Настоящая невинность

      Странное ощущение — спустя столько времени вернуться домой совсем не таким, каким его покидал. Странное и абсурдное, ведь у джедаев нет дома. Да и в любом случае на противоположной от Храма и Сенатского Округа стороне Корусанта Веццо был всё равно, что на другой планете.              Увеселительные кварталы, что раскинулись на километры вширь и ввысь, разнились от респектабельных до маргинальных и привлекали иномирцев со всей Галактики. Небоскрёбы сияли голографическми и неоновыми вывесками баров, клубов, казино и борделей, огромные экраны на стенах транслировали рекламу. В воздухе в несколько рядов роились вереницы спидеров, а по обширным улицам-террасам, крепящимся к стенам высоток, фланировал разномастный народ, среди которого праздного гуляку было не отличить от вора, охотника за головами или наркоторговца.              Веццо — в зелёном пальто и с волосами, уложенными гелем в короткие шипы, — стоял у разрисованной граффити стены и провожал прохожих краем глаза. Между пальцев его сжатого кулака дымила сигарета. Он стукнул сверху по кулаку Кригза Эрти, а затем опустил руку, и сверху ударил приятель.              Веццо был счастлив встретиться с ним лично впервые за много месяцев и не мог наглядеться. Падаванскую косичку кореллианца скрывала вязаная шапка-лопатка, его могучее телосложение — мешковатая жёлтая куртка. Только по лицу, ставшему более суровым, чем помнилось Веццо, и рассёкшему левую бровь шраму можно было догадаться о его бойцовском опыте. Лалия старалась, чтобы на их с падаваном телах не оставалось подобных говорящих следов, но в текущей миссии шрам выглядел не так уж подозрительно: мало ли, где торчок мог получить в табло?              — Так, значит, на Зелтросе здороваются? — переспросил Кригз, повторив кулачное приветствие, и завистливо цокнул: — Мало того, что мастер Алабья сама тебе дала, так ещё и с другими женщинами трахаться разрешила и специально привезла на целую планету похоти! По ходу, Совет нарочно распускает (или не пресекает) слухи про её красный клинок и убийства падаванов, чтобы пацаны вроде нас боялись её, а не влюблялись. А то к ней бы очередь из юнглингов выстроилась!              — Наверное, — пожал плечами Веццо. Ему было совестно, что из них двоих только он осуществил их пубертатные фантазии. С другой стороны, они фантазировали ещё и о том, как станут рыцарями-джедаями, и тут Кригз его опережал. Он стал падаваном гораздо раньше и успел обзавестись бóльшим опытом. Мастер Кригза специализировался на агрессивных переговорах, которые проводят с помощью световых мечей. В последней миссии он сильно пострадал, а Кригз спас его жизнь и доставил на Корусант. Пока мастер лечился в Храме, он отпустил своего падавана помочь старому другу, который как раз выполнял задание в маргинальном развлекательном квартале.              — Не пойми неправильно, — сказал Кригз. — Я уважаю своего мастера: он сильный и мудрый, и я чувствую, как под его руководством растут мои навыки. Но он такой кайфолом! Отбивали мы как-то одну богачку у пиратов: их корабль был большой, поэтому мы с мастером разделились. Ну, я всех по пути порубал, вырезаю дверь её камеры, говорю: «Я пришёл вас спасти, миледи». А она такая: «Мой герой!» — и виснет мне на шею, и прям в щёку целует, и сиськой отирается, прикинь? Она бы точно мне дала, но тут мастер явился и испортил момент!              Веццо сомневался, что так бы уж прям и «дала». У мирян (особенно, похоже, у женщин) эмоциональный физический контакт далеко не всегда — признак сексуального влечения. Джедаям, которых с детства учат подавлять проявления чувств, трудно такое понять: за исключением кратких объятий и рукопожатий, трогать друг друга не в поединке и без биологической подоплёки кажется бессмысленным. Из всех джедаев, кого знал Веццо, одна Лалия верила в пользу тактильных контактов.              Впрочем, Веццо больше занимала другая часть истории Кригза — то, как беспечно он сообщил, что «всех порубал» и был готов при возможности заняться сексом прямо среди трупов. У Кригза действительно много опыта, раз он так спокойно относится к убийствам. Конечно, смерть и растворение в Силе — естественная часть бытия, и всё же Веццо не мог отделаться от мысли, что адепт Живой Силы, который отнимает жизни, — это оксюморон. Наставник Кригза, правда, как и сам мастер Йода, больше почитал другой аспект Силы — Единую Силу… Но Лалия-то служила Живой и этому же учила Веццо! Иногда он подумывал расспросить её, сколько разумных существ, кроме первого падавана, ей пришлось убить, и как она разрешает это логическое противоречие. Но не заводить же такую тему с бухты-барахты, а повода не представлялось… и Веццо, признаться, был рад этому.              — Слушай, Кригз… — неуверенно начал он и поднял глаза к лицу друга: — хочешь, я тебе отсосу?              — Чё? — отшатнулся тот.              — Несправедливо, что у меня уже был секс, а у тебя нет. Я могу это исправить.              — Не подходи, я кричать буду! — Кригз отпрыгнул ещё дальше и вскинул руки, будто готовился отбиваться от нападения; правда, движения его были гротескно-комичными, значит, настоящего отвращения он не испытывал, а лишь стебался над приятелем.              Тем не менее Веццо закручинился: «Может, Кригза отпугнула моя прямолинейность? Даже далеко не все миряне так откровенно говорят о проявлениях плотской страсти, а джедаи и подавно. И я до сих пор не разобрался, как правильно заводить речи о сексе. С того вечера отказов на Умгуле мои пикаперские навыки ничуть не улучшились. Зелтрос не помог им развиться, ведь со слабыми на передок зелтронками мне и стараться не приходилось. Те две хитрые изродницы на Аркании не хотели меня по-настоящему, а подло использовали моё либидо, чтобы втереться в доверие. Сам же — просто так — я никого, кроме любвеобильной Лалии, не возбуждаю. Даже старый друг меня отверг!»              — Ты был мне братом, Веццо! — причитал Кригз. — Мы же мечтали трахнуть Эйлу Секуру, а не друг друга! Засадить в женскую писечку, а не в мужскую жопу!              — Наставница говорила, что с точки зрения Силы пол — просто условность материального восприятия. Я стараюсь следовать её учению.              — И тебя мужики в очко пёрли? — сердобольно справился Кригз.              — Один раз только, — друг спрашивал о мужиках, поэтому Веццо решил не учитывать умгуллианского пузыря-мутанта, который оприходовал его песводоподией; тем более она была желеобразной, а не жёсткой, как эрегированный пенис.              — Понравилось?              — Ну, это зелтрон был, он меня обферомонил, так что в процессе я не возражал, но наутро… — Веццо неопределённо поморщился.              — Уф, значит, ты всё-таки не настоящий глиномес, — Кригз облегчённо выдохнул и похлопал Веццо по плечу: — Не, друг, спасибо за предложение, но я лучше буду блюсти целибат, чем с мужиками пёхаться.              — По-твоему, Лалия меня чему-то неправильному учит? — Веццо скинул с себя его ладонь, вступаясь за наставницу.              — Да нет, что ты! Ей виднее! — примирительно сказал Кригз. — Я к тому, что у каждого свои вкусы. Я, например, не люблю члены.              — Да не люблю я… не знаю… я один раз только… не сосал даже, а облизывал, и то на пару с девушкой… Ну, и потом меня ещё арканианский изродень в рот трахнул, но то было по работе, так что не считается. И вообще, я же тебе не свой предлагал, а твой приласкать, чтобы тебе было приятно и не обидно, что вся такая движуха достаётся только мне. Рот-то и пальцы у мужчин и женщин одинаковые… — забормотал Веццо, как вдруг заметил боковым зрением тщедушных парня с девушкой, и шикнул: — Потенциальные клиенты на подходе. Давай, как мы репетировали.              Кригз прокашлялся и, задавая ритм взмахами рук, выдал заученный речитатив:

Шмалим дурь, долбим спайс,

Курим сиги, пиво пьём,

Глиттер жрём-жрём-жрём,

Погибалки продаём.

Кто продаёт? Мы продаём!

Производим, продаём…

      Это должно было привлекать покупателей, а если прицепятся полицейские (что маловероятно, поскольку большинство из них было тут на зарплате у воротил теневого бизнеса), Кригз с Веццо объяснили бы, что невинно упражняются во фристайле. Никаких официально запрещённых веществ при них всё равно бы не нашли.              — Глиттерстим есть? — спросил подошедший парень; бледная ледащая девушка жалась к его плечу. Оба непрестанно почёсывались и топтались на месте, подгибая колени, будто хотели писать.              — Не, только палки-погибалки, — Веццо небрежно сбросил пепел с сигареты, которой ни разу не затянулся. Он бы лучше опять нарядился женщиной, чем изображать наркодилера, но приходилось признать, что в кои-то веки негативные стереотипы о балосарах были ему на руку. Наставница учила, что для работы нужно использовать данную Силой внешность, и речь не только о её сексапильности.              — А чё он тогда про глиттер? — подозрительно спросила девушка из-за спины парня. — Это ложная реклама, введение потребителей в заблуждение.              — Ни фига, — сплюнул Веццо. — Он как раз и читал про то, что мы продаём и производим погибалки, а всем остальным только упарываемся. Потому что босс запрещает сидеть на собственном товаре.              — Точно-точно, мы всё пробовали, кроме погибалочек, — покивал Кригз и не преминул сообщить, указав большим пальцем на Веццо: — А он вдобавок ещё пускает белковые инъекции по тухлой вене.              — Наш босс изобрёл новый метод экстракции икзетал-цилона из бало-грибов, — невозмутимо сказал Веццо. — Рабочее вещество чище — приход сильнее, а отходняка почти нет.              — Изобрёл? С каких пор Блинч Сплутокс сам заделался химиком? — насторожился парень. — И вообще, мы в этом районе всегда у его ребят глиттер брали, а погибалками они не барыжили.              — Какой ещё Сплутокс? — фыркнул Кригз. — Наш босс — Ве-э-э… Эцио. Эцио Греджо. Мистер Греджо — голова!              — Шли бы вы тогда отсюда. Блинч Сплутокс конкурентов не потерпит, — посоветовал парень, нервно скребя шею грязными ногтями.              — И вы тоже шли бы, если покупать не будете, — буркнул Веццо.              — Почём хоть?              — Пять кредитов, чувачок, гони в лапу пятачок, — зачитал Кригз.              — Чё так дёшево? Травануть нас хотите, чтобы потом обшмонать трупы? — вскинулся парень.              — И изнасиловать, — добавила жмущаяся к нему девушка и почесала одной икрой другую.              — Демпингуем мы, — пояснил Веццо. — Когда товар мистера Греджо наберёт популярность (а он наберёт, потому что лучших палочек-погибалочек в Галактике нет), он повысит цену.              — Пошли, они мутные какие-то, — девушка потянула парня за рукав, но тот решился: — Ладно, дайте две, — и подмигнул подружке: — Сперва загоним кому-нибудь одну за двадцатку: проверим эффект, заодно бабок поднимем.              Он сунул руку во внутренний карман куртки. Веццо повёл пальцами, будто перекатывал между них монетку, заглядывая в глаза поочерёдно его и его спутницы:              — Вы уже заплатили.              — Ну? — парень вытащил пустую ладонь из кармана и нетерпеливо ею потряс: — Кредиты получил — гони свои хвалёные погибалки.              — Вы купили лучшие палочки-погибалочки в Галактике. Вы упоролись на отличненько и не ощутили плохих последствий, — заверил Веццо.              Память услужливо подсказала торчкам, что они испытывают при наркотическом опьянении.              — Упрс! Збс! — осоловели они, обнялись, опираясь друг о друга, и шатко побрели прочь. Рука парня сползла на тощую задницу девушки.              — Даже у заморышей-наркош есть секс, — повесил голову Кригз.              Друзья продолжили болтать, подпирая изграффиченную стену спинами. Кригз зубоскалил на предмет гомоопытов Веццо, тот беззлобно огрызался:              — Зато я не девственник. А ты говори, что хочешь, если это поможет тебе подавить зависть.              Веццо не понимал, досадует ли он, потому что действительно хотел секса с Кригзом, или просто потому, что ляпнул, не подумав, и дал приятелю новую тему для подколов. Объективно Кригз был красавцем, и, поскольку они дружили, Веццо определённо относился к нему с приязнью, но хотел ли он его, как хотел почти всех встречных женщин, или только наспех убедил себя, что хочет, чтобы быть таким же «всеядным», как наставница? «С самого первого дня она твердила, чтобы я не пытался её впечатлить, — припомнил Веццо и наконец-то сумел совладать с мыслями и прекратить зацикливаться на ситуации, как и подобает джедаю: — Надо следовать этому указанию и не стараться нарочно стать бисексуалом. Пусть всё идёт естественным чередом. В конце концов, я честно предложил Кригзу минет, а он сам отказался, так что моя совесть перед ним спокойна».              В сгущающихся сумерках голограммы и неон разгорались ярче. Периодически к друзьям подходили покупатели: местные сторчавшиеся маргиналы и проститутки или туристы в поисках новых ощущений. Некоторые лица Веццо узнавал: в предыдущие дни он уже внушал им, что они купили отменные палочки-погибалочки, и теперь они регулярно являлись за добавкой. Было и много незнакомцев, и подходили они чаще, чем в начале миссии. Хорошо. Это значило, что по округе разносилась молва о высококачественных и дешёвых погибалках, которые многие уже пробовали, но никто пока не видел. Этот загадочный товар должен был привлечь внимание локального криминального босса Блинча Сплутокса.              Исчерпав запас подколок, Кригз поинтересовался:              — Ну, ладно, а в чём конкретно наше задание?              — Настоящую цель во избежание утечек нам с наставницей не сообщили. Узнаем, когда выполним первый этап — заделаемся «придворными» Блинча Сплутокса, — Веццо бросил под ноги и затоптал очередной окурок, так и не побывавший у него во рту (как и член Кригза). — Но если заявиться к нему на поклон по собственному почину, он может заподозрить, что мы засланцы, поэтому надо подстроить всё так, чтобы он первым захотел встречи. Поэтому мы уже вторую неделю «толкаем свой товар» на его территории. В первые дни его подручные к нам присматривались и не трогали, теперь начинают гонять: на меня, например, вчера напали его мордовороты, и ещё на некоторых… Кстати, имей в виду, что лезть в драку и тем более побеждать в ней нельзя: используй свои навыки только для побега, ты же не воитель, а мелкий барыга… Короче, когда Блинч не сумеет нас ни отпугнуть, ни прикончить, он, будучи всё же бизнесменом, попробует рассмотреть вариант сотрудничества: товар-то у нас, говорят, хороший, на нём можно нехило навариться.              — Так товара же нет, — Кригз озадачено почесал затылок.              — Есть. Химики из Мед-Корпуса изготовили погибалки, вред от которых удалось свести к минимуму, а галлюциногенные свойства усилить. Их мы и предъявим Блинчу Сплутоксу. А пока Совет решил, что немножко дурманить и без того одурманенные мозги наркоманов Силой — этичнее, чем реально продавать им наркотики.              — Точняк! Глядишь, одна пропущенная из-за гипноза доза хоть для кого-то станет первой ступенькой на пути к трезвости, — радостно согласился Кригз, ибо даже наиболее боевитые члены Ордена в первую очередь остаются джедаями и желают блага всем живым существам.              — Спасибо, что присоединился, — улыбнулся Веццо. — Народа у нас мало: пяток других падаванов да парочка юнглингов постарше, — а надо создать видимость, что у мистера Греджо достаточно подельников, чтобы босс Блинч начал с ним считаться. Завтра будешь работать на этой точке, а я — на другой.              — А может, лучше завтра опять вместе? — попросил Кригз. — Мы с тобой давно не трещали, надо наверстать.              Пришло время вернуть другу должок за насмешки про «тухлую вену». Веццо поиграл бровями и осведомился самым противным голоском, на который был способен:              — Не хочешь со мной расставаться, шалунишка?              — Не хочу рисковать вашей миссией, — серьёзно ответил Кригз. — Я не особо силён в гипнозе. Боюсь, не сработает, и я вам всё запорю.              — Наркоманская воля слаба, даже у юнглингов получается на них тренироваться. Ты же наблюдал, как это делается. Сперва внушаешь клиенту, что он уже заплатил. Никто не любит тратить деньги: внушение удаётся, потому что совпадает с желанием объекта. После этого брешь в ментальной защите пробита, и объект становится уязвим для более значительного влияния на разум. Ты справишься!              Вдруг по антеннам Веццо пробежала дрожь, предвещая близкую опасность. Он толкнул Кригза и сам отскочил в противоположную сторону. Между ними в стену врезался бластерный луч; дюракрит не пострадал, только изошёл едким дымом слой краски граффити. Снайпер! Падаваны прянули врассыпную.              То перед Веццо, то позади него сгустки энергии били в пол и стены, пролетали в опасной близости от других прохожих — те испуганно вскрикивали и разбегались, — взрывали прилавки с уличной едой. Судя по углу попаданий, стрелок засел в небоскрёбе напротив двумя ярусами выше.              Веццо юрко лавировал среди мечущихся пешеходов, перепрыгивал брошенные тележки убежавших лоточников и капоты припаркованных спидеров. Но без перегибов. Тому, кто следил за ним в прицел винтовки, нельзя было показывать чудеса джедайской акробатики.              Сделав полукруг по улице-террасе, Веццо ускользнул из поля зрения снайпера и успел втиснуться в отходящий битком набитый лифт. Сжатый со всех сторон людьми и инопланетянами, компактный балосар выпростал руки из рукавов пальто, и оно осталось висеть у него на плечах. Кабина поднялась на пять этажей выше. Бока и локти выходящих пассажиров сами стащили с Веццо приметную зелёную одёжку, и она осталась валяться на полу лифта.              Пригладив ладонью встопорщенные гелем волосы, Веццо — теперь только в рубашке и жилетке — позволил потоку народа вынести себя к аэробусной остановке. Аэробуса, в отличие от лифта, пришлось ждать. Наставница разъясняла, что работа под прикрытием совсем не такая адреналиновая, как кажется на первый взгляд: основная её часть — ожидание, а главный из потребных навыков — терпение. Вот и краткая вспышка действия опять сменилась рутиной.              Затерянный в ждущей транспорта толпе, Веццо прислушивался к Силе и вострил антенны. Опасность больше не ощущалась. Снайпер не передислоцировался вслед за мишенью: либо потерял из виду, либо счёл, что напугал достаточно, чтобы залётный барыга больше не совался на чужую территорию. Сегодняшний акт устрашения и впрямь был помощнее предыдущих, когда к Веццо и другим джедаям-«дилерам» подваливали бугаи Сплутокса и прогоняли их тумаками. Раз Блинч Сплутокс предпринял уже настолько радикальные меры, видимо, он начинает дозревать.              «А как там Кригз?» — встрепенулся Веццо, опустил веки и потянулся мыслью к приятелю. Их связь в Силе изрядно ослабла за долгую разлуку, но кореллианец был не так уж далеко, и Веццо мог примерно почувствовать, в порядке ли он.       

