Хорошие жёны (эп.I)

      Кутаясь в робу и пряча лицо под капюшоном, Веццо выглядывал из-за портьеры и шарил глазами по залу в поисках объекта миссии. В клубе был «дамский вечер». Голые по пояс качки-официанты в белых манжетах и бабочках разносили напитки и закуски; их объёмные мышцы лоснились от масла в бликах светомузыки. За столиками смеялись и звонко чокались компашки женщин: все в ярких нарядах и макияже, весёлые, с вычурными причёсками и белозубыми улыбками до ушей. Хотя Веццо запомнил портрет Данды Мунко, как собственное отражение, выцепить её лицо в одинаково-пёстрой толпе было трудно. Как неудачно, что на Серенно живут почти сплошь люди! Никто не выделяется…              — Очкуешь перед дебютом? — на плечо Веццо легла ладонь с тремя длинными когтистыми пальцами. — Не ссы, всё ништяк будет.              Веццо поднял взгляд к зеленокожему горбатому здоровяку в костюме пожарника. Из-под козырька каски, нахлобученной на вытянутую голову, на него снисходительно смотрел единственный глаз аккурат над носом.              — Реально не ссы, — повторил абиссин с планеты Бисс. — Писсинг-шоу нет в сегодняшнем расписании.              По перенятой у людей привычке он подмигнул (то есть, просто моргнул единственным глазом в центре лица) и расхохотался, тряся белыми бакенбардами и хлопая Веццо по плечу. Музыка сменилась, и абиссин шлёпнул балосара по заднице:              — Твой выход, красавчик!              Веццо выпрыгнул на сцену под аплодисменты и улюлюканье зрительниц, в пару сальто приблизился к шесту в центре, ухватился за него и покрутился. Капюшон откинулся, лёгкая шёлковая роба развевалась, распахнувшись: под ней на рельефное изжелта-серое тело были надеты только стринги и пояс, на котором вместо меча болтался прозрачно-голубой фаллоимитатор, а по кармашкам были рассованы салфетки, презервативы и лубрикант.              Держась за шест руками, Веццо зафиксировался вниз головой спиной к залу и раскинул ноги. Подол его робы свис, открывая дамам напряжённые спинные мышцы и жилистые ягодицы. Пенис в гульфике стрингов вминался в шест и пульсировал, готовый накачаться кровью от хора одобрительных женских возгласов. «Так вот, что чувствует наставница, — подумал Веццо. — Я бы тоже всё время ходил полуголым, как она, если бы девушки проявляли такой интерес к мужскому телу постоянно, а не только в очень определённой обстановке в очень определённом настроении».              Он подался назад — подошвы сапог ударились об пол, глаза сощурились на софиты под потолком. А глазам зрительниц предстала промежность под тонкой полоской стрингов, что спровоцировало новый шквал оваций. «Шквал овуляций», — самодовольно скаламбурил Веццо. Отпустил шест, рывком вскочил на ноги, с притворной стыдливостью запахнул робу и прикрыл рот ладонью. Нащупал дилдак на поясе и поднял им складки робы, имитируя эрекцию. Обвёл хохочущий зал взглядом в поисках Данды Мунко.              А вот и она! Блондинка в серебристом коктейльном платье. Веццо мельком глянул на её подружек за столиком. Слева от Данды расположилась Хильдия, чья фамилия была слишком известна, чтобы её называть, — тоже блондинка, с резкими тонкими чертами лица; её плечи прикрывал скреплённый цепочкой короткий красно-коричневый плащ из ребристой ткани, традиционный для сереннеанской знати. За Хильдией сидела грудастая брюнетка Аньо Вогрэ в искристо-синей блузке, а замыкала круг одетая в цветастый жакет пожилая одутловатая Лотэ Лункис с фиолетовыми кудряшками.              Веццо щёлкнул кнопкой — фаллос под робой с жужжанием завибрировал, сквозь тонкий шёлк заголубела подсветка. Аньо Вогрэ поймала его взгляд, сложила ладони рупором и крикнула:              — Трахни себя этой штукой! Не зря же принёс!              Веццо улыбнулся ей, отвернулся и глубоко прогнул спину, опираясь о шест. Невесомый шёлковый подол обтёк его ягодицы, и он потвёркал, как учила наставница.              — Да-да, между булок! — подтвердила Аньо, сорвав аплодисменты подружек за столиком и других посетительниц клуба.              Веццо обернулся, шутливо погрозил ей пальцем: «Всему своё время», — и продолжил танцевать вокруг шеста. Сбросил робу, демонстрируя поджарое тело, снова поиграл ягодицами. Приставил дилдак к паху, в котором уже выпирал твёрдый бугор, и покрутил им.              — Доставай настоящий! — крикнуло несколько голосов из разных участков зала.              Веццо подхватил робу и, прикрываясь ею, снял стринги. Освобождённый стояк встопорщился, роба соскользнула и повисла на нём. Веццо воздел к потолку фаллоимитатор, чтобы у зрительниц не осталось сомнений, на чём держится ткань. Под хлопки и скабрёзные визги принялся его облизывать, обсасывать и засовывать в глотку, запрокинув голову, как шпагоглотатель. Напоследок поцеловал и швырнул Данде Мунко, чуть-чуть направив Силой, чтобы та его поймала. Виновница торжества, как-никак.              Данда отшатнулась и неловко хлопнула о дилдлак ладонями, будто убивала мошкару. Он упал ей на колени, и она поспешно передала его Аньо. Та многозначительно посмотрела на Веццо, одной рукой потрясая фаллосом, другой маня его пальцем. Веццо деловито кивнул ей и завращал бёдрами, раскручивая робу на стояке. Лёгкий шёлк слетел, и зал взорвался аплодисментами при виде вертящегося пропеллером пениса и туго сжатой бритой мошонки под ним.              Веццо ещё немного покрутился на шесте, показывая себя со всех сторон. Затем прижал ладонь к груди, низко поклонился и спрыгнул со сцены, от чего член подскочил и шлёпнул о пресс на потеху сидящих поблизости зрительниц. Одаривая всех улыбками, Веццо пошёл через зал к столику Данды. По пути другие женщины не упускали шанса пощупать его небольшие, но крепкие и рельефные мышцы. Со всех сторон его обдавало ароматами парфюмов и лаков для волос. «Не будь я балосаром, помер бы от интоксикации всей это химией», — подумал Веццо, приближаясь к объекту.              — Миледи Мунко, — он галантно поклонился, взял её за руку и коснулся губами костяшек. — Поздравляю с будущей свадьбой. У вас сегодня девичник, правильно?              Юстициары обратились к джедаям за помощью в расследовании, открытом по подозрению в серии брачных афер на нескольких планетах. Никак не связанные друг с другом женщины, принадлежащие к разным социальным слоям, вдруг соглашались выйти замуж за ухажёров, которых прежде отвергали. Никто не обратил бы внимания, если бы одна из невест не была сенатором, чей неожиданный брак мог повлечь политические последствия.              — Спасибо. Я буду хорошей женой, — Данда зарделась, выдернула потную ладошку из пальцев Веццо и таращила на него водянистые серые глаза, кажется, изо всех сил стараясь не опустить взгляда.              — Ничуть не сомневаюсь, миледи, — учтиво согласился Веццо.              — Да-да, девичник, я заказывала персональное обслуживание от стриптизёра, — покивала Аньо Вогрэ, похлопывая дилдаком по ладони, как дубинкой, облизываясь и тёмным прищуром сканируя парня с антенн до пят.              — Какой милый юноша, — Лотэ Лункис погладила его бедро морщинистой мягкой ладонью, а на палец другой руки накрутила фиолетовый локон.              — Мелковат за такие деньги, — Хильдия смерила его льдистым взором. — Обнови-ка нам для начала коктейли, да не кокетничай ни с кем по дороге. Сегодня мы за тебя заплатили.              Веццо забрал пустые бокалы и поспешил к бару, ловко лавируя между спинок стульев, уворачиваясь от качков-официантов и женских рук. Когда он возвращался с четырьмя коктейлями на подносе, на сцене уже размахивал шлангом абиссин в костюме пожарника. Аньо пожирала его глазами, а Лотэ склонилась в Данде. Составляя бокалы на столик, Веццо расслышал:              — Ты сделала подтяжку к свадьбе? Скажи, где! Выглядишь, как когда пришла ко мне на первый курс.              Версию с подменышами, созданными посредством пластической хирургии, юстициары отработали ещё до привлечения джедаев. Анализы ДНК, взятые у жён, показали, что они — те же существа, которыми были до внезапного согласия на брак.              — В спортзале… — пожала плечами Данда.              — Физкультура творит чудеса, — вздохнула Лотэ. — Но в мои годы тренироваться — только организм губить. Декан-то наш решил поупражняться — и сердце нагрузки не выдержало.              — … но у меня только разок подтянуться получилось, — промямлила Данда, стыдливо потупившись. Никто, кроме навострившего уши Веццо, её не услышал.              — Ага, со студенткой за зачёт он решил поупражняться, — фыркнула Хильдия и пригубила коктейля, который поставил перед ней Веццо.              — Чего уж теперь прятать-то? — Аньо нагнулась над столом, бултыхнув бидонами в расстёгнутом вороте блузки, вырвала у парня поднос, которым он машинально прикрыл пах, сунула проходящему мимо официанту и распорядилась: — Устрой лэп-дэнс для нашей невесты. Данда, отодвинься от стола, чтобы было место.              Веццо шагнул к Данде, побалтывая стояком, но та вжалась в стул и замотала головой:              — Спасибо, мне не надо! Хорошие жёны не трогают других мужчин!              — Вот и оторвись напоследок, пока ты ещё не жена! — призвала Аньо, а Лотэ шлёпнула Веццо по ягодице, понукая приблизиться к Данде:              — Как будто не ты сама меня на старости лет пристрастила к таким развлечениям.              — Развлекайтесь, пожалуйста, — улыбнулась подругам Данда. — А я не стану начинать брак с измены.              — Потом локти кусать будешь, — хохотнула Лотэ, сгребла Веццо за талию и усадила себе на колени, похлопала его сухощавую ляжку: — Какой-то ты тощенький, внучок. Как насчёт бабушкиного вареника?              — Вы ничуть не похожи на бабушку, — льстиво заверил Веццо и погладил её затылок: крашеные в фиолетовый кудряшки были приятными наощупь, но жидковатыми.              Другую руку он осторожно, без нажима, положил на тыльную сторону скользящей по его ляжке ладони, покрытой дряблой кожей с пигментными пятнами, тонкой и нежной, как крыло бабочки. Лотэ сбросила ладонь Веццо, поднимая руку, поскребла его жёсткую грудь и помусолила сосок подушечками пальцев. Второй рукой она изучала пресс парня — проводила красным накладным ногтем по впадинкам между кубиками, как по лабиринту, щекотала пупок. О старушках Веццо не фантазировал даже на пике своего девственного спермотоксикоза, но от прикосновений его стояк только креп и подёргивался. Тем более, что ему строила глазки Аньо, чьи буфера практически вываливались из расстёгнутого ворота сапфировой блузки.              Она нагнулась к Лотэ, запустила руку под столешницу и покачала на ладони упругую мошонку Веццо. Провела вверх по стволу, пригнула его, отпустила, и он пружинисто шлёпнул о живот. Смешливо щурясь и кусая губы, Аньо продолжала играться с членом: то барабанила по нему пальцами, будто зажимала дырочки на флейте, то сильно обхватывала кулаком и двигала во все стороны, как рычаг переключения передач.              В животе Веццо копилось томительное возбуждение, но оно не отвлекало его от работы. Он внимательно слушал разговор подружек.              — А твой Брелхак наверняка сейчас трахает выскочившую из торта шлюху, и совесть его не мучает, — сказала Хильдия и чванливо скривилась: — Что ты вообще нашла в этом прощелыге? Он тебя недостоин!              — Меня покорило его упорство, — объяснила Данда. — Я столько раз ему отказывала, а он не сдавался. С таким мужем я не пропаду!              — Да он же просто игроман! Вцепился в тебя, как в «однорукого бандита», и дёргал рычаг в надежде на выигрыш. Теперь его азарт по отношению к тебе пропадёт, и ты с ним наплачешься, — настаивала Хильдия. — Он тебя разорит, спустит всё в казино! Отмени свадьбу, пока не поздно!              — Ни за что! Ты не понимаешь. Брелхак мой суженый, мы любим друг друга, и я буду ему хорошей женой.              — Данда… — голос Хильдии потеплел, она положила ладонь на ладонь подруги, — скажи честно: этот мудак тебя шантажирует?              — Так далеко мы ещё не продвинулись, — зарумянилась Данда, а её водянистые серые глаза заблестели похотливым любопытством: — Но я его спрошу…              — Очень смешно, — наморщилась Хильдия, приняв слова подруги за шутку. А Веццо отметил, что Данда уже второй раз не поняла обычного слова.              — Да не порть ты праздник! — воскликнула Аньо, тягая член Веццо под столом. — Наша девочка по-настоящему влюбилась, может быть, впервые в жизни! А от любви глупеют. Скоро гормоны схлынут, и Данда станет прежней.              — Я не глупая! — вспыхнула Данда. — Я проходила тест, там шагун и хрумф на картинках…              — Вот-вот, не наговаривайте на неё! — подтвердила Лотэ, в запале больно сжимая и выкручивая Веццо соски. — Доцент Мунко читает лекции, как от зубов отскакивает!              «Значит, когнитивные способности Данды сохранны, раз её старшая коллега довольна её работой», — заключил Веццо. Почему же тогда она не знает, что такое «подтяжка лица» и «шантаж»? Может, правда так шутит? Но, судя по досье, подобный юморок не в её стиле. И выглядеть она стала моложе, хотя ничего не «подтягивала»… А шагуны, которых она упомянула, водятся на Хомме, и всё их поголовье является клонами…              Догадка показалась Веццо настолько очевидной, что он чуть не вскочил с возгласом: «Как вы не видите, что вашу подругу подменили клоном?» Однако сдержался. По здравом размышлении, подружки Данды не имели оснований для подобных подозрений. Веццо и сам не додумался бы, не помяни она мельком шагунов. Клоны в Галактике были не на слуху.              