Зов джунглей (эп.II)

      Позади катарши в бурный поток на дне каньона падал каннок. Когда он рухнул на торчащий из реки камень, антенны Веццо втянулись. В следующий миг внизу полыхнул яркий громкий взрыв. Вот, почему Джальвир не стреляла! Скалистые стены ущелья содрогнулись. Деревце обломилось, и падаван с охотницей полетели в бушующее на дне пламя. Щиколотку Веццо обвил тонкий стальной канат — падение остановилось и превратилось в подъём.              Веццо упал на спину. За его макушкой с тихим реактивным гулом приземлился вытащивший их Ди-ноль, а на грудь парня повалилась Джальвир. Её тугие буфера вмялись в его торс, в рёбра отдавалось бешеное сердцебиение. Широкий нос оказался в миллиметре от его носа. Лицо щекотало частое дыхание и пряди растрепавшейся золотистой гривы, свисшие ему на лоб.              — Ты опять меня спас, — недоверчиво прошептала Джальвир.              — Ты до сих пор удивляешься?              — Спасибо… — она смущённо отвела взгляд. — Я испугалась.              — Ты готова умереть только вместе с Ганвазедом, да? — хмыкнул Веццо. — Припасы в дорогу, как же.              Джальвир соскочила с него, уселась на краю обрыва, поджав ноги так, чтобы под юбкой ничего не было видно, и отвернулась к валящему со дна каньона дымному столбу. Слюнила пальцы, зачёсывала пряди гривы со лба назад и заправляла за уши. Веццо поднялся, преклонил колено возле дроида и принялся оттирать его от канночьей крови полой робы:              — Спасибо, Ди-ноль.              — То-то же, *пиу*! — самодовольно бибикнул он.              Веццо посмотрел на Джальвир:              — Ты собиралась подорвать себя вместе с Ганвазедом, как тогда на орбите, да? Почему ты так хочешь его смерти?              — А ты не знаешь, почему охотники за головами хотят убить свою цель?              — Кто получит деньги за выполнение заказа, если ты сгинешь в процессе?              — Никто. Это не заказ от гильдии, а поручение одного моего постоянного нанимателя… моего босса из «Чёрного солнца». Всем, что у меня есть сейчас… всем, кто я есть сейчас, я обязана ему, — проговорила Джальвир, обхватив колени руками и уставившись на дым. — А Галикс Ганвазед отнял у меня всё, что я имела раньше. Он продавал Хаттам информацию о торговых маршрутах, пролегающих мимо Ондерона, а Хатты посылали своих пиратов грабить суда, которые они находили достаточно беззащитными или гружёными достаточно дорогими товарами… Мы с братом — начинающие наёмники, утомлённые саваннами Катара, мечтавшие повидать Галактику, обрести богатство и славу, — охраняли один такой корабль. Брата пираты убили, а меня хотели взять живьём: рабыни-катарши ценятся, в отличие от самцов, которые считаются слишком непокорными. Но брат и родители всегда говорили, что у меня мужской склад характера. Я сопротивлялась: перегрызла горло одному пирату, выцарапала глаза их капитану. Когда меня всё-таки скрутили, мне вырвали зубы и когти и запинали ногами так, что сломали позвоночник в нескольких местах. Меня продали в бордель на Нар-Шаддаа, парализованную, беспомощную. Клиенты вертели меня, как хотели, как плюшевую куклу. В отчаянии я старалась смириться со своей судьбой и начать хотя бы получать удовольствие от секса. Но из-за повреждения нервов я не чувствовала ни боли, ни удовольствия, ни даже давления их грубых лап, сжимающих меня во всех местах, и не могла испытать оргазма. Хозяин борделя говорил, что откладывает мне на операцию процент от денег, которые клиенты платят за пользование мной. Я… — Джальвир всхлипнула и прорычала: — Я была ему благодарна! Дура! Когда меня наконец-то повезли на операцию, я думала, что проснусь после наркоза вновь способной двигаться и чувствовать, мечтала, как страстно буду отдаваться хозяину за то, что превратил меня из куклы обратно в живое существо, и от этих мыслей моя онемелая вагина истекала соками… — дым над каньоном иссяк, потушенный рекой. Джальвир повернулась к Веццо, с горькой усмешкой сжала и потрясла пушистые шары на своей груди: — Он вставил мне силикон! Вот, что это была за операция! Мой кошмар продолжился.              Джальвир опустила голову и зажмурилась. Веццо поймал себя на том, что забыл чистить Ди-ноль и слушает спутницу с отвисшей челюстью. Закрыв рот, он сглотнул комок в пересохшем горле и мягко полувопросительно заметил:              — Но потом он закончился.              — Случилась война банд. На мой бордель напали боевики «Чёрного солнца», и так я встретила босса. Он допрашивал всех уцелевших проституток, чтобы добыть сведения о Хаттах. С этим я ему помочь не могла (я моргала двоичным кодом), однако, узнав о моём, пусть и скромном на тот момент, боевом опыте и ненависти к хаттским пиратам, босс взял меня к себе. Имплантировал мне новый хребет и нервную систему, клыки и когти. В кредит, конечно: синдикат — не благотворительный фонд. Я брала заказы в гильдии охотников за головами и по частям выплачивала боссу проценты за протезы, а вдобавок иногда выполняла его личные задания. В свободное время я искала тех пиратов, что убили брата и искалечили меня. Большинство их них, включая капитана, к тому времени подохли (работа опасная), но парочку я настигла и растерзала. А теперь вот босс указал мне на Ганвазеда, чья подлость и привела пиратов к нам с братом.              — Ганвазед арестован, ему светит пожизненное, — сказал Веццо и продолжил оттирать Ди-ноль от крови.              — Босс говорит, он может заключить сделку с судом: выдаст имена каких-то важных шишек, и ему скостят срок.              — Так и хорошо, если благодаря ему поймают других преступников, — возразил Веццо. — И если твой босс из «Чёрного солнца», разве ему не будет, наоборот, на руку, что Ганвазед сдаст ещё кого-то, кто сотрудничал с Хаттами?              — Босс хочет передать послание, что с Хаттами вообще не надо сотрудничать, — пожала плечами Джальвир. — Хотя мне плевать на причины, и подробностей я не выспрашивала.              — Слушай, а тебя саму не разыскивают ни за какие преступления? Ну, кроме нападения на джедаев, но об этом я попрошу наставницу умолчать… Просто, если ты не на заметке у юстициаров, иди в суд свидетельницей: расскажи присяжным свою историю. Она… — Веццо подавил жалостливый вздох, — обязательно тронет их, и они не проявят к Ганвазеду снисхождения. Позволь Республиканскому закону добиться справедливости для тебя и твоего брата!              — Да нет никаких законов, дурачок, — Джальвир посмотрела на Веццо с насмешливым сочувствием. — Есть только закон джунглей. Любая власть построена на силе одних и бессилии других. Сенаторы жаждут наживы точно так же, как разбойники. Просто криминалитет не тратит ресурсы на прикрытие этой правды благостными речами о легитимности.              Тут Ди-ноль пискнул и высветил мельтешащую статическими помехами голограмму Лалии. Веццо сам не заметил, как расплылся в улыбке при виде живой наставницы. Её голос тоже был искажён и постоянно прерывался, но суть падаван уловил: она планировала перелететь на Ондерон на дрекслах. Джальвир опять отвернулась к обрыву и косила на голограмму изумрудным глазом, притворяясь, что ей неинтересно, но, когда из-за кадра прозвучал голос Ганвазеда, злобно зашипела. Веццо попытался связаться с Лалией, как она и велела. Вызвать её в прямом эфире не удалось, и он послал ответную запись о том, что направляется по указанным координатам у подножия гор. Джальвир озадаченно наклонила голову:              — Ты не сказал обо мне.              — Сделаем сюрприз              — Пожалуйста, не мешай мне убить Ганвазеда, — взмолилась Джальвир, сцепив пальцы. — Отвлеки свою наставницу, напади на неё, если придётся. Обещаю, я расправлюсь с ублюдком раньше, чем эта тви’лечка тебя убьёт. А потом сдайся ей, она вроде добрая, она простит. Ты же сам сейчас говорил, что попросишь её не рассказывать, как я на вас напала, в полной уверенности, что она исполнит твою просьбу. Значит, тебя, своего ученика, она и подавно не сдаст!.. А если сдаст, если тебя изгонят из вашего Ордена, я лично позабочусь о твоём трудоустройстве, — Джальвир посмотрела исподлобья и заискивающе улыбнулась: — Веццо, айда со мной в охотники за головами? Там же не сплошь преступники, в гильдию поступает много легальных заказов от правительств, и не все они на убийства: доставка, эскорт… в смысле, охрана… поиск пропавших, поиск сокровищ… Я помогу тебе освоиться, познакомлю с правилами, поручусь за тебя перед нужными людьми. Стану тебе новой наставницей.              — Спасибо, у меня уже есть одна, — покачал головой Веццо. — Я не пойду против Лалии. Я обязан ей так же, как ты своему боссу.              — Так вы в натуре трахаетесь? — Джальвир вытаращила изумрудные глазищи.              — Ну… да… я же говорил. Почему ты именно сейчас пришла к выводу, что я не вру? — растерялся Веццо и сообразил: — А, думаешь, я люблю её или типа того? Нет, джедаи не влюбляются. Не секс накладывает на меня обязательства перед ней. Лалия взяла меня в падаваны, когда прочие рыцари воротили нос. Она поверила в меня, и я не обману её доверия.              — Катары уважают преданность, — склонила голову Джальвир. — Тогда другая просьба… У тебя пожрать есть? В моём рюкзаке, знаешь ли, были не только бомбы и гранаты.              Веццо достал из кармашка на поясе маленький протеиновый батончик и кинул катарше. Она жадно разорвала упаковку, укусила, и виновато посмотрев на парня, прочавкала:              — А у тебя ещё есть? В смысле, ты, наверное, тоже голодный? Если этот единственный, давай его пополам разделим?              — Кушай-кушай. Тут вокруг бегает много мяса, так что не проголодаемся, — ответил Веццо, смягчившийся к охотнице после её рассказа.              Джальвир проглотила батончик целиком. Раскрыла один из множества карманов разгрузочного жилета, достала плоскую фляжку, сделала глоток и подползла на коленях к спутнику. Узкие участки золотистых ляжек между голенищами её ботфорт и подолом юбки выглядели очень соблазнительно. Из горлышка протянутой фляги разило крепким алкоголем.              — Не лучшая идея набухиваться посреди джугнлей, — сказал Веццо, продолжая оттирать Ди-ноль.              — У меня в рюкзаке ещё и бутылки были. Больше их нет, так что надо освободить ёмкость под воду. Но не пропадать же добру! Хлебни, там на донышке осталось.              Веццо взял флягу, взболтнул и вылил виски на купол астромеха. Кровь стала оттираться легче… Очищенный, Ди-ноль нетерпеливо загукал:              — Ну чё *ву-у-уоб* погнали *виу*!              Джедай с охотницей за головами поднялись и пошли прочь от каньона за дроидом, который повёл их по загруженным в него новым координатам.       

