Гробница Дарта Пенетратуса (эп.II)

      Дарт Пенетратус был прикован к столу косым крестом. Между его ножищ зияла большая круглая дыра, и он радовался, что владычица уложила его лицом вверх. А то он видел, что она под настроение вытворяла с рабами, которых клала на живот так, чтобы гениталии свисали в эту дырку. Может, наказание за нападение на неё будет не таким уж страшным.              Дарт Кибела вспрыгнула на металлическую столешницу: каблуки её сапог лязгнули по обе стороны от головы Дарта Пенетратуса, прямо над его глазами нависла промежность. Наставница села ученику на лицо — красные ягодицы вдавились в его глаза, погружая всё в тёплую упругую тьму, — и он послушно распластал язык по мясистым складкам её вульвы, старясь загладить вину. Она же прогнула спину — Дарт Пенетратус почувствовал, как о пресс отираются её тугие сиськи, и царапают кожу грани рубинового пирсинга в сосцах, — и принялась дрочить, целовать и вылизывать член и щекотать когтями мошонку. В её рот детородный хёрглика тоже почти не помещался, как и в ротик несчастной Ниасси: однажды, охваченная азартом, Тёмная Леди вывихнула челюсть, когда пыталась отсосать ученику, и с тех пор больше не пробовала.              Она продолжала, причмокивая, ласкать растущий член, и Дарт Пенетратус усердно возвращал ей любезность. Сворачивал язык трубочкой, далеко его высовывал, проникал в парную духоту между половых губ и сглатывал скользящие по языку-жёлобу вязкие солоноватые капельки. Наставница текла всё обильнее, ученик слышал её стоны и ощущал широким языком и губами трепет чресл.              Основание стояка пронзила резкая узкая боль — Тёмная Леди стянула его резинкой. Под столом зажужжали моторчики. Дарт Пенетратус вздрогнул в страхе, но из-за резинки кровь не оттекала от пениса, и эрекция не спадала. Вдобавок наставница не прекращала лобзать член, ставший более чувствительным. Центральная секция стола начала подниматься, толкая бёдра Дарта Пенетратуса вверх, и одновременно о его мошонку стало тереться что-то гладкое, широкое и долгое.              Владычица встала. Дарт Пенетратус сощурился на скупой красный свет и скосил глаза: его таз был вздыблен высоко над столом, между ног вплотную к гениталиям торчало гладко отполированное бревно высотой до потолка.              По-прежнему возвышаясь над учеником, Дарт Кибела переступила на правую половину стола. К ней подлетел репульсорный поднос: снизу было не разобрать, что на нём, Дарт Пенетратус заметил только открытую прозрачную банку колто. Владычица запустила в неё красные пальцы и достала длинный тонкий гвоздь, а левой рукой взяла с подноса молоток. Дарт Пенетратус стиснул зубы: молить о пощаде было недостойно ситха.              Прижимая запястьем член к бревну, Дарт Кибела приставила гвоздь к раздутой головке — острие больно укололо натянутую серую кожу — и ударила молотком по шляпке. Гвоздь сразу вошёл наполовину, легко пробив плоть. Дарт Пенетратус даже не вскрикнул. Наоборот, ему полегчало: наставница вбивала гвоздь не по центру, а правее, чтобы не повредить уретру; это значило, что она намерена сохранить ученику достоинство, просто хочет его помучить.              Каждый удар молотка пробегал по члену болезненной вибрацией, отдавался в яйца и живот. Дарт Пенетратус терпел. Вскоре Тёмная Леди закончила: серебристо блестящая шляпка вмялась в кожу головки, из-под неё выступала кровь. Второй гвоздь владычица вбила уже левее уретры, а затем ещё по паре посередине толстого ствола и поближе к основанию.              Отложив молоток, Дарт Кибела взяла с подноса виброскальпель. Дарт Пенетратус сипло вдохнул сквозь зубы, когда она взрезала мошонку и вылущила крупное яичко, покрытое белёсой плёнкой. Из разреза по серой сморщенной коже засочилась кровь. Повернувшись к ученику, глядя ему в глаза сверху вниз, наставница с нажимом всей длиной языка лизнула его яйцо на своей ладони. Давление и трение были болезненны, и жутко было видеть свой столь ценный орган в столь уязвимом состоянии. Дарт Пенетратус сохранил молчание, но его прошиб холодный пот, а лицо исказилось мольбой и страхом.              Дарт Кибела начала грациозно вышагивать по столу вокруг бревна, переступая массивный серый торс ученика и его иссиня-чёрные ляжки, тоже похожие на брёвна. За яйцом в её руке из мошонки вытягивался семенной канатик — белый в потёках крови, — которым она обматывала бревно, будто украшала тотемный столб.              Канатик натянулся до предела, и Дарт Пенетратус наконец-то взвыл от боли в паху. Дарт Кибела победно осклабилась. Придерживая яйцо у бревна выше прибитого члена, она Силой подлевитировала к нему гвоздь, поймала двумя пальцами, взяла молоток и стала приколачивать. Это было гораздо больнее, чем с пенисом, который, перевязанный, уже начинал неметь. Дарт Пенетратус ёрзал лопатками по столешнице и подвывал от каждого удара: боль пробегала из яйца по обвившему бревно спиралью семенному канатику, как электричество по проводу, вонзалась в пах и, чудилось, разрывала всё тело на части. Когда Тёмная Леди управилась, боль стала терпимее — тяжёлой, тупой… Потом Дарт Кибела повторила процедуру с другим яйцом.              