Клонирование — процесс сложный и дорогой, и те, кто достиг в нём мастерства, например, арканианцы или хоммиты, не делились секретами с другими сообществами. И если технология выращивания отдельных органов для трансплантации была желанной, то в клонировании разумных существ целиком нужды не наблюдалось. И без того хватало женщин, которых нелёгкая судьба приводила в бордели, и мужчин, вынужденных горбатиться в шахтах за гроши или вовсе попадавших в рабство. А в качестве обслуживающего персонала и войск проще было наклепать дроидов, чем выращивать бойцов, которых ещё надо долго обучать, с какой стороны держать бластер. Словом, клоны были нишевым продуктом для ценителей. Мало у кого они возникали как первая ассоциация на что бы то ни было, поэтому подруги Данды естественным образом списывали изменения в её поведении на волнение перед свадьбой, а помолодевшее лицо — на пластику.              Даже юстициары не подумали проверить кровь жён на маркеры клонирования, что тоже логично. Далеко не все мужья обладали достаточным богатством, чтобы им хватило кредитов на покупку клона. И далеко не все жёны были настолько состоятельны, чтобы мужья после свадьбы смогли присвоить их средства и расплатиться с клонерами постфактум. Вообще, большинство подозрительных браков совсем не походили на меркантильные мошеннические схемы. А предположение, что существует нелегальная лаборатория, которая на благотворительных началах выращивает клонов любимых женщин для всех желающих безответно влюблённых мужчин, было абсурдным.              «Вдобавок такие клоны должны были бы быть выращены и обучены в кратчайшие сроки. Клон Данды не смог бы читать лекции по геологии так, что её коллеги не замечают разницы с оригиналом, — сообразил Веццо. — Да уж, ну и бред я придумал. Юстициарам на смех».              Однако мысль не отпускала: если жёны — клоны-подменыши, то что с настоящими женщинами? Убиты? Пленены как запас свежего ДНК на случай, если клон придёт в негодность? Переживая о потенциальных жертвах, Веццо всё-таки решил проверить свою версию, которую сам же счёл нелепой. В конце концов, он слишком мало разбирался в клонировании, чтобы так легко её отмести. Вдруг можно делать таких клонов? Веццо знал, с кем потом проконсультироваться на это счёт. Но сперва…              Веццо сконцентрировался на бокале Данды, дождался, когда она возьмёт его, чтобы отпить коктейля, и незаметно для подружек кокнул его Силой. Осколок полоснул указательный палец невесты, на столешницу брызнула кровь, все четверо женщин хором взвизгнули.              — Вы в порядке, мидели Мунко? — вскочил Веццо, достал из кармашка на поясе салфетку и, крепко взяв запястье Данды, промокнул порез. — От имени нашего заведения приношу извинения за доставленные неудобства.              — Качество вашей посуды оставляет желать лучшего, — нахмурилась Хильдия.              — Я в порядке, спасибо, — улыбнулась Данда, а у самой потекла тушь.              Веццо аж устыдился. Возможно, он порезал совершенно невинную женщину. Салфетка, которую он прижал к ране, полностью покраснела. Он убрал её в пояс и обмотал палец Данды новой, чистой.              — Пойдём, припудрим носик, — Хильдия подняла её за плечи, и они удалились в уборную. Данда держала руку с салфеткой на пальце вертикально поднятой.               «Она не попыталась отобрать у меня образец своей крови, — отметил Веццо. — Значит, не боится, что её изобличат. Либо сама ничего не знает, и таким образом не является злонамеренной соучастницей Брелхака Оккирна, либо уверена, что анализ ничего не покажет. Либо я ошибся, и она не клон».              Аньо постучала дилдаком по краю стола, забрызганного кровью, залитого коктейлем и усыпанного битым стеклом, и нетерпеливо посмотрела на Веццо. Тот метнулся за подносом и влажной тряпкой, убрал беспорядок, унёс три осушенных бокала (Аньо залпом опрокинула в себя и свой коктейль, и недопитый Хильдии) и осколки четвёртого. Вернувшись, он угодливо осведомился:              — Желаете повторить напитки?              — Не-а, — хищно сощурилась Аньо и взмахнула фаллоимитатором, как дирижёрской палочкой: — Полезай на стол и повесели нас, внучок, а то ты так и просидишь весь вечер на коленях у бабули.              — А я и не против, — усмехнулась Лотэ во все свои белоснежные протезированные зубы.              Веццо взобрался на стол и встал на карачки. Аньо с Лотэ ощупывали его плечи, бока и спину, растягивали ягодицы, хихикая над эпилированным анусом, теребили смягчившееся за время уборки хозяйство. Аньо постукивала дилдаком по его хребту. Веццо достал маленький тюбик лубриканта и смазал анальное кольцо. Когда он ввёл в него средний палец, женщины засмеялись особенно громко, а его пенис дёрнулся, снова накачиваясь кровью. Веццо лёг на спину, согнулся, подтягивая колени к груди и отрывая таз от столешницы. Аньо с насмешливым поклоном подала ему дилдо — он смазал его и, продев правую руку под колено, направил себе в задницу. Поймал взгляд абиссина, который скакал по сцене уже совершенно голым, играя бугристыми мышцами на зелёном горбе, и тот показал ему большой палец. Веццо кивнул с усмешкой. Аньо и Лотэ затаили дыхание, наблюдая, как прозрачно-голубой фаллос медленно входит в очко, и захлопали в ладоши, когда он исчез в кишке Веццо почти полностью.              — Включай, — закусила губу Аньо.              Веццо щёлкнул кнопкой — фаллос засветился в его раскрытом сфинктере и задрожал с глухим жужжанием, стимулирующим всё нутро. Веццо начал трахать себя, работая запястьем, двигая вибратор назад-вперёд. Он массировал его анальное кольцо, распирал кишку, давил на сфинктер. Стояк подрыгивался, роняя на живот капли предэякулята. Лотэ умилённо улыбалась и гладила напряжённый рельефный изжелта-серый торс. Анью озорно щурилась и скребла ногтями туго сжатую мошонку.              Вернулись Данда с подправленным макияжем и забинтованным пальцем и Хильдия с менеджером. Тот рассыпался в извинениях и предлагал напитки и закуски за счёт заведения. Хильдия покачала головой и указала на сцену:              — Его хотим. Пусть трахнет нашего парнишку. Тогда мы не станем подавать иск.              Менеджер махнул рукой, подзывая абиссина, — он спрыгнул со сцены, подошёл к столику и выслушал задачу. Менеджер убежал за кулисы, и через пару мгновений на сцене появился другой стриптизёр, чтобы остальные гостьи клуба не скучали.              — Ничего личного, красавчик, — абиссин виновато поглядел на Веццо единственным глазом. — Работа есть работа.              — Иди ко мне, — облизнулся Веццо. Правой рукой он продолжал разрабатывать своё очко дилдаком, а левой, вытянув шею, ухватил огромный зелёный стояк и направил себе в рот.              — Ого! — захлопали окружившие столик женщины.              