***

      Лалия обрадовалась, получив сообщение от Веццо: падаван бодро сообщал, что они с Ди-ноль живы-здоровы и направляются к указанному гнездовью дрекслов. Её, правда, тревожила судьба охотника за головами. «Банши» падал почти вслед за Дельтой-7, однако Веццо не упомянул о столкновении с пилотом. Быть может, они разминулись, или охотник погиб при падении, или юноша убил его и не счёл нужным об этом рассказывать? А вдруг охотник приземлился в другом месте и настигнет Веццо в пути? Увы, это было вне контроля джедайки. Ей оставалось лишь отринуть бесплодные волнения и сконцентрироваться на текущем моменте.              К ночи морось обратилась ливнем, шёпот листвы — оглушительным шумом радиопомех. Лалия до жуткой рези напрягала фиброзные кольца, чтобы хоть что-то различать в кромешной промозглой темени. А Галикс Ганвазед, казалось, не нуждался в тви’лекских глазах для ориентации в джунглях.              Он нашёл укрытие — огромный обомшелый валун, расколотый молнией надвое. В четыре руки они с Лалией наломали разлапистых ветвей, набросали их в несколько слоёв над V-образной выемкой между половинками камня и устлали ими её узкий «пол». Лалия залезла туда, расслабила глаза и откинула капюшон.              Галикс сел перед укрытием на корточки, расстегнул комбинезон и вывалил к ногам джедайки кучу кусков коры, веточек и палочек, которые собирал за пазуху по пути. Они изначально были сыроваты, как и всё на Дксуне, но за несколько часов тело Галикса подсушило их своим теплом, а комбинезон сберёг от ливня. Несколько палочек покрупнее Галикс выложил наземь, из других построил на этом фундаменте крошечное подобие шалаша с односкатной крышей, напихал внутрь коры и жухлых листочков. Требовательно протянул руку:              — Аккумулятор.              Лалия достала из кармашка на поясе диатиевый элемент питания и вложила в большую смуглую ладонь. Её меч не подлежал ремонту в походных условиях, но некоторые его детали оставались полезными.              Галикс принялся соединять торчащие из батареи проводки и пытаться разжечь растопку проскакивающей искрой. Тусклые вспышки выхватывали из темноты его сосредоточенное лицо и вытянутые дующие губы. Вскоре кора с листвой в «шалаше» задымили, а затем показался и рыжий огонёк, который Галикс заслонял от ливня своей широкой спиной. Пламя загорелось ярче, его язычки просовывались сквозь «крышу шалаша». Галикс вернул аккумулятор Лалии и положил на костерок ещё веток.              Достал из-за пазухи небольшой кусок окорока бомы, взялся за кинжал-полумесяц и стал отпиливать от мяса ломтик за ломтиком вдоль волокон. Лалия насаживала их на прутики и держала над огнём. Тонкие клочки быстро прожаривались, наполняя промозглую тьму вокруг лагеря аппетитным тёплым ароматом, от которого рот наполнялся слюной. Правда, на вкус бомятина оказалась отвратной — без приправ-то и даже без соли! Зато горячая пища обрадовала, пусть не вкусовые рецепторы, но желудок Лалии. Один ломтик она тщательно прожёвывала сама, другой протягивала Галиксу, и он срывал его зубами с прутика, скалясь по-звериному.              Когда бомятина кончилась, Галикс бросил в огонь последние подсушенные ветки и влез на лежбище между половинок валуна. Лалия потеснилась: они сидели друг напротив друга на покатых сколах, сгорбившись, чтобы не порушить крышу макушками, и упирались носками в узкий устланный сучьями пол. Тяжёлые тюремные ботники и коричневые джедайские сапоги соприкасались. Галикс отвернулся и смотрел в огонь. Пламени уже не требовалась защита от дождя: оно само испаряло летящие в него капли, — но дерево быстро сгорало, и было ясно, что не минует и часа, как костерок потухнет.              — Ляг со мной, — предложила Лалия. — Так удобнее и теплее.              — Может, если бы ты носила штаны, ты бы и так не замёрзла, — скрипуче проворчал Галикс, однако послушно зашевелился.              Лалия сняла просторную робу и накрыла их обоих, улёгшихся на покатые стены укрытия и вытянувших стопы к костру. Их плечи и колени соприкасались. Большая рука ондеронца, сверху довольно мягкая, холодила руку Лалии, и она думала: «Как удачно, что у тви’леков температура выше человеческой. Он об меня согреется».              — И правда. Так теплее, — признал он, будто прочёл её мысли.              Хотелось бы и Лалии прочесть его:              — Зачем тебе вообще столько денег? У замдиректора космопорта неплохая зарплата, необязательно было продавать инфу Хаттам, чтобы жить в достатке.              — Алименты, — скрежетнул Галикс.              — Дай угадаю. Стерва-бывшая сдирает три шкуры с честного работяги якобы на содержание ребёнка, а на самом деле, чтобы самой шиковать за его счёт и ничего не делать? — насмешливо спросила Лалия. — И ты решил нагреть государство, так бесчестно вставшее на сторону этой гадины, которая наверняка сама же и потребовала развода под надуманным предлогом?              — Да, она потребовала. Но причина была реальной и веской, — отозвался Галикс мрачно, но не оскорблённо; вздохнул и надтреснуто прошептал: — Я убил нашего сына… Не своими руками, нет, и, конечно, ненамеренно. Но сути это не меняет: он погиб из-за моих действий. Семья Ганвазедов ведёт род от Звериных Всадников, и на протяжении поколений у нас было заведено регулярно прилетать на Дксун, охотиться и выживать здесь недельку-другую, чтобы не забывать традиции наших отважных предков. Дед с детства возил сюда моего отца, отец — меня, я… Жена возражала, твердила, что надо покончить с этим опасным варварством. А я упрямился. Я ж мужик! — Галикс фыркнул горестно и презрительно. — И сына должен воспитать настоящим мужиком… И его растерзали бомы.              — А сын хотел полететь сюда с тобой? — тихо спросила Лалия.              — Хотел, конечно. Мальчишки обожают приключения. Но какая разница? Он был мелким и ни хера не соображал. Азартно слушал мои рассказы, верил им… верил мне. А я его подвёл. Не сумел защитить, — Галикс глубоко протяжно вдохнул и прерывисто выдохнул. — Я решил, что искуплю вину деньгами, чтобы моя жена и наша дочка (ей тогда было два годика, а нынче скоро совершеннолетие) ни в чём не нуждались и жили в роскоши, раз уж джунгли им претят.              Лалия хотела поинтересоваться, какие теперь у Галикса отношения с женой и дочерью: удалось ли купить их прощение? Хотела спросить, нашёл ли он искупление на преступной стезе, или она лишь усугубила чувство вины. Хотела напомнить, что члены экипажей кораблей, убитые пиратами, которых Галикс на них натравливал, тоже были чьими-то детьми и родителями. Хотела прочитать лекцию о том, как несчастье одного человека заражает несчастьем других, распространяясь подобно пандемии. Хотела. Но он, пожалуй, и сам всё это знал.              А джедаи не судьи и не палачи, и, хотя многие из них посвятили жизни борьбе со злом, Лалия была из тех, кто предпочитал творить добро. Вместо того, чтобы стыдить и без того несчастного Галикса, она выбрала сострадание. Она могла развеять его несчастье — так, как способен не всякий джедай. Пусть ненадолго, пусть хоть на полчасика. Пока горит огонь.              Лалия отлипла спиной от покатого каменного скола, прильнула к Галиксу и коснулась губами уголка его губ. Он не стал ломаться, как некогда вдовец Крельд, не стал допытываться, что на неё нашло, и можно ли вообще такое джедаям. Он ведь был настоящим мужиком, покорителем джунглей, единым с дикой природой. Большие руки сжали плечи Лалии, изголодавшиеся по ласке губы ответили на поцелуй, суровая щетина заколола щёки.              Елозя под робой, джедайка и охотник стянули друг с друга одежду. Под насиженным в кабинете мягким жирком перекатывались сохранившие силу мышцы. Тёплое уютно-тяжёлое пузико, липкое от мясного сока, покрывали царапины, оставленные ветками, которые Галикс нёс за пазухой, и старые шрамы. Густые жёсткие волосы на груди натирали лиловые соски до жжения. Умелые пальцы с аппетитом вгрызались в податливую фиолетовую плоть, как челюсти хищников. Лалия провалилась на узкое днище укрытия, раскинула поджатые ноги на V-образные каменные стенки, и Галикс покрыл её чёрной громадой, очерченной по контуру рыжими бликами костра.              Громко прерывисто пыхтя, Галикс колол щетиной губы Лалии, целовал так страстно, что практически кусал её нижнюю челюсть, терзал грудь, как заблудившийся в пустыне — бурдюк воды, в котором осталась последняя капля. Но больно не было. Лалия в ответ царапала его широкую спину аметистовыми коготками. Ему тоже не было больно. Недлинный, зато претолстый член вскользнул во влагалище, растягивая стенки. Лобковые кудри ритмично натирали набухший клитор. Лалия постанывала, утопая в потном горьковато-металлическом запахе, по животу и груди расползался жар.              Галикс резко вонзил член на всю длину и застыл, вдавив кудрявый лобок в клитор Лалии. Она ощутила, как в лоно хлещет густая жгучая сперма, и на неё саму накатила волна оргазма. Галикс запрокинул голову, подставляя джедайке беззащитную щетинистую шею, и издал протяжный скрежет, подобный рычанию. Самец кончал всё время, пока длился рык, заполняя самку семенем. Потом обмяк, погребая её под своей грузной тушей, обнял и неожиданно нежно — почти робко — поцеловал в щёку:              — Спасибо. Не думал, что удастся так погулять напоследок.              «Он уже говорил это, — подумала Лалия, гладя его затылок. — Теперь вдобавок к последней перед заключением охоте он ещё и сумел утолить основной инстинкт. Последнее вольное приключение перед тюрьмой — или?..»              Галикс захрапел. Лалия крепко обвила его руками и ногами, а то вдруг этот матёрый зверь лишь кажется прирученным? Вдруг опять убежит? Только не чтобы скрыться в дебрях от цивилизованного правосудия, а чтобы скормить себя хищникам, разделив судьбу сына по закону джунглей? Может, у Лалии просто разыгралось воображение, ведь суицид не в природе привыкших бороться за жизнь диких тварей. Но на всякий случай она всю ночь не сомкнула глаз.       