Напоследок она перерезала резинку у основания члена. Чувствительность быстро возвращалась, будто его пронзил мириад игл. Эрекция пропала: пенис размягчился, но гвозди удерживали его в вытянутом состоянии. Дарт Кибела снова взялась за молоток и заколотила их поглубже, прижимая утончившийся ствол плотнее к бревну.              — Уф! — она утёрла лоб жилистым предплечьем и спрыгнула со стола. Зловеще оскалилась, звонко хлопнула и потёрла ладони: — Ну, а теперь наказание.              — А это что было? — недоумённо и испуганно воскликнул Дарт Пенетратус, взглядом указывая на свои распятые причиндалы.              Выдвинутый центральный сегмент стола, что задирал его бёдра, начал с жужжанием опускаться обратно. Без поддержки прибитые к бревну муди хёрглика порвутся под его огромным весом, никакое колто не поможет! Обливаясь пóтом, Дарт Пенетратус старался удерживать таз вздыбленным. Он был прикован так, что не мог встать в устойчивый мостик: пятки и костяшки кулаков едва не съезжали с углов стола.              Дарт Кибела сняла со стены кнут. В её умелой руке он взвился в воздух кольцами, несколько раз оглушительно щёлкнул, заставляя Дарта Пенетратуса жмуриться, затем ударил. Хлёсткие жгучие удары посыпались на ручищи и ножищи хёрглика, его мускулистую грудь и брюхо. Пробить плотную кожу было непросто, но удары часто приходились на одни и те же участки, и со временем кожа лопалась; из длинных саднящих ран текла кровь. Дарт Пенетратус рычал сквозь стиснутые зубы и корчился на столе, выгибая позвоночник. Каждая его мышцы вздулась от натуги упругим мясным валуном, но кровь из глубоких ссадин залила столешницу: стопы и тыльные стороны ладоней скользили по ней, и не упасть становилось всё труднее.              — Не могу больше! — взревел Дарт Пенетратус.              — Забыл наши уроки? Поддерживай себя Силой! Черпай её в боли! — велела Дарт Кибела, не прекращая стегать его.              — Не могу… слишком… слишком больно! — из гагатовых глаз брызнули слёзы. — Умоляю, наставница! Простите, что напал на вас!              — Глупец! Я наказываю тебя не за то, что ты атаковал меня. А за то, что проиграл. Слабый глупец! Я вобью в тебя Силу… или выбью из тебя душу. Будь благодарен за мои старания! Скажи, что благодарен!              — Спасибо, наставница, — униженно захныкал Дарт Пенетратус.              — Ещё! — Тёмная Леди ошпарила его сосок кнутом. — Я не слышу!              — Спасибо, наставница!              Несколько минут, помстившихся Дарту Пенетратусу часами, он держался, взывая к Силе, как учила владычица.              — Хорошо, — устало выдохнула она, свернула кнут и повесила на стену. — Я уж боялась, что ошиблась в тебе, но ты всё же крепче, чем порой кажешься.              — Спасибо наставница, — улыбнулся Дарт Пенетратус, радуясь, что пытка кончилась.              Дарт Кибела самодовольно хмыкнула:              — Ты готов ко второму этапу.              — Что? — вылупился Дарт Пенетратус.              Тёмная Леди поразила его молнией. Хёрглик уподобился своему предку — крупному морскому млекопитающему, — пойманному рыбацкой сетью. Только эта изломанная мельтешащая синяя сеть причиняла неимоверные страдания. Тело свело мучительной раздирающей судорогой, скрючились пальцы на руках и ногах, в глазах темнело, мозг гудел.              Владычица остановила разряд. От запёкшихся ран Дарта Пенетратуса повалил тошнотворный дымок. Он захватал ртом воздух, из дыхала на макушке вырывалось прерывистое частое сопение, вылетали капельки крови. Когда Дарт Кибела вновь подняла растопыренные пальцы, он взмолился, глотая жалкие слёзы:              — Пожалуйста, хватит! Не… не делайте больно…              Отростки на скулах Тёмной Леди Ситхов задумчиво завились. Она кивнула какой-то своей мысли, расплылась в коварной улыбке и пообещала с фальшивым милосердием:              — Как пожелаешь, мой юный аколит. Следующее моё касание не причинит тебе боли.              Она ткнула пальцами в подмышки ученика и защекотала. Он заорал, срываясь на хохот, извиваясь всем телом, корчась, отчаянно напрягая быстро слабеющие мышцы. Его руки и ноги подогнули, зад врезался в столешницу — и пах взорвался дикой болью.              На бревне остались прибитые гвоздями лоскуты кожи; остаток разорванного пениса повис клочьями под лобком Дарта Пенетратуса, ему под ягодицы заструилась горячая кровь. Тестикулы тоже порвались и повисли на обмотанных вокруг бревна семенных канатиках, всё ещё соединённых с пахом незадачливого ситха, что усиливало его агонию. Похолодевшее тело сотрясала лихорадка, в ушах звенело, голова кружилась, и в глотке плескалась рвота. Захлёбываясь ею, он ревел от боли и ужаса. А владычицы хохотала.              Она вспрыгнула на стол и сняла с ремня световой меч:              — Нужно прижечь рану, пока ты не истёк кровью.              — Пожалуйста, не надо! — вскричал Дарт Пенетратус на грани обморока. — Можно зашить! Зашить… колто… Пожалуйста!              В руке Дарт Кибелы вспыхнул гудящий рубиновый клинок, и она направила его кончик между ног ученика, отсекая семенные канатики, испепеляя ошмётки члена и выжигая его корень в глубине паха.       

