоваться перед вами. Вас, по крайней мере, считают достойными того, чтобы доказывать вам своё превосходство. А об нас вытирают ноги! — завистливо пожаловался Арно, продолжая сжимать воротник пальто белыми пальцами. — Ты по сравнению со мной в привилегированном положении. Мне хуже, чем тебе, значит, раз добрая, ты должна мне помочь!              Веццо обуяло возмущение. Джедаю не подобает ждать почестей за добрые поступки, но его задевало то, как благодарность Арно превратилась в грубую самоправедную требовательность. Однако он помнил уроки наставницы. Если уж она отчитала его за потасовку с грабителями на Умгуле, то драться с нищим инвалидом и подавно не по-джедайски. Арно ведь не заманивал его в ловушку, чтобы подло напасть с подельниками. Наоборот, Веццо сам создал у него определённые ожидания, а теперь разрушает их, из-за чего Арно чувствует себя обманутым. Ему трудно, его недостойное поведение продиктовано усталостью и нуждой. Джедай должен проявить сострадание и войти в его положение.              — Завтра я обязательно принесу тебе кредитов, как обычно, — пообещал Веццо. — Но сегодня мне больше нечего тебе дать.              — Как же нечего? — облизнулся Арно и поволок Веццо за шиворот вглубь переулка. — Дырки-то твои при тебе, а? Нет бабла — возьму натурой.              Арно был крупнее юноши и уверенно орудовал одной левой, не сомневаясь, что справится с внешне субтильной балосарочкой. Веццо не спешил сопротивляться и взвешивал варианты действий. Арно припёр его грудью к стене, шумно пыхтя, облапливал зад и ляжки, пытался задрать полы пальтишка. Стукал стопой по левой и правой щиколоткам, принуждая расставить ноги пошире. Веццо вжался щекой в ледяной дюракрит, скосил глаз на изродня и спокойно проговорил:              — Ты не хочешь меня трахнуть.              — Откуда тебе, привилегированная сучка, знать, чего хотят угнетённые?              Внушение не сработало! То ли положение неудачное, то ли мешали сосредоточиться эмоции, сдерживаемые разумом, но ещё не схлынувшие. Так, если Арно нащупает у Влиши член, Веццо не сумеет стереть его память и остается демаскированным. Наверное, ничего страшного — Лалия придёт и всё исправит, — но пока оставался шанс выкрутиться самостоятельно. Веццо воззвал к совести Арно:              — У тебя же жена! Изменять плохо!              — Пошла она! Эта неблагодарная сука ни во что меня не ставит! Стоило лишиться работы, как она только и делает, что пилит меня и к себе не подпускает. Стоять на улице теплее, чем сидеть с ней дома. Ну же, Влиша, я просто хочу немного тепла… — холодная шершавая ладонь забралась под пальто и поползла по ляжке, как тёрка.              Веццо обуревали противоречивые чувства. Он и сердился на Арно, который захотел слишком многого, и винил себя за то, что его «разбаловал», и всё ещё желал ему помочь. «Может, если подставлю ему зад, он не заметит моих причиндалов? Нет, здесь ведь лубриканта нет. Какой потом патруль с разодранным очком?» — подумал юноша и слащаво пропищал:              — Ах, Арно, ты такой большой… такой сильный… Наверное, у тебя и член огромный, да? Я боюсь, что он разорвёт мою маленькую балосарскую писю. Пожалуйста, Арно! Ты же не хочешь делать мне больно? Давай лучше я сделаю тебе приятно ротиком. Поставь эксплуататоршу на колени.              — Хм, звучит неплохо. Наконец-то ты уразумела! — ухмыльнулся Арно и прекратил притискивать Веццо к стенке, давая пространство развернуться.              Оправив полы пальто, он опустился на колени в утоптанный снег перед изроднем. Тот распахнул тулуп, расстегнул ширинку и вывалил белый стояк, будто сосульку из мутного льда. Пенис был не таким уж и большим — не больше балосарского, — но очень противным, в ноздри ударила затхлая потная вонь. «Похоже, я всё-таки не би, — наморщился Веццо. — Тогда на Зелтросе меня просто одурманили феромоны… Ну, либо отвращение вызвано тем, как некрасиво Арно себя ведёт».              — Быстрее! Хочешь, чтобы я себе косморковку отморозил? — Арно вцепился в его кудри и потыкался в напудренную щёку головкой. Она была горячей — в общем-то, не худшее ощущение на холоде.              Веццо придержал пенис пальцами у основания и обхватил залупу губами. Арно блаженно застонал. «Я следую учению наставницы. Я делаю разумным существам приятно», — сказал себе Веццо и начал неуклюже двигать шеей и беспорядочно тыкать кончиком языка в упругий пульсирующий шарик во рту. На Зелтросе он ведь толком не сосал, а лишь облизывал и целовал член Зиннора на пару с Инруль, так что опыта в минетах в него не имелось. Оставалось надеяться, что истосковавшемуся по ласке изродню хватит и этого.              — Глубже! — Арно обхватил Веццо за затылок и начал подаваться бёдрами вперёд, впихивая член ему в глотку.              На глаза рефлекторно навернулись слёзы, к горлу подступила кислая тошнота с привкусом яичницы от наставницы. Веццо зашёлся кашлем, изо всех сил стараясь не прикусить случайно член. В зазор между растянутыми напомаженными губами и стволом вылетали капли слюней, из носа текло. Веццо закатывал глаза, держался за ноги Арно и беспомощно хрипел, пока стояк изродня трахал его рот, ездя вперёд-назад по онемевшему языку. «Капец! Как женщины вообще это делают?» — подумал юноша. В нёбо ударила густая кипучая солёная струя. Вдруг, будто поток спермы был пламенем из сопла ракеты, член вылетел изо рта Веццо.              Проморгавшись, он увидел, что сапоги Арно болтаются над землёй. Вскинул взгляд: изродня держал за горло высоченный чистокровный арканианец в багровом плаще-крылатке с белой меховой оторочкой. Смуглая четырёхпалая ладонь сжимала белую шею, Арно сипел и бессильно колотил по предплечью чистокровного единственной рукой. Его торчащий из ширинки стояк подёргивался и продолжал разбрызгивать сперму, тяжёлые серые капли пробивали слой снега, шлёпались на колени, плечи и парик Веццо.              — Пу… — начал он, согнулся, ударившись ладонями оземь, и блеванул чаем, ошмётками яичницы, сгустками кончи, а заодно — голосовым эмулятором; дроид отрастил ножки-щупальца и усеменил в ближайший сугроб прежде, чем изродень и чистокровный его заметили. Веццо сел на пятки и вновь задрал лицо: — Пусти его!              — Как вам угодно, — арканианец отшвырнул Арно к противоположной стене. Тот ударился головой и простёрся на снегу без сознания, но Веццо ещё ощущал в нём жизненную Силу. А вот присутствие чистокровного чувствовалось как-то странно. Веццо был слишком смятён, чтобы разобраться.              — С-спасибо, господин. Вы спасли меня, — пролепетал он, стараясь сделать голос потоньше.              — Ну что вы, юная госпожа, вам не к лицу так величать прислугу, — пробасил арканианец. — Это же я, ваш верный дворецкий Кеяр. Должно быть, вы не узнали меня из-за шока от того, что этот грязный изродень пытался осквернить вас. И бедное ваше горлышко! Он так истыкал его своим поганым пенисом, что вы звучите, как прокуренный балосар. Ничего, прилетим домой, и я приготовлю вам молоко с мёдом и ваше любимое печенье. Ох, юная госпожа, что же вы сидите в снегу? Репродуктивную систему застудите, а ведь вы — надежда на продолжение рода. Впрочем, я сам виноват. Забыл подать даме руку. Да, старость — не радость, нынче я постоянно всё забываю.              