***

      На озарённых костром каменных сводах плясали тени. Широкий вход грота занавесил ливень, а за ним чернела ночь. Веццо сидел у огня, ковырял в зубах тонкой щепкой, вычищая застрявшие волокна жареной бомятины, и посматривал поверх пламени на Джальвир Лургур. Она стояла на пороге пещеры, вытянув под дождь фляжку из-под виски: крупные капли помалу набирались в узкое горлышко. Кончик позолоченного киберхвоста неприязненно подёргивался.              Джальвир уселась рядом с Веццо на ворох веток, застеленный джедайской робой. Дала флягу парню, левую ладонь вытянула к костру, правое предплечье, облепленное мокрой жёлтой шерстью, принялась попеременно облизывать и проводить им по гриве, которая завивалась от сырости. Её вертикальные зрачки сузились на пламя. Веццо пригубил воды, ещё веющей вискарём. Джальвир пожаловалась:              — А в рюкзаке был ковшик. Вскипятили бы, горячий бульон сварили.              — Давай отломаем Ди-ноль купол и приспособим как кастрюлю? — Веццо передал ей флягу и хитро покосился на дроида. Сварливый железный пень внёс встречное предложение:              — Давай тебе *пи-биип* отломаем!              — Ди-ноль? А может, ди нахер? — скаламбурил Веццо.              Джальвир хихикнула над их перепалкой, отпила воды из фляги и продолжила со вздохами перечислять содержимое рюкзака за исключением взрывчатки:              — Соль. Спальный мешок… две штуки…              — Ты и для меня захватила? — вытянул антенны Веццо. — Спасибо, я польщён твоей заботой.              — А вдруг я вру, чтобы расположить тебя к себе? — лукаво прищурилась Джальвир. — Чтобы ты всё-таки встал на мою сторону?              — Умозрительный спальный мешок, которого тут всё равно нет, меня точно не переубедит, — нахмурился Веццо, с сожалением ощущая расслабление губ по мере того, как пропадала улыбка. Чем дальше, тем меньше ему хотелось снова драться с катаршей, и не потому, что он боялся проиграть.              — Зато я тут есть. Можешь залезть в меня, — Джальвир прильнула к плечу Веццо, провела ладонью по его груди вниз. — Знаешь, я тебе соврала. Когда я была куклой, кое-что я всё-таки чувствовала. Вкус. Это было единственное доступное мне ощущение, и на безрыбье я приучила себя получать от него удовольствие. С тех пор я полюбила сосать. Обожаю вкус потной кожи на членах и солёненькую сперму! Тем более сейчас, после пресной бомятины, хочется чего-то этакого.              Джальвир расстегнула ремень Веццо. Он сглотнул. Разумеется, он хотел эту пушистую милашку, которая целый день вертелась возле него, тряся силиконовыми сиськами и сверкая трусиками. Однако нельзя было терять бдительности, как в прошлый раз с арканианскими изродницами, особенно, учитывая, что охотница за головами гораздо опаснее пары гопниц. Веццо крепко стиснул запястье катарши, которая уже наглаживала его пах, и отвёл её руку:              — Собираешься убить меня, когда я расслаблюсь?              — Да не ссы ты, твой член не только для этого, — Джальвир вынула вставную дюрастиловую челюсть, убрала в карман разгрузочного жилета и прошамкала: — Не бойщя, я нишефо чепе не очкушу.              Веццо так опешил от этого жеста, что вновь перестал противиться. Джальвир достала эрегированный изжелта-серый пенис. Её безволосые пухлые ладошки и подушечки пальцев были мозолистыми, но под загрубевшей кожей — мягкими. Оттянув крайнюю плоть, она нагнулась, напустила слюней на головку и обхватила член губами. Веццо часто задышал и заёрзал — ощущения были острее, чем от всех минетов, которые ему делали раньше. Ворсинки на языке обеспечивали стволу дополнительную стимуляцию, а по головке, как массажёр, ездило ребристое нёбо. Рука сама легла на золотую гриву, старательно ходящую вверх-вниз под ладонью. Совладав с собой, Веццо ухватил густые сыроватые волосы на затылке катарши и потянул, заставляя её оторваться от члена. Стояк огорчённо задёргался, парень быстро запихал его в штаны и сказал:              — Не пытайся подластиться. Когда мы доберёмся до Ганвазеда, я исполню свой долг джедая.              — Кремень, — хмыкнула Джальвир. — Латно, пришнающь: я шофрала. Ненавишу шошачь и вкуш шпермы… — она вставила челюсть, поклацала зубами и, опять положив ладонь на грудь Веццо, заглянула ему в глаза: — Но я всё равно хочу твой член в себе — с другой стороны. Давай трахнемся просто так, без условий.              — Небось снова врёшь. Думаю, после того, что ты пережила, тебе вообще не нравится секс.              — Наоборот! Я наслаждаюсь всеми тактильными ощущениями, которых была лишена в борделе, и радуюсь, что могу двигаться сама… — горячо заверила Джальвир и вдруг отвернулась от Веццо к костру. — Вообще, катары однолюбы: найдя пару, мы не расстаёмся до самой смерти, а вдовы и вдовцы не вступают в новые отношения, даже если возраст и здоровье ещё позволяют. Но из-за того, через что я прошла… такое количество мужчин вроде как перегрузило какие-то мои психологические системы, и я просто не могу по-настоящему полюбить кого-то. А без эмоциональной привязанности случайный секс мне скучен… а хочется, часто хочется почувствовать себя живой, чтобы напомнить себе, что я больше не кукла. Выручает только эффект подвесного моста, который нередко возникает в моей профессии: совместно пережитые адреналиновые ситуации сближают… Веццо, давай не упускать нашего шанса, пока мы ещё не враги? — Джальвир подняла на парня изумрудные глаза и потянула за бантик из уголков подола блузки под грудью.              — Кстати, почему ты не удалила силикон? — полюбопытствовал Веццо. — Разве он не напоминает тебе о борделе?              — Я и без сисек ничего не забуду. Вдобавок иногда они полезны: отвлекают противников в бою. Правда, на тебе не сработали.              — Ну, почему же? — Веццо уставился на тугие шары, поросшие гладкой золотистой шёрсткой: под волосками едва виднелись маленькие розовые сосцы. — Очень даже сработали.              Он подался к Джальвир, схватил её груди и зарылся в них лицом: шелковистая шерсть приятно скользила по щекам и ладоням, а на ощупь силиконовые сиськи были плотнее тех, которые Веццо щупал прежде. Джальвир обняла его голову, поскребла затылок и макушку между антенн и проворковала:              — Тебе больше нравятся сделанные или натуральные?              — Те, которые девушка даёт потрогать, — язык Веццо нашёл сосочек и описал круг по ареоле; против ожиданий волоски совсем не мешали.              Джальвир игриво уркнула, отпустила его голову и задвигала плечами, сбрасывая жилет и блузку. Веццо выпрямил спину и прильнул к её губам, вслепую развязывая тунику. Они разделись: падаван остался только в бирюзовых бусах за ухом, охотница — в ботфортах, в которых почему-то выглядела даже соблазнительнее, — и повалились на лежбище из веток, белья Лалии и робы.              Член Веццо стоял болезненным колом, мягкая шёрстка на животе катарши дразнила натянутую уздечку щекоткой. Однако после страшной истории Джальвир юноша хотел в первую очередь позаботиться о её удовольствии. Склонившись над нею, он целовал её, одной рукой чесал за ушком, другой гладил пушистую грудь и аккуратно мусолил сосочек подушечками пальцев. Затем сгорбился между раскинутых ног, обхватил стройные и сильные гладкошёрстые ляжки и приник к маленькой розовой писе, волоски вокруг которой быстро слиплись от его слюны и соков Джальвир.              — Ох, ты и правда опытный! — постанывала она, вздымая бёдра навстречу рту Веццо, скрестила ноги на его спине и побарабанила каблуками: — Ну же, скорее накорми мою голодную киску!              — Кого? — Веццо оторвался от вагины и посмотрел в изумрудные глаза Джальвир, нижнюю половину лица которой загораживали надутые буфера.              — «Вульва» по-катарски.              — Киска… — Веццо попробовал новое слово на вкус и возобновил вкушение того, что оно обозначало, бормоча в розовую щёлку, из которой истекал тропический жар: — Киска… хорошо звучит, тебе подходит… Мне нравится киска.              Крошечный затвердевший клитор пульсировал под губами и языком. Подбородок чесался, раздражённый трением о мокрую шерсть, но парень не обращал внимания на эту мелочь. Он наслаждался живой энергией дрожащего под его ртом лона, доказывающей, что Джальвир оставалась больше катаршей, чем машиной. Она рыкнула:              — Вставь мне!              — А может, я сам перетяну тебя на свою сторону? — подразнил её Веццо, подняв лицо от трепещущей киски и шевеля пальцем в распаренном преддверии влагалища.              — Мы же договорились! — Джальвир больно стукнула его пяткой по почке. — Трахаемся без подтекста: никто ни от кого ничего не ждёт.              — Уж и пошутить нельзя… Ща, сек, — сдавленно крякнул Веццо, разогнулся, отлипая от промежности, сел задом на пятки и потёр поясницу. Как бы после такого удара не накончать в Джальвир кровью! Занимаясь сексом, она нанесла ему больше урона, чем когда они дрались!              Она встала в коленно-локтевую позицию, прижалась пружинистыми буферами к полу и высоко отклячила попку. Киберхвост загнулся набок, открывая доступ к текучей киске. Джальвир посмотрела через плечо на Веццо и повиляла тазом:              — Лучшее средство от боли — это удовольствие.              И впрямь: стоило парню взяться за золотистые гладкошёрстные ягодицы катарши — маленькие, кругленькие и крепенькие, — и впихнуть стояк в её узкую киску, как он забыл об ушибленной почке. Вагина Джальвир оказалась самой тугой из всех, в которых Веццо побывал, — сжимала член почти так же сильно, как его собственный кулак. Тем не менее он скользил в ней без проблем. Джальвир порявкивала в такт взмахам его бёдер и глубже прогибала тонкую спину, задирая попу.              Было видно, как, то сближаясь, то отдаляясь, с тихими щелчками движутся позвонки позолоченного хребта: он тянулся посреди волосатой спины, между лопаток и терялся под гривой. Честно говоря, жутковатое зрелище — как если бы самому Веццо срезали со спины полосу кожи и смотрели на его позвоночник. Он ещё не настолько преисполнился в разврате, чтобы быть готовым к такой степени оголения и откровенности. Его одолел стыд, будто он подглядывал за тем, за чем нельзя. Однако Джальвир ничуть не смущало, что парень буквально видит, как работает её тело. Она сама раздвинула пряди на шее: последним искусственным позвонком был седьмой шейный (чуть выше плеч), в нём чернела россыпь вентиляционных дырочек вокруг порта, куда, наверное, подключался медицинский дроид для техобслуживания.              — Укуси загривок. Мне такое нравится, — проурчала Джальвир.              Снизив темп фрикций, Веццо навалился грудью на спину катарши, обнял её, сграбастал надутые дойки и осторожно сомкнул губы на шее сразу над киберпозвонком.              — Да ты только шерсть прихватил! — возмутилась Джальвир. — Баба, что ли, чтобы волосы драть? Кусай, как мужик!              — Потом не жалуйся, — отозвался Веццо, вгрызся ей в основание шеи, и ускорил работу бёдрами, наощупь выкручивая затвердевшие сосочки.              Джальвир утробно зарычала. Веццо стискивал челюсти и ощущал, как зубы проминают шкурку под волосами. Боролся с чихом от залезшей в ноздрю шерстинки, сосредотачиваясь на жаре в узкой мокрой киске и упругом весе тёплых пушистых шаров на ладонях. Он бурно кончил, заливая тесное лоно, которое спазматически сжимало его ствол.              Джальвир выскользнула из-под его расслабившегося тела, и он снова осел задницей на пятки; ещё не обмякший перемазанный спермой член подрыгивался между ляжек. Веццо поплевал в сторону, избавляясь от прилипших к зубам волосинок. Джальвир встала над ним, упёрла подошву ботфорта ему в грудь и толкнула, заваливая на спину. Они очутились почти в таком же положении, как днём, только теперь катарша была без бластера и без трусиков: из розовой щёлки в промежности, пропитывая взмокшую золотистую шерсть, сочилось семя. Джальвир села парню на лицо:              — Подмой меня. Обычно я сама вылизываюсь, но брезгую гадкой вонючей кончой мужиков.              Веццо с готовностью обхватил раздвинутые шелковистые ляжки и присосался в киске, выхлюпывая из неё собственную сперму. Язык проникал между половых губ, задевал пульсирующий клитор, с нажимом вылизывал свалявшуюся шерсть вокруг. Веццо обильно пускал слюни и тут же их сглатывал. Острый кончик киберхвоста просунулся ему между ляжек и щекотал шов под мошонкой, заставляя её сжиматься, а подвявший было пенис — заново наполняться кровью, томительно вздыматься над животом и шлёпаться о него.              Дыхание Джальвир участилось, чресла затрепетали. В рот и ноздри Веццо ударила жгучая густо-солёная струя, едко пахнущая аммиаком. Джальвир громко заахала, достигнув оргазма. Резко встала и попятилась к коленям Веццо. Широко расставленные ноги катарши подкашивались, и она опёрлась о хвост, чтобы не упасть, — острие скрежетнуло о каменный пол. Пальчиком одной руки она теребила клитор, другой растягивала киску, и из неё всё лилось и лилось. Любуясь сверху вниз, как обоссывает парня, Джальвир виляла бёдрами, чтобы плохо управляемая струя мочи покрыла всё его тело, и пьяно хохотала:              — Я пометила тебя! Теперь ты мой!              Наконец источник иссяк. Джальвир рухнула на колени и нависла над Веццо, уперев ладони по обе стороны его головы:              — А в попку хочешь?              Веццо покивал и подёргал эрегированным членом. Джальвир склонилась к его лицу, лизнула щёку шершавым язычком и зловеще прошептала на ухо:              — Я не свою имею в виду.              — Давай, — согласился Веццо после секундного раздумья. Думал он, правда, не о том, хочет ли, чтобы ему что-то запихали в зад, а о том, какой кайф в этом для Джальвир. Хотел спросить её, но быстро сам смекнул, что после бытия куклой ей нравится контролировать партнёров.              Джальвир подалась вперёд, шмякнув буферами о лицо Веццо, подтянула когтем свой жилет и достала из кармана презерватив. Уселась парню вульвой на колено — её ноги широко разъехались, — вынула из голенища ботфорта телескопическую дубинку, в сложенном состоянии как раз похожую на дилдо, и, надорвав упаковку клыком, надела на неё презерватив. Начала облизывать, с вызовом глядя Веццо в глаза в ожидании, что он даст заднюю.              — Немногие мужчины к такому готовы, — заметила она. — Тебя твоя наставница страпонила, что ли?              — Нет, страпоном меня ещё не трахали. Только живым членом. Ну, и щупальцем разочек.              Изумрудные глазищи Джальвир удивлённо округлились:              — Универсал, да? А я думала, ты переступаешь через своё мужское эго в надежде, что, если поддашься мне, я поддамся тебе и откажусь от идеи убить Ганвазеда.              — Было бы неплохо, — признал Веццо. — Но я не хочу получить и по второй почке, так что считай, что мне просто интересно пробовать новое. Наставница учит раскрепощённости.              — Жду не дождусь нашей с ней встречи, — облизнулась Джальвир и медленно ввинтила обслюнявленную дубинку в анус Веццо.              