***

      Глаза Сайшка Таглиша горели ярым жёлтым пламенем, драконья морда скалилась, между клыков выстреливал раздвоенный язык. Он был облачён в чёрную робу без рукавов, под золотой чешуёй бугрились бицепсы. Когти на босых ногах клацали об пол по мере того, как он шёл на Лалию, а та пятилась. Из могучего трёхпалого кулака с шипением вырос кроваво-красный клинок. Лалия парировала его удар и машинально заученным до рефлекса выпадом пронзила грудь. Иллюзия не шелохнулась и оскалилась:              — Ты ссснова убила меня, нассставница. Я любил тебя, а ты меня убила.              Лалия выронила меч. На глаза навернулись слёзы, и свет в них померк, словно выключился фонарь на лбу. Ноги подкосились, будто в них ударило волной нахлынувшего старого горя. Лалия пала на колени:              — Прости меня, Сайшк. Я не хотела. Я… была глупой, запуталась… но я тоже…              Голова джедайки была опущена. Она видела перед собой кончик красного плазменного клинка, драный чёрный подол робы и золотые когтистые лапы на сером полу. К ним чеканным шагом приблизились сапоги, окованные глянцевой воронёной бронёй.              С замиранием сердца Лалия подняла лицо. Подле Сайшка над ней встала Улайри в серых галифе с красными лампасами и сером кителе, на её глаза падала тень от козырька фуражки.              — Я любил тебя, — повторил Сайшк. — А ты меня убила.              — Я любила тебя. А ты меня погубила, — в руке Улайри тоже вспыхнул алый ситхский меч.              Лалия сгорбилась, роняла слёзы на колени, закрыла слуховые конусы ладонями. Но гул занесённых над ней палаческих клинков и мёртвые обвинительные голоса звучали прямо под сводами её черепа:              — Любил… Любила… Убила… Погубила…              Лалия ожидала казни в любой момент, уже сама хотела поскорее сгинуть, чтобы прекратились муки совести. Однако Сайшк и Улайри лишь твердили приговор, как заевшая голозапись, а не приводили его в исполнение. Да и Дарт Кибела могла давно сразить джедайку, воспользовавшись её беспомощным положением, но не делала этого. «Они иллюзии», — напомнила себе Лалия. Стоило ей вернуть самообладание, как голоса смолкли.              Она вскочила, Силой призвала в ладонь свой световой меч — и привесила к карабину на поясе. Здесь ничто не могло навредить ей физически, нужно было сосредоточиться на защите разума и не поддаваться на провокации. Утерев глаза, она взглянула на Дарт Кибелу. Та привалилась лопатками к псевдоколонне с голокроном, выставив из декольте стройную и мускулистую красную ногу, согнутую в колене, упёртую стопой в колонну, и торжествующе лыбилась.              — Мне нечего возразить, — сказала ей Лалия. — Но мои провалы, моя скорбь и моё раскаяние — это моё личное дело. Я не позволю глючной ситхской программе ворошить их.              — Надеешься обрести искупление и покой, когда успешно обучишь третьего падавана? — фыркнула Дарт Кибела. — Покой — это ложь, и ты лжёшь себе. Ты прекрасно знаешь, что сожрёшь очередного несчастного юнца так же, как двух до него. Ты никогда никому не говорила этого вслух, но ты считаешь себя не только похотливой, а ещё и влюбчивой… — Дарт Кибела криво усмехнулась и покачала головой, её глубокий голос стал ниже: — Ты не влюбчивая. Ты голодная. Ты — ненасытная прорва, холодная и пустая. Ты пихаешь в себя всё и всех во все отверстия, пытаясь заткнуть дыру в бездну, что разверзлась внутри, но лишь растягиваешь её шире. Знаешь, кого ты напоминаешь мне?              Лалия краем глаза заметила, как справа от неё сгущается тьма, и обернулась. Перед ней стояла фигура в чёрной мантии, словно сотканной из дыма, омрачающего свет фонаря, точнее — впитывающего фотоны. Под капюшоном не было лица — лишь белела маска в форме половины черепа с вертикальными красными полосами над пустыми глазницами.              Дарт Нихилус, древний Владыка Голода, что поглощал целые планеты, высасывая из них Силу. Когда юнглинги проходили историю войн джедаев и ситхов, лекция о нём так напугала Лигму, что ей потребовалась помощь мастера Йоды, чтобы избавиться от ночных кошмаров.              Лалия рефлекторно отшатнулась — и Владыка Голода отшатнулся от неё. Подняла правую руку — он поднял левую в таком же жесте. Скабрёзно ухмыльнувшись, джедайка потыкала пальцем в кольцо из большого и указательного на другой руке, затем выгнула спину и потвёркала в полуприсяде. Отражение всё повторило.              — Сдаёшь. С падаванами эффектней получилось, — мелодичный голос Лалии сопроводил неразборчивый утробный шелест из-под маски Дарта Нихилуса, словно радиопомехи, смешанные со стрёкотом насекомых.              — Ты можешь достичь такого же могущества, если примешь свою природу, — посулила Дарт Кибела. — Я научу тебя использовать Тёмную Сторону, и ты исполнишь свою мечту — трахнешь всю Галактику.              — Ты же хранительница голокрона, просто имитация ситха, — отмахнулась Лалия, и иллюзия Дарта Нихилуса развеялась, как унесённый ветром дым. — Разве ИИ может толкнуть кого-то на Тёмную Сторону? Я не Лигма лишь в том смысле, что я уже не ребёнок, которого ужаснут или впечатлят эти сказки.              Вершина голокрона прекратила вращение. Лицевые отростки Дарт Кибелы гневно задрожали, а в следующий миг она исчезла. Вместе с ней рассеялась более масштабная иллюзия: зал оказался совсем небольшим. В поле зрения были и труп терентатека, и все четыре стены, и арка в одной из них, за которой в луче фонарного света виднелась винтовая лестница.              Лалия убрала голокрон в чемодан на лямках (он был заполнен амортизирующей пластичной пеной, которая проминалась под форму предметов), повесила его обратно за спину и поспешила к выходу.       