Арканианец склонился и протянул Веццо раскрытую четырёхпалую ладонь. На его плечи, обрамляя морщинистое безбородое лицо, ниспадали вьющиеся серебристые пряди. Опершись о руку арканианца, Веццо поднялся на ноги, отряхнул полы пальто от снега и утёр рукавом мокрое лицо. «Неужели это маньяк? Во всяком случае, явно сумасшедший, который принимает меня за свою хозяйку», — смекнул он и решил подыграть:              — Что ты здесь делаешь, Кеяр?              — О, я летал в город за продуктами и как раз возвращался, когда заметил вас, юная госпожа, — басовито объяснил он. — Должен отметить, в последнее время вы частенько убегаете на ночные прогулки. Ваши покойные родители не одобрили бы этого. Конечно, вы уже совершеннолетняя, но, исполняя их волю, я вынужден настоять, чтобы вы вернулись домой вместе со мной, — кустистые серебряные брови над глазами-бельмами сурово сдвинулись.              — Конечно-конечно, — поддакнул Веццо. — Только один момент.              Он подошёл к бездыханному Арно и присел на корточки. Кеяр воскликнул:              — О, госпожа, не марайте ручки об этого изродня! Позвольте я сам его добью!              — Не нужно, — Веццо запихнул увядший белый член в штаны и застегнул ширинку, чтобы косморковка Арно и впрямь не отмёрзла.              — Вы слишком добры, госпожа. Вызвать бы полицию, да ваша семья нынче в опале, опасно привлекать к себе излишнее внимание. Поэтому опять же вы напрасно зачастили из особняка, — покачал головой Кеяр и подставил поднявшемуся Веццо локоть.              Веццо уцепился за руку Кеяра, и вместе они вышли из переулка. И тут же зашли в подъезд дома справа, а там — в лифт. Кеяр нажал кнопку крыши. Раздалось тарахтение старого механизма — такое же, как в здании, где снимали квартирку джедаи, — и сквозь привычный звук настороженный Веццо разобрал другой, новый. Приглушённый звон бубенцов. Не далёкий, как говорили слухи, ведь в тесной кабинке нет дали. Звон приглушало не расстояние, а физическая преграда. Он доносился из груди пожилого арканианца. Веццо посетила догадка:              — Кеяр, ты прав: я в шоке. Даже не могу вспомнить твоё полное имя.              — Кей-Ар-один Эн-Джи-тринадцать, госпожа.              «Это дроид, обтянутый синтетической или клонированной плотью, — удостоверился Веццо и погрузился в размышления, отколупывая накладными ногтями от пальто и бросая на пол капли спермы, которые мигом заледенели на улице. — У него какая-то поломка: внутри позвякивают разболтанные детали, а программа сбоит. Он идентифицирует свою хозяйку не по лицу или голосу, а по росту и размеру груди и, столкнувшись с похожей девушкой, настойчиво отводит её домой. Вероятно, силком, если она сопротивляется. Получается, он удерживает у себя в особняке уже девять пленниц и игнорирует растущее число своих «хозяек» из-за глитча. Что ж, по крайней мере, хоть и ограничивает свободу, он, кажется, заботится о девушках — вон, за едой для них летает… Значит, велик шанс, что они целы и невредимы! — обрадовался Веццо. — Только интересно, где же настоящая хозяйка Кеяра?»              — Ой, Кеяр, я, кажется, своё имя тоже забыла!              — Вы — Налмэ Маллальн, юная госпожа, последняя из древнего и славного рода Маллальн.              «О, как, — подумал Веццо. — Дроид — такое же имущество в заброшенном особняке, как мебель и утварь. Был выключен лет двадцать после революции, пока почему-то не активировался. Молния, что ли, в него ударила? Неважно, потом полицейские разберутся. Мне главное убедиться, что пропавшие в безопасности, а затем вызвать подмогу».              Двери лифта раздвинулись, и Веццо с Кеяром вышли навстречу морозному ветру. На крыше стоял гоночный под: к алой с золотыми узорами репульсорной кабине крепились кабелями четыре пары коричневых ионных турбин, и ещё одна — девятая — была впереди по центру, на кожухе над колесом её компрессора мигала красная лампочка. Транспаристиловый купол откинулся, и дроид-дворецкий подал «хозяйке» руку, помогая забраться в кабину.              Веццо поёрзал на пассажирском кресле с мягкой зелёной обивкой. Опустил веки, постарался наскоро сосредоточиться и, пока Лалия была ещё поблизости, направил к ней мысленный зов: «Наставница! Маллальн! Особняк Маллальн!» Он сомневался, что сумел дотянуться до неё сознанием. При нём ещё был комлинк, но это потом.              Кеяр сел рядом за штурвал, нажал несколько кнопок и тумблеров. Купол закрылся, турбины загудели, между них вспыхнули лиловыми молниями извивающиеся энергетические дуги. Под сорвался с места и полетел над пригородом, перепрыгивая с крыши на крышу. Он быстро покинул пределы застройки и понёсся на бреющем полёте через заснеженную тундру, перескакивая глубокие ледяные расселины.              Веццо достал из кармана пальто косметичку и, поглядывая в зеркало заднего вида, поправил макияж. Во рту всё ещё царил поганый привкус немытого члена и рвоты.              — Кеяр, ты купил что-нибудь, что можно пожевать прямо сейчас?              — Конечно. Берите, что угодно, юная госпожа, — дроид-дворецкий мотнул головой назад.              Веццо обернулся: за креслами лежал большой плотно набитый красный мешок. Влезши коленями на сиденье, он подтянул его к себе, развязал, заглянул внутрь и пошарил рукой, перебирая разные продукты. Вытащил пакетик мутно-прозрачных оранжевых кубиков, присыпанных сахарной пудрой, с муджа-фруктами на этикетке. Надорвал, достал один кубик и закинул в рот. Завязал мешок, снова сел прямо и принялся тщательно пережёвывать упругое желе, сладкое с лёгкой кислинкой.              — Должен отметить, в последнее время у вас отменный аппетит, госпожа, и он всё растёт. Ваших родителей это бы порадовало, — похвалил Кеяр.              «Он осознаёт, что закупается и готовит на девятерых, но из-за бага считает, что кормит одну прожорливую хозяйку», — дедуцировал Веццо, довольный новым подтверждением, что девушки не просто целы, а ещё и сыты. Похоже, дальше всё будет просто: по прибытии в особняк встретиться с ними, заверить, что помощь в пути, и вызвать Лалию и полицию по комлинку… Правда, странно. Судя по полицейским отчётам, как минимум, у пропавших чистокровных были при себе средства связи. Почему они ими не воспользовались? Вероятно, отобрал Кеяр, учитывая его реплику про «опасно привлекать внимание». Веццо спрятал усмешку в шарфе: «Пусть попробует отобрать у меня!»              Впрочем, пока дроид не проявлял агрессии и спокойно вёз свою «хозяйку» в звенящую снежную даль. Мягкое металлическое бренчание в его груди убаюкивало, в кабине было тепло, во рту сладко. Веццо разморило. Он привалился виском к черноте за куполом и закрыл глаза.       