Даже при том, что юный джедай максимально расслабил мышцы, без лубриканта было туго. Сфинктер неприятно растянулся, зато возникло волнующее давление внутри, когда дубинка коснулась простаты. Джальвир азартно закусила губу и задвигала дубинкой в кишке парня. Одновременно она заелозила киской о его колено, а свободной рукой взяла член и принялась дрочить. Сдавленно помыкивая от сочетания удовольствия в гениталиях и рези в анальном кольце, Веццо стиснул свои соски. Он не понимал, почему женщинам нравятся их стимуляция (просто лёгкая боль же), но, подражая наставнице, старался открыть в себе новые грани чувственности. Поймав насмешливый взгляд Джальвир, он пояснил:              — Надо же куда-то руки девать. До твоих сисек я всё равно не достаю.              — А ты не боишься, что я сейчас раскрою дубинку, и тебе разорвёт кишки? — прищурилась она и плотоядно облизнулась.              Веццо сглотнул, осознавая, что попал в полную власть катарши. Против всякой логики его член вздыбился в её пухлой ладошке сильнее прежнего — опасность возбуждала. К тому же вспомнились уроки Лалии о том, как секс позволяет отпустить контроль, вверив себя партнёру. Пассивность — джедайская добродетель: юнглинги с детства учатся отдаваться течению Силы вместо того, чтобы активно пытаться навязать ей собственную волю. Парень улыбнулся:              — Я тебе доверяю.              Джальвир продолжила трахать его дубинкой и надрачивать. Веццо мог бы отсрочить оргазм дыхательными техниками, но решил пощадить своё терзаемое очко и не стал сдерживаться. Ощутив пульсацию пениса, Джальвир злорадно оскалилась и закупорила дырочку в головке подушечкой большого пальца. Веццо запыхтел от незнакомого чувства: напор спермы распирал ствол, и он, казалось, мог взорваться в кулаке катарши. Она заёрзала быстрее, отираясь клитором о его колено, и вскоре страстно, почти болезненно, зарявкала. Лишь сама начав кончать, она резко убрала руку. Встопорщенный стояк задрыгался, выталкивая на пресс парня густые белые нити. Он испустил протяжный стон облегчения.              Джальвир вытащила дубинку из его ануса, брезгливо стянула двумя когтями осклизлый презерватив и отшвырнула подальше. Убрала дубинку в голенище, ещё с полминуты посидела на Веццо, переводя дух после оргазма, встала и легонько пнула его в рёбра:              — Иди под струю мойся.              Веццо перевернулся и пополз на карачках к выходу из грота. Хлёсткий ливень аж зашипел на разгорячённом теле, прибил антенны, как траву. Забравшись в кустики за пределами полукруга рыжего света на пороге пещеры, Веццо опорожнился. Затем тщательно обтёрся ладонями, смывая сперму и мочу, задирал лицо и полоскал рот падающими в него каплями. Сделал стойку на руках, раздвинул ноги, подставляя воспалённое очко холодным струям, и смотрел в перевёрнутом виде на Джальвир в пещере. Она подбросила поленьев в костёр, села у огня, тщательно вылизалась, оделась и заползла под робу на лежанке из ветвей, только золотая голова торчала наружу. Один глаз катарша зажмурила, другим, наполовину прикрытым, наблюдала за парнем в темени под дождём. Продрогши, Веццо быстро пошлёпал обратно.              Джальвир хихикнула над его скукожившимся от холодной воды хозяйством, а Ди-ноль услужливо распахнул дверцу грузового отсека, из которой опять высыпалось сменное бельё Лалии.              — Я скажу наставнице, что это была твоя идея, — предупредил дроида Веццо, выбрал трусы, состоящие из наибольшего количества ткани, вытер ими покрытую каплями и мурашками изжелта-серую кожу и положил сушиться на каменный пол возле костра.              Джальвир медленно моргала, глядя, как юноша надевает свои трусы и штаны, сапоги и тунику. Сладко зевнула, демонстрируя ворсистый язык, тонкие дюрастиловые клыки и ребристое нёбо, и приподняла покрывало:              — Иди сюда.              Веццо забрался к катарше под робу, нагретую её пушистым телом. Лёг набок, обнял её сзади за тонкую гибкую талию, а она свернулась калачиком, притиснувшись попой к его животу; киберхвост поджался между её ног и лежал на каменном полу, торча из-под покрывала. Вдруг внутри Джальвир что-то завибрировало, раздалось хриплое тарахтение:              — Хр… хр… хр…              — У тебя в протезе моторчик барахлит? — насторожился Веццо. — Ещё не хватало, чтобы ты тут всё-таки взорвалась!              — Это не протез, — лениво проурчала Джальвир. — Спи, а?              — А что? — не унимался Веццо. — С тобой всё в порядке?              — Да. Хр. Мне просто. Хр. Хррророшо… Хр, хр, хр…              Под робой в обнимку с Джальвир и впрямь было очень уютно, даже секса больше не хотелось, хотя Веццо переживал, что у него опять встанет. Он прогрелся до костей, его разморило. Странные хрипы катарши почему-то не раздражали, как обычный храп, а успокаивали.              Какое-то время Веццо боролся со сном, а потом подумал: «Джальвир не было смысла дожидаться, пока я усну. Она легко могла убить меня дубинкой, пронзить хвостом, загрызть клыками или искромсать когтями, пока я был перед ней в уязвимом положении. Но не сделала этого. Она заслуживает доверия… В крайнем случае Ди-ноль бдит». Утешившись мыслью, что если Джальвир всё же убьёт его, наставница потом оторвёт склочному дроиду купмол за то, что не сберёг падавана, Веццо расслабился и задремал.