***

      Кулачище Дарта Пенетратуса сдавил левое запястье Дарт Кибелы — изнутри раздался глухой мокрый хруст. Красные пальцы выронили меч, он выключился и звякнул об пол. Дарт Пенетратус топнул об эфес, из-под подошвы брызнули искры. Владычица не могла ударить владыку молнией, пока он держал её, иначе самой достанется, и от безысходности врезала ему носком сапога в пах. Он оскалил рот, полный мелких острых зубов:              — Спасибо, наставница, — выкрутил её пойманную руку, ударил ногой под колено и поверг ниц.              Наступил на спину, придавливая к полу неподъёмной массой, содрал юбку. Поймал дрыгающуюся ногу и вывихнул её из сустава. Тёмная Леди зашипела сквозь зубы от боли в разъединённом колене и раздробленном запястье, заколотила здоровым правым кулаком об пол. Дарт Пенетратус навалился другой ногой на её ляжку и продолжал тянуть за голень. Его могучая рука рвала мышечные волокна, сухожилия и кожу — слышался влажный треск.              Боль в ноге стала совершенно невыносимой. Дарт Кибела пронзительно закричала и вскоре почувствовала, как под её бедро льётся горячее. На миг она решила, что обмочилась, но это владыка Пенетратус одной только физической силищей оторвал ей полноги и отшвырнул голень в сапоге — Тёмная Леди услышала, как она грузно шмякается поодаль.              — Нужно прижечь рану, пока ты не истекла кровью, — мстительно процедил Лорд Ситхов. Загудел плазменный клинок, и в ноздри Дарт Кибелы ударила вонь её собственной палёной плоти.              Едва Дарт Пенетратус сошёл с неё, она перекатилась на спину, вскинула правую руку и направила в него молнию. Искристые синие тенета оплели ученика, но он лишь небрежно передёрнул плечами и стряхнул их, как худую сеть. Дарт Кибела стала отползать на локтях, помогая себе невредимой правой ногой; левая обожжённая культя волочилась по полу.              Дарт Пенетратус неспешно шёл за ней между колонн с алыми светильниками, упиваясь унижением наставницы, которая крутила им, как хотела, а теперь ползает у его ног. Его чёрные кожаные сапоги и штаны скрипели, как несмазанный дроид, под распахнутым безрукавным камзолом, надетым на голый торс, виднелась широченная серая грудь и внушительное пузо, исполосованные шрамами. Гагатовые глаза вспыхивали огнистыми бликами, как раздуваемые угли.              — Ты отняла у меня Ниасси, — пророкотал Дарт Пенетратус. — Ты отняла у меня всё.              — Взамен я дала тебе боль, гнев и ненависть. Посмотри, каким могучим они тебя сделали! — возразила Дарт Кибела и попыталась торговаться: — Я была хорошей учительницей. Разве я не заслуживаю пощады? Правь моей вотчиной, а меня оставь советницей… пленницей… рабыней! Владыка Пенетратус, пожалуйста! В память обо всём, что нас связывает! Разве ты не благодарен мне за мои старания хоть немножко?              Ученик нагнулся, схватил наставницу за правую щиколотку и вздёрнул в воздух. Раскрутил и с размаху приложил об угол колонны, ломая рёбра. В сердце вдавилась тупая боль, вместе с вскриком изо рта вылетели сгустки крови.              Дарт Пенетратус швырнул владычицу на ступени престола. Удар об их острые углы вышиб весь воздух из лёгких, она разевала рот, как рыба на суше, и с хрипом протяжно вдыхала. Дарт Пенетратус склонился на ней, упёршись коленом в ступень между её ног, рванул шнуровку корсета и грубо стиснул правую грудь.              — Они до сих пор тебе нравятся? — издевательски удивилась Дарт Кибела.              — Не знаю. Надо попробовать, — облизнулся Дарт Пенетратус и раззявил пасть.              Острые зубы вгрызлись в упругую красную полусферу, челюсти сомкнулись и потянули. От боли Дарт Кибела разразилась криками, выгнулась под учеником. Тот поднял голову и задумчиво пережёвывал откушенную сиську. Тёмная Леди скосила глаза: справа на её груди зияла кровоточащая рана с желтоватыми ошмётками жира. Дарт Пенетратус выплюнул в глаз наставницы её рубиновый пирсинг, сглотнул и оскалил красные клыки:              — С пивом покатит. Вторую попробую приготовить в карамели.              — Набивать женщинами своё брюхо — это всё, что ты теперь можешь с ними делать. Самому-то тебе начинить их нечем, — фыркнула Дарт Кибела, которой оставалось только злорадствовать над скопцом.              Дарт Пенетратус сорвал с ремня эфес светового меча и с размаху всадил наставнице во влагалище. Она широко распахнула глаза и страстно ахнула на вдохе, подалась бёдрами навстречу кулаку ученика, словно хотела, чтобы он её оттрахал. Он включил меч. Алый плазменный клинок изжарил внутренности Дарт Кибелы и вырвался из-под правой ключицы. Леди Ситхов успела отклонить голову — клинок отсёк только отросток на её скуле — и из последних сил прошептала:              — Я горжусь тобой… Мой… твой трон… напечатай своё имя.              Голова Дарт Кибелы откинулась на ступень престола, глаза закатились. Дарт Пенетратус встал, не выключая светового меча, взрезая её торс наискосок изнутри от лобка до ключицы.              Последние слова наставницы могли быть ловушкой: например, в троне бомба, — поэтому Тёмный Лорд Ситхов отошёл на пару ступеней и потянулся Силой к клавиатуре в левом подлокотнике.              «Дарт Пенетратус», — напечатал он. Ничего не произошло. Тогда он попробовал просто «Пенетратус» и «владыка Пенетратус». Ничего. Хмыкнув горько и недоверчиво, Тёмный Лорд набрал имя наивного слабака, который много лет назад вступил под своды этого замка в поисках лучшей доли, — имя, которым его звала Ниасси: «Аттис».              