Веццо вобрал головку губами, шлифовал гладко-натянутую солоноватую кожу языком. Раздутый упругий шар целиком заполнял его рот, пульсировал, вминался в нёбо, ноздри щекотал живой мускусный дух. Кулак Веццо надрачивал увитый венами стояк полукруговыми движениями, кожа елозила по твёрдому стволу, будто никак к нему не крепилась. Иногда пальцы спускались ниже и щупали мошонку, занятую единственным здоровенным яйцом: у абиссинов все органы, парные у большинства других гуманоидов, имелись в одном экземпляре.              Хильдия встала за спиной абиссина: выглядывала у него из-подмышки, любуясь, как Веццо сосёт его член, обхватила руками сзади, царапала широкую мускулистую зелёную грудь и пресс; на её длинных скрюченных пальцах мерцали драгоценные перстни. Аньо тоже променяла Веццо на более внушительного мужчину: трогала и чмокала его бицепс, взяла за запястье и положила трёхпалую ладонь себе на бюст. А шибздик-балосар такого не удостоился! Абиссин с наслаждением сжал наливную сиську и довольно затряс белыми бакенбардами. Только «бабуля» Лотэ не бросила «внучка»: продолжала увлечённо гладить его поджарый торс и периодически бралась за встопорщенный пенис. Данда к стриптизёрам не прикасалась, но в её серых глазах мерцал знакомый Веццо похотливый блеск: её щёки и шея покраснели, она дышала удивлённо открытым ртом, теребила серебристый подол платьица и переминалась с ноги на ногу.              Веццо радовался, что Данде нравится: так он искупал вину за то, что порезал её. Если бы не тренировки с наставницей, он бы давно обкончался от стимуляции простаты, игривого женского внимания и даже чувства лёгкого унижения от того, что сосёт член и трахает свой зад дилдаком у всех на глазах. Но кульминация была ещё впереди.              — Всё, хватит прелюдий, — Хильдия посмотрела на Веццо надменным льдистым взглядом: — Надеюсь, ты успел подготовить свою пещерку для настоящего крайт-дракона. Иначе ваш клуб расплатится с Дандой кровью за кровь.              Веццо выплюнул зелёную залупу. Хильдия взялась за член абиссина и натянула на него презерватив. Веццо выключил и вынул вибратор из задницы, положил себе под бок. Абиссин ухватил его под колени, поддёрнул бёдрами к краю столешницы, выдавил в ещё не закрывшийся сфинктер новую порцию лубриканта и ввёл член. Он был гораздо толще и длиннее фаллоимитатора, и Веццо поморщился от рези в раздираемом очке. Головка, кажется, ткнулась в поворот кишки, — Веццо не сдержал мучительного мычания от тупой давящей боли в животе.              — Терпи, ты же мужик, — ухмыльнулась Анью и ткнула дилдаком ему в зубы: — На вот, закуси, чтобы не закричать.              Но закусить она не дала, а начала сношать рот Веццо перемазанным горьковатой слизью дрыном, пока абиссин с другой стороны терзал его анус. Вскоре он приноровился и стал двигаться плавно. Стояк Веццо подпрыгивал в такт фрикциям и сочился предэякулятом. Он машинально потянулся к паху, но Лотэ и Хильдия удержали его узловатые предплечья с хохотом:              — Если хочешь кончить, то только от члена в твоей дырке, как и положено шлюшке!              — Шлюшка, — смущённо хихикнула Данда, хлопнула Веццо по напряжённому прессу и сразу отдёрнула руку.              Четыре женщины окружили столик, на котором парень лежал, как кусок мяса, пока его насаживал на кукан здоровый абиссин. На их накрашенных губах играли блудливые ухмылочки, густо подведённые глаза лучились азартом, почти мстительным. Как будто им доставляло не столько эстетическое, сколько моральное удовольствие, что со стриптизёром делают то, что другие мужчины делали с ними. Некоторые гостьи поднимались из-за соседних столиков и подходили тоже посмотреть. Веццо косил на их весёлые лица глаза, которые заволокло слезами от подавляемого рвотного рефлекса. Аньо продолжала пихать дилдак ему в рот, то долбя онемевшую глотку, то натягивая щёки.              Веццо отдался моменту, как учила наставница. Растворился в задорном гомоне, калейдоскопе светомузыки, что неслась в слезящихся глазах, как расцвеченное всеми красками гиперпространство. Представлял, что прохладные ладони, которые периодически касались его разгорячённого тела, отрывают от него куски, и испытывал восторг от того, что делится собой с другими. Синхронизировал сердцебиение с ритмом ездящего внутри огромного поршня, который уже не причинял боли, а будто заполнял всё его тело тёплыми волнами. Его собственный член гудел от кипящей внутри крови, как эфес светового меча. Изредка по нему проскальзывали чьи-то пальцы: кратчайшие легчайшие касания почти приводили его на грань экстаза, но каждый раз не хватало совсем чуть-чуть.              Абиссин ускорил фрикции. Веццо ощутил пульсацию его пениса и дотронулся до своего Силой. Член вздыбился и выстрелил густой нитью спермы под потолок, как струёй фонтана: она описала дугу на глазах задравших головы женщин и звонко шлёпнулась парню на живот. Стояк продолжал дёргаться, извергая новые залпы, и весь торс Веццо покрыло тяжёлыми горячими кляксами. Мутно-цветастый калейдоскоп взорвался аплодисментами.              Веццо поморгал — глаза высыхали, зрение обретало резкость. Из пестроты вокруг проступило огненное облако, удивлённый и цепкий янтарный взгляд, усмешка на капризных розовых губках. В толпе собравшихся вокруг стола женщин на Веццо с членом в заднице, дилдо во рту и лужей спермы на животе смотрела Айха Иглерд.              Она коснулась локтя Данды, чтобы привлечь внимание. Невеста обернулась к ней, наклонилась, и Айха зашушукала ей на ухо, прикрывая рот узкой трёхпалой розовой ладошкой. В другой её руке возникла золотая ложечка, которую она вручила Данде.              — Хорошая жена может так сделать. Я же не буду его трогать, — разрешила себе невеста, зачерпнула ложечкой спермы из пупка Веццо и направила ему в рот: — Вж-ж-ж-ж, открывай ангар, истребитель заходит на посадку!              Аньо вытащила фаллоимитатором из его глотки, и Данда тут же скормила ему ложку кончи. После дрына солоноватая вязкая гуща была деликатесом. По крайней мере, горло, челюсть и щёки от него не болели. Веццо проглотил и улыбнулся:              — Спасибо, миледи.              — На здоровье. Угощайся ещё, пожалуйста, — Данда с похабной улыбочкой снова подцепила ложкой спермы с его живота и ткнула в ему губы. Она явно всё время хотела как-то повзаимодействовать со стриптизёром, и вот наконец-то нашла способ, который сочла допустимым для верной супруги.              Вернее, Айха ей подсказала. Интересно, какими судьбами её сюда занесло, и знакома ли она с Дандой Мунко? Веццо ничем не выдавал, что Айха его старая подруга, и продолжал невозмутимо глотать ложку за ложкой собственной кончи, которой кормила его Данда. Айха смотрела на Веццо изумлённо и слегка издевательски, впрочем, как и все женщины вокруг, так что никто бы не заподозрил их в давней связи. А потом в изголовье Веццо встала Хильдия:              — Это был аперитив. Теперь время главного блюда, — и потрясла над лицом парня презервативом, полным абиссинской спермы.       