***

      Кригз мчался, расталкивая прохожих, — с виду грубо, но расчётливо, так, чтобы они не попали под траекторию летящих в беглеца выстрелов. Снайпер, похоже, прицепился к Веццо, а за Кригзом гнались тви’лек и родианец: они выскочили невесть откуда и палили один из бластера, другой — дротиками.              Жаль, Веццо запретил брать меч. Верный клинок в руке падавана мигом навёл бы порядок на этих улицах. Но их с мастером Алабьей секретная миссия требовала действовать более тонко.              — Шухер! По беспределу ровных пацанов мочат! — орал Кригз. Всполошённые толпы, как напуганные косяки рыбок, раздавались в стороны перед ним и преследователями, а затем смыкались за ними — и преспокойно возвращались к своим делам. Район был развлекательным, но отнюдь не респектабельным: почти все местные заведения крышевали гангстеры, и тут привыкли к разборкам.              Улица-балкон была широкой и длинной, но со временем впереди всё-таки обозначился плавный поворот: за бортиком вздымались тёмные в сумраке небоскрёбы, светящиеся вывесками и точечками окон, а на их фоне сновали спидеры. В этот миг ягодицу Кригза что-то ужалило. Попали дротиком! Кригз добежал до перил, перевалился через них и полетел вниз.              Навстречу понеслись километры высоток и непрестанно движущиеся перпендикулярные пунктиры спидеров. В ушах засвистел ветер, раздувающий распахнутую жёлтую куртку парусом; шапку приходилось придерживать, чтобы её не сорвало, и падаванская причёска оставалась спрятанной. Кригз глубоко спокойно подышал, утишая учащённое бегом сердцебиение, чтобы кровь медленнее разносила яд из дротика по организму. Спидеры проносились в опасной близости от него, но он чуть-чуть корректировал свой полёт Силой, и лишь раз его задело по локтю. Гораздо больнее, чем дротик в задницу. Кригз даже стиснул зубы, чтобы не утратить концентрацию.              Прямо под ним на светофоре в веренице других спидеров остановилось аэротакси «Лёгкая поездка» — распространённая модель, розовая с синими полосами, а главное — без крыши. И без пассажиров. Только за рулём белела массивная кепка водителя, больше похожая на мешок. Кригз перегруппировался, чтобы лететь быстрее, и, в последний момент придержав себя Силой, рухнул на заднее сиденье. Водитель обернулся к нему — зрение мутилось от яда, черты тёмного лица расплывались в неоновых сумерках. Из-под козырька кепки сверкнули пурпурные глаза, прозвучал мелодичный женский голос:              — Знаешь, я ведь чисто для души таксую. На самом деле я джедай.       