Сиденье трона раскрылось двумя створами, и изнутри выдвинулся толстый чёрный металлический тубус с округлой верхушкой. Дарт Пенетратус подозвал его Силой. Это был кибернетический протез пениса, гораздо короче его утраченного даже в мягком состоянии, прикреплённый гофрированным кожухом к панели с кнопками, из которой бахромой свисали тончайшие проводки для присоединения к нервам. К основанию ствола примыкали три небольших шарообразных ёмкости, видимо, для заправки гормональными препаратами, лубрикантом или аналогом спермы, чтобы было, чем кончать.              Однако это всё ещё могла быть бомба. Дарт Пенетратус запустил руку под мантию, снял с ремня на пояснице сканер и тщательно изучил протез. Убедившись, что прощальный подарок наставницы безопасен, он поднялся по ступеням, опустил створы сиденья и воссел на трон. Пробежал пальцами по клавишам, вызывая медицинского дроида — летучий цилиндр с множеством тонких членистых лап.              — Теперь ты служишь мне, — объявил Дарт Пенетратус и протянул протез к одному из манипуляторов дроида. — Присоедини.              — Да, владыка, — проскрежетал синтезированный голос.              Приподнявшись, Дарт Пенетратус спустил штаны до голенищ сапог, сел обратно и широко развёл колени. Задрал лицо к тьме под потолком — он не любил смотреть вниз — и погрузился в медитацию, стискивая кулаки и зубы, подпитываясь нарастающей болью в паху. Он слышал, как работает дроид: свежует лобок, заново открывая давно заросшую рану, соединяет искусственную уретру с мочеточником, свивает оголённые провода с живыми нервами… Жгучая боль схлынула, и дроид уведомил:              — Операция завершена. Операция прошла успешно. Протез запитан.              Дарт Пенетратус опустил голову и втянул живот. Его лобок закрывала плоская чёрная панель в форме перевёрнутой трапеции с мигающими красными и зелёными кнопками. Ниже из гофрированного кожуха свисал короткий толстый ствол из воронёного металла.              Протез стал частью тела Дарта Пенетратуса, поэтому он без инструкций чувствовал принципы его работы. Нажал одну из кнопок на лобке — ствол вздыбился и телескопически раздвинулся, достигая даже большей длины, чем когда-то живой. Дарт Пенетратус ткнул его пальцем — и вздрогнул от почти забытого сладкого томления ниже пупка. Из отверстия в головке раздалось сипение: с отвычки Тёмный Лорд кончил бы от одного прикосновения, да искусственные яйца были пусты. Он нажал ещё несколько кнопок: киберчлен заходил ходуном, как поршень, из-под залупы выдвинулась и зажужжала маленькая циркулярная пила.              Спеша проверить обновку на практике, Дарт Пенетратус встал, подтянул штаны, не убирая в них протез (он бы и не поместился в активном состоянии), и пошагал вниз к простёртому на ступенях изломанному трупу наставницы.              — Рекомендую заправить тестикулярные ёмкости, — заметил дроид. — При мне в наличии физраствор, гормональный коктейль, колто. Если желаете, я вернусь в лабораторию и синтезирую подобие семенной жидкости на основе протеинов.              Дарт Пенетратус возвышался над телом учительницы и сожалел, что она мертва. Он убил её слишком рано, ещё не насытив свою жажду мести. Тёмный Лорд перевёл взгляд на дроида и оскалился:              — Тащи кислоту.       

***

      Выключив фонарь, Лалия поднималась по долгой-долгой винтовой лестнице с широкими крутыми ступенями. Наконец, она ощутила на лекку слабое движение воздуха. До рези напрягла фиброзные кольца, активируя ночное зрение, и осторожно высунула голову из круглого люка в полу. Помещение было поменьше зала, куда она свалилась. Посредине стоял каменный саркофаг, по его углам высились четыре тумбы: три с голокронами, одна пустовала. Поодаль была арка, за которой угадывалась знакомая пещера с обрубком моста над пропастью.              С облегчённым вздохом Лалия расслабила глаза, включила фонарь на лбу и вылезла на пол. Сделала пару шагов — и застыла, заледенев от ужаса. За саркофагом лежал без сознания Веццо: его фонарь разбился, рядом валялись раскрытый чемодан и голокрон, мерцающий изнутри недобрым тусклым багрянцем. На миг Лалия сочла, что столкнулась с очередной иллюзией, но её связь с падаваном в Силе ощущалась неподдельной. И через эту связь она почувствовала, что ученика мучают кошмары.              — Веццо! — она припала на колено, потрясла падавана за плечо, сорвала с него разбитый фонарь и положила ладонь на лоб, взывая к ученику сквозь Силу.              Он взвился на ноги, и Лалия едва успела отпрянуть от прогудевшего у лица голубого плазменного клинка. Примирительно выставила ладони:              — Всё хорошо, Веццо Это я, мы вместе.              — Ты отняла её у меня! Ты отняла всё! — вскричал падаван и ринулся на джедайку.              Той оставалось только защищаться. Голубой и розовый клинки привычно завальсировали в их руках. Сколько раз они скрещивались на спаррингах, но сейчас всё было иначе! Перекошенное лицо ученика наполняло сердце учительницы страхом и горечью, и каждый его выпад совершался, чтобы убить. Они кружили вокруг саркофага: Лалия пятилась, сосредоточившись на обороне, Веццо агрессивно наседал.              