***

      Веццо вздрогнул и очнулся. В секундной панике завертел головой: под по-прежнему нёсся через тундру, Кеяр рулил, сосредоточенно смотря вперёд. «А если бы в его башке опять что-то перемкнуло, пока я был в отрубе? — похолодело внутри у Веццо. — Сейчас повезло, но в иных обстоятельствах я мог бы и не проснуться или проснуться слишком поздно… И наставница как пить дать наругает за то, что заснул на работе! Если, конечно, рассказать ей об этом. В принципе, можно ведь и не рассказывать, да? Я и сам сейчас собой недоволен и извлёк урок на будущее. С другой стороны, наставница ценит честность. Нельзя ничего от неё утаивать». Решение покаяться перед учительницей, как и подобает хорошему ученику, взбодрило Веццо, словно груз свалился с плеч. Он зевнул, потянулся, уперев ладони в прозрачную крышу купола, и уставился вперёд.              Под недаром был гоночным, да ещё и с девятью турбинами. Едва перевалило за полночь, а впереди уже замаячил особняк Маллальн: из заснеженных скалистых пиков вздымались, будто пробив их изнутри, тонкие белые башни с остроконечными синими крышами, соединённые между собой мостами-коридорами.              Под приземлился на просторную террасу, и Кеяр повёл Веццо внутрь. Светильники на стенах загорались при их приближении и гасли за их спинами. Они поднялись винтовой лестницей, завернули в коридор над пропастью и перешли по нему в соседнюю башню. Остановились у двух дверей. Над левой, заваренной, висел ростовой портрет Агнамика и Элдри Маллальн, над правой — их дочери, малорослой для арканианки и плоскогрудой.              — Добро пожаловать домой, госпожа, — Кеяр ввёл код на панели у правой двери. — С вашего позволения я разберу покупки, а затем вернусь к вам с тёплым молоком для вашего горлышка и печеньем.              — Я лучше отосплюсь. Не тревожь меня до утра, — натужно пропищал Веццо. Ему нужно было, чтобы дроид не мешался, пока он беседует с его «хозяйками».              — Как вам угодно, — с поклоном пробасил Кеяр. — В таком случае я разберу покупки и вернусь стеречь ваш ночной покой, как обычно. Если что-то понадобится, дёрнете за шнурок.              — Спасибо, Кеяр. Ступай, — Веццо вошёл в отъехавшую дверь, закрыл её, нашарив рукой панель на стене, и там же щёлкнул выключателем.              Хрустальная люстра под потолком осветила небольшую роскошно убранную комнату с высоким узким окном, закрытым взрывозащитной ставней. На сиденьях и спинках стульев громоздились ворохи богатых платьев, другие наряды висели на распахнутых дверцах шкафа. Столик с зеркалом-трельяжем в правом углу у окна походил на уменьшенную копию пиратской пещеры сокровищ: из нескольких раскрытых шкатулок, как убегающее молоко на плиту, выплёскивались на столешницу всевозможные драгоценности.              Слева на кровати под балдахином кто-то ворочался. Из-под одеяла показалась голова изродницы с растрёпанным белоснежным каре. Изумрудные глаза на заспанном круглом лице сощурились из-под прямой чёлки на Веццо. Он опознал девушку с фото в полицейском досье — Урму Удред, вторую пропавшую. Она работала проституткой в пригороде и не знала отбоя от клиентов-изродней, которым не хватало денег на элитных клонов-путан.              — Оп-па, новенькая, — пробормотала Урма и потыкала кого-то под одеялом.              Высунулась другая изродница — голубоглазая Ярруле Нульд, длинноволосая, с двумя обрамляющими лицо прядями, выкрашенными в синий. Первая похищенная. Барменша в одной из кантин близ космодрома.              Больше под одеялом явно никого не пряталось. Веццо хотел спросить, где остальные, но посчитал, что сперва стоит обнадёжить девушек. Старясь звучать так же спокойно и уверенно, как наставница, он сказал:              — Не бойтесь, уже к утру вы будете на пути домой.              Изродницы нахмурились, напрягая листовидные уши, озадаченные его голосом. Синхронно натянули сползшее одеяло до подбородков, и Урма спросила:              — Ты чё, парень?              — Ты извращенец? — вторила ей Ярруле.              — Я не извращенец, я джедай, — девушки прыснули со смеху, и Веццо пояснил: — Ну, ладно, ещё не джедай, а падаван. Я не врал, просто не хотел грузить вас нерелевантными деталями. Я под прикрытием, ясно? Специально так вырядился, чтобы… Короче, всё в порядке. Сейчас я вызову полицию… — Веццо достал комлинк.              Изродницы вскочили и подбежали к нему — босые стопы тонули в пушистом ковре. Урма носила розовую шёлковую маечку, под которой на плоской груди отчётливо выпирали соски, тонкая бретелька съехала с плечика; из её коротеньких свободных панталон с оборками виднелись на диво упитанные подрагивающие ляжки, похожие на пористый снег от целлюлита. Ярруле — на половину лба повыше ростом и потощее — была в завязанном пояском шифоновом пеньюаре, сквозь который виделись сероватые толстые сосцы на жёстких рёбрах и голубые трусики. Она схватила Веццо за руку и слёзно взмолилась:              — Пожалуйста, дай мне скорее! Мои родные, наверное, места себе не находят! И я так по ним скучаю! Каждая секунда в разлуке ужасна! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!              Согласно досье, Ярруле была из неблагополучной семьи и безуспешно пыталась накопить денег, чтобы съехать от алкашей-родителей, которые регулярно ругались, дрались и её тоже поколачивали, по крайней мере, когда она была младше. В последние же годы Ярруле по возможности ночевала на работе или вписывалась к друзьям, а дома появлялась только в сопровождении разных любовников-«телохранителей». «Возможно, пропажа дочери вправила мозги её предкам, а ей помогла осознать, что она всё-таки их любит, и теперь у них всё наладится? Как говорят миряне, что имеем, не храним, потерявши, плачем?» — понадеялся Веццо.              Пока Ярруле трясла его запястье под кулаком, держащим комлинк, Урма обвила другую его руку, прижималась к бицепсу крошечной грудью и поддакивала, обдавая щёку жарким дыханием:              — Скорее, скорее! Пожалуйста, наш спаситель! Ты же не откажешь даме в беде? Она так исстрадалась!              Обескураженный и чуток польщённый напором двух миловидных девиц, Веццо позволил Ярруле вырвать комлинк из его пальцев. Она метнулась к прикроватной тумбочке, положила приборчик на неё и со всей дури вдарила по нему бронзовой статуэткой дракона. Из-под постамента брызнули искры, вылетела струйка дыма.              — Ты чего? — воскликнул Веццо.              Урма отпрянула от него, прильнула к Ярруле у кровати и выпалила:              — Мы отсюда не уйдём!              — Здесь хорошо, тепло, — покивала Ярруле, заискивающе улыбаясь, будто хотела убедить Веццо. — Кеяр вкусно кормит нас, не обижает, можно носить красивую одежду Налмэ… Живём, как чистокровные, как в сказке: из служанок стали принцессами!              — И бухие чернорабочие не трахают по двенадцать в день! — добавила Урма.              