***

      Веццо шёл, грея кулаки в карманах куртки. Справа от него пролетали спидеры, слева по брусчатке набережной цокала копытцами Айха Иглерд. Она сжимала обеими руками ремешок сумочки, под влажным ветром пола её расстёгнутого пальто периодически хлопала Веццо по коленке. Пружинистые огненные кудри колыхались, зелёные веснушки фосфоресцировали в ночи. Фоном её профиля служила чёрная вода, на которой рябили пёстрые блики огней ночной Саффии, и дальний берег, где темнели высокие цилиндрические башни и обширные приземистые купола. В небе мерцали маленькая Монтеро — Похоронная Луна, где стояли мавзолеи дворян, — и луна побольше, название которой Веццо запамятовал. Хотел было спросить Айху, но какое это было бы клише — говорить с девушкой о луне!              Вот только больше говорить им стало не о чем. Они не виделись с тех пор, как Веццо ушёл из корусантской квартиры художницы. С позволения наставницы, он возобновил общение с Айхой через голо-послания, и поначалу они оба обрадовались, что смогли сохранить дружбу, раз уж от любви джедай отказался. Но постепенно у них не осталось общих тем. Никакой неприязни, никаких обид, — просто каждый шёл своим путём, и их связь, сотканная из совместно переживаемых эмоций, атрофировалась, как мышца без тренировок и питания. В чём-то это тихое угасание было страшнее и досаднее бурной ссоры, на которой они разбежались два года назад.              — Ты знаешь тех дамочек в клубе? — поинтересовался Веццо.              — Нет. Я только зашла и вижу: на сцене старается стриптизёр, а на него почти никто не смотрит, вся движуха вокруг одного столика. Ну, и мне стало любопытно, проталкиваюсь поближе — а там ты, — Айха хихикнула. — Работаете, парниша?              — Секретная миссия.              — Да я поняла, что ты не на полную ставку стриптизёром устроился, — прыснула Айха, и тут же её улыбка исчезла: — Но поделиться деталями ты, как обычно, не можешь, да?              — А ты в Саффии с выставкой? — перевёл тему Веццо.              — Я здесь живу… — Айха опустила ресницы. — Я замужем за Хюнэлом Хадо.              — Бывшим ударников «ТНХ-1138»? — поразился Веццо и подколол: — Пошла по барабанщикам?              — Так получилось. После… ну, после тебя… я продолжала тусоваться с группой, и как-то они полетели на Серенно проведать Хюнэла (творческие разногласия не повредили их дружбе), и меня позвали. Так мы познакомились. А Хюнэл к тому времени развёлся: жена была недовольна, что после ухода из группы он стал меньше зарабатывать. Он теперь в консерватории работает: в оркестре и преподавателем… В общем, у нас всё завертелось…              — Что ж ты мне не сказала? Я бы поздравил тебя со свадьбой… и потом с годовщинами поздравлял бы, — вздохнул Веццо. Даже когда их с Айхой общение иссякло, они всегда поздравляли друг друга с праздниками, и было обидно, что подруга скрыла от него ещё один формальный повод выйти на связь.              — А надо было читать светскую хронику, — показала язык Айха.              — Я читаю только местные новости на планетах, куда прилетаю на задания, чтобы представлять контекст.              — По правде, я не решилась тебе сказать. Не знала, как ты отреагируешь, — потупилась Айха. — Побоялась, что тебе будет больно, будешь ревновать…              — За кого ты меня держишь? Я джедай, джедаи не ревнуют.              — Просто мне самой тогда… в то время… ещё бывало погано, когда я представляла тебя… на таких вот миссиях, как сегодня… или с Лалией, — проговорила Айха, отводя взгляд. — Я-то не джедай.              — А я джедай, да, — повторил Веццо и искренне улыбнулся: — Но главное: я твой друг. И я очень рад за тебя. Поздравляю со свадьбой.              — Спасибо, — Айха уцепилась за локоть Веццо, впервые прикоснувшись к нему. Её янтарные глаза засияли, казалось, способные разогнать ночь, как два крохотных солнышка.              — Погоди, Хюнэл же ушёл из группы, потому что не хотел херососить Палпатина в песнях, — спохватился Веццо. — Как вы с ним поладили?              — С тобой же поладили, — пожала плечами Айха. — Нет, на самом деле, Хюнэл тоже не фанат Палпатина. Но он убеждённый сторонник концепции «чистого искусства», которое нельзя шкварить политикой. Считает, что подло внушать лояльной аудитории свои идеи через творчество, какими бы правильными они ни были. Зато Хюнэл часто бывает на митингах, где о политике говорят напрямую и серьёзно, а не в развлекательном формате. Он даже радикальнее меня. У него претензии не только к канцлеру, а ко всей Республике. Его родителей убили пираты…              Айха осеклась. Веццо понял, что речь о событиях более, чем десятилетней давности, когда Серенно осадили космические разбойники, а Республика не пришла на помощь. Некоторое время Великие Дома продержались под защитой абиссинских наёмников, но бóльшую их часть перекупил противник, и положение ухудшилось. Тогда, вняв мольбам своей сестры леди Джензы, оборону планеты возглавил мастер Дуку. После тех событий он покинул Орден и принял наследный титул графа Серенно.              — Зато у Хюнэла дочка от первого брака (она живёт с матерью), а мы с ним недавно усыновили мальчика, Сидона, — снова заговорила Айха. — Теперь я знаю, что не исчезну бесследно. Сидон запомнит меня… но дело не в этом. Он чудесный, и я… я очень его люблю. Я даже не знала, что можно вот так кого-то полюбить…              Глаза Айхи заблестели от переполнивших её чувств, она шмыгнула вздёрнутым носиком. Встала лицом к реке, поставила сумочку на парапет, полезла за платком. Веццо погладил её спину. На его сердце потеплело от того, что подруга больше не боится судьбы, уготованной неспособным размножаться тилинам.              В этот миг его антенны будто укололи мозг: за ними кто-то следил! Веццо еле заметно повернул голову и скосил глаз. Набережная пустовала, над проезжей частью проплывали спидеры: один медленно, другие быстро, обгоняя их, перестраиваясь между рядами. Веццо прислушался было к Силе, но тут его снова взяла под локоть Айха:              — Извини. Пойдём?              — Я рад, что у тебя всё наладилось, — сказал Веццо и пытливо прищурился: — Только я не понял, что довольная жена и мать забыла одна в стрипухе?              — Сидон уже не в том возрасте, когда ему надо менять пелёнки и постоянно укачивать, но всё равно утомительно, — на словах Айха жаловалась, но её янтарные глаза лучились счастьем. — А у дочки Хюнэла день рождения, и он взял Сидона и полетел в Фияро поздравлять её и знакомить с братиком, чтобы дать мне пару дней отдыха… Падаю я такая на диван с намерением обожраться попкорном и заснуть под голодраму… — Айха сделала драматическую паузу, — и вдруг соображаю, что Хюнэл улетел к бывшей! В общем, меня взяла ревность (ты знаешь: творцы — натуры страстные), и я пошла на мужской стриптиз. А там ты! — Айха хохотнула. — Получается, мы с Хюнэлом одновременно видимся со своими бывшими! Романтично, да? –правая рука, обвившая локоть Веццо, резко ослабла, готовая его выпустить: — Прости, случайно ляпнула. Не воображай ничего, ладно? Я не собираюсь изменять мужу.              — Без проблем, — Веццо подмигнул: — Я всё равно уже сегодня натрахался.              — Да уж, ты… — Айха помахала на лицо левой ладошкой: — Фух! Я раньше такое только в Голонете видела.              — То есть, Хюнэл сейчас в Фияро? — пошевелил антеннами Веццо.              — Ну, да… — осторожно проговорила Айха, снова чуть напрягаясь.              — Плохо. Я надеялся, что это он нас сейчас пасёт. Тогда мы бы легко разрешили ситуацию (да и ситуации никакой нет), и я отправил бы тебя домой с ним. А теперь не знаю, чего ждать.              — Веццо! Ты прикалываешься? — кудри Айхи вздрогнули, она подавила порыв завертеть головой. — Не пугай меня так!              — За тобой же никаких сталкеров больше не следило? — уточнил Веццо и всё ещё слегка уязвлённо добавил: — Ведь об этом-то ты бы мне сказала? Попросила бы защиты, если бы она понадобилась?              — Да, конечно. Но ничего такого не случалось, и на Серенно я всегда чувствовала себя в безопасности.              — Значит, это за мной, — облегчённо выдохнул Веццо, чуя затылком, как их нагоняет спидер.              Айха крепко сжала его локоть и поцеловала в щёку:              — Я рада, что мы повидались и поговорили.              — Я тоже.              — Прилетишь как-нибудь в гости? Мне хочется познакомить тебя с Хюнэлом и Сидоном.              — Надеюсь, удастся, но на всё воля Силы.              Непримечательный крытый спидер обогнал их и затормозил, не глуша мотора. Из задней дверцы на набережную перед ними вышел мужчина в гражданском костюме со значком сереннеанской полиции на лацкане.              — Господин Вежлик?              — А кто спрашивает? — вытянул антенны Веццо, выступая на шаг вперёд, заслоняя собой Айху.              — Вас приглашает на аудиенцию граф Дуку.       