Противоборство с Дарт Кибелой, внешне похожее на спор, в глубинной сути было поединком двух воль и изрядно измотало джедайку. А в её падаване бурлила Тёмная Сторона. Если бы только Дарт Кибела не напомнила о злосчастном Сайшке! Морда золотого дракона вставала перед глазами, как наяву, и Лалия особенно остро ощущала, насколько всё повторяется. «Тёмная Леди была права. Я сожрала и третьего», — сокрушалась она, парируя атаки охваченного злобой Веццо, и с каждым движением её концентрация нарушалась расстроенными чувствами. Она теряла волю продолжать.              Веццо сделал обратный кувырок в воздухе, метя сапогом Лалии в подбородок. Она отшатнулась. Он приземлился на крышку саркофага, выбросил ладонь вперёд и толкнул наставницу Силой. Лалия отлетела, больно приложилась спиной о стену, выронила меч. На её горле сомкнулись незримые пальцы. Хрипя, задыхаясь, она пала на колени: падаван возвышался над ней и душил Силой, но на сей раз — не для того, чтобы улучшить оргазм. Смотреть в его лицо, искажённое злобой до неузнаваемости, было невыносимо. По щекам Лалии покатились горючие слёзы.              «Пусть. Такая эгоистичная шлюха, как я, которая только всё портит, не должна осквернять Орден и всю Галактику своим существованием, — подумала Лалия и вдруг спохватилась: — А как же Веццо? Он ещё не сделал ничего плохого, кроме нападения на меня… и ослушания, я же велела ему вызвать и ждать Джерека. Но он никому не причинил вреда! Сейчас он под влиянием голокрона, а если я позволю ему убить себя… когда он очнётся от наваждения и поймёт, что натворил, как он — такой добрый и ласковый — сможет жить с этим? Я спасу его!»              Собравшись с духом, Лалия Силой выдернула крышку саркофага из-под ног Веццо. Он успел спрыгнуть — крышка проскрежетала под ним, грохнулась на пол и разломилась, — и вновь бросился на джедайку. Та призвала в ладонь свой световой меч, поединок возобновился.              Решимость Лалии больше не иссякала, но здесь — на Коррибане, в недрах ситхской гробницы, — мощь Тёмной Стороны была велика. Она питала одурманенного падавана, раздувая его затаённые обиды и страхи, как ветер — плохо затушенный костёр в лесу: пламя горело всё ярче, шире, опаснее. Веццо уверенно теснил Лалию, пользуясь тем, что она не желает его убивать. Когда она скрепя сердце признала, что одной защитой не обойтись, и падавана придётся ранить или покалечить, чтобы вывести из строя, то с удивлением обнаружила, что и это ей не удаётся. Веццо ловко отбивал её контратаки.              Он свалил её подсечкой, придавил лопатками к краю саркофага, наваливаясь сверху. Левой рукой Лалия ухватила его правое запястье, силясь отвести от своей шеи голубой клинок в его кулаке. Веццо так же сжал левой её правую руку, не давая розовому клинку коснуться своего уха. Лекку Лалии свисли на дно саркофага: кончик тчина ощутил ветхую ткань, тчун дотронулся до чего-то металлического и явно тяжёлого. Лалия подняла эту штуку Силой и запустила в голову Веццо. Он рухнул как подкошенный, эфес светового меча выкатился из его раскрывшейся ладони.              Лалия склонилась над падаваном, подобрала его меч и привесила к поясу вместе со своим. Проверила пульс, погладила липкий от испарины изжелта-серый лоб, на котором слева набухала шишка. Рядом валялся толстый кибернетический протез фаллоса. Лалия истерично хохотнула: пацан попутал берега, и она настучала ему хером по лбу!              — Эх, молодёжь, — проворчала она, с улыбкой гладя впалую щёку падвана, — насмотрятся своих ситхских голокронов и нападают на учительниц.              На всякий случай, пока Веццо был в отключке, Лалия достала моток тонкого стального троса и связала ему запястья и щиколотки. Затем заглянула в саркофаг: внутри лежали чёрные одеяния, заполненные горками пыли, в которые за века обратился труп Дарта Пенетратуса, и рукоять светового меча — непривычно толстая, сопоставимая размерами с киберчленом, и даже длиннее него, сделанная для очень большой ладони. Лалия убрала её в чемодан и сложила туда же голокроны с тумб вокруг саркофага и один с пола — тот, что, видимо, и околдовал Веццо, когда он попытался его взять.              В этот миг из арки, ведущей в пещеру, раздался краткий трескучий грохот. «Да что ещё?» — закатила глаза Лалия, закидывая потяжелевший чемодан за плечи, и пощупала эфес на поясе.              В склеп вбежал Джерек, раскрасневшийся, запыхавшийся. Обвёл помещение Силовым взглядом из-под узкой чёрной повязки. Безглазый миралука ощущал, что Веццо без сознания, но не видел, что он связан. Не видел нескольких оставленных плазменными клинками борозд на тумбах по углам саркофага и стенах. Они уже достаточно остыли, чтобы не светиться, но ещё источали тепло, которое улавливал чуткий миралука. Короче, от него не укрылось, что тут был поединок.              — Что случилось? — спросил он.              — Ничего такого! Я недоглядела, и падаван ненароком хапнул тёмной силушки из голокрона, с кем не бывает? — затараторила Лалия, молитвенно сцепив пальцы. — Он никому не навредил, кроме себя. Проспится, мы вместе помедитируем — и всё как рукой снимет… Джерек, пожалуйста, не пиши донос Совету! Я тебе член отсосу!              — Ладно, — хмуро цыкнул археолог. — У нас беда похуже. Мы искали следы ситхов, но ситх сам нашёл нас — во плоти.              — А? — захлопала глазами Лалия, покосилась на Веццо и нервно хихикнула: — Прям настоящий, в чёрной мантии и с красным мечом?              — Я не различаю цветов, — Джерек сдвинул густые толстые брови. — Пошли скорее отсюда, расскажу всё по дороге.              — И по порядку, пожалуйста, — попросила Лалия.              Она взвалила Веццо археологу на закорки. Положила в его пустой чемодан его же разбитый фонарь, чтобы не мусорить, а заодно и киберчлен. Привесила чемодан себе на грудь и поспешила за миралукой из склепа в пещеру.              Джерек с Веццо за спиной дошёл до края обломанного моста над центром пропасти и, используя Силу, перепрыгнул на другой берег. Лалия последовала за ним. Вертикальная колонна-засов из розового мрамора с зелёными прожилками оставалась на месте, но каменная створка слева от неё раскрошилась: один крупный кусок был выломан — в эту-то дыру и пролез Джерек, а теперь они с Лалией пропихнули туда Веццо и пролезли сами.              Выбравшись в знакомый коридор, Лалия увидела следы битвы: борозды от плазменных клинков на стенах и трупы двух других археологов.              — Подкрепление уже в пути, они заберут тела, — сказал Джерек, пошёл дальше, волоча на себе Веццо, и повёл рассказ: — Вскоре после того, как мы отнесли кортозисное оружие к спидеру, нас вызвал твой падаван, сообщил, что терентатек утащил тебя в пропасть, а сам он остался у запертой двери.              «Умница! Сделал, как я велела!» — подумала Лалия, а то она уж боялась, что падаван совсем отбился от рук и даже с археологами не связался: иначе чего они так долго не объявлялись? Теперь-то понятно, чего…              — Мы спустились, — продолжал Джерек. — Звук каменная дверь не пропускала, поэтому мы общались по комлинкам. Веццо пытался поднять засов так же, как ты, но не преуспел. То ли навыков не хватило, то ли Дарт Пенетратус был настолько гетеросексуален, что мужские воспоминания не возбудили его колонну. Мы попробовали расплавить дверь мечами, но она оказалась вырублена из породы с жилами кортозисной руды. Тогда мы решились взрывать, а взрывчатку надо было рассчитать точно, чтобы не обрушить своды на нас и Веццо. Когда мы заложили заряд, из ниоткуда возник ситх… — Джерек скорбно вздохнул. — Не знаю, как я не ощутил его приближения. Он сразил двух моих коллег и, как я потом выяснил, третьего, который охранял спидер. Мне же удалось выстоять. Ситх начал отступать к выходу из гробницы.              — Вижу, — поджала губы Лалия, периодически замечая на стенах глубокие следы плазменных клинков.              — Сражаясь, мы выбрались обратно в ущелье. Ситх перепрыгнул меня и снова перешёл в атаку, будто нарочно тесня от гробницы. Он погнал меня до выхода из ущелья, где я и ощутил, что наш товарищ в спидере мёртв. А ситх, думаю, прилетел сюда на ховер-байке: я услышал рёв мотора — и он был таков. Лишь тогда я смог вызвать подмогу (сама понимаешь, в бою комлинк не достать) и побежал обратно к Веццо. Вызывал его, но он не откликался. И по ту сторону двери его присутствие не ощущалось. Я взорвал заложенный заряд, выломал Силой кусок треснутой двери, перепрыгнул на обломок моста и нашёл вас обоих в склепе на той стороне.              — Почему ситх сбежал? — удивилась Лалия, переступая через порубленных зомби-горничных на полу.              — Тоже гадаю, — понуро пробормотал Джерек. — Должен признать, когда он стал отступать к поверхности, я в гордыне счёл, что обратил его в бегство. Помчался следом, чтобы покарать за гибель наших товарищей…              — Ситх выманивал тебя из гробницы, подальше от нас с Веццо. Должно быть, либо не знал, за дверью другие джедаи, либо рассчитывал, что без вашей помощи мы сами там сгинем, — пропыхтела Лалия, карабкаясь за Джереком по огромным ступеням к выходу; здесь тоже виднелись короткие и длинные борозды от световых мечей. — Может, его мастер приставил его сторожить захоронения?              — Тогда бы он просто убил меня, как остальных, — задумчиво проговорил Джерек. — Тёмная Сторона питала его, он мог сразить меня… но почему-то щадил. Во тьме, что окутывала и пропитывала его, мне померещился проблеск… — Джерек пожевал тонкие губы. — Я не уверен… солидарности? Сейчас, прокручивая наш бой в голове, я полагаю, что ситх тоже смотрел сквозь Силу.              — Слепец? Миралука? В любом случае, ситхи не славятся солидарностью, — пробормотала Лалия. — Наверное, он неофит, из которого мастер ещё не успел вытравить всю доброту до капли. Он сам ничего не говорил?              — Ни словечка. На мои вопросы не отвечал… И, возможно, он не он, а она. По-моему, в запахе ситха присутствовала нотка, похожая на тебя.              — Извращенец, — прыснула Лалия и украдкой понюхала подмышку.              — Я не это имел в виду! — вспыхнул Джерек и проворчал: — Совет разберётся. Я направлю им подробный рапорт о сегодняшних событиях.              — Только про инцидент с Веццо не сообщай, пожалуйста! — напомнила Лалия. — Это чисто наш с падаваном рабочий момент, мы сами всё между собой уладим. Он славный парень, не нужно портить ему резюме.              — Под твою ответственность, — Джерек встряхнул балосара на закорках и с тяжким уханьем взобрался на последнюю ступень.              Лалия вышла за ними наружу и полной грудью вдохнула холодный свежий ночной воздух. В узкой изломанной, как молния, полоске небес над ущельем сияли звёзды: россыпи крошечных огоньков вселяли больше надежды, чем пламя кровавого коррибанского солнца.       