***

      Руки у Лалии были заняты, поэтому она зажгла свет Силой. Бóльшую часть однокомнатной конспиративной квартирки занимала кровать. В углу у закрытого жалюзи окна стоял на подзарядке астромех. Уложив бездыханного Кригза Эрти, Лалия достала из кармана комбинезона дротик, который вытащила из его задницы, и кинула дроиду:              — Ди-ноль, анализ!              Он поймал дротик выскочившим из корпуса манипулятором, втянул в себя и задумчиво загудел, вращая пунцовым куполом и мигая лампочками. Лалия сняла с Кригза куртку — под ней он был только в майке, — раскрыла аптечку, смазала бактой и туго перебинтовала опухший левый локоть. Напряжённо посмотрела на Ди-ноль.              — *Тю-у! * — резюмировал тот.              Заслышав беспечный свист, Лалия расслабилась: токсин не был каким-то особенным, его мог нейтрализовать стандартный антидот. Лалия похлопала по венам на могучем предплечье Кригза и сделала ему инъекцию. Оставалось ждать.              Кореллианец мучительно застонал в беспамятстве, его лоб заблестел испариной. Лалия раздела парня донага — исключительно в медицинских целях, — сбегала в санузел намочить полотенце холодной водой и принялась протирать борющееся за жизнь тело.              — Держись, — шептала она Кригзу на ухо. — Ты большой, ты сильный…              Широкие плечи и мускулистую грудь чужого падавана исчеркали шрамы от ножей, бластеров и плазменных клинков, будто он был не человеком, а каким-то полосатым инопланетянином. Накачанный пресс немножко выступал над узкими бёдрами, словно панцирь-доспех. Под блондинистыми лобковыми кудрями свисал пенис внушительной длины и толщины. Промокнув Кригзу ноги (а день ног в храмовом спортзале он тоже явно не пропускал), Лалия перевернула его набок и, придерживая одной рукой за плечо, другой протёрла заднюю часть шеи и спину. Шрамов на ней не было: с кем бы ни приходилось сражаться Кригзу, он всегда встречал опасность лицом. Наверное, сегодня ему было досадно убегать, однако он чётко исполнил указания Веццо и переступил через свои повадки.              — Умница, молодой воин. Ты заслужил награду, — нежно приговаривала Лалия, растирая его крепкие ягодицы.              Она ещё раз заскочила в санузел намочить полотенце и снова протёрла Кригза. Убедившись, что лихорадка не усиливается, накрыла его простынёй. С облегчённым вздохом села на край кровати и стащила кепку — лекку, свёрнутые под ней калачиком, упали на плечи и грудь. Промокнула тчин, тчун и лицо тем же сырым потеплевшим полотенцем. Глубоко затянулась пропитавшим его терпким запахом отважного и сильного кореллианца… Скорей бы он очнулся!              Лалия достала из кармана комбинезона комлинк и вызвала Веццо без голограммы:              — Кригза подстрелили, но он уже в порядке, не волнуйся. Где ты?              — Завершаю обход остальных точек. Кроме нас, больше сегодня ни на кого не нападали… — Веццо сделал паузу и ехидно добавил: — Если не считать одной фиолетовой тви’лечки, которая отобрала у Дэма Жоглида сиги и дала больнючий подзатыльник.              — Дэм Жоглид ещё юнглинг, ему нельзя. Да и вообще любой джедай должен избегать зависимостей.              — Так я Дэму и сказал, но в процессе объяснения мне было совестно. Кто я такой, чтобы кому-то что-то запрещать после того, как мы с вами?..              — Межличностные отношения разного толка — явление амбивалентное. Сама Сила создала нас такими, что нас влечёт друг к другу, вот мы и учимся соблюдать баланс между следованием естественным проявлениям жизни и падением на Тёмную Сторону. Однако в нас нет врождённой потребности травиться всякой дрянью. Поэтому в пустяках вроде курения, алкоголизма и наркомании всё однозначно: просто не начинаешь — и зависимость не формируется.              — Спасибо за лекцию, наставница, — хмыкнул Веццо. — Не переживайте, я не пробовал и не собираюсь.              — Когда вернёшься?              — Уже в пути, жду аэробус, — Веццо было смолк, но вдруг застрочил, как из лучемёта: — А я не почувствовал, что Кригз в опасности. Его сильно ранили? Он с вами или где? Можно с ним поговорить? В аптеку по пути заскочить не надо, купить ему чего?              Лалия умилённо улыбнулась. Похоже, на протяжении всего их разговора падаван сдерживался, чтобы, «как настоящий джедай», не проявить чрезмерного беспокойства о друге: наставница же сразу сказала, что он в порядке, значит, тревожиться не о чем. Однако под конец Веццо всё-таки не совладал с эмоциями. Может, даже винил себя, ведь сам позвал Кригза на эту миссию. Переживания юноши говорили о том, что быть джедаем ему ещё учиться и учиться, но в то же время трогали Лалию. Действительно: амбивалентно.              — Кригз спит, — сказала она и покосилась на кореллианца. Простыня, укрывающая его мускулистое тело по шею, поднялась палаткой, центральный колышек которой торчал на границе торса и ног. Лалия добавила: — Купи ему каких-нибудь фруктов. И попетляй по городу, убедись, что за тобой нет хвоста… В общем, не спеши.              Лалия отключила комлинк и снова посмотрела на Кригза: «Интересно, что ему снится, раз у него такой стояк?» Она расстегнула комбинезон до пупка. В идеале хотелось бы с обоими парнями сразу, но Кригз мог застесняться при друге, поэтому Лалия и попросила Веццо задержаться в пути.              Понял ли падаван её намерение, и как отреагирует? На словах-то он был всецело «за», даже сам осведомлялся, не против ли Лалия трахнуть Кригза при случае, и говорил, что хочет поделиться с другом этим опытом. Лалия тогда ответила уклончиво. Прежде Веццо выслушивал рассказы о её любовниках без признаков ревности (даже возбуждался, и они с Лалией переходили от слов к делу), но Кригз — не абстрактный незнакомец, а старый приятель, более высокий и накачанный, раньше ставший падаваном… и с огромным членом. Зависть и ревность — родственные эмоции, одна может пробудить другую. На всякий случай, пусть Веццо наверняка узнает, что Лалия потрахалась с Кригзом, когда она будет рядом, чтобы проконтролировать его реакцию.              Кригз закряхтел и заморгал на лампу в потолке. Лалия приглушила свет, склонилась к парню и потрогала его лоб — температура нормальная, даже холодноватая для горячей тви’лекской ладони. Подала ему стакан воды с соломинкой. Он рефлекторно обхватил её губами, всосал и, сощурившись на Лалию, вздрогнул:              — Мастер Алабья!              — Зови меня Лалия, — обворожительно улыбнулась она. — Я же не твоя наставница, да и ранг у меня только рыцарский. Вообще, тебе не кажется неудобным, что и высокий джедайский титул, и обращение к учителю (который этого титула может и не носить), у нас называются одним словом? Возникает путаница.              Не зная, что ответить на болтовню джедайки, Кригз занял рот новым глотком воды. И тут заметил свою эрекцию, отчётливо видимую под тонкой простынёй. Прикрыл пах ладонями и отвернулся, подставляя Лалии покрасневшее ухо и затылок с коротким хвостиком, похожим на маленький сноп колосьев:              — Простите.              — Всё нормально, это же естественно. А тебе и подавно стесняться нечего. Мне редко встречаются люди с такими большими… Ну, если честно, мне кажется, у мастера Винду побольше твоего, но я ни разу его не видела. Мастер Винду слишком строгий. Кстати, что тебе снилось?              — Н-не помню… — Кригз медленно повернул голову к Лалии, его ореховые глаза сползли в ложбинку между её грудей под расстёгнутым комбинезоном. — И вообще-то ночные эрекции не коррелируют напрямую с эротическими снами. Кровь приливает для… — он сглотнул и заставил себя уставиться в потолок, — для насыщения… органов… кислородом.              — Так ты, значит, до сих пор не насытился? — Лалия подёргала простыню, и от легчайшего трения ткани стояк задрыгался под нею. — Какой ты ненасытный.              — Это… уже, наверное… из-за вас, — Кригз стрельнул глазами в бюст джедайки, промочил пересохшее от волнения горло третьим глотком и опять отвёл взгляд. — Простите.              — Хочешь меня? — Лалия погладила его щёку тыльной стороной ладони. — Я совсем не против. Мой падаван переживает из-за того, что ты не познал радости единения с другим разумным существом. Он хотел бы разделить с тобой столь вдохновляющий опыт.              — Да… — Кригз стал красным, как деваронец. — Но я всё-таки джедай, я не уверен… мой мастер рассердится… Если узнает.              — Если, — подмигнула Лалия и заверила юношу: — У джедая могут быть собственные уникальные воззрения на Силу и на то, как служить проводником её воли, но это не делает его плохим джедаем. Например, даже сам мастер Квай-Гон Джинн часто имел разногласия с Советом, но никто не сомневался в его мудрости и приверженности Свету. У меня тоже свой путь и своё мнение… Веццо же рассказывал тебе о моей философии?              Кригз посмотрел в лицо Лалии — резко и испуганно. Замотал головой, вжимая затылок в подушку, и выпалил:              — Я хер сосать не буду!              — Э-э-э… ллллааадно, я и не предлагала, — озадаченно протянула Лалия и усмехнулась: — Но сама бы не отказалась. Ну, что? Хочешь попробовать?              — Да, — выдохнул Кригз, опять уставившись на её буфера. — Пожалуйста.              Он попытался сесть, но Лалия упёрла ладонь в его широкую рельефную покрытую шрамами грудь и придавила обратно к постели:              — Лежи, не напрягайся после ранения.              Под пожирающим взглядом Кригза она разделась, скинула с него простыню и взобралась на карачки над мускулистым телом. Склонилась, нежно поцеловала. Кригз пучил глаза и открывал рот, как рыба на суше, пока Лалия изучала его губы своими. Твердеющие соски касались мощных грудных мышц и дрожали от передающейся им вибрации частого сердцебиения парня. Стояк вздымался над прессом и постукивал ей в живот, как вежливый гость — в дверь. Сам же падаван лежал, вытянув руки по швам. Лалия хотела ощутить себя в его могучих объятиях. Не прерывая поцелуя, она шепнула:              — Возьми меня.              Ладони Кригза сразу ухватили её сиськи и начали сдавливать, постепенно усиливая нажим. Кончики длинных жёстких пальцев погружались в податливую плоть так жадно и глубоко, что аж достали до рёбер и болезненно впились в промежутки между ними. «Этак он мне грудную клетку сломает!» — ахнула Лалия и попросила:              — Талию…              Она с наслаждением простонала, когда Кригз выпустил её истерзанные сиськи и ухватил за бёдра. Вскоре он уже тискал её ягодицы, раздирая их в стороны, и подушечки его средних пальцев почти касались половых губ. Кригз быстро смелел. Его язык неумело, но настойчиво ломился в рот Лалии. Стояк, практически не расслабляясь, беспрерывно давил ей в живот, она кишками чувствовала пульсацию головки. В её пупок в упор брызнула кипучая струя. Щекотка от мощного напора спермы заставила Лалию взвизгнуть и отпрянуть от Кригза. Тот из красного стал мертвенно-бледным:              — Ой… Простите. Вы такая знойная, что я, даже не вставив… Это всё, да?              — Ну, что ты, не всё, — успокоила Лалия расстроенного парня. — Я же ещё не кончила. Пока твоя пися собирается с новыми силами, подготовь мою.              Она перелезла Кригза так, чтобы подставить ему промежность, а самой получить доступ к его размягчившемуся достоинству. Целовала его, ссасывая потёки семени, вбирала в рот и протирала языком. Подёргивающиеся от возбуждения лекку скользили по мускулистым ляжкам парня, аметистовые коготки скребли его ноги от коленей к паху.              Тем временем Кригз вдоволь наминал пышный фиолетовый попец. По сочащейся вульве Лалии пробегал холодок от его прерывистого дыхания, и она трепетала, подтекая обильнее. Пальцы Кригза, такие бесцеремонные на ягодицах, стали невесомо-осторожными, когда он растянул в стороны большие половые губы и перебирал малые — медленно и вдумчиво, будто перелистывал страницы мудрёной книги. Его дыхание начало проникать глубже, раздувая страстное пламя в животе Лалии.              Целибат целибатом, а джедаи таки разбираются в анатомии, поэтому вскоре Кригз сообразил коснуться клитора. Тут он опять слишком осмелел — чересчур сильно сдавил его подушечками пальцев, и Лалия вскрикнула:              — Нежнее!              — Простите, — руки Кригза отдёрнулись. — Я сделал вам больно?              — Поцелуй — и всё пройдёт, — игриво посоветовала джедайка.              Кригз приник губами к вульве: с хлюпаньем посасывал, просовывал язык — то напряжённый, то расслабленный — вглубь лона. Лалия прогнула спину, задирая таз повыше, и Кригз принялся вылизывать вокруг её клитора, а в вагину ритмично вводил пальцы. Джедайка распалялась пуще прежнего: пламя в животе разгоралось, жадно пожирало нутро, оставляя требующую заполнения пустоту.              Толстый пенис вытягивался и твердел перед глазами Лалии. Она ухватила его у основания и почистила им зубы, натягивая то одну щёку, то другую. Затем упёрлась ладонями в матрас по обе стороны парня и начала заглатывать стояк целиком, тыкаясь носом в душистую пушистую мошонку. Крепкий мускусный запах пьянил её, в рот Кригза сочилось всё больше смазки. А в её рот хлынул новый залп горячей солоноватой гущи. Лалия жадно глотала, заполняя ей желудок, предвкушая, как вскоре наконец-то заполнит и влагалище. По её расчётам, за два быстрых оргазма неопытный парень достаточно прокончался, чтобы в третий раз его хватило на подольше.              