Досадуя на свою доверчивость и беспечность, Веццо нахмурился:              — Где остальные девушки?              — Они там, в родительской спальне, — Ярруле указала на дверцу в левой стене за кроватью, ведущую в смежную комнату. — Там просторнее, им всем хватает места, и в санузле есть не только душ, но и джакузи, и когда Кеяр улетает в магазин, мы просим его купить побольше разной еды, чтобы им тоже хватило…              — Они хотели вернуться, — пояснила Урма. — Так-то мы не против, чтобы они свалили, но они же всем раструбят про особняк, полиция нагрянет, отключит Кеяра и выгонит нас. Поэтому мы их там заперли и попросили Кеяра заварить дверь в коридор. Он же не отдупляет, что вокруг происходит, и без вопросов повиновался «хозяйке».              Веццо прислушался к Силе и ощутил за стеной группу живых существ — спокойных, спящих. Славно: хотя ситуация оказалась сложнее, чем он полагал, похищенные всё-таки в порядке.              Урма и Ярруле не походили на тренированных бойцов, но на тёртых калачей — вполне. Девушки прибывали по одной, так что вдвоём им не составило труда скрутить и затолкать в соседнюю комнату малютку-фош, а затем изнеженных чистокровных, да и с другими изродницами и салласткнкой тоже справиться за счёт численного превосходства.              Они совершили преступление (незаконное лишение свободы), но, учитывая тяжёлое положение изродней, Веццо сочувствовал их нежеланию возвращаться из сказки, где они «принцессы», в грязь и нищету реальности. Тем не менее, чисто математически гораздо больше девушек хотели домой, и джедай, служащий демократии, должен был помочь им. Веццо дополнительно согревало сердце то, что две других изродницы не примкнули к Урме с Ярруле и тоже были заперты: это доказывало, что не всех трудности жизни заставляют опуститься до преступления.              — Слушайте, я всё понимаю, — вздохнул Веццо. — Но пора домой. Я попрошу наставницу, и мы что-нибудь придумаем, чтобы вас не наказали. Договоримся с полицией…              — С ними, — Урма указала на дверцу, — не договоришься, особенно, с чистокровными стервами. Они нас ненавидят.              — Оставайся с нами, — радушно предложила Ярруле. — Придётся притворяться девчонкой перед Кеяром, но тебе не привыкать. Зато, когда Кеяра рядом нет… — она потянула за поясок пеньюара, — можешь быть с нами мужчиной. Хороший член — единственное, чего мне тут недоставало. У тебя же хороший?              — Когда секс становится работой, весь кайф пропадает, чувствуешь себя разболтанным станком, — проворчала Урма и кокетливо улыбнулась: — Но и я тоже за дни отпуска немножко по нему соскучилась. Можешь с нами обеими, а надоедим — будем выволакивать тебе других девок, или Кеяр потом новых подвезёт.              Изродницы двинулись к Веццо, эротично вихляя бёдрами. Он попятился:              — Не надо мне никого выволакивать! И вас тоже не надо!.. Не обижайтесь, вы красивые, но я при исполнении и взяток не беру ни кредитами, ни натурой… Лучше скажите, в особняке где-нибудь ещё есть коммуникаторы?              — Не хочешь по-хорошему… — злобно сморщилась Урма.              Ярруле выдернула поясок из шлёвок пеньюара, и две изродницы бросились на Веццо с явным намерением связать шибздика. Он вскинул ладони и толкнул их Силой на кровать. Они взвизгнули, отброшенные на перину, подушки и смятое одеяло — по бокам постели вылетело несколько пёрышек, — ножки Ярруле непроизвольно раскинулись, мелькнула соблазнительная промежность, прикрытая полоской голубой ткани. Девушки быстро сели, поджав ноги, и испуганно вытаращились на Веццо. Тот развёл руками:              — Я же говорил, что джедай. А вы чего, не верили?              — Прости, — потупилась Ярруле и всхлипнула.              Урма утешительно потрепала её стройную ляжку и посмотрела на Веццо:              — Мы просто очень не хотим уходить. Но если иначе нельзя, можно хотя бы подождать до утра? Остальные девушки всё равно ещё спят, пусть проснутся на рассвете свежими и отдохнувшими и порадуются освобождению.              — А чтобы ты не скучал, мы с тобой развлечёмся, — Ярруле встала, выскользнув из пеньюара, и опять двинулась к Веццо; её крупные серые соски стояли торчком, как тумблеры на приборной панели. — У меня правда давно мужика не было, и внутри всё чешется.              — А твоим друзьям-джедаям мы не скажем, — заговорщицки подмигнула Урма; оставаясь на кровати, она задирала маечку и демонстрировала пупок на маленьком мягком животике. — Вам же нельзя, да? Но попробовать хочется, правда? Вот и попробуй с нами.              — А… ну… как бы… — запинался Веццо, пока Ярруле, обойдя его полукругом, прижалась к спине, обняла, положив подбородок на плечо, и расстёгивала пальто. Щёку щекотало её тёплое дыхание, в ноздри проникал аромат волос, вымытых каким-то наверняка дорогущим шампунем. В лопатки отдавалось частое сердцебиение.              В последнюю неделю с гаком Веццо возвращался домой таким измочаленным, что, когда после вечернего моциона доходило до ласк с Лалией, он пребывал почти в беспамятстве и засыпал в процессе. Сейчас же он был резв и бодр, и две красавицы предлагали ему полноценный секс, при том, что одна из них уже сняла с него пальто и шарф и расстегивала молнию платья на спине. Вправе ли он согласиться? Лалия поощряла его искать случайные связи, но не уточняла, можно ли трахать непосредственные объекты миссий. «Она же трахалась с Тульхом Кенорком в кабине истребителя, пока они летели с Деварона на Корусант, — припомнил Веццо. — Правда, тогда миссия технически была уже выполнена, оставались лишь формальности по изгнанию джедая-контрабандиста из Ордена… Так ведь и моя миссия тоже выполнена: остаётся только подождать утра. Значит, можно! Ура!»              На радостях у Веццо случилась эрекция — стояк согнулся упругим крючком в тесноте гульфика. Ладони Ярруле просунулись под кружевные фонарики на плечах, поползли вниз на грудь, и платьице соскользнуло к его ногам, утянутое утяжелённым бантом. Изродницы звонко рассмеялись при виде пояска с подвязками для чулок и маленьких трусиков на жилистом теле юноши:              — Да ты серьёзно подошёл к маскировке!              Щекоча плечо и грудь парня длинными прядями, Ярруле поцеловала его в щёку и погладила бугор между ног. Веццо повернул голову и встретил губами её губы, завёл руки за спину, вслепую трогал её тонкую талию и пытался достать бёдра и попку. Ярруле завела пальцы под кромку его трусиков и потянула вниз — эрегированный пенис распрямился и нацелился в потолок. Урма на кровати захихикала и захлопала в ладоши:              — Ярруле, тащи его сюда!.. Кстати, джедай, тебя как зовут?              — Веццо, — ответил он, неохотно оторвавшись от белых губ Ярруле.              — Веццо, а джедаи хоть изучают, откуда дети берутся? — скабрёзно улыбнулась Урма. — Знаешь в теории, что делать?              «И не только в теории», — ухмыльнулся Веццо и кивнул. Они с Ярруле сняли трусы. Изродница ухватила его за член и повела к кровати, как за поводок, не дав разуться, отстегнуть подвязки и стащить чулки. Веццо загипнотизированно пялился на её компактные, но красиво-округлые ягодицы. Натянутый изжелта-серый стояк пульсировал в белом кулачке.              Ярруле забралась на постель, Урма подползла к подруге на карачках, а Веццо остался стоять у края — не лезть же в сапогах. Ярруле убрала длинные бело-синие пряди за острые ушки и заглотила член, сомкнув губы посередине ствола. Упоённо замычала, двигая шеей и клюя носом щетину на лобке. Несмотря на холодную внешность, в её ротике было жарко, пенис истекал предъякулятом, как плавящаяся свеча. Плотно сжатые белые губки двигали кожу по напряжённому закаменевшему стояку, и Веццо приходилось прибегать к дыхательным техникам наставницы, чтобы не кончить сразу же.              Урма пригнула шею и вывернула голову, будто пила из-под крана, и лизнула чувствительную бритую мошонку, от чего пенис Веццо задёргался во рту Ярруле с удвоенным нетерпением. Урма вобрала в рот яички, гоняла их языком и всасывала, приятно натягивая кожу. На её круглую щёчку капали слюни Ярруле.              «Две девушки одновременно сосут мои член и яйца! Быть единственным парнем в тройничке круче, чем вторым!» — сам себе завидовал Веццо, покровительственно гладил и прочёсывал пальцами рассыпчатые белоснежные волосы на головах напротив его паха и любовался виляющими попами в форме белых сердечек. Изродницы наощупь шарили ладонями по его поджарому торсу, пояснице, ногам и ягодицам.              Урма выплюнула мошонку, и Веццо удивился, что на ней ещё остались складки кожи после того, как женский язычок настолько тщательно её отполировал. Она отползла в сторону, а Ярруле откинулась спиной на перину и развела ноги рогаткой. Веццо впервые толком рассмотрел её писечку: на лобке заиндевелым кустиком курчавились волосы. Ярруле пошлёпала себя по вульве и расправила пальцами сероватые малые половые губы, торчащие между белых больших:              — Нравится? Небось только в учебнике анатомии такое видал?              «И не такое видал», — подумал Веццо. Влез коленями на край постели между ног Ярруле, склонился над ней, упёршись ладонями в перину и отираясь головкой о клитор, и присосался к белоснежной шее. Ярруле ахнула и выгнулась под ним, задирая подбородок. Веццо продолжал лобзать горячую пульсирующую шею и одной рукой нежно массировал крохотную грудку, ощущая, как в ладонь упирается крупный твёрдый сосок. Лизнул губы и щёку Ярруле и мягко прикусил её листовидное ушко. Она сдавленно захихикала, извиваясь под парнем. Мокрый раздразненный минетом член изнывал, тыкался везде вокруг влагалища, напряжённо вздымался и, расслабляясь, постукивал то по лобку, то по клитору, будто молоточек. Когда постукивание стало влажным, Веццо приподнял Ярруле под колени, подался бёдрами и втолкнул пенис в узкую горячую вагину. «Как домой с мороза вернулся!» — с наслаждением ухнул он, и девушка под ним застонала.              Глядя, как Веццо работает тазом, а Ярруле охает и закусывает губу от его движений, Урма разделась и мастурбировала. Её ладошка разминала пухлую начисто эпилированную вульву, два пальца проваливались в щель-копилку, в которой не было видно малых половых губ. Пальцы другой руки она облизывала, слюнявила ими ареолу и неистово тискала набухший сосочек. Трахая Ярруле, Веццо посматривал в бесстыдные изумрудные глаза Урмы и гадал, присоединится ли она.              Она присоединилась — раскорячилась над Ярруле и прильнула поцелуем к её губам, а Веццо подставила задранные чресла. Размер груди Урмы стремился к нулю, зато объёмом задницы она могла посоперничать с Лалией. Веццо зарылся лицом в её ягодицы, как в тёплые сугробы, и страстно поцеловал вульву, сочащуюся вязковатой смазкой. Ярруле закинула ноги пятками на спину подруги — у Веццо освободились руки, и он использовал их, чтобы тискать рыхлые ляжки и попец Урмы, пока ублажал её куннилингусом. Язык просовывался в узкую текучую вагину, перелистывал таящиеся в ней складочки малых половых губ, спускался к белой ягодке клитора. Веццо кружил голову исходящий от Урмы влажный парной дух, будто воздух ранней весны.              «Гораздо лучше немытого хера Арно Силлянара! — подумал он. — Надо бы потом попробовать всё-таки сделать кому-нибудь минет, но только, чтобы член был чистым… Может быть, Кригзу, когда мы встремся? Может, если мне таки приведётся рассказать ему об учении наставницы, ему будет не так завидно, если я ему отсосу?»              Вот так во время секса с двумя прелестницами Веццо кончил, думая о члене своего старого друга.              Ярруле ощутила его огразмическую пульсацию — активнее заелозила спиной по перине, продолжая насаживаться на ствол, пока он не опал, и теребила себе клитор. Урма толкалась взмокшей промежностью в лицо Веццо, размазывая ему макияж, снежно-талая вульва трепетала под его губами. Изродницы хором вскрикнули. Урма повалилась на плоскую грудь подруги своей такой же, и они начали исступлённо целоваться, задыхаясь от пика удовольствия, будто буквально взобрались на высоченный пик, где воздух разрежен. Веццо нагнулся — его увядающий пенис выскользнул из вагины Ярруле, — огладил и несколько раз поочерёдно чмокнул оба сугробообразных полупопия Урмы. На мягкой белой плоти остались следы его жадных засосов.              — Отдышимся, а потом моя очередь, — сказала Урма.              Она скатилась с Ярруле, и обе девушки похлопали по перине между собой. Так и не разувшись, Веццо улёгся на спину между ними. Ярруле пристроилась на боку слева, подперев щёку правой рукой, а пальчиком левой водила по его рельефной груди и ворковала:              — Не передумал? Мы сможем так с тобой каждый день развлекаться.              — Оставайся, мальчик, с нами, — добавила Урма справа; в её пальцах возникло мягкое белое пёрышко из тех, что вылетели из матраса, и она стала водить им по шее парня.              — Простите, но это невозможно, — поджал губы Веццо; даже если ему не удалось мысленно дозваться наставницы, когда Кеяр вёз его над пригородом, она всё равно рано или поздно его найдёт. — Вы же сами не верите, что попали сюда навсегда?              — Каждая секунда здесь и вдали от дерьма, в котором мы жили раньше, — драгоценность, — серьёзно ответила Ярруле. — Пусть не навечно, но мы хотим пробыть здесь максимально долго и готовы на всё для этого. Веццо, ну, пожалуйста? А если я тебе очень попрошу?.. — он тоже взяла перо — подлиннее и серое, — и пощекотала им соски юноши, заставляя того содрогаться и прерывисто вздыхать.              — Какой ты чувствительный мальчик, Веццо, — хихикнула Урма. — У мужиков, которые обычно меня трахали, было всего три эрогенных зоны: член и два яйца.              — Мы все созданы Силой, значит, один из способов постигать её — изучать собственные тела и раскрывать их потенциал, — Веццо вкратце резюмировал учение Лалии.              — Ага, потенция у тебя что надо, — Ярруле спустила серое перо к пупку, обогнула растущий пенис и провела по внутренней стороне бедра, а затем вернулась к мошонке. Кожа на ней сжалась вокруг яиц упругим ребристым шариком, член встопорщился, конвульсивно вздымаясь над животом. Ярруле заскользила кончиком пера вверх-вниз по стволу, а Урма щекотала мошонку своим белым пёрышком.              Как ни приятно было Веццо, его мучила совесть за то, что девушки так для него стараются, а он не может исполнить их желание. Он спросил:              — Вы правда думаете, что я саботирую свою миссию ради оргазма?              — Нет, мне просто нравится дразнить твоего дружка, — Ярруле озорно закусила губу, щекоча кончиком пера его натянутую, как струна, уздечку.              — А, ну, тогда ладно, продолжай, — пожал плечами Веццо, наслаждаясь невесомой лаской по налитому кровью стояку и возбуждённо сжатой мошонке. Как учила Лалия, он не стремился к быстрому результату, а находил удовольствие в процессе.              — А ты где это взяла? — вдруг вздрогнула Урма.              — Где и ты, тут валялось. Наверное… — Ярруле тоже вздрогнула, отбросила перо и закончила скороговоркой: — матрас от старости прохудился, надо будет попросить Кеяра принести новый.              — Да, точно, — согласилась Урма и опять спросила Веццо: — Ты не передумал?              Он рассеянно покачал головой, гадая, почему диалог о пере прозвучал как-то странновато.              Урма отвалилась от него, лёжа, вытянула руку вверх и дёрнула шнурок, что висел у изголовья вдоль колонны балдахина. Дверь в коридор открылась, и в спальню вошёл Кеяр (он снял плащ-крылатку и остался в красных брюках, жилете и белой рубашке с зелёными нарукавниками):              — Чего изволите, госпожа Налмэ?              Ярруле ухватила причиндалы Веццо у снования так, что член с яйцами торчали букетом из её кулака, и потрясла:              — Это не твоя госпожа, Кеяр! Смотри: это мужик!              — Обнаружен нарушитель! — грозно пробасил дроид, его глаза-бельма вспыхнули алым.              В два шага он очутился у кровати, схватил Веццо за горло и поднял на вытянутой руке. Ступни парня болтались над ковром, в глазах темнело, боль в сдавленной четырьмя пальцами гортани нарастала. А стояк от удушения лишь крепчал и дрыгался, роняя капли предэякулята. Возбуждение мешало сосредоточиться: надо было призвать себе в ладонь световой меч, а примитивные инстинкты упрямо твердили парню, что он должен сжать ладонью другой предмет схожей формы. Значит, следовало избавиться от возбуждения, и поскорее: джедаи умели надолго задерживать дыхание, но от сломанной шеи это не спасало. Беря пример с наставницы, которая даже в стрессовых ситуациях сохраняла (по крайней мере, на словах) игривый настрой, Веццо прохрипел:              — Сильнее, папочка, — схватился за член, быстро задрочил и кончил, забрызгивая ковёр и край постели мощными струями спермы. Его глаза были закачены к потолку, но, судя по визгу изродниц, попало и на них.              — Да он реально извращенец! — воскликнула Ярруле.              Пенис Веццо обмяк и больше не сбивал концентрацию. Он вытянул руку в направлении своего валяющегося на полу платья — из фиолетово-белых складок выскочил эфес и влетел ему в ладонь.              Голубой плазменный клинок зажёгся с низким гулом и отсёк предплечье Кеяра. Пружинисто приземлившись на ковёр, Веццо единым движением развернулся к дроиду и разрубил его пополам вдоль поясницы. Сперва на пол грохнулся торс — доносящийся из него звон стал громче, — следом, подогнувшись, как у обморочного, свалились ноги. Внутри корпуса светились оплавленные срезы деталей и проводов, раскалённые дюрастиловые кости поджаривали клонированную плоть снаружи, спальня заполнилась горелой вонью. Хорошо хоть ковёр оказался огнеупорным и не занялся пламенем…              — Нарушитель! — подребезжала простёртая на полу верхняя половина Кеяра и сжала щиколотку Веццо оставшейся рукой.              Падаван пронзил его сребровласую голову. Дроид уткнулся лицом в ковёр, звон в его рёбрах стих, но металлическая хватка не ослабла. Веццо пришлось аккуратно, не задев свой сапог, срезать пальцы, чтобы освободиться.              Он выключил меч и осуждающе посмотрел на изродниц: те в страхе сжались в обнимку на кровати. Спору нет, он сам виноват, что утратил бдительность и позволил им тянуть время, пока Кеяр вернётся на пост за дверью спальни. Особенно обидной была мысль, что девушки, возможно, даже имитировали оргазмы, но и эту негативную эмоцию Веццо в себе подавил. Однако он никак не мог унять возмущение их тупостью.              — Что в слове «джедай» вам непонятно? — всплеснул он руками. — Да, я, сейчас непохож, но я же вас недавно Силой оттолкнул! Это недостаточно продемонстрировало мои способности? С чего вы взяли, что я не справлюсь с дроидом?              — П-прости, — пролепетала Ярруле, жмуря льдисто-голубые глаза, будто ждала удара.              — Попытка — не пытка, — бросила Урма. — Если ты заберёшь нас отсюда, то и Кеяр больше не нужен. А если бы он вдруг тебя убил, то смог бы ещё какое-то время о нас заботиться. Короче, при любом исходе мы ничего не теряли.              Веццо тяжко вздохнул:              — Ну теперь-то вы уймётесь? Или у вас ещё какие трюки припрятаны?              — Ярруле может заявить полицейским, что ты её изнасиловал, — нашлась Урма. — У неё полное влагалище твоей спермы.              Веццо совладал с негодованием от несправедливого обвинения и досадой на себя за то, что поддался искушению на работе, и спокойно осведомился:              — И что вам это даст?              — Месть, — Урма сердито нахохлилась в объятиях подруги. — Подпортим тебе жизнь, как ты нам.              — Урма, хватит, — Ярруле сжала её плечо. — Не надо нам с полицией связываться. Давай просто вернёмся по домам. Я рада, что познакомилась с тобой, и мы продолжим дружить, да?.. Веццо, ты же обещал похлопотать, чтобы нас не арестовали, помнишь? Мы… у нас этот… синдром… заложниц. Психологическая травма, невиноватые мы.              — Одевайтесь, заложницы, — буркнул Веццо, сам натягивая трусы, затем надел через голову платье, застегнул молнию на спине Силой и накинул пальто.              Подошёл к дверце в смежную комнату, где Урма с Ярруле расквартировали остальных похищенных. Наверное, можно было узнать у них код, но Веццо не хотел давать им повод опять наводить тень на плетень, поэтому без затей вырезал замок мечом.              Родительская спальня была гораздо просторнее. На широченной кровати лежало три чистокровных арканианки, остальные — на расстеленных на полу тюфяках. Из-под одного из одеял показалось широкое плоское вислощёкое лицо — салластанка Чаа Мибба сощурила гагатовые глазки и проворчала спросонья:              — Киличотокеа, Урма? Бадо ни усику, хебу тулале!              — Это джедай! — чистокровная арканианка Алринна Ригикдэль, четвёртая из пропавших, рывком села на постели и указала на световой меч в руке Веццо. — Мы спасены!              «Наконец-то реакция, которой я ждал!» — улыбнулся падаван. Пленницы ворочались под одеялами, пробуждаясь. Всё больше смотрящих на него глаз мерцало в полумраке, отражая голубой плазменный клинок и обволакивающий силуэт джедая свет из соседней комнаты. Веццо погасил меч, убрал его в карман пальто и бодро призвал:              — Одевайтесь, дамы. Скоро домой.              — Йейе ни мту! — обвинительно воскликнула Чаа Мибба, услышав его голос. — Купотоша!              — Я вам сейчас всё объясню, — Веццо поднял ладони, готовясь остановить Силой какие-нибудь тяжёлые предметы, которые, судя по тону салластанки и негодующему ропоту других девиц могли вот-вот в него полететь. — Понимаете, у нас с наставницей такой метод. Я нарядился женщиной, чтобы Кеяр…              — Кеяр просто сломанный дроид, — перебила Алринна. — Нас держат тут те две изродницы…              — Знаю-знаю, — в свою очередь перебил Веццо.              — Ты убил их? — с надеждой спросила Йоза Энитрар, другая арканианка на кровати.              — Что? Нет! — отмахнулся Веццо и спохватился, что слишком надолго оставил эту парочку без внимания. — Всё, собирайтесь. Не переживайте, я не купотоша и не стану подсматривать, как вы переодеваетесь.              Выйдя обратно в спальню Налмэ, Веццо обнаружил, что Урма и Ярруле оделись в её дорогие платья, а на их плечах висят сумочки, туго набитые драгоценностями. К счастью, больше ничего неподобающего они не учинили и спокойно сидели Урма на стуле возле трельяжа, а Ярруле прямо на столике под зеркалами. В комнату заглянула Алринна в брючном костюме и с шубкой на сгибе локтя и возмутилась:              — Ты их даже не связал!              — Ваша полиция свяжет, если сочтёт нужным, — сказал Веццо и строго посмотрел на Урму с Ярруле: — Не балуйте больше, и я замолвлю за вас словечко.              Следом за Алринной из родительской спальни показалась Чаа Мибба в лётном комбинезоне и недовольно наморщила носик от вони подгоревшего клонированного мяса. Она подошла к Веццо и указала на его шоколадные кудри:              — Ни уиги? Нинауэза киджарибу?              — На здоровье, — Веццо снял парик и протянул его салластанке.              — Шукрани, — с улыбкой поблагодарила та и нахлобучила кудри на свою приплюснуто-коническую макушку. — Мими ни мрембо?              — Тебе очень идёт, — вежливо согласился Веццо. У редких салластанцев росли жиденькие бородки, у салластанок шевелюры на голове встречались чаще, но тоже не всегда, и были предметом гордости. Для вида, в целом скорее лысого, чем волосатого, они проявляли большой интерес к волосам и слыли отличными парикмахерами.              В комнату вошли остальные пленницы: чистокровные Йоза Энитрар и Йирру Анрос в своих стильных нарядах, изродницы Инла Налдру и Барна Фарк в одежде попроще, но с трещащими по швам карманами, наверняка заполненными ювелирными украшениями Элдри Маллальн. Веццо решил воспользоваться советом наставницы о закрывании глаз на малое зло и притворился, что не заметил воровства: в руках бедных изродниц драгоценности принесут больше пользы, чем в пустом особняке. Он пересчитал всех собравшихся и спросил:              — А где фош?              — Ни нини фош? — Чаа Мибба расправила уши-локаторы.              — Третья похищенная.              Все присутствующие недоумённо переглянулись.              — Я была третьей, — сказала Алринна Ригикдэль и сердито указала на Урму и Ярруле: — Эти бандитки побили меня и затолкали в соседнюю спальню, а потом бросали ко мне остальных девушек одну за другой.              — Ага, здорово мы тебя бока намяли, пигалица расфуфыренная! — злорадно расхохоталась Урма.              — Сама ты расфуфыренная! У изродней вкуса вообще нет! Что ты на себя напялила? Твоё…              — Оно не её, — вставила Йоза.              — Да, точно. Вашего тут ничего нет, кроме тряпья, в котором Кеяр вас привёз, — согласилась Йирру.              — Короче, это платье не сочетается с этими сапожками.              — Дамы! Тише! — воскликнул Веццо. Перепалка мешала ему думать. Возможно, пропажа фош не связана с Кеяром? Судя по тому, что Веццо читал о фошах, они себе на уме. С неё сталось бы без предупреждения не выйти на работу в ресторане и улететь с планеты, если бы представилась возможность. Но тогда в космопорте должны были остаться данные…              — А что за фош? — спросила Барна Фарк. — Никогда о таких не слышала. Как они хоть выглядят?              — Они редко покидают свою планету. Такие птички ростом примерно метр тридцать с огромным клювом и зелёным опе… рением… — Веццо осёкся. На портрете в полицейском досье фош была зелёной, поэтому он на автомате ожидал такой её и увидеть, но теперь вспомнил, что, согласно данным из базы знаний джедаев, перья фошей меняют цвет в зависимости от их эмоций: зелёный — любопытство, оранжевый — счастье, синий — апатия, серый — гнев.              Веццо передёрнуло при мысли о ласкавшем его длинном сером пере, которое, по здравом не замутнённом похотью размышлении, никак не походило на пух из матраса. Он подскочил к Ярруле с Урмой и повторил вопрос:              — Где фош?              — Не было тут таких! — Урма вздёрнула подбородок. — Ты, как типичный полицай: поймал одного преступника (Кеяра) и хочешь повесить на него все нераскрытые дела, чтобы меньше работать. Твою птичку, наверное, кто-то другой похитил, или она сама упорхнула с планеты.              Веццо поднёс ладонь к её виску и скрючил напряжённые пальцы, будто пытался бесконтактно раздавить ей череп. Сам не понимая, использует ли Силу, или бессильно злится, он прошипел сквозь сжатые зубы:              — Где фош?              Урма промолчала, лишь покосилась на Ярруле, а та — на окно. Веццо подскочил к нему, поднял взрывозащитную ставню и распахнул высокие узкие транспаристиловые створки. В комнату ворвался ледяной ветер. Перевесившись через подоконник, Веццо увидел внизу заваленный сугробами уступ в скале и взмахнул рукой — волна Силы разметала снег, под ним обнаружился большеголовый птичий трупик, промёрзший насквозь.              — Мы не убийцы! — раздались сзади причитания Ярруле. — Мы случайно!              — Просто мы оказались крепче, а она хрупче, чем думали, — добавила Урма.       Барна Фарк захныкала:       — Птичку жалко.              Веццо замутило. Он закашлялся, но блевать было нечем. Утерев рукавом лицо от вылетевших на подбородок слюней и брызнувших слёз, он поднял голову и увидел на голубеющем горизонте полдюжины полицейских транспортов и летящую над ними Дельту-12 типа «Небесная фея».       

***

      — Ярруле и Урме своеобразно повезло оказаться первой и второй похищенными: они нашли друг друга, обе обрадовались своему положению и не желали его менять. Когда Кеяр притащил фош, она, конечно, хотела выбраться. В попытке обездвижить её они совершили непреднамеренное убийство и выкинули труп за окно. Там он и лежал все эти недели, и последующие похищенные о нём не подозревали. Учитывая, что жертва изродниц инопланетянка, а не чистокровная арканианка, полагаю, они отделаются тюремным сроком, — отчиталась Лалия.              — Скорбный оборот дело приняло, — вздохнула маленькая голограмма мастера Йоды, спроецированная из её комлинка. — И всё же не столь скорбный, как изначально казалось, когда подозревали, что маньяк орудует. За работу благодарны тебе Совет и арканианское правительство, рыцарь Алабья.              — Всё сделал Веццо, мы с полицией лишь пожинали плоды его трудов.              — Довольна падаваном своим, хм? — поднял уши мастер Йода; древний мудрец, разумеется, выше этого, но Лалия готова была поклясться, что в его тоне сквозило торжествующее: «Я же говорил». — Взрастил плоды юный Вежлик, но семена ты посадила, его наставница. Друг другу развиваться помогают учитель и ученик, ни один не важнее другого в союзе этом.              Лалия посмотрела поверх мерцающей помехами прозрачно-голубой фигурки над своей ладонью. Рассвет обагрил снежные пики вокруг башен особняка. Посадочная терраса была заставлена спидерами: в один полицейские в высоких шлемах усаживали закованных в цепи Урму и Ярруле, к другим провожали освобождённых девушек в накинутых на плечи казённых пледах.              Веццо и Алринна Ригикдэль стояли поодаль и беседовали — Лалия не могла расслышать, о чём. Арканианка улыбалась балосару, потом хмурилась, потом покивала и ушла с полицейским к спидеру. А Веццо направился к наставнице, полы его пальтишка хлопали крыльями на морозном ветру.              Под размазанным макияжем выражение лица падавана издали было не разобрать, зато его антенны висели, как увядающие цветки, и Лалия ощутила его подавленность. Он впервые столкнулся со смертью. Джедаев сызмальства учат, что это естественная и неотъемлемая часть жизненного цикла, но на практике теория часто забывается. Искусство компромисса юнглингам ведь тоже преподают, однако Веццо было трудно самостоятельно примириться с несправедливостью мира, который защищают джедаи. К тому же убийство совершили изродницы, которым он сочувствовал, притом их жертвой оказалась не чистокровная угнетательница, а случайная путешественница, сама обитавшая здесь на птичьих правах. Ещё один горький урок: те, кто страдает, сами не всегда морально безупречны. «В общем, нам будет, о чём поговорить», — подумала Лалия.              — Я не жалею, что последовала вашему совету и взяла нового падавана, мастер. Да пребудет с вами Сила, — она склонила голову, убрала комлинк в кармашек на поясе и запахнула робу.              — Наставница… — приблизился Веццо, — я тут столько ошибок наделал…              — Фош погибла задолго до нашего прилёта на Арканию, её гибель — не твоя вина.              — Но это не отменяет моей расхлябанности.              — Потом расскажешь. В полёте у нас будет полно времени, чтобы проанализировать всё в подробностях. А сначала — самое главное, — Лалия обняла падавана, крепко прижала головой к груди и погладила жёсткие примятые вихры. Тельце юноши сперва напряглось в её объятиях, но затем расслабилось, и его руки сомкнулись на её пояснице:              — Вы уловили мой зов, да? Я сомневался, что сумел дотянуться к вам сквозь Силу.              — У тебя получилось. Наша связь крепка, — заверила Лалия, выпустила Веццо, и они пошли по террасе к истребителю среди снующих полицейских и их транспортов. У серебристо-синего крыла Дельты-12 Лалия виновато начала: — Насчёт протеза для Арно Силлянара… Я связалась с мастером Йодой, но…              — Ничего, я уже договорился, — сказал Веццо и в ответ на вопросительный взгляд Лалии пояснил: — Алринна Ригикдэль предлагала, чтобы её родители выплатили мне награду за её спасение. Я сказал, что, если она хочет сделать доброе дело, пусть лучше купит руку Арно Силлянару. Ей эта идея не понравилась, но в итоге она вроде согласилась.              — Ты думаешь, она исполнит обещание? Речь-то об изродне, а чистокровные их презирают.              — Не знаю, — поджал губы Веццо. — Но полагаю, что я сделал для Арно всё, что мог, и больше не в ответе за его судьбу.              — Умница. Джедай должен уметь отпускать, — Лалия погладила его напудренную щёку, склонилась и хотела поцеловать, но он отшатнулся:              — Наставница, вы чего? Не при свидетелях же.              — Джедаю не к лицу мирской стыд, — мягко укорила Лалия. — У каждого мастера свои методы. Кто-то становится для падавана строгим учителем или тренером, кто-то — старшим братом, кто-то — родительской фигурой. А мы с тобой любовники, и такой вот у нас учебный процесс.              — Тогда ладно, — усмехнулся Веццо, обвил руками шею Лалии, встал на цыпочки и сам прильнул к её губам.              Во время долгого нежного поцелуя она приоткрыла один глаз и заметила, что падаван ещё и ножку отставил.