***

      Ветер трепал матерчатые стены палатки. Веццо с перебинтованным лбом, так и не пришедший в сознание, посапывал на раскладушке. Кутаясь робу, которую ей отдал Джерек, Лалия сидела на табурете у изголовья падавана, кусала губы в ожидании, когда он проснётся, и поглаживала его короткие густые волосы.              Веки Веццо задрожали. Он зажмурился, зевнул и долго тёр глаза. Лалия следила за ним с замиранием сердца. Наконец, падаван очухался, уставился на неё — и его цепкие карие глазки наполнились стыдом и ужасом, брови плаксиво поползли вверх.              — Что я наделал! — Веццо рванулся с раскладушки, но Лалия надавила ему ладонью на грудь, уложила обратно и подтянула одеяло:              — Всё хорошо, не волнуйся. Главное, что ты никому не навредил, а остальное мы проработаем.              — Но я напал на вас! Обещал стать вам хорошим учеником… — Веццо натянул одеяло на лицо так, что наружу торчали только антенны, и всхлипнул: — а сам подвёл вас.              Лалия погладила его колено сквозь покрывало и попросила:              — Расскажи, пожалуйста, что произошло после того, как мы разделились.              — Я сразу вызвал Джерека, как вы велели, — Веццо выглянул из-под одеяла; в начале истории ему было нечего стыдиться. — Пока он с остальными спускались, я попробовал поднять этот херо-засов так же, как вы, но не получилось. Археологи сказали, взрывать под землёй опасно: потолок может обвалиться на нас всех, — и мы решили расплавить дверь мечами с обеих сторон. А она, падла, тоже с кортозисом! — воскликнул Веццо, осёкся и совестливо покосился исподлобья на наставницу, втянув антенны; бурно выражать эмоции сразу после того, как чуть не пал на Тёмную Сторону, было некрасиво. Веццо продолжил: — Короче, археологи решились взрывать. Сказали, что рассчитают всё так, чтобы нас не завалило… и больше не выходили на связь и не отвечали на мои вызовы. Сквозь каменную дверь я не слышал, что там у них творится, не мог даже примерно почувствовать… — Веццо снова посмотрел на Лалию: — Но я чувствовал вас: что вы живы, и что вам очень плохо… и что я найду вас впереди. Вы ведь сами учили: под лежачий камень вода не течёт, движение — это жизнь. Я отправился искать вас. Перепрыгнул на обломок моста, нашёл тот склеп и голокроны вокруг саркофага… — Веццо замялся, потупился и пожал плечами: — Ну, нас ведь послали, чтобы их собрать, и я подумал, что нельзя забывать о выполнении задания. Едва я коснулся одного… — по телу юноши под одеялом пробежала дрожь, он поджал ноги, — на меня нахлынули такие жуткие видения… И я… даже хотя у них было всё совсем по-другому, я не мог не заметить параллелей… на меня нашло… — Веццо начал неразборчиво мямлить, сел на колени на раскладушке, завернувшись в одеяло, и низко склонил голову: — Простите, наставница.              «Ты отняла её у меня!» — припомнила Лалия крик падавана и мягко спросила:              — Ты жалеешь, что не остался с Айхой Иглерд?              Веццо замотал головой:              — Нет! Я же обещал вам, что стану рыцарем под вашим руководством! Если бы остался с Айхой, жалел бы, что предал вас… — антенны юноши обвисли. — Но я по ней скучаю. Простите, джедай не должен…              — Веццо… — Лалия положила ладонь ему на плечо и серьёзно проговорила: — Мне очень льстит то, как крепко ты держишь своё обещание. Но я горевала не потому, что мои прошлые два падавана не стали рыцарями, а потому, что моё неумелое наставничество погубило их… Если хочешь, ты можешь покинуть Орден и вернуться к Айхе. Я совершенно на тебя не обижусь. Мне главное, чтобы ты был жив и счастлив.              — Вы хотите, чтобы я ушёл, да? — убито пробормотал Веццо, глядя мимо Лалии. — Логично после того, как я напал на вас… Вы просто слишком добрая, чтобы выгнать меня напрямую.              Лалия влепила ему пощёчину:              — Слишком добрая? Ладно, выражусь построже. Не вкладывай свои мысли в мою голову. Я уже сказала: я не собираюсь тебя прогонять. Ты думаешь, ты первый ученик, который заступил на Тёмную Сторону и атаковал учителя? Да это регулярно случается! Если бы каждый раз такого ученика изгоняли, в Ордене бы никого не осталось. Это обычный учебный момент, ясно? Считай, как неуд за контрольную, а оценку всегда можно исправить. И причинённый вред всегда можно исправить… тем более, что ты его и не причинил… разве что самому себе. Понял?              — Да, наставница, — склонил голову Веццо и потёр покрасневшую щёку.              — А теперь, юный падаван, возьми на себя ответственность и реши сам: хочешь ли ты оставаться со мной и стать джедаем?              — Хочу, — он вскинул на неё затвердевший карий взгляд: — Пожалуйста, наставляйте меня и впредь.              — Вот. Слова не мальчика, но мужа, — довольно ухмыльнулась Лалия, обняла парня и чмокнула его обожжённую щёку. — Ты можешь отправить Айхе голографическое сообщение, нет ничего дурного в том, чтобы поддерживать дружеские связи… Только имей в виду: не факт, что она захочет контактировать с тобой после того, как ты её отверг; творцы — существа гордые. Поэтому будь готов её отпустить.              — Если окажется, что я ей больше не нужен, то мне даже полегчает, — кивнул Веццо. — Мне совестно, что она грустит из-за меня: я был способен сделать её счастливой, но не стал… Но если мы помиримся, будет ещё лучше. Хочу дать ей знать, что она не одинока… что где-то в Галактике летает джедай, который всегда придёт ей на помощь, если она позовёт.              — Ты всё ещё немного поэт, — улыбнулась Лалия. Щека падавана, было побледневшая, снова покраснела, и вторая тоже.              Лалия только открыла рот, чтобы напомнить Веццо, что Айхе может потребоваться его помощь, когда он будет на другом задании, и в таких обстоятельствах джедаю надлежит исполнять свой долг, а не срываться по личному делу…              … как вдруг в палатку ворвался Кригз Эрти в песочной тунике и плаще:              — Веццо! Мы прилетели охотиться на ситха, и мне говорят, что ты тоже здесь, и тебе опять досталось! Мастер с остальными ушёл на брифинг, а меня отпустил проведать тебя.              — Ситха? — встрепенулся Веццо.              Он же ещё ничего не знал! А Совет, получив рапорт Джерека, послал на Коррибан всех рыцарей, которые были достаточно близко к этой проклятой планете, чтобы долететь побыстрее и поймать ситха по горячим следам. Всю ночь на посадочную площадку возле лагеря приземлялись истребители, и по мере прибытия джедаи небольшими группами выдвигались на поиски. Впрочем, это была уже не забота Лалии. Ей с падаваном надлежало доставить голокроны Дарта Пенетратуса и Дарт Кибелы в Храм на Корусанте.              — Ну, поболтайте тут, мальчики. Веццо, я буду ждать тебя у нашей Дельты-12, — Лалия поднялась со стула и подмигнула: — Не забудь рассказать Кригзу, как бился с терентатеком.              Она вышла из палатки. Сзади сквозь овивший слуховые конусы ветер доносился голос Кригза Эрти:              — Так ты от терентатека так огрёб? Да ты крут, братан! Эх, меня бы туда к вам, уж я бы… — и смех двух друзей.              Лалия улыбнулась и плотнее запахнула робу, обнимая себя, пряча руки в широкие рукава. Впереди над заставленной звездолётами площадкой всходило холодное красное солнце.