Лалия опять перелезла лицом к Кригзу и прильнула к его перемазанным вязковатым соком губам. Аметистовые когти царапали большие твёрдые бицепсы, сиськи плющились о могучую исполосованную шрамами грудь, зудящая вульва елозила по умягчившимся причиндалам. Ладони парня алчно сжимали ягодицы, будто хотели оторвать и унести с собой на память.              — Дрочи мои лекку, — Лалия мотнула головой, перекидывая тчин и тчун поближе к Кригзу. Он послушно взялся за отростки, однако Лалия ощутила его огорчение: он бы лучше продолжил лапать попу. Хотя тви’лечки и считались красивыми большинством рас, немногие находили лекку такими же возбуждающими, как грудь и задницу, и часто не уделяли им внимания.              Руки Кригза скользили по тчину и тчуну, заставляя их кончики извиваться от удовольствия, а мозг Лалии — воспылать так же, как её раздразнённое страждущее лоно. Она ёрзала, отираясь набухшим клитором о хозяйство парня, с удовольствием ощущая, как ствол под ней становится всё более упругим.              Когда эрекция достигла полной мощи, Лалия отлипла от губ и торса Кригза, взялась за член и медленно села на него. Парень восторженно взирал, как его пенис впервые проникает во влагалище. Лалия не сдержала смеха от выражения его лица:              — Стыковка завершена. Полетели! — она запрыгала на члене, и ореховые глаза Кригза завращались, следя за сосками на её скачущих сиськах.              Да, Лалии выиграла достаточно времени, чтобы успеть насладиться неопытным членом, прежде, чем он опять кончит и размякнет. Она прыгала и прыгала в своё удовольствие. Блондинистые лобковые кудряшки под ней свалялись, насквозь пропитавший телесными соками. Женские стоны и тяжёлое дыхание парня сливались с громким мокрым чавканьем. Насаживаясь на толстый ствол, Лалия воображала, что с каждой фрикцией он проникает всё глубже, наполняя не только лоно, но всю её целиком, разветвляясь, как дерево, доставая до макушки изнури черепа, кончиков лекку и когтей на руках и ногах.              В очередной раз плотно усевшись на член, Лалия замерла и закрутила бёдрами. Запрокинула голову и тягала свои лекку, упиваясь ощущением того, как стенки влагалища сокращаются, обнимая пульсирующий витальностью пенис. Ладони Кригза наглаживали её раздвинутые атласные ляжки, сильные бёдра чуть-чуть приподнимали её, рефлекторно отрываясь от постели, чтобы вогнать детородный глубже. Лалия будто покачивалась на спокойных, но необоримых волнах, и волны тёплой радости пробегали по самой её крови.              Она склонилась над Кригзом, уперев ладони в его рельефный вздымаемый дыханием пресс, и он тут же сграбастал её свисшие груди, едва они попали в зону досягаемости. Лалия заёрзала вперёд-назад, возобновляя фрикции, отираясь зудящим клитором о лобок парня, и довела себя до оргазма. Захлёстнутая удовольствием, упала на его широкий шрамированный торс. Подрагивала и вскрикивала, пуская слюни на его шею, пока он опять раздирал её ягодицы и отрывал таз от матраса, продолжая вгонять в неё член. Вскоре Лалия ощутила, как ствол содрогается у неё внутри, кончая в третий раз. Она лизнула шею парня и спросила:              — Понравилось?              — Д-да… Спасибо… — выдохнул Кригз, но в его сбивчивом голосе прозвучало меньше счастья, чем Лалия привыкла слышать от своих любовников.              Мускулистое тело под ней напряглось от дискомфорта. Она скатилась с Кригза и улеглась слева. Тот отвернулся, но лишь затем, чтобы подобрать сброшенную на пол простыню и укрыть их обоих. Вперился в потолок невидящим взглядом.              — Ты жалеешь? — спросила Лалия.              — Я не знаю. Это было здорово, пожалуйста, не поймите превратно, вы роскошны, — Кригз робко покосился на неё. — Но одно дело — мечтать и дрочить… как мы когда-то шутили с Веццо, «убивать юнглингов», — Кригз ностальгически улыбнулся, глупо гыгыкнул и снова помрачнел: — А в реальности… ничего не изменилось. Я такой же, каким был до секса, только… как я теперь посмотрю в лицо своему мастеру? Мне очень стыдно. Стыдно, что поддался искушению… И досадно, что вроде как ничего за это не получил.              — Как ничего? А удовольствие? — прищурилась Лалия. В иных устах речи Кригза прозвучали бы обидно, но какой спрос с растерянного юного джедая, которого она сама же и соблазнила?              — Да, оно… было, — виновато улыбнулся Кригз. — Было. А сейчас такая пустота внутри… и вина, и чувство, что зря… Простите. Проблема не в вас. Это всё я…              — Думаю, я понимаю, что ты испытываешь, — предположила Лалия. — В молодости я стыдилась своих форм и пыталась уменьшить их диетами. Периодически срывалась и нажиралась в три горла быстрее, чем успевала ощутить сытость. И тоже мучилась виной и вопросом: «Зачем я это сделала? Неужели мимолётный кайф стоил нарушения данного зарока?»              — Стоил? — в тоне Кригза прозвучала надежда.              — Смотри на это, как учёные. У них не бывает неудачных опытов. Эксперимент, который кажется провальным, на самом деле приносит ценную информацию: «Так делать не надо». Помимо биологических причин, коитус манил тебя как что-то запретное и таинственное. По сути, ты сейчас следовал Кодексу: «Нет невежества — есть знание», — рассеивая тьму неизвестности. Теперь, когда ты познал секс, тебе самому решать, как распорядиться этим знанием. Может, твой интерес к нему вовсе пропадёт.              — А если усилится? Если это, как наркотики?              — К счастью, качественный трах, в отличие от «качественной» дури, не портит здоровье, — подмигнула Лалия. — Твой разум сейчас смятён, но джедаи знают средства против смятения. Помедитируй, посоветуйся со своим мастером: поверь, разок оступившегося падавана из Ордена не изгоняют… А для начала просто хорошенько выспись. Утро вечера мудренее.              Стыдясь продолжать разговор, да и, наверное, не зная, что ещё сказать, или — точнее — в какие слова облечь незнакомые эмоции, Кригз сомкнул веки. Однако Лалия чувствовала, что заснуть он не мог.              Крупный парень занимал бóльшую часть кровати. Левая рука Лалии свесилась на пол — в пальцы ткнулась изъятая у Дэма Жоглида пачка, которая выпала из кармана, когда джедайка снимала комбинезон. Она достала сигарету, сунула в рот и, не зажигая, задумчиво пожевала фильтр.              Возможно, ей не стоило совращать Кригза Эрти. Однако её приоритет — собственный падаван, а Веццо тревожило, что его друг остаётся нецелованным. Лалия ведь сама учила его щедро делиться тем, что нравится. Вот и переспала с Кригзом, чтобы Веццо стало спокойнее на душе. Теперь им троим придётся пожинать плоды её уроков. Неужели она опять всё испортила? Терзая сигаретный фильтр зубами, Лалия прижала ладонь к груди и прислушалась к сердцебиению.              Тихо шикнула, открываясь, дверь, и в квартирку вошёл Веццо с пакетом, набитым какими-то шарами. Изумлённо вылупился на Лалию с Кригзом под боком:              — Наставница! Вы курите?              — Веццо! — Кригз распахнул глаза и натянул простыню до подбородка. — Прости, пожалуйста! Я… Она сама на меня полезла!              — Очень по-рыцарски, — Лалия ткнула кореллианца локтем под простынёй, выплюнула незажжённую сигарету на пол и пояснила Веццо: — Не курю я, но ты же знаешь: у меня оральная фиксация. Постоянно тяну в рот всё, что попадётся под руку.              — Я рад за тебя, Кригз, — улыбнулся Веццо. — Наставница, спасибо вам.              Кригз переводил взгляд с джедайки на падавана, будто наблюдал за беседой умалишённых, и промямлил:              — Я, наверное, лучше пойду. Простите.              Лалия удержала Кригза за широкое запястье:              — Не суетись. Поужинаем и обсудим всё как взрослые гуманоиды. Веццо, что ты нам купил?              Вскоре трое джедаев расселись на кровати: Веццо — одетый, Кригз — завёрнутый в простыню, Лалия — дабы не смущать кореллианца, натянув трусы и надев и застегнув его жёлтую куртку. Склонившись над пластиковыми тарелочками, чтобы не закапать постель, они ели порезанные барабельские фрукты с чёрной кожурой и сочной мякотью, жёлтой по краям и плавно краснеющей к сердцевине. Убедив Кригза, что ничего страшного он не совершил, Лалия и Веццо подробнее расспросили его об обстоятельствах ранения.              — Жаль, что ты больше не сможешь помогать нам с миссией, — повесил антенны Веццо. — Раз бандиты видели, как ты подстреленный упал с небоскрёба, тебе нельзя показываться живым и здоровым. Разве что переодеть тебя, нахлобучить парик и накладную бороду, или, может, татуировку на лицо…              — В этом больше нет нужды, — сказала Лалия. — Теперь, когда наймиты Блинча Сплутокса эскалировали конфликт, юнглингам стало опасно участвовать в миссии. Пора сворачивать первую фазу и переходить ко второй.              — Но Сплутокс ещё не выразил намерения заключить с нами сделку, — возразил Веццо.              — «План Бэ». Мы сами явимся к нему на поклон: дескать, поняли, кто на районе главный, и смиренно просимся под его крыло.              — Не слишком ли мы ускоряемся? — усомнился Веццо. — Разве идея была не в том, что, если мы придём сами, Сплутокс заподозрит, что мы агенты внедрения? Он должен первым пожелать встречи.              — Страх перед его боевиками — достаточно «невинный» предлог, чтобы предстать перед ним самочинно. Злорадное торжество над сдавшимся врагом затуманит его разум, и он поверит в нашу легенду, — рассудила Лалия.              — Как же терпение, которому вы меня учили? — настаивал Веццо.              — Также я учила тебя гибкости: не держись упёрто за единожды принятое решение, а подстраивайся под обстоятельства, следуй за течением Силы, — напомнила Лалия и прищурилась: — А не говорит ли в тебе гордыня, юный падаван? Может, тебе просто западло вступать в переговоры из слабой позиции? Хочется, чтобы Блинч Спутокс обязательно прислал тебе пригласительный билет и расстелил красную дорожку?              Веццо опустил взгляд, его карие глазки забегали: то ли он размышлял, стараясь понять свои эмоции, то ли прекрасно их понимал и стыдился, что наставница подловила его на гордыне. Лалия сказала:              — В любом случае сперва я должна получить одобрение от Совета. У них как раз сейчас утро: свяжусь с ними, доложу о ходе операции и своих соображениях. И узнаю, наконец, зачем конкретно мы должны внедриться к Блинчу.              Кригз хлюпнул, ссасывая барабелевый сок с блюдечка. Лалия подмигнула ему:              — Я доложу только о твоём ранении. Всё прочее, что случилось с тобой этим вечером, — твоё личное дело.              — Так я всё-таки пойду? — Кригз расправил широкие плечи и поддёрнул простыню, которой был обёрнут. — Раз я больше не нужен, вернусь в Храм к мастеру.              — А на посошок не хочешь? — предложила Лалия. — Веццо, ты присоединишься? Я люблю, когда меня в два смычка.              — Я готов! — встрепенулся падаван, вытянул антенны и поймал взгляд Кригза. Друзья тут же стеснительно отвели глаза. Кригз покачал головой:              — Простите, это для меня чересчур. Но я благодарен вам, Лалия… Веццо, друг, — кореллианец посмотрел на балосара: — Я был рад нашей встрече. Надеюсь, Сила ещё когда-нибудь сведёт нас вместе.              — Может, к тому времени ты созреешь, — ухмыльнулся Веццо, и падаваны пожали руки.              — Для конспирации надень мой комбинезон (он унисекс) и кепку, — сказала Лалия. Они с Веццо тактично потупились, чтобы не смотреть, как Кригз одевается. Когда он вжикнул молнией комбинезона, Лалия кинула ему ключи с тумбочки: — Возьми моё такси. Оно припарковано на террасе тремя этажами выше.              — Спасибо. Спасибо вам обоим, — повторил Кригз и поклонился: — Да пребудет с вами Сила.              — Да пребудет с тобой Сила, Кригз! — ответил Веццо ему в спину. Когда за гостем закрылась дверь, юноша вздохнул: — Кригз изменился. Мне кажется, раньше… ну, со мной бы он, наверное, тоже не захотел трахаться. Но с вами он бы только радовался, а не тушевался. Я помню, что он был гораздо смелее меня, увереннее, даже похотливее. Он всегда первым заводил разговоры о девушках: как бы он их и в хвост, и в гриву, — а я стеснялся подобных помыслов.              — Порой люди, особенно в пылу пубертата, на словах зелтроны, а на деле тихони, — заметила Лалия.              — Значит, Кригз такой, каким и был, а это я настолько поменялся под вашим влиянием? — посмотрел на неё Веццо.              — Или уроки мастера Кригза превращают его в образцового джедая. Как знать… — пожала плечами Лалия. — Но я верю, что сегодняшний опыт пойдёт ему на пользу, какие бы выводы он из него ни сделал.              — Я тоже, — кивнул Веццо и спросил с надеждой, что лучший друг, на которого он когда-то ровнялся, всё-таки не ударил в грязь лицом: — А вам хоть было с ним хорошо?              — Конечно. У меня не бывает плохого секса, — ответила Лалия и испытующе прищурилась: — Хочешь послушать подробности?              — А если от вашего рассказа у меня встанет, можно с вами потрахаться?              — И тебя не смутит, что у меня полное влагалище спермы твоего друга?              — Ничуть, — расплылся в улыбке Веццо. — Давайте, вы будете рассказывать, а я вам пока куни начну делать?              — Давай, — улыбнулась Лалия. В тоне падавана не звучало фальши, и она не улавливала никаких негативных эмоций. На радостях от того, что Веццо совсем не ревнует, она возбудилась.       