***

      Посреди конференц-зала в здании саффийской администрации, куда привели Веццо, стоял длинный овальный стол. В его главе сидела Лалия в туфлях на шпильках, бежевом плаще-дождевике, затянутом пояском, и красных кружевных стрингах, надетых вместо тви’лекской шапочки. На кончике её носа, отдалённо напоминая клоунский грим, белел ошмёток крема. Она уплетала бесформенный кусок торта из прозрачного контейнера, а рядом стоял поднос с чайником и двумя чашечками.              — Фэффо, налефай! — приветствовала она с надутыми щеками. — Ошень кушно!              Веццо сел рядом, подцепил пальцем крем с её носа и слизнул — жирный, приторный. Подлил чаю в чашку наставнице, плеснул себе, промочил горло. Мазнул взглядом по её наряду эксгибиционистки (он чувствовал, что под плащом ничего нет) и ухмыльнулся:              — Вас полицаи за публичное непристойное поведение арестовали?              — Эшо не полшешкие, — Лалия сглотнула. — Это контрразведка.              Веццо снова обвёл зал взглядом. Все люди остались за дверьми, только в одному углу стоял протокольный дроид, в другом — ещё один дроид, паукообразный, блюдце на шести членистых ножках.              — Ты ешь, ешь, — Лалия сунула Веццо вторую ложечку с подноса. — Меня караулили на выходе из отеля, где я обрабатывала Брелхака Оккирна. Увы, безрезультатно. Даже пьяным в ответ на мои льстивые расспросы, как ему удалось завоевать Данду Мунко, он только твердил, что вот такой вот он неотразимый мужчина. Даже когда я несколько раз доводила его до грани оргазма и обламывала в последний момент, он не раскололся, чтобы наконец-то кончить. А когда всё-таки кончил, я попыталась Силой влезть в его расслабленный мозг — а там джавы в пазаак играют! Брелхак постоянно мысленно считает карты, и это как стена, закрывающая его разум… Ну, зато он разрешил мне взять остатки торта, из которого я выпрыгнула в начале мальчишника, — усмехнулась наставница и отправила в рот очередную ложечку.              — А я…              — Проголодался, наверное? Кушай, потом отчитаешься, — перебила она, уловив энтузиазм в голосе падавана. Ей было не жалко посвятить подслушивающих в неудачи расследования, но делиться с ними успехами она не хотела.              За чаем и тортом Веццо рассказал наставнице о встрече с Айхой и опасливо спросил:              — Это же случайность, да? Что мы тут столкнулись… и что она тоже стала… «хорошей женой»? Может, нам и её с Хюнэлом стоит проверить?              — Ты ведь ничего странного не почувствовал? — наклонила голову Лалия.              — Нет. Это Айха, и она довольна жизнью.              — Тогда всё в порядке. Тебе пора больше доверять своей интуиции, юный падаван. Случайностей не существует, но порой Сила подкидывает нам немного нежданной радости просто так… Ты же правда искренне счастлив за Айху? — пурпурные глаза наставницы пристально сузились.              — Конечно, — Веццо приложил ладонь к груди. — Я давно её отпустил.              — Тогда не позволяй мыслям о ней отвлекать тебя от расследования. Лучше съешь ещё тортика.              Острые ножки дроида-блюдца заклацали об пол. Он подковылял к джедаям, и они повернулись к нему на стульях, спешно отирая рукавами губы от крема. Наставница даже сорвала с головы трусы и сунула в карман плаща.              Над блюдцем возникла полномасштабная — по пояс — голограмма графа Дуку, мощного старика, в чьих седых волосах и бороде ещё оставались чёрные пряди. Трансляция велась из его фамильного замка в Серенно-Сити.              — Рыцарь Алабья, падаван Вежлик, — он учтиво склонил голову; под сводами раскатился глубокий бархатистый голос, сильный, но спокойный, исполненный достоинства.              — Граф… — джедаи было разогнули колени, чтобы подняться и низко поклониться. Веццо не знал, как наставница, а лично он оробел в присутствии легендарного мастера-джедая, словно снова превратился в юнглинга, отчаянно желавшего заслужить признание.              — Прошу вас, не вставайте. Чувствуйте себя, как дома, ибо я всегда рад принимать у себя старых друзей. Конечно, я не имел чести знать вас лично, но, хоть я и покинул Орден, я считаю всех джедаев своими друзьями, — благодушно пророкотал граф Дуку, а затем его брови печально изогнулись: — Прискорбно, что, похоже, это не взаимно. Если у Совета есть некое дело на Серенно, мастера могли открыто обратиться ко мне, и я оказал бы им любую посильную помощь. Однако они предпочли подсылать шпионов, будто мы враги.              — Мы не враги, граф, — сказала Лалия. — Мы даже больше, чем союзники. Мы — одно государство, и потому Орден проводит на Серенно операции так же, как на любой другой планете в составе Республики.              Раскатистый голос графа Дуку смягчился, его губы тронула почти виноватая улыбка:              — Разумеется, я не упрекаю вас. Вы лишь исполнители воли Совета и достойны всяческой похвалы за свою верность Ордену. Однако люди волнуются. Мой высокий титул звучит гордо, но я — смиренный слуга своего народа. Поверьте, я делаю всё возможное, чтобы развеять зреющее на Серенно недовольство… и именно поэтому должен показать своим согражданам, что Республика и, в частности, джедаи — наши доблестные защитники, а не таящиеся в тенях тати. Прошу, дайте мне шанс продемонстрировать народу Серенно пример нашего плодотворного сотрудничества. Позвольте помочь вам.              «Да о чём тут говорить вообще? — подумал Веццо, глядя в умудрённое годами лицо графа и слушая его логичные доводы, произнесённые могучим, но не требовательным бархатным голосом. — Надо было сразу с ним объединиться!» Граф Дуку внимательно вздёрнул бровь, заметив, что юноша хочет что-то сказать, но Лалия его опередила:              — Как вы верно заметили, граф, мы не более чем исполнители. Уверяю, мы были бы рады вашей помощи, но у нас нет полномочий, чтобы просить её, — мелодичный голос наставницы заглушил эхо речей графа Дуку в черепе Веццо; в её глазах сверкнули лукавые пурпурные искорки: — К счастью, вы дружны с Советом, не так ли? Полагаю, если вы напрямую свяжетесь с мастером Йодой, он обязательно посвятит вас во все детали нашего расследования, чтобы вы смогли к нам присоединиться. Для нас с падаваном будет великой честью посотрудничать с вами.              — Да что там! Эта беседа — уже небывалая честь, — поддакнул Веццо.              — Что до тревожащих вас настроений в народе, мы никак не вмешиваемся во внутреннюю политику Серенно. Мы совместно с юстициарами пытаемся раскрыть серию брачных афер не только здесь, но и на других планетах. Увы, это всё, что я вправе вам поведать, — сказала Лалия и поднялась; падаван последовал её примеру, и они оба поклонились голограмме: — Благодарю за ваше неравнодушие, граф. Надеюсь, ваш разговор с мастером Йодой пройдёт продуктивнее, чем с нами.              — Что ж, понимаю, — коротко кивнул граф Дуку. — Прошу прощения за беспокойство… Да пребудет с вами Сила, джедаи.              Он отвернулся, взметнулись полы его дворянского плаща, и голограмма погасла.              — Крутой… — восхищённо выдохнул Веццо. — Наставница, зачем вы его отшили?              — Графу Дуку импозантный мужчина, но он теперь политик. Политика — не наше дело, а наши дела — не дело политиков. Когда политики лезут в наши дела — это не дело.              Веццо потыкал Лалию локтем и поиграл бровями:              — Вам же просто обидно, что он уже настолько старый, что у него на вас не встаёт? Небось с графом в расцвете сил вы бы не отказались… пососо-трудничать.              — А ты, смотрю, сам не прочь подставить графу… дупу, — рассмеялась Лалия.              Веццо последовал за ней в коридор, и она уведомила пару караулящих дверь контрразведчиков:              — Мы там вам тортика оставили, угощайтесь, мальчики, а то служба у вас не сахар.              — Спасибо, — машинально откликнулся один, вылупившись на её выпирающую под дождевиком грудь.              — Вас подвезти? — вызвался второй.              Лалия кивнула. Джедаи вышли с ним из здания администрации, сели в спидер, и он повёл его по пустынным ночным улицам Саффии. Адреса Лалия так и не назвала, а он не спрашивал.       