***

      Веццо проснулся на отсыревшем матрасе. Сквозь жалюзи в комнатушку проникали полосы утреннего света, из-за двери санузла слышался шум воды. Падаван надел трусы и начал разминаться. К концу разминки из душа вышла голая Лалия.              — Доброе утро, наставница, — кивнул Веццо и принял упор лёжа.              — Доброе. Вчера, когда ты уже уснул, я связалась с Советом. Они санкционировали переход ко второй фазе и посвятили в детали, — Лалия уселась падавану на спину, скрестив ноги. От ощущения её мягких горячих ляжек и ягодиц на голой спине член Веццо шевельнулся, но мышцы были слишком напряжены, чтобы у организма остались ресурсы на эрекцию. Пока он отжимался, наставница повела рассказ: — Блинч Сплутокс похитил дочь одного сенатора, чтобы шантажом заставлять его лоббировать выгодные криминалитету законы и голосовать против невыгодных. Поэтому и понадобился весь этот цирк с «Эцио Греджо». В сложившихся обстоятельствах Блинч будет вдвойне подозрительней к новым лицам, которые пытаются втереться к нему в доверие, ожидая попытки внедрения юстициаров. А поскольку мы начали с конфронтации из-за торговли на его точках, его бдительность в нашем отношении окрасилась цветами рядовых разборок наркодилеров: он видит в нас конкурентов по бизнесу, а не законников. Наша задача — стать вхожими в его логово, изучить здание, обнаружить пленницу и по-тихому её вызволить.              — Всё, — выдохнул Веццо. Лалия слезла с него, и он встал, чтобы передохнуть перед вторым подходом. Взглянув в лицо наставницы, он увидел редкую для неё хмурую мину. — А почему нельзя просто ворваться туда и освободить девушку посредством агрессивных переговоров?              — Потому что тогда поднимется шум, а сенатор не хочет, чтобы эта история стала достоянием общественности. Мол, тогда вся его предыдущая деятельность будет дискредитирована: «Почему Сплутокс похитил именно его дочь? Не находился ли он под влиянием гангстера и раньше?» — фыркнула Лалия. — Собственное тёплое место в Сенате заботит его больше дочери! А наш Совет идёт на поводу у канцлера, который убедил мастеров, что коррупционный скандал нарушит стабильность. Он утверждает, что борется с коррупцией, как и обещал, но действовать надо с хирургической точностью, чтобы не пошатнуть основы Республики, поэтому его борьба трудна и на первый взгляд как будто не видна. Заверил, что, когда всё закончится, проведёт тщательное тайное расследование в отношении этого сенатора и, если найдётся, за что, украдкой снимет его с должности. Пока же все думают, что эта сенаторская дочка не похищена, а ушла в загул на Зелтросе.              — Что за сенатор хоть? — вытянул антенны Веццо. — И какие такие обсуждаемые законы могут быть выгодны криминалитету?              — Мне не сказали, а я не спрашивала — я политикой не интересуюсь. Я интересуюсь невинной девушкой в плену бандита, — Лалия опустила голову и протяжно вздохнула: — Мастера поступили мудро, что не открыли мне всей сути дела сразу. Я бы не сдержалась и вломилась в клуб Сплутокса.              — И я с вами! — поддержал наставницу Веццо.              Лалия смерила его странным пурпурным взглядом — одновременно задумчивым, насмешливым, жалостливым и чуточку виноватым.              — Не филонь, — сказала она. — Пора приступать ко второму подходу.              — А попробуйте поставить на меня Ди-ноль, — предложил Веццо, принимая упор лёжа.              — Я те не гантель, *блю-у-оп*! — возмутился дроид из своего угла возле розетки.              — Да, он для тебя пока тяжеловат, — согласилась Лалия, вновь усаживаясь на спину падавана.              — А вы… совсем… не тяжёлая, — льстиво пропыхтел Веццо, медленно сгибая локти и касаясь пола кончиком носа. — А если… Ди-ноль… поддержать Силой… я сдюжу.              — Не обо*фр-р-рюить*, сдюжит он, — прокомментировал астромех.              — Веццо, не болтай во время упражнения, сосредоточься на дыхании. Может, в другой раз попросим Ди-ноль тебе подсобить, — сказала Лалия. — А сегодня тебе предстоит ещё другая тренировка.              После зарядки за завтраком из недоеденных вчера барабельских фруктов Лалия объявила:              — Для подстраховки я буду сопровождать тебя в качестве рабыни. Возможно, придётся подарить меня Сплутоксу, и так даже лучше: пока ты «толкаешь товар», я смогу постоянно находиться в его клубе, изучать планировку, вербовать союзниц среди других тамошних девочек… Поэтому перед тем, как мы отправимся к Сплутоксу, ты должен трахнуть меня пожёстче, чтобы он ничего не заподозрил. Выпори меня, попинай, стряхни пепел мне в рот, затуши об меня пару окурков.              — Чего? — вытаращился Веццо. — Наставница, я не могу так с вами. Одно дело — драться в спаррингах, но причинять вам боль просто вот так…              — Об том и речь. В языке тела наркоторговца не должно читаться пиетета по отношению к рабыне. Блинч Сплутокс не лоррдианец, но у гангстеров тоже развивается определённая чуйка. Он может раскусить обман, если мы не будем смотреться достоверно.              Веццо сглотнул. Окинул взглядом голую наставницу, сидящую на постели, скрестив ноги. Представил, как бьёт её, как прикасается к вечно вожделенному фиолетовому телу не с восторгом, а с агрессией, — и содрогнулся от омерзения. У него рука не поднимется! Он пробормотал:              — Наставница, это же не наш метод. Это ситхская фигня какая-то. Да я и не злюсь на вас ни за что, чтобы захотеть ударить. И радости от власти над рабыней тоже не испытаю… — он смущённо потупился и признался: — Может, если бы мы с вами никогда не занимались сексом, моя неутолённая похоть и наполнила бы меня обидой на вас, которую я бы канализировал…              — Нет-нет! Никакой Тёмной Стороны! — погрозила пальцем Лалия. — Не вкладывай эмоций в то, что будешь со мной делать. Просто отстранённо сделай. Точно так же, как джедаям полагается сражаться, когда иных вариантов не остаётся, — руководствуясь не гневом на противника, не страхом перед ним, а рациональной необходимостью… Помнишь, как деваронки били тебя в пах? Вряд ли тебе это нравилось, правда? И сейчас тебе не должно нравиться или хотеться побить тебя. Это всего лишь твоя работа: как выносить боль, так и причинять её, когда того требуют обстоятельства. Мы — это не наши тела: и ты, и я умеем терпеть боль. Тем более, не сочти за оскорбление, вряд ли от тебя мне достанется сильнее, чем доставалось раньше, когда я бывала под прикрытием одна.              — Ладно, я попытаюсь, — кивнул Веццо и утёр губы от липкого барабельского сока.              — Не «попытаешься», а попытаешь меня, — поправила Лалия. — Для разогрева влепи мне пощёчину.              Веццо замахнулся… и бессильно опустил руку. После нескольких холостых замахов, ни один из которых не заставил наставницу даже моргнуть, она заметила:              — Вижу, ты хорошо помнишь тех жестоких деваронок. Там одна тоже периодически притворялась, что собирается ударить тебя. Такие психологические издевательства над рабыней вполне допустимы, но, чтобы они оставались эффективными, иногда надо всё-таки бить.              Веццо посмотрел в её красивое невозмутимое лицо. Опять замахнулся… и тут его взгляд непроизвольно сполз на груди, и рука сама изменила траекторию. Ладонь звонко врезалась в левую сиську — она содрогнулась и стукнулась о правую, сообщая ей кинетический импульс. Лалия ахнула. Веццо потёр обожжённую ударом ладонь о коленку и спросил:              — Нормально?              — Ещё!              Веццо вдарил наставнице левой рукой по правой сиське и снова правой по левой. Свыкнувшись, продолжил хлестать их поочерёдно. По толстым фиолетовым шарам пробегали волны, они колыхались, звонко бились один о другой и темнели от прилива крови. Лиловые соски затвердели и встали торчком, Лалия вскрикивала и взахлёб лепетала:              — Спасибо, хозяин! От ваших ударов по груди расплёскивается такой приятный жар…              А у Веццо саднили ладони, будто с них содрали кожу, — оказывается, быть доминантом тоже непросто. Зато от страстного голоса наставницы и созерцания её ходящих ходуном увесистых буферов у падавана случилась эрекция. Он давно хотел кое-что попробовать, вот и подходящий случай.              — Слезьте… — он кашлянул. — Слезь на пол. На колени.              Лалия безропотно повиновалась. Веццо снял трусы и обошёл её кругом, прикидывая, как удобнее пристроиться. Лалия покорно опустила голову, однако пурпурный взгляд из-под бровей следил за его покачивающейся раздутой залупой. Веццо остановился за спиной наставницы, смачно плюнул ей на макушку, всунул член между лекку и крепко сжал с двух сторон горячей мягкой плотью. Почти так же здорово, как промеж сисек! Только надо осторожнее, у тви’леков ведь там частично расположен мозг.              — Кричи… — Веццо запнулся, поперхнувшись «те», — если будет больно.              — Хозяин, вы слишком заботливы. Пожалуйста, не сдерживайтесь. Используйте моё тело, как пожелаете.              — А разве я сказал, что прекращу? Я просто хочу послушать твои вопли, — вошёл в роль Веццо.              Он грубо стиснул жирные податливые лекку и задвигал бёдрами, то привставая на цыпочки, то стукаясь пятками об пол. Низ ствола скользил по твёрдому покатому участку черепа, обтянутому атласной кожей, а с остальных сторон его обволакивало жаркое фиолетовое желе.              — Ах, хозяин сношает мне голову! — стонала Лалия. — Пожалуйста, господин, хорошенько помассируйте мои глупые мозги своей чудесной елдой! Может, тогда я поумнею…              — Я не велел тебе болтать, рабыня, — перебил Веццо, ускоряя взмахи тазом.              Вскоре он кончил. Первый мощный залп спермы выстрелил до кровати, затем напор ослаб, и густая белая струйка потекла по лбу Лалии, как кровь из раны, у переносицы разделилась перевёрнутой «Y» и поползла по щекам.              — Знаешь, Веццо, мне правда понравилось, — сказала Лалия. — Не стесняйся и в будущем быть с моими лекку погрубее: природа сделала их достаточно прочными.              — Заткнись! — Веццо ударил её по скуле тыльной стороной ладони, подобрал свои трусы, вытер ими её лоб и щёки от кончи и запихнул их ей в рот. На миг пурпурные глаза испуганно выпучились, но Лалия сразу успокоилась и одобрительно подмигнула падавану: она ощутила, что он не вошёл в раж, поддавшись настоящей агрессии, а лишь продолжает исполнять роль… и доволен, что удалось удивить наставницу.              Веццо зажёг сигарету и вопросительно глянул на Лалию. Та кивнула, и он вдавил тлеющий кончик ей в ключицу. Фиолетовые ноздри расширились: она шумно втянула воздух и выдохнула. На коже остался крошечный тёмный волдырь. Веццо снова поджёг сигарету…              Продолжая прижигать плечи, лопатки и груди наставницы, он задумался: «Может, дело не только в тренировке? Может, она хочет наказать себя за негативные эмоции, которые вызвала у неё скрытность Совета и политиканов, поставивших абстрактную политическую стабильность превыше конкретной жизни разумного существа? Пусть оно всего одно, но ведь общество и состоит из таких единиц, значит, беречь следует каждую… Наказание наставницы, конечно, не физическое — такой уровень боли для джедаев пустячен, — но через рабскую покорность она напоминает себе, что нужно контролировать своё эго…»              Веццо в последний раз поджёг оставшийся окурок и затушил его о тыльную сторону своего запястья, где кожа понежнее. Ему было интересно узнать, что испытывает наставница. Действительно вполне терпимо по сравнению с уколами плазменным клинком.              — Достаточно? — он вытащил кляп изо рта Лалии.              — Пожалуйста, выпорите меня, хозяин, — она забралась на кровать на четвереньках, привалилась к ней грудью и высоко задрала задницу.              Веццо вытащил ремень из своих валяющихся на полу брюк и встал перед виляющей попой Лалии. Объёмные круглые ягодицы сокращались в предвкушении удара, между них пониже морщинистой звёздочки сжатого ануса поблёскивала смазкой вульва. Веццо сглотнул, подавляя желание приникнуть к ней страстным поцелуем. Его пенис снова встопорщился и требовательно подёргивался вверх-вниз, роняя капельки предэякулята.              — Простите, наставница, я не могу… — вздохнул Веццо. — Лупить вас ремнём — это уже как-то слишком.              — Вы правы, хозяин. Ремень не годится, — согласилась Лалия, обернулась к нему и подмигнула: — Накажите мою развратную задницу своим членом.              Анальное колечко радушно приоткрылось. Веццо выронил ремень — пряжка стукнулась об пол, — ухватил стояк у основания и побарабанил им по ягодицам, как дубинкой, а затем потёр о мокрую лиловую вагину, смазывая соками. Осторожно надавил головкой на круглую тёмную дырочку: она услужливо растянулась пошире и, показалось, всосала залупу юноши раньше, чем он успел сам втолкнуть её внутрь. Как чёрная дыра.              Веццо медленно задвигал бёдрами, всовывая член дальше. Очко наставницы плотно обхватывало ствол, а в горячей кишке было чуть посвободнее, отчего возникало ощущение, что парень дрочит, сжав член кольцом из двух пальцев. «Похоже, я всё-таки би лишь в той мере, которая требуется по работе. Для удовольствия я предпочитаю женщин», — решил Веццо, вспомнив, какое отвращение вызвала у него подставленная жопа Зиннора, и как он тогда усомнился, что ему в принципе может понравиться анальный секс с кем бы то ни было. А сейчас — без колебаний засадил наставнице в дымоход при первом предложении!              Распалившись, Веццо долбился в Лалию так энергично, что яйца громко шлёпали о её влажную промежность. Он жмякал и хлестал пухлые ягодицы, от чего по жирку под фиолетовой кожей пробегали не просто волны, а почти настоящий шторм. Лалия жалобно стонала, кусая простыню. Правой щекой она прижималась к постели, и Веццо видел левую половину её лица: в широко распахнутом пурпурном глазу плескались слёзы.              Однажды наставница обмолвилась, что ей нравится анальный секс только в сочетании с заполненным влагалищем, а при пустой вагине скорее неприятен. Падаван вытащил член из очка и велел:              — Ляг на левый бок, задери ногу.              Лалия послушалась: теперь она прижималась к простыне левой щекой, и Веццо любовался её точёным профилем справа. Он залез к ней коленями на кровать и опять всунул в анус. Обняв левой рукой, будто фиолетовое деревце, поднятую вертикально к потолку ногу, он возобновил фрикции — немного под углом, — а правой ладонью массировал вульву: ласкал затвердевший клитор, вводил пальцы в текучее влагалище, растягивал половые губы. Убедившись в их эластичности, навалился торсом на ногу Лалии (растяжка у джедаев — будь здоров), накреняя её, и просунул в вагину кулак.              — Ах, Веццо! — воскликнула она. — Затейник! Так хорошо…              — Я не спрашивал, — заставил себя сказать Веццо, хотя мысленно ликовал, что ей понравилась его придумка.              — Да, хозяин. Простите, хозяин, — вернулась к роли Лалия, с трудом подавляя улыбку.              Полулёжа на её сильной длинной ноге, Веццо быстро взмахивал тазом, бороздя членом кишку, и плавно пропихивал руку глубже во влагалище. Жаркие осклизлые стенки обхватили его жилистое предплечье почти до локтя. Лалия сдавленно вскрикивала, её груди сотрясались от толчков. Вид раскоряченной тви’лечки и издаваемые ею звуки едва не заставили Веццо кончить, но он контролировал наступление оргазма дыханием и продолжал двигать в дырках наставницы членом и рукой.              Веццо вспомнил, как зелтронка Зеши говорила, что асфиксия усиливает оргазм, и как мощно он спустил в неё под водой, а ещё с каким кайфом подрочил, пока его душил арканианский дроид-дворецкий. Похоже, ремень всё-таки пригодится, и как раз подходит к тематике доминирования. Веццо Силой поднял его с пола на постель, заставил змеёй подползти под шею Лалии и затянуться петлёй. Такая манипуляция была сложнее грубого толкания и притягивания, но уроки наставницы приносили плоды: сфокусированный на ритме секса, Веццо словно медитировал или твердил мантру на языке из одних лишь вдохов и выдохов, и обращение к Силе давалось легче.              Веццо затянул ремень туже. Глаза Лалии полезли из орбит и закатились, стоны стали хриплыми. Однако он не ощущал в ней по-настоящему опасной боли, поэтому не ослаблял хватки на её горле.              Стенки влагалища начали конвульсивно обхватывать предплечье с такой силой, что чуть не ломали лучевые кости. Наставница кульминировала. Веццо тоже расслабился и с наслаждением выпрыснул ей в кишку обильную порцию спермы.              Когда он вытащил руку и член из Лалии, она завалилась на спину, сорвала ремень с шеи и часто громко хрипела, хватая ртом воздух, вздымая грудь, покрытую крошечными ожогами, словно сыпью. Заелозила на сбитой простыне, поводила тазом, прикасалась к распаренной вульве — и сразу отдёргивала пальцы, будто их било током.              — Вы в порядке, наставница? Я не перестарался? — Веццо с замиранием сердца рассматривал тёмную полосу на её шее.              — Зачёт, — кашлянула Лалия, скосила на падавана влажно блестящие глаза и улыбнулась. — Только сигаретных ожогов многовато: выглядит слишком методично, а такие вещи скорее спонтанные. Намажь мне бактой некоторые, чтобы успели поджить до вечера. И своё запястье тоже, а то нелогично, что ты тушил окурок о себя, хотя для этого есть рабыня.              — Да, наставница, — поклонился Веццо, присел возле тумбочки и порылся в выдвижных ящиках в поисках тюбика бакта-мази.              — Кстати, некоторые практикуют доминацию и подчинение, не будучи по-настоящему хозяевами и рабами, — сказала Лалия. — Это такая ролевая игра, на самом деле, гораздо более сложная для доминанта, на чьи плечи ложится вся ответственность, в то время как сабмиссив полностью расслабляется, вверяя себя партнёру. В определённом смысле именно верхний обслуживает нижнего. И важная часть этой игры — забота о «рабыне» после «наказания».              Достав тюбик, Веццо снова залез на кровать к наставнице и пообещал:              — Я о вас позабочусь.       

***

      Зализанные назад волосы Веццо были так густо намазаны гелем, что отражали блики уличной иллюминации вокруг, как глянцевито-чёрный шлем. Только над дверью клуба Блинча Сплутокса не горело вывески — все и так знали, что это за место: кому сюда можно, а кому лучше обходить десятой дорогой. Веццо постучал — в открывшемся окошке показалась насупленная зелёная переносица, жёлтые глаза осмотрели гостей: коротышку-балосара в чёрном кожаном пиджаке поверх белой майки и осанистую тви’лечку в пончо, держащую в руках большой чемодан и чемодан поменьше. Лица были незнакомы.              — Проваливайте, — буркнул привратник и с лязгом задвинул окошко. Веццо постучал снова. Окошко открылось: — Слышь, мелочь, ты меня не зли, а то я щас к тебе выйду!              — У меня есть приглашение от мистера Сплутокса, — Веццо достал из кармана дротик, которым подстрелили Кригза. В жёлтых глазах промелькнуло узнавание, но привратник оставался непреклонен:              — Чё ты мне тычешь, карлан? Босс тебя не знает и с левыми херами дел не ведёт.              — Думаю, знает, — Веццо гордо задрал лицо к окошку. — И ты наверняка понял, кто я.              — Сдрисни, шкет!              — Назови моё имя, — упорствовал Веццо.              На его правой руке была петля поводка, который тянулся к ошейнику Лалии. Она украдкой подёргала ремень, сигнализируя, что падаван слишком увлёкся: они ведь пришли сюда якобы напуганные атакой снайпера, надо заискивать, а не дерзить.              — Ты сам своё имя не вспомнишь, когда я тебя отмудохаю, — окошко захлопнулось, глухо заскрежетали замки.              — Но сработало же, наставница. Слышите? Он отпирает, — возразил Веццо. Кригз, который часто сражался с разбойниками, говорил, что они уважают только силу: даже если Блинч Сплутокс поверит в их с Лалией легенду, он всё равно не приблизит к себе «Эцио Греджо», если тот будет выглядеть жалким. Дверь открылась, и Веццо сказал выросшему перед ним тви’леку в бронежилете: — А когда я тебя отмудохаю, ты даже обосраться под себя не сможешь без посторонней помощи.              Зелёный кулак полетел в лицо Веццо и замер в миллиметре от его скулы. Падаван и бровью не повёл.              — А у тебя есть яйца, — поджал губы тви’лек и смерил взглядом Лалию: — Или ты только при мамке такой смелый?              — А это твоя мамка? — картинно удивился Веццо. — Прости, не знал, иначе бы не стал драть её в жопу. Из уважения к тебе.              Тви’лек схватил юношу за лацканы. Он сообразил, что этой репликой действительно перегнул палку, и примирительно затараторил:              — Ладно-ладно, все пошутили, все посмеялись. Теперь к серьёзному бизнесу. Я принёс твоему боссу компенсацию упущенной выгоды с процентами, образцы своего товара и предложение заключить сделку. Он захочет, по крайней мере, меня выслушать.              Тви’лек выпустил Веццо и покровительственно похлопал его по плечам, поправляя пиджак:              — Надеюсь, босс не убьёт тебя сам, а поручит мне.              Гости проследовали за привратником внутрь. Проём в конце коридора закрывала занавеска, сквозь которую просвечивала светомузыка и доносились дискотечные ритмы. А возле входа за столом двое пузатых гаморреанцев смотрели гравбольный матч по голопроектору: игроки в ховер-бутсах взмывали высоко над площадкой, отталкиваясь от пола, стен, потолка и друг от друга и на лету перебрасывали мяч. Тви’лек обшмонал Веццо, отнял у него бластер и комлинк, убрал их в ящик стола и взглянул на Лалию:              — Раздевайся. Надо проверить, что у тебя под одеждой.              — То же, что и у всех, господин, — Лалия скромно потупила очи и улыбнулась: — Я под одеждой голенькая.              — Он обыскать тебя хочет, тупица, — Веццо отстегнул поводок от ошейника. — Снимай.              Поставив чемоданы на пол, Лалия начала стаскивать пончо. Вернее, почти сразу стащила, но застряла головой в вороте и топталась на месте, извиваясь соблазнительным фиолетовым телом в жёлтом бикини, пока её голова была скрыта светло-коричневой мешковиной, а локти утопающих в складках задранных рук тыкались во все стороны. Гаморреанцы оторвались от гравбола, пожирали рабыню глазами, хрюкали зелёными пятачками и похотливо облизывали торчащие из пастей клыки. Переступая туфельками, Лалия повернулась спиной и низко нагнулась как бы в надежде, что пончо само спадёт с головы под влиянием гравитации. Её лекку свесились на пол, вниманию мужчин был явлен вихляющий пухлый попец с анусом, едва прикрытым ниточкой стрингов, и вульвой под треугольником жёлтой ткани. Из-под пончо раздался скулёж:              — Хозяин, я застряла.              — Простите, она у меня маленько лазеромозгóвая, — сказал Веццо привратникам и дал ей поджопник: — Встань ровно.              Лалия выпрямилась. Под завистливое хрюканье гаморреанцев тви’лек облапил её груди в крошечном лифчике, а затем хорошенько пощупал задницу, пах и промежность.              — Ах, пожалуйста, не так напористо, я же сейчас скончаюсь от таких прикосновений, — лепетала Лалия из-под пончо на голове, извиваясь ещё активнее.              Вдоволь натрогавшись рабыни, тви’лек с заметным сожалением (и не менее заметным стояком в штанах) отошёл от неё и указал на чемоданы. Веццо положил их на стол и поочерёдно открыл: в большем лежали наличные кредиты, в меньшем — штабель трубочек с маслянистой синей жижей. Убедившись, что в подношениях для мистера Сплутокса не спрятано бомб, тви’лек мотнул головой на пёстро мерцающую занавеску:              — Проходите.              Лалия к тому времени сумела сорвать пончо с головы и вопросительно посмотрела на Веццо:              — Уже обратно одевать, хозяин? А я только с ним управилась…              — Надевать, — буркнул Веццо. — Забей, брось тут. Вы же не против подработать гардеробщиками, парни?              Не дожидаясь ответа, он кинул на стол три кредитных чипа из кармана, а Лалия — пончо. Вновь пристегнув ремень к ошейнику, Веццо велел спутнице взять чемоданы и повёл её в зал. За их спинами доносилось жадное шумное хрюканье: гаморреанцы нюхали одежду красотки.              Стоило ступить за занавеску, внутренности завибрировали от ритмичной клубной музыки. Из теней, что скрывали высоченный потолок, на кабеле свисал над танцполом огромный диско-шар. Под ним дрыгались немногочисленные молодые тусовщики; задавая им настроение, на маленьких цилиндрических подиумах танцевали тви’лечки, словно заточённые в клетки из ярких радужных лучей, которые периодически раскрывались лепестками цветков и освещали другие участки зала. Посетители постарше и посолиднее расположились в четырёх лаунж-зонах на мягких угловых диванчиках за круглыми столиками; их обслуживали хостесс: подносили выпивку и закуски, привлекаемые властными руками, садились на диванчики к гостям, с наигранным смехом позволяли себя тискать и отпускали восторженные легкомысленные реплики. Вдоль стен стояли суровые телохранители.              Поддёргивая поводок Лалии, Веццо поднялся по лестнице на балкон-полуэтаж — ещё более козырное место, где развлекались и обделывали дела самые доверенные из приближённых Блинча Сплутокса и он сам.              Блинч был харч. В этих генетических кузенах арахно-амфибий аквалишей преобладали паучьи черты. Нижней парой лап он прижимал к себе двух тви’лечек слева и справа за талии, средней мял их груди, правой верхней рукой держал мундштук кальяна, левой — бокал виски. При виде гостей Блинч ударил бокалом по столу и пристально сузил шесть красных глаз: два крупных и четыре — на лбу — поменьше. Гаморреанские стражники по обе стороны от его дивана грозно захрюкали и перехватили топоры поудобнее.              — Здравствуйте, мистер Сплутокс, — поклонился Веццо и дёрнул поводок Лалии, чтобы она сделала то же; шестёркам можно было дерзить, но с боссом следовало говорить почтительно. Блинч уставился на бултыхнувшиеся фиолетовые сиськи, едва удерживаемые треугольничками жёлтой ткани на шнурках. Веццо велеречиво продолжал: — Что до моей скромной персоны, то я Эцио Греджо, и, кажется, между нами возникло недопонимание. Разумеется, по моей вине. Прибыв на Корусант с Балосара, я сразу открыл бизнес, а следовало сперва разобраться, как тут всё устроено. Парадокс, однако: я подался в криминал, чтобы меня не сковывали правила, но выяснилось, что и в преступном мире их полно. Благодарю, что дали мне знать об их существовании. Я принёс вам плату за науку и возмещение ваших трат.              Веццо кивнул Лалии. Она поставила на стол большой чемодан кредитов и раскрыла его перед Блинчем. Блеск чипов впечатлил его не так, как её вновь колыхнувшиеся буфера с прыщиками сигаретных ожогов. Он защёлкал жвалами, поросшими сивой шерстью:              — Ну, привет-привет, Эцио, будем знакомы, например, — он сунул в пасть мундштук, протянул гостю правую верхнюю руку, и тот её пожал. Затянувшись забулькавшим каляном, Блинч вальяжно продолжил: — Я дичайше котирую, когда ко мне обращаются с уважением, и ты его проявил, выказал, называется. Тащемта я хотел пришить тебя, кокнуть, например, но теперь готов для начала побазарить. Как бодрость духа?              — Спасибо, присутствует. Надеюсь, и у вас.              — Неужто не скорбишь по своему дилеру? — шестиглазо прищурился Блинч. — По тому дылде, например, которого подстрелили мои ребята. Говорят, он свалился до самой поверхности планеты, до дна, называется, и разбился в лепёшку раньше, чем его доконал яд.              — По этому поводу я к вам не в претензии: вы поступили так, как и полагается боссу вашего статуса. Смерть того человека — результат моей ошибки, — дипломатично ответил Веццо. — Ну, да не разбив яиц, омлет не приготовишь. И я, и мои парни осознавали риски, когда затевали наше предприятие.              — Атличный подход, например, разумный, например, — пощёлкал жвалами Блинч, ущипнул оранжевую тви’лечку слева от себя, и та плеснула виски в пустой бокал. — Садись, выпьем, накатим, называется. А твоя шлюха пусть для нас станцует, покажет стриптиз, например.              Веццо отстегнул ремень от ошейника Лалии, смотал и убрал в карман. Лалия взошла на подиум справа и начала приплясывать, выписывая бёдрами восьмёрки под доносящуюся снизу музыку.              — До дна, — многозначительно повторил Блинч, продолжая проверять, не явился ли Эцио отомстить за своего подельника.              Гость сел на стул напротив босса, они чокнулись и залпом осушили бокалы. Веццо пришлось быстренько прибегнуть к дыхательной гимнастике, чтобы подавить приступ кашля от обжегшего горло крепкого пойла. Оранжевая тви’лечка снова налила им виски. Блинч не прекращал лапать её вместе со второй, синей, но постоянно косил глазами на фиолетовую. Лалия извивалась на подиуме, будто её позвоночник был змеёй, которую она сама же и заклинала; её ладони скользили по пышным фиолетовым формам, откляченные ягодицы подрагивали от изящных шагов длинных ног, груди норовили выскочить из чисто символического лифчика.              — Что ещё ты мне принёс? — спросил Блинч.              Веццо поставил на стол перед ним меньший чемоданчик, продемонстрировал палочки-погибалочки внутри и стал рассказывать, как изобрёл новый метод экстракции икзетал-цилона из бало-грибов. Пока он сыпал терминами, которым его научили джедаи-химики из Медицинского Корпуса Обслуживания, Блинч любовался Лалией: та избавилась от лифчика, прогнула спину и твёркала, тряся задницей и сиськами. Падавану тоже было сложно не отвлекаться на наставницу: он впервые видел её за такой работой.              — Компания у нас маленькая, но у нас огромный потенциал, — подытожил Веццо. — Вы поступите мудро, дав нам шанс работать под вашим чутким руководством и зарабатывать для вас деньги. Вы предложите вашим клиентам выбор: глиттерстим или палки-погибалки. Люди любят, когда есть ассортимент, и вы охватите бóльшую аудиторию.              — Атличную телегу прогнал, например, — прощёлкал Блинч. — Только втолкуй-ка мне, умник, объясни, называется, почему я не смогу сам торговать твоими погибалками? Тащемта можно просто выпытать у тебя формулу или отдать образцы, которые ты принёс, доставил, называется, на анализ в мою лабораторию.              — Вижу, вам приглянулась моя рабыня, мистер Сплутокс, — Веццо стрельнул глазками в Лалию: та была уже без трусов, лежала на спине, раскинув ноги, и массировала вульву. — Я с радостью подарю вам её, если это поможет нам заключить взаимовыгодную сделку.              Блинч Сплутокс задумчиво затянулся кальяном и изрёк:              — Сделки заключают равные, пацанчик, уважаемые бизнесмены, например. А тебя я согласен нанять. Скажи своим дилерам, барыгам, называется, что теперь они работают на меня. И снайперу тоже.              — Снайперу? — Веццо не сдержал удивления. — Простите, мистер Сплутокс, я думал, снайпера наняли вы. Я счёл это наиболее доходчивым из ваших способов донести до меня свои мысли, потому и пришёл встретиться с вами лично.              Шесть красных глаз на круглой поросшей сивой шерстью башке Блинча напряжённо сощурились. Он погрузился в молчание, грызя мундштук кальяна. Веццо растерянно покосился на Лалию, но та жмурилась и самозабвенно мастурбировала. Что ж, всё равно с ней не получилось бы посоветоваться в присутствии Блинча. Тот с треском перекусил мундштук жвалами, отшвырнул его и защёлкал:              — Много чести нанимать стрелка, охотника за головами, называется, на мелочь вроде вас. Мои ребята сказали, что, когда они приближались к двум твоим дилерам, в них начали откуда-то палить, шмалять, например. Они решили, что это был ваш страховщик, которым вы обзавелись после предыдущих заварушек с моими парнями, драк, например. Тащемта они собирались только шугануть вас, как обычно. Но раз вы пошли на эскалацию, то и они схватились за оружие.              — Мистер Сплутокс, отвечаю, я не при делах! — воскликнул Веццо. Его изумление было искренним, и Блинч поверил:              — У меня дерьмовое предчувствие насчёт этого. Прикинь-ка, умник, скумекай, например, кому ещё ты успел перейти дорогу?              — Без понятия, — поджал губы Веццо.              — Ты произвёл на меня хорошее впечатление, но я не стану впрягаться за наглого новичка, выскочку, например, перед другими уважаемыми членами Синдиката, — сказал Блинч Сплутокс. — Пока я выясняю, кто точит на тебя зуб, клык, называется, тебе придётся погостить здесь. Если найдётся кто-то из моих партнёров, кому ты нужен, я сдам тебя ему, не обессудь, не взыщи, называется. Ничего личного, просто бизнес. Ну, а твои подарки я забираю в качестве платы за проживание и питание, за полный пансион, например.              Гаморреанские стражники двинулись к Веццо, чтобы взять его под белые ручки и препроводить «в нумера». «Тоже вариант, — спокойно подумал он; недаром наставница учила следовать течению Силы и подстраиваться под переменчивые обстоятельства. — Наверняка пленников держат примерно в одном участке здания. Так я окажусь ближе к сенаторской дочке…»              Тут по лестнице на полуэтаж взбежал зелёный тви’лек-привратник в бронежилете. Выхватывая бластер из кобуры, он гаркнул:              — Это юстициары!              В следующую секунду произошло одновременно несколько событий. Блинч взревел, рывком вставая и мощью шести лап опрокидывая стол на Веццо. Его рабыни с испуганными воплями бросились в стороны. Об пол застучали кальян, бутыль и бокалы виски, кредиты и погибалки из раскрытых чемоданов. Веццо отпрыгнул и приземлился на перила балкона. Лалия, лежавшая на спине, задрала широко разведённые ноги так, что носки туфелек коснулись пола возле её лекку, а таз высоко поднялся. Её раскрытые анус и влагалище нацелились в потолок, и из них с чпоком вылетели световые мечи.              Веццо поймал эфес своего, запакованный в вакуумный пакет, скользкий от кишечной слизи. Снял предохранитель, нажал кнопку — голубой плазменный клинок с гудением прожёг оболочку и в последний миг успел отразить летящий в падавана выстрел тви’лека ему же в локоть. Неспособный больше целиться правой рукой, тви’лек перехватил бластер левой.              В это же мгновение Лалия крутанулась на согнутом позвоночнике — врезала длинной ногой по морде гаморреанца, вскочила и, не прерывая вращения, наискось вспорола его пузо выросшим из кулака бледно-розовым лучом. Веццо сглотнул. Сегодня он впервые видел наставницу и за вот такой работой тоже.              Впрочем, размышлять о жизни и смерти было недосуг. Шла четвёртая секунда боя. Джедаев вели вдолбленные годами тренировок рефлексы и Сила.              Веццо подпрыгнул — под его подошвами просвистел топор второго гаморреанца, который метил перерубить ему колени. Раньше, чем опять коснулся стопами перил, падаван отразил ещё один выстрел тви’лека. Целился перенаправить сгусток энергии в левый локоть, чтобы окончательно нейтрализовать способность противника стрелять, но эфес в осклизлом чехле скользнул в руке, и выстрел попал в основание тчуна. Привратник рухнул как подкошенный, закатил глаза, судорожно задёргал ногами и пустил пену изо рта: отбитый заряд повредил ему какой-то отдел мозга.              Блинч перепрыгнул тви’лека, уклоняясь от выпада Лалии, хлопнул по пряжке своего ремня, и его окутал энергетический щит.              Вид конвульсивно содрогающегося тела ужаснул Веццо. В памяти упрёком прозвучала его недавняя угроза, казавшаяся тогда пустой и гротескно-забавной: «Ты даже обосраться под себя не сможешь без посторонней помощи». При необходимости большинство джедаев были готовы принудительно слить оппонента с Силой. Но нельзя причинять живым существам страдания. Веццо спрыгнул с перил и добил мучительно корёжащегося на полу тви’лека уколом в лоб.              — Прости, — шепнул он. Миновала восьмая секунда…              Лалия и Веццо встали спиной к спине. Наставница отражала выстрелы Блинча — тот палил в неё сразу из шести бластеров, а отбитые бледно-розовым клинком сгустки энергии отскакивали от синеватого мельтешения вокруг него. Веццо пронзил сердце второго гаморреанца. Человек с парой родианских молодчиков, что сидели за соседним с Блинчем диваном, опрокинули свой стол, укрылись за ним и открыли огонь. Веццо отшвырнул их баррикаду Силой и поразил всех троих их же отражёнными выстрелами.              Теперь перед ним осталась только полудюжина хостесс, которые скучковались на корточках в дальнем углу балкона и закрывали головы руками. Бедняжкам было некуда деться: единственная лестница отсюда была позади Веццо, со стороны Лалии. И по ней взбегали на помощь Сплутоксу новые бандиты. Наставница волной Силы сшибла с ног Блинча и нескольких вставших возле него подельников, выигрывая краткую передышку, и распорядилась:              — Я отвлеку их на себя, а ты вызови подкрепление. Потом найди заложницу и выведи её отсюда, — в тоне джедайки не звучало ни единой игривой нотки, которые падаван привык слышать от неё на спаррингах.              — Наставница, как же вы тут одна? — Веццо наконец-то улучил момент сорвать с эфеса чехол, слизь на котором, правда, и так уже высохла; подставил клинок под бластерный луч, пущенный снизу, — он срикошетил в потолок, и тьма в вышине на миг озарилась взрывом искр.              Лалия метнула меч в поднимающихся гангстеров: вращаясь в воздухе пропеллером, он пролетел над их головами, заставляя опять упасть ниц, отскочил от энергетического поля вокруг Сплутокса и вернулся в ладонь джедайки как раз вовремя, чтобы отбить выстрел харча. Она развернулась к Веццо, завела клинок за спину и вслепую отражала им пальбу бандитов. Левой рукой сжала плечо падавана, посмотрела ему в глаза. Ей не раз случалось отчитывать ученика, но никогда прежде её голос не звучал так жёстко и безапелляционно:              — Не смей. За меня. Бояться. Беги!              Веццо прыгнул на диско-шар над танцполом, встал на покатую поверхность, покрытую зеркальными сотами, ухватился рукой за кабель. Раскачивался по кругу, набирая инерцию, и озирал зал внизу. Там царила суматоха: девушки и часть гостей с воплями ломились к дверям в стенах, а навстречу им пёрли наёмники. Они расталкивали кутил, вскидывали бластеры и карабины и целились в Лалию. Веццо приметил двух знакомых гаморреанцев — фанатов гравбола — с топорами наперевес. Из кухни выскочило четверо дюжих поваров в белых колпаках и фартуках, вооружённые тесаками. Только одна дверь, двустворчатая, оставалась запертой: к ней никто не бежал, и никто из неё не выбегал. Значит, если за ней тоже находились подчинённые Сплутокса, их приоритетом было оставаться там, а не спешить на помощь боссу. Наверное, стерегли что-то важное. Или кого-то. Например, заложницу.              Лалия тем временем Силой вырвала бластеры у пары противников, а третьего перекинула через перила — он грохнулся на пол и, кажется, проломил череп; во всяком случае, лежал и не шевелился. Однако рядом со Сплутоксом вставали другие, поднявшиеся по лестнице, и снизу в джедайку тоже не прекращали палить.              Веццо перерубил кабель — остался болтаться на нём, держась левой рукой, а правой выключил меч и убрал его в карман пиджака. Подтолкнул летящий вниз диско-шар Силой — он врезался в выстроившихся в ряд стрелков под балконом, сшиб их, как кегли, и разлетелся на множество звонких осколков. Веццо постарался направить их в глаза противникам, до кого сумел дотянуться. Вышло не ахти: они отделались царапинами, временно отвлечённые, а не обезвреженные, — но хоть немного падаван таки помешал им наседать на наставницу.              Хорошенько раскачавшись, Веццо выпустил кабель и полетел по инерции наискось в сторону проёма, через который они с Лалией вошли в зал. Занавеску с него сорвали, в коридоре убегающие паникёры устроили давку. Едва одна стопа Веццо коснулась косяка, он ускорился Силой и молниеносно пронёсся по стене над их головами. Спрыгнул на стол. Ноги болели так, будто пробежали не метры, а километры. Проектор всё ещё показывал гравбол. Мимо, обтекая стол, как волны — остров, медленно протискивалась через дверь толпа. Веццо промчался по стене слишком быстро, чтобы его заметили нечувствительные к Силе, а меч лежал в кармане, так что его принимали за одного из тусовщиков и не обращали внимания, только некоторые поглядывали с безразличным удивлением: «Зачем на стол-то залез?» Веццо достал из выдвижного ящика свои комлинк и бластер и вызвал Храм:              — Говорит падаван Вежлик! Нас раскрыли! Требуется подкрепление!              Вызови он местных полицейских, они бы прилетели быстрее, но оказались бы подкреплением не джедаям, а Сплутоксу, ведь они тут все купленные.              Кое-кто из протискивающихся мимо кутил настороженно покосился на Веццо, но благоразумно притворился, что не расслышал странных речей парня, который сидел на кортах на столе и только что спрятал за пазуху бластер.              Первое поручение наставницы было выполнено. Веццо глубоко вдохнул, выдохнул, собираясь с Силой, и рванулся по стене обратно. Валящие мимо тусовщики не поняли, куда он делся, и сочли, что над их макушками просвистел сквозняк из двери на улицу.              Веццо ворвался назад в тёмный зал, скупо озарённый сполохами светомузыки и бластерных выстрелов. Здесь остались только гангстеры: некоторые валялись мёртвые или выведенные из строя, большинство выстроились разрозненными шеренгами по пятеро-шестеро и палили снизу-вверх по Лалии на балконе. Плазменный клинок порхал в её руках с такой скоростью, что размазывался в воздухе бледно-розовым веером. Сгустки энергии отскакивали от него в потолок, в стены и периодически в стрелков.              Веццо намеревался домчаться на Силовом ускорении до двустворчатой двери, за которой, возможно, держали заложницу. Однако увидел, что из дальнего угла балкона к Лалии бежит оранжевая тви’лечка и заносит разбитую бутылку для удара в спину. А джедайка не замечала её, полностью сфокусированная на отражении выстрелов бандитов на балконе перед ней, на лестнице и на танцполе.              «Зачем? — с горечью и обидой подумал Веццо. — Наставница же и тебя с подружками прикрывает, тупая дура!» Рабыня то ли хотела выслужиться перед Сплутоксом и получить награду, то ли боялась лишиться привычного хозяина и после мытарств попасть к новому, от которого неизвестно, чего ждать. Но размышлять было некогда. Наставнице грозила опасность!              Затормозив, Веццо вскинул бластер обеими руками и выстрелил тви’лечке в висок. Её оранжевое тело ударилось о стену и обмякло, завалившись на диван. Пол — это просто условность. Зато другие пятеро девушек, запертые на балконе за Лалией, получили наглядное доказательство, что им безопаснее всего ничего не предпринимать.              Антеннопальпы сигнализировали об опасности справа. Веццо резко обернулся и увидел, что на него несётся родианец. Без обеих кистей, со свежеприжжёнными культями. Веццо не помнил, чтобы дрался с ним, значит, его обезвредила наставница. Он посторонился, позволяя родианцу протопать мимо него к выходу. Джедаи не казнят безоружных.              «Пока я ещё здесь, надо всё-таки помочь наставнице», — подумал Веццо. Он двинулся к намеченной двери приставным шагом, стреляя в спины и затылки бандитов, которые палили по Лалии. Его быстро заметили, часть стрелков развернулась и открыла огонь по нему. Веццо перекатился и юркнул за один из приземистых цилиндрических подиумов, где раньше танцевали рабыни. Подиум содрогнулся — на него вскочил повар и обрушил огромный тесак на макушку Веццо. Тот успел отпрянуть. Не вставая, крутанулся на копчике и пустил сгусток энергии повару между глаз. В юношу тут же полетели выстрелы других гангстеров. После двух подряд Силовых ускорений ноги еле держали. Веццо передвигался перекатами и прыжками, больше похожими на энергичное распластывание по полу в избранном направлении, и отстреливался.              — Веццо, кончай играть в героя боевика и дуй к заложнице! — крикнула Лалия с балкона. — Торопись! Возможно, у её стражей инструкция убить её или переправить куда-то в случае попытки её освободить!              Веццо шатко сутуло побежал к двери, пригибаясь и уклоняясь от выстрелов в спину. Несколько бандитов ринулось ему наперерез, преграждая дорогу. Веццо швырнул бластер одному в лоб, вырубив его, выхватил меч и сразил остальных.              Дверь была заперта. Веццо срезал электронный замок на стене, и створки раздвинулись. Это был лифт. Заскочив внутрь, Веццо воспользовался методом наставницы:              — Эники-беники… — и нажал первую попавшуюся кнопку.              Отбил клинком влетевший в кабинку выстрел. Створки закрылись, лифт тронулся. Веццо выключил меч, опустился на колени и погрузился в быструю поверхностную медитацию, чтобы восстановить хоть немного сил. По изжелта-серому лицу и всему телу под одеждой струился пот. Падаван игнорировал его жгучую колкость и дышал размеренно, выравнивая сердечный ритм, утишая шум крови в ушах.              Дзинь!              Лифт открылся, и Веццо выскочил из него, готовый к бою. Перед ним протянулся длинный коридор вроде тюремного. Двери в стенах по обе стороны были заперты. Юноша прислушался к Силе, чтобы почувствовать, за какими есть живые существа, но быстро сообразил, что это излишне: в самом дальнем конце одна дверь справа была распахнута, из-за неё доносились жалобные женские вскрики. Веццо в третий раз ускорился Силой и прянул на голос.              Двое гангстеров насиловали упитанную бледнокожую брюнетку-человека, стриженную под горшок. Родианец сжимал её голову пальцами с присосками и трахал в рот, из которого вылетали капли слюны и мучительные стоны. Сзади гаморреанец таранил влагалище толстой зелёной елдой и терзал покрасневшие ягодицы мощными жадными ручищами. Веццо зарубил обоих раньше, чем они успели его заметить.              Девушка запрыгнула на свою койку, забилась в угол, пытаясь прикрыться икрами и предплечьями, и прятала лицо в ладонях. Веццо спокойно проговорил:              — Не бойся, всё будет хорошо. Я ученик джедая, я пришёл тебя вызволить. Мы пойдём домой.              Он выключил меч и оглядел крохотную камеру, в которой хватало места только для нар и уборной за перегородкой. На полу между трупов валялись туфельки (одна со сломанным каблуком) и лохмотья какой-то вычурной ткани — изодранная одежда пленницы. Веццо снял пиджак и кинул ей. Перебирая коленями, она отвернулась лицом к стене, натянула пиджак и долго пыталась застегнуть — он не сходился на её округлых формах. Послышались всхлипы, каждый громче предыдущего, грозящие превратиться в истерику.              — В кармане ремень, — припомнил Веццо. — Обвяжись им.              Девушка пошарила по карманам — чёрные кожаные рукава трещали на её локтях, — нашла ремень и затянула его на талии, чтобы пиджак не распахивался.              — Пожалуйста, пойдём, — позвал Веццо. — Мы пойдём домой, но надо идти быстро, а то нас настигнут.              Девушка судорожно покивала, слезла с койки и встала перед ним на подкашивающихся ногах, потупив зарёванное лицо. Ростом она уступала Лалии, но превосходила Веццо. Рукава были ей коротки, пиджак, обвязанный ремнём, едва прикрывал толстые белые груди и пухлый лобок. Девушка вцепилась в полы и оттягивала их вниз. Аккуратно присела со сведёнными коленями, подобрала порванные трусики, выронила их и всхлипнула.              Веццо вышел из камеры, девушка посеменила следом. Впереди по коридору открылся лифт: из него высунулись пятеро бандитов с бластерами. Веццо отразил выстрелы в них и побежал, пока лифт не вызвали обратно. Девушка поспешала за ним, аритмично шлёпая босыми стопами. У кабинки она застыла и хныкала, пока Веццо вытаскивал из лифта трупы.              Когда они наконец-то зашли внутрь, его палец завис над панелью управления. Хотелось вернуться к Лалии и помочь ей, но нельзя вести заложницу под огонь, и бросать её одну тоже. Веццо нажал кнопку крыши: там должна была быть посадочная площадка, а если есть посадочная площадка, то и спидер на ней найдётся.              Повисла тишина, нарушаемая редкими сдавленными всхлипами. Веццо смотрел в пол. Он не знал, как утешить жертву изнасилования. Подумалось о мягких добрых объятиях наставницы, но вряд ли девушке сейчас понравятся прикосновения, тем более мужские. Для Лалии коитус — медитативное единение и обмен живой энергией — всегда был чем-то хорошим, а для её похотливого падавана — и подавно. Теоретически Веццо знал, но по-настоящему ни разу не задумывался, что секс может стать и источником страданий.              — Меня зовут Веццо Вежлик, — сказал он. — Как тебя зовут?              — Веробель, — тихо отозвалась девушка, шмыгнула носом и добавила: — Спасибо.              — Не за что. Прости, что мы не смогли прийти за тобой раньше.              — Ничего. Раньше сносно было, только скучно. Сегодня они в первый раз… Сказали, что велено меня убить, а раз так, то они сперва… позабавятся…              Веробель обхватила себя руками и повесила голову так, что чёрная чёлка закрыла половину её опухшего щекастого лица. Веццо же, наоборот, обрадовался: «Всё-таки учение наставницы правильное: секс — благое дело! Благодаря ему заложница выжила!» — и попытался ободрить девушку:              — Так тебе повезло! Либидо твоих тюремщиков спасло тебе жизнь!              — Повезло? — её губы перекосились от шипения. — Повезло? А тебе когда-нибудь в рот?..              — Да, — запросто ответил Веццо. Веробель аж подняла лицо и вытаращила на него блёкло-голубые глаза. Он уступчиво сказал: — Но всё равно извини, что ляпнул, не подумав. Нас в Храме с детства учат, что мы — не грубая материя, поэтому нам, наверное, легче переносить физический дискомфорт, чем мирянам. К тому же если у тебя это в первый раз… Те бандиты небось не озаботились тщательной прелюдией, и тебе было больно лишаться невинности…              Веробель захлопала глазами и залилась краской. Вновь опустив голову, она буркнула:              — Я не девственница. Я регулярно летаю на Зелтрос.              — То есть, тебе нравится секс, и опыт в нём имеется? — удивился Веццо. — Чего же ты тогда переживаешь? Подумаешь — трахнули. А могли бы убить.              — Придурок! — огрызнулась Веробель.              Настал черёд Веццо хлопать глазами. Он не понял, почему девушка рассердилась, зато её негодование казалось лучше мучительных всхлипов. Вновь установилась тишина, но уже — во всяком случае, по мнению Веццо, — не столь гнетущая, как поначалу. В ней лифт и доехал до крыши.              На посадочной площадке и впрямь стояло несколько шикарных спидеров гостящих у Сплутокса воротил. Веццо поспешил к ближайшему, но тут из-за него и из-за других транспортов высунулись гангстеры и открыли огонь.              Веробель спряталась за Веццо, согнувшись и вцепившись в его майку. Он отражал выстрел за выстрелом, но стрелки укрывались за спидерами, поэтому сократить их число не удавалось: сгустки энергии разбивались искрами о бронированные борта. Вдобавок три подряд Силовых ускорения измотали падавана: даже после передышки в лифте по ногам разливалась свинцовая слабость, а каждое скупое движение рук в защитной стойке Формы Соресу давалось труднее предыдущего. Начинал ощущаться гироскопический эффект, который джедаи рефлекторно компенсируют Силой: плазменный клинок ничего не весил, но обладал мощной инерцией, одними только физическими руками было сложно резко менять направление и скорость его движения, поэтому нечувствительные к Силе испытывали трудности даже с тем, чтобы просто удержать это оружие. Веццо удерживал, но замедлялся.              Энергетический сгусток пробил его плечо. Следующий он отразил. Третий попал в живот. Гораздо больнее сигаретного ожога и даже ожогов от клинка наставницы. У Веццо подкосились ноги. Он припал на колено и продолжал подставлять меч под выстрелы, из последних сил обороняя Веробель, которая тоже опустилась на колени и съёжилась за его спиной. Очередной удар энергетического сгустка о плазменный клинок стал последней каплей — выбил меч из руки падавана, он выключился и покатился по крыше.              — Веццо! Держись! — Веробель впилась пальцами в его плечи.              Он завалился на неё спиной, затылок скользнул по пышным грудям и приземлился на мягкие ляжки. Сверху в поле зрение попало её перевёрнутое круглое искажённое страхом лицо, снизу — ночное небо Корусанта; звёзд в нём видно не было из-за сияния уличной иллюминации. Зато был виден храмовый транспортник в сопровождении двух краснокрылых истребителей Дельта-7 типа «Эфирная фея».              На крыло одного выбралась бежевая фигура, сиганула вниз и начала быстро увеличиваться в размерах. Ветер трепал рукава и штанины на раскинутых конечностях Кригза Эрти, за его правым ухом развевалась косичка. В кулаке вспыхнул жёлтый плазменный клинок.              Кригз обрушился на врагов золотой молнией. Поднаторев в напористой Форме Джем-Со, он разил с наскока размашистыми мощным ударами. Не дожидался удачного момента для контратаки, а подавлял противников сокрушительным натиском, не давая им инициативы. Впрочем, не упускал случая и отразить в них их же выстрелы. Кого Кригз не поверг своей рукой, тех, скорее всего, убило, когда почему-то вдруг взорвалась парочка спидеров.              Не оборачиваясь на взрыв, Кригз кинулся к Веццо. На бегу притянул Силой его валяющийся поодаль меч, упал перед ним на колени — в правую руку вложил эфес, левую сжал в своих широких ладонях:              — Веццо, крепись! — и гаркнул в небо: — Медик!              — Помоги Лалии… внутри, — просипел Веццо, из последних сил удерживаясь в сознании.              Боевитый друг не стал рассусоливать. Кивнул и помчался к лифту.              Через мгновение к Веццо подбежали двое лекарей-иторианцев с носилками. Один отвёл Веробель в сторону, чтобы справиться о её состоянии. Другой осмотрел рану падавана и ободрил двуротым эхом:              — Не куксись сись. До свадьбы бы заживёт живот.              — Юморист, — поморщился Веццо.              Его уложили на носилки и понесли. Веробель шла рядом, взволнованно смотря на него сверху вниз. Окутывающая её иллюминация гасла. Или это в глазах темнело? Веццо проговорил:              — Извини за нетактичность в лифте. Я пытался тебя утешить.              — Да ладно, что с вас взять? — кисло улыбнулась она и погладила его лоб. — Папа говорит, все джедаи социопаты: нам просто повезло, что вы на нашей стороне.              — Да? — переспросил Веццо, мысленно прикидывая, скольких он сегодня убил, и все ли его смертельные удары были неизбежны.              — Ну, для своего собственного мнения у меня мало данных. Я раньше не общалась с джедаями… Кстати, как зовут твоего друга-блондина?              — Кригз Эрти. В кармане пиджака комлинк, там есть его контакты, — ухмыльнулся Веццо. И закрыл глаза.       

***

      За панорамными окнами комнаты Совета занималось ясное утро: в розово-голубом небе сияли шпили небоскрёбов и тянулись бесконечные пунктиры спидеров. Лалия и окружающие её мастера в креслах смотрели голозаписи.              На одной стройная рослая фигура в тёмном плаще с капюшоном и с винтовкой за спиной взбиралась по технической лестнице на том здании, с которого вёлся огонь по Веццо Вежлику и Кригзу Эрти, когда те изображали наркодилеров. На второй записи схожая фигура, но уже без винтовки, постучалась в клуб Блинча Сплутокса за две минуты тридцать семь секунд до провала прикрытия Лалии с падаваном и ушла после краткого разговора с привратником через окошко в двери. Больше таинственный снайпер не попался ни на одну из городских камер наблюдения: видимо, знал, где у них слепые зоны, и перемещался только там.              — Должно быть, этот снайпер и сказал бандиту, что вы юстициары, — заключил высоколобый Ки-Ади-Мунди и обвёл других мастеров взглядом из-под кустистых седых бровей, словно ища всеобщего одобрения своей проницательности.              — Действительно ли он считал вас юстициарами или назвал таковыми, чтобы спровоцировать бойню? — нахмурился Мейс Винду. — Возможно, он знал, кто вы, но счёл, что нападать на джедаев Сплутокс бы побоялся, а ему непременно нужен был конфликт.              — Я не знаю, мастера. Простите, — склонила голову Лалия, сцепив под грудью руки, спрятанные в широких рукавах робы.              — На тебе нет вины, — утешил мастер Пло Кун, устрашающего вида, но добрейшей души келдорианец в респираторе и сетчатых очках. — Расследование не выявило утечки ни от тебя с юным Веццо, ни от прочих падаванов и юнглингов, которые помогали вам, исполняя роли наркоторговцев. Увы, остаётся неизвестным, кто этот снайпер, откуда и что конкретно он узнал о вас. Допросы Сплутокса и других арестованных гангстеров не принесли ответов.              — Тревожно это, — подытожил мастер Йода. — Очень тревожно. Очень.              — Может, это наёмник кого-то из конкурентов Сплутокса, который решил разобраться с ним чужими руками? — предположила Лалия. — Я слышала, тот ситх, что убил мастера Квай-Гон Джинна, изрядно проредил верхушку синдиката «Чёрное солнце», и с тех пор у них идёт передел власти.              — Не зацикливайся на миссии завершённой: кончилась она, отпусти. Провал не твой, и размышления о причинах его не на пользу тебе пойдут. Расследование продолжим мы и правду откроем, а ты разум освободи свой, — сказал мастер Йода.              Лалия прыснула и повернула опущенную голову вправо, тщась спрятать улыбку в плече. Мейс Винду сурово спросил:              — Что смешного, Алабья?              — Ничего. Простите, мастер.              — Поделись с Советом, мы тоже посмеёмся.              — Поучение мастера Йоды напомнило мне слова, которые я часто слышала, когда внедрялась под личиной рабыни или наложницы к разным криминальным боссам и пыталась выудить у них информацию, — объяснила Лалия. — Они все говорили: «Не забивай свою прелестную головушку этими сложностями. От мыслей морщины появятся».              — Шутку понял. Смешно, — сухо согласился Мейс Винду. — Ступай, Алабья.              — Мвхмхмх, — завибрировал в своём креслице мастер Йода. — Справедливо замечание твоё. Однако ж и вправду другие дела у тебя есть. О падаване своём позаботиться ты должна.              Ки-Ади-Мунди окинул Совет вопросительным взглядом и развёл руками:              — А я не понял.       

***

      Лалия направилась в лазарет проведать Веццо. Шла галереями меж янтарных и бронзовых колонн, и на душе у неё было спокойно.              Конечно, она испугалась, когда узнала, что падаван ранен, и не отходила от него, пока не убедилась, что опасность для его жизни миновала, и он поправится. Однако, если бы он погиб, его смерть не легла бы на её плечи настолько же тяжким грузом вины, как смерти Сайшка Таглиша и Улайри, ибо Веццо пал бы не из-за запретной привязанности к ней, а выполняя миссию, спасая жизнь незнакомки, как и подобает джедаю. Впрочем, возможно, Лалия думала так лишь потому, что он выжил. Она предпочла бы занять мысли поисками снайпера, а то в них настойчиво лезли гадания, что бы с ней стало, если бы для Веццо всё сложилось менее удачно.              Яшмовые оттенки сменились стерильной белизной. В дверях палаты Веццо Лалия столкнулась с Кригзом Эрти в песочного цвета плаще поверх туники. Он поклонился:              — Мас… Лалия, здравствуйте.              — Как Веццо сегодня?              — Поел желе. Ворчит, что после бака с бактой у всего её гнилостно-сладкий вкус и запах, — усмехнулся Кригз. — Я как раз с ним прощался. Мой мастер поправился, и мы улетаем на задание.              — Да пребудет с вами Сила, — напутствовала Лалия и зашла в палату.              Веццо, укрытый лёгким одеялом, полусидел, привалившись спиной к подушке, смежил веки и перебирал бирюзовые бусы, как чётки. Между его сосредоточенно сдвинутых бровей обозначилась морщинка, которой Лалия прежде не замечала. На прикроватной тумбочке справа от падавана стоял прозрачный контейнер прозрачного желе с воткнутой в него ложечкой и лежал датапад. Слева парил медицинский дроид.              — Наставница! — Веццо открыл глаза и радостно вытянул антенны; его морщинка на миг разгладилась, но тут же снова появилась: — Как расследование? Вы узнали, кто нас сдал?              — Совет говорит, это больше не нашего ума дело. В принципе, я согласна: пусть миссия пошла не по плану, мы спасли невинную девушку из лап бандитов, а это главное, — Лалия села на табурет, взяла контейнер недоеденного желе и упрекнула: — А кто бахвалился, что ему всё равно, чем питаться? Давай. Привередничать — это не путь джедаев.              — Нет, спасибо, я не голодный, — Веццо зафыркал, будто пытался выдуть из ноздрей вонь бакты, и вертел головой, уклоняясь от ложки, которой Лалия тыкала ему в губы:              — Ну-ка ложечку за Лалию, ложечку за Кригза…              — Наставница… — тон юноши так посерьёзнел, что она отложила контейнер и внимательно на его посмотрела: похоже, он достаточно окреп для разговора по существу. — Я подумывал обсудить с Кригзом… но решил, что он попросту не поймёт вопроса. Да я и сам не знаю, как его сформулировать. Как бы… Вот мы служим Живой Силе, да? Но при этом…              — Помнишь, что я говорила тебе о компромиссах? Иногда мы вынуждены поступаться идеалами, — сказала Лалия, сразу сообразив, что гложет юношу. — Ты делал, что дóлжно. И потом, наш Кодекс гласит: «Смерти нет. Есть только Сила». Это естественная часть жизненного цикла.              — Да-да, я всё это знаю. Но неспроста же меня так долго не брали в падаваны. Я думал, что я какой-то неправильный джедай, и убийство дастся мне труднее. Думал, может, кошмар какой приснится, или совесть наяву замучает, или тремор там… — Веццо глубоко вздохнул. — Я пытался подсчитать, скольких я убил, просматривал портреты в полицейских отчётах: кто мёртв, кто ранен и арестован? И обнаружил, что не помню лиц своих противников. Я будто тренировочных дроидов победил.              — Получается, из тебя джедай получше, чем ты о себе думал, раз ты не испытываешь ПТСР.              — Или балосар похуже, — пробормотал Веццо. — Наставница, мы что, социопаты?              — Где ты такое слово услышал? — встрепенулась Лалия.              — А может, всем разумным существам, на самом деле, плевать на чужие жизни, кроме, разве что, самых близких? Большинство ведь боится смерти, поэтому они давным-давно договорились между собой выражать по её поводу сочувствие, скорбь или раскаяние в зависимости от обстоятельств. Но по-настоящему никто ничего такого не испытывает. Это просто вежливость.              У Лалии сжалось сердце. Падаван сам не осознавал, как глубоко переживает случившееся, и выражал своё угнетённое состояние не эмоционально, а через с виду отрешённые рациональные рассуждения. Она взяла его за руку:              — Веццо, те гангстеры сами выбрали рисковую профессию.              — Не все, — антенны Веццо виновато обвисли, он смотрел на свои колени под одеялом. — Я застрелил рабыню, которая бежала на вас с осколком бутылки. Вы стояли к ней спиной и не видели.              — Я знаю. Когда джедаи ворвались в клуб, и Сплутокс с оставшимися подручными сдались, у меня было время осмотреться. Я увидела ту тви’лечку, бутылку возле её руки, и поняла, что ты меня спас. Спасибо, — мягко, но без улыбки сказала Лалия, и настороженно спросила: — Что двигало тобой в тот момент?              — Не… ну, не то, что нам нельзя. Не то, о чём вы волнуетесь. Но мы же напарники! Мы должны прикрывать друг друга, правда? Это и двигало, — заверил Веццо. — Времени было мало, поэтому я решил принять самую эффективную меру. Теперь всё думаю: будь я опытней, возможно, успел бы найти способ среагировать иначе.              — А говорил, не раскаиваешься, — подловила падавана Лалия.              — Это другое! Я анализирую.              — Анализируешь — умница. Но не зацикливайся на негативе. Разумеется, по возможности мы должны щадить противников. Однако ситуация сложилась экстремальная, врагов было много, и я считаю, что тебе не в чем себя упрекнуть.              — Спасибо, наставница, — слабо улыбнулся Веццо.              — Глянем, как ты выздоравливаешь, — Лалия откинула одеяло ниже пупка и осмотрела швы на впалом изжелта-сером животе.              — Доктор обещал, что шрама не останется. Если и останется, то почти незаметный, и его можно будет списать на аппендицит, так что он не помешает работе под прикрытием, — сказал Веццо.              Его пресс напрягался под невесомо скользящими по нему фиолетовыми пальцами, и краем глаза Лалия замечала шевеление под кромкой одеяла. Поднявшись с табурета, она снова укрыла юношу, склонилась и поцеловала его в щёку. Он чмокнул её в губы, рука просунулась под робу и сжала грудь сквозь табард.              — Швы разойдутся, — хихикнула Лалия, отстраняясь. Ей самой ужасно хотелось согреть падавана в объятиях и заставить забыть обо всех тревогах. Однако, хотя она не лукавила, говоря, что ни в чём его не упрекает, всё-таки негоже, чтобы впечатлительный юноша получал положительное подкрепление сразу после убийства; у него может установиться неправильный паттерн. — Почитай мантры, помедитируй и очисти разум. Приготовься к тому, что, когда ты восстановишься, я не дам тебе поблажек, чтобы наверстать пропущенные тренировки.              — Да, наставница, — улыбнулся Веццо.              Лалия ещё раз поцеловала его в щёку и вышла в пустой больничный коридор. Сделала несколько шагов…              Отираясь спиной о белую стену, опустилась на корточки, сгорбилась и уронила кривящееся лицо в ладони. Плечи задрожали, дыхание сбилось. «Веццо хороший джедай, — подумала она. — А вот я плохая. Слишком эмоциональная. Слишком глупая. Глупо было надеяться, что мой милый падаван навсегда сохранит невинность — настоящую, а не ту, которой ханжи называют отказ от высшей формы единения, доступной нам в этих грубых материальных телах».