***

      Джедаи вернулись в конспиративную квартирку, которая стала не такой уж конспиративной. Ди-ноль в углу у закрытого жалюзи окна затоптался и сварливо свистнул:              — *Би-уип* клоповник, *фьюить*!              «Понаставили жучков», — смекнули джедаи. Лалия скинула туфли, сбросила дождевик и нагишом попятилась спиной к душевой кабине, пальцем маня падавана за собой. Веццо быстро разделся и юркнул за ней в тесную капсулу с мутно-прозрачными стенками.              Из лейки в потолке, смывая с джедаев запахи других мужчин и женщин, хлынули тугие тёплые струи. Веццо надорвал одноразовый пакетик геля с полочки, выдавил его на бюст наставницы и принялся намыливать. Обильная пена заструилась вниз по пышному фиолетовому телу, смываемая водой, но никак не иссякающая, будто в глубокой ложбинке между буферов открылось месторождение мыла. Лалия зачерпывала пену ладонями, переносила на макушку Веццо, прочёсывала коготками его волосы, растирала плечи, грудь и пресс. Пузырчатые потоки стекали ниже, лаская кожу даже там, где Лалия ещё не трогала, и пенис тяжелел. Веццо встал на цыпочки, задевая им атласную ляжку наставницы, взял пригоршню пены и принялся намывать её лекку. Горячие мягкие сиськи сплющились о его грудь, он кожей ощущал, как твердеют соски. В шуме душа, почти касаясь губами слухового конуса наставницы, отплёвываясь от попадающих в рот капель, Веццо шёпотом отчитался о девичнике Данды Мунко и поделился догадкой о клонах.              — Нерентабельно, — пальцы Лалиии скользнули с плеч падавана и скребли ему спину. — Да и технически, по-моему, невыполнимо. Юстициары то же тебе скажут… — пальцы обхватили и раздвинули ягодицы Веццо, подушечка среднего нежно помассировала сжатый анус, ещё саднящий после члена абиссина: — Тебе бакта не нужна?              — Нет, лубриканта было много. А растяжение мышц пройдёт к утру… — Веццо тоже обнял Лалию, схватился за её сдобный попец, будто его ладони были голодными челюстями. — Я и сам сомневаюсь, но мы слишком мало знаем о клонировании. Вдруг да можно это как-то провернуть? Хоть проверить-то надо, чтобы наверняка исключить эту версию. Я взял у Данды образец крови, пусть Ди-ноль проанализирует.              — Ладно, хвалю за инициативу, — согласилась Лалия без особого энтузиазма. Зато с большим энтузиазмом прильнула к губам падавана поцелуем с кисловато-мыльным привкусом.              Веццо взял её под колено, задирая ногу. Другую ногу она подогнула, чтобы нивелировать разницу в росте, и опустилась вагиной на стояк. Член обволокло привычным тесным жаром. Веццо начал ритмично отрывать пятки от пола, подаваясь бёдрами вперёд и вверх, вгоняя ствол глубже в уютное мягкое лоно. Коготки Лалии царапали его зад. Он зарывался лицом между вечно вожделенных фиолетовых грудей, по которым уже струилась только чистая тёплая вода, тёрся о них щеками, вылизывал ареолы по кругу, нежно прикусывал и целовал толстенькие сосцы. Лалия стонала, запрокинув голову и отфыркиваясь от струй из лейки. Её пальцы переместились к плечам Веццо.              Он подхватил её под вторую ляжку, полностью поднимая на руки. Перестал привставать на цыпочки, а вместо этого подбрасывал её саму, то снимая с члена почти до конца, то насаживая обратно. Груди Лалии подскакивали перед его носом, лекку мокро шлёпали о её спину. Она скрестила щиколокти на пояснице падавана, стискивала его узкие, но крепкие и надёжные плечи, звонко ахала и ухала.              В очередной раз насадив Лалию на всю длину члена, Веццо излился в неё и ощутил, как стенки влагалища конвульсивно сжимают его извергающийся ствол. По телу наставницы пробегала дрожь, она сдавленно вскрикивала ему в ухо, тоже кончая. Их связь в Силе настолько упрочилась, что они уже и забыли, когда последний раз достигали оргазма не одновременно. Веццо даже подумывал ради эксперимента просто подрочить рядом с Лалией и проверить, кончит ли она от этого, уловив его чувства сквозь Силу.              Джедаи ещё немного подмылись, вышли из душа и завернулись в махровые халаты. Лалия завалилась на кровать боком, подпёрла щёку ладонью:              — Ди-ноль, покусал клопов?              — *Дяу*!              Веццо подобрал с пола свои брюки, достал из кармана салфетку, пропитанную кровью Данды Мунко, и сунул её в отсек дроида на анализ:              — Это кровь клона?              — *П-бип* знает.              — Подключись к центральной базе данных Храма, загрузи более полный список генетических маркеров для проверки, — посоветовала Лалия.              — Ждите, *брррвюить*.              Веццо вынул из другого кармана комлинк и сел на кровать к наставнице:              — Давайте пока проконсультируемся с кое-кем, кто знает о клонировании больше нашего. Помните Алринну Ригикдэль? Это чистокровная арканианка из тех, которых похищал тот глючный дроид. Её семья предлагала нам персональную награду за спасение дочери, но я попросил вместо этого купить киберпротез руки для изродня Арно Силлянара. Алринна тогда дала мне свои контакты и сказала связаться с ней, если что-то понадобится. После этого она разок сама меня вызывала — отчиталась, что Арно получил протез.              — С тех пор много воды утекло. Её предложение помощи могло заржаветь, — заметила Лалия.              Веццо втянул антенны, замялся, его глазки забегали:              — Ну, и, честно говоря, мы потом ещё пару раз дрочили друг на друга по голосвязи… Может быть, не знаю… восемь?..              — Тогда набирай, — усмехнулась Лалия. — Главное не старайся подгонять факты, которые она тебе сообщит, под свою теорию.              Веццо вызвал Алринну. Коммуникатор на его ладони спроцецировал голограмму смуглянки с пепельными волосами и глазами-бельмами.              — О, купотоша! Сколько лет, сколько зим… — приветливо улыбнулась она, и её губы тут же вытянулись: — Слушай, не обессудь, было прикольно, но я больше не могу с тобой развлекаться. Я тут с нашего последнего сеанса замуж вышла… Зацени! — она вытянула руку, опустила свой коммуникатор, и кадр заполонил большущий круглый живот.              — Круто, поздравляю! — улыбнулся Веццо. — Как самочувствие?              — Ну, такое… — поморщилась Алринна, вернув лицо в кадр. — Когда особенно херово, жалею, что мы с мужем не смешали наши ДНК в пробирке.              — Кстати, я к тебе как раз насчёт пробирок. Можно задать несколько теоретических вопросов о клонировании? Коммерческие тайны выведывать не собираюсь, мне только в общих чертах. Надо для расследования.              — Это пожалуйста, — кивнула Алринна. — Хоть отвлекусь, почувствую себя профессионалом, а инкубатором.              Лицо наставницы, виднеющееся за её голограммой, приняло сосредоточенное выражение. Веццо спросил:              — За какой минимальный срок можно вырастить взрослого клона?              — Считанные месяцы. Но такой клон и стариться будет быстро. Остановка ускоренного роста — это отдельная процедура, тоже затратная. Подробности не скажу, секрет фирмы. Поэтому у нас обычно клоны изначально выращиваются дольше, чтобы не мёрли, как бабочки-однодневки.              — То есть, клона можно вырастить ускоренно, а затем замедлить его старение до нормального темпа? — подытожил Веццо. — А как быстро клоны обучаются?              — Как быстро ты обучался? — пожала плечами Алринна. — Клоны — такие же разумные существа, как мы с тобой, с такими же мозгами… Я так поняла, речь о клонах, которые технически «родились вчера», но физически развиты, как взрослые? Дети (и естественные, и клонированные) являются недееспособными, потому что у них недоразвиты отдельные участки мозга, отвечающие, например, за абстрактное мышление, рефлексию, выстраивание причинно-следственных связей и самоконтроль. Мозг окончательно формируется годам к двадцати — двадцати пяти… ну, в зависимости от биологического вида. Выращенный до взрослого состояния клон наивен и впитывает всё, как губка, подобно ребёнку, однако его мозг уже полностью сформирован, поэтому он способен к полноценному мышлению и может обучаться быстрее ребёнка. Условно, программу начальной школы освоить за месяц. Но освоить её он всё-таки должен так же, как обычные дети.              — По книжкам с картинками? — предположил Веццо, вспомнив, как Данда Мунко сболтнула, что «умная, потому что отличила шагуна от хрумфа».              — В том числе.              — А нельзя ли в клона, как в дроида, просто загрузить информацию? Гипотетически, может свежеиспечённый клон читать лекции в университете?              Алринна задумчиво почесала подбородок четырёхпалой ладонью:              — Может, но недолго. За счёт экспресс-закачки. Это внедрение больших объёмов данных в память клона на завершающей стадии его развития, пока он ещё в колбе: компьютерная система клонирующего цилиндра подключается к коре головного мозга… Но информация не равна знаниям. Клон будет воспроизводить закачанные в него лекции просто, как диктофон, не понимая ни слова. А вскоре не обработанные мозгом данные начнут сводить клона с ума. Что-то вроде деменции.              «Это нам подходит, — Веццо переглянулся с наставницей сквозь голограмму Алринны. — Брелхак может приказать клону Данды уволиться из университета раньше, чем она начнёт сбоить, и подмена станет очевидна».              — Как у клонов со свободой воли? Они всегда беспрекословно слушаются хозяев? — спросил Веццо.              — Зависит, — развела руками Алринна. — Во-первых, можно похимичить с гормональным фоном на стадии роста, чтобы темперамент был покладистым. Во-вторых, есть гипно-импринтинг. Он, в отличие от экспресс-закачки, не годится для полноценного обучения. Это скорее установки на определённые реакции на определённые стимулы вроде кодовых слов. Допустим, наши бордельные клоны кончают по команде. Ещё можно внушить сверхценную идею, которой клон будет следовать.              — Например, быть хорошей женой? — вытянул антенны Веццо.              — Только надо будет сперва объяснить клону, что это значит: типа «хорошие жёны слушаются мужа». Однако, повторюсь, клоны — не дроиды. Как и разумные существа, рождённые естественным образом, они потенциально способны пересмотреть свои взгляды.              — Вернее, навязанные им взгляды? — уточнил Веццо.              — Все наши взгляды кем-то навязаны, — философски заметила Алринна. — Сперва поучения родителей и сказки о добре и зле, позже — давление сверстников, мода, новости…              — Ой, и правда, — покивал Веццо. Пожалуй, пример Ордена был даже нагляднее, чем примеры мирянских семей. Но даже некоторые джедаи выбирали другую жизнь вопреки индоктринации, которой подвергались с раннего детства.              Алринна прищурила глаза-бельма:              — А ты там случайно не собираешься клонировать свою сисястую наставницу, чтобы она всегда оставалась с тобой? Учти, с легальной точки зрения это…              — Что ты! — с жаром воскликнул Веццо. — Наставница единственная и неповторимая!              — Хороший ответ, — хмыкнула Лалия позади голограммы.              Алринна вздрогнула и машинально обернулась, но увидела, конечно, только стену своего дома.              — Полагаю, я узнал всё, что нужно, — сказал Веццо. — Спасибо за ликбез, это очень поможет.              — Обращайся, купотоша, — Алринна послала воздушный поцелуй и отключила связь.              — Вот будет тупо, если окажется, что Данда Мунко всё же не клон, — поджала губы Лалия.              — Наставница, вы что, ревнуете? — иронически пожурил Веццо и затараторил, не сдержав порыв оправдываться: — Вы же слышали: мы с Алринной давно не связывались, как минимум… ну, на каком она там сроке? Видите? Я даже не знал, что у неё сменился семейный статус. Никакой привязанности!              — А с Айхой Иглерд вы тоже занимались виртом через голограммы? — прищурилась наставница.              — Нет. Честно говоря, я подумывал ей предложить, но счёл это неуместным. Мы ведь… как бы расстались.              Тут Ди-ноль запищал, сигнализируя о завершении анализа. В образце крови обнаружились лого-протеины, характерные хоммитских технологий клонирования.              — Умница, — похвалила Лалия. — Ты доверился интуиции, и она тебя не подвела.              — Упомянутые Дандой хоммские шагуны лишь натолкнули меня на цепочку ассоциаций. Я не ожидал, что и сам клон окажется хоммитским, — растерялся Веццо. Тысячу лет назад хоммиты постановили, что их цивилизация достигла совершенства, и во избежание изменений перешли от естественной репродукции к клонированию, чтобы каждое новое поколение было идентично предыдущему. Так же они клонировали и всех животных на своей планете, но за её пределы их деятельность не выходила. Хоммиты были косными конформистами, поэтому не стали бы нарушать закон, используя свои технологии для нелегального клонирования.              — Кто-то мог украсть их оборудование, — предположила Лалия. — Но не загадывай наперёд. Сначала нам надо выяснить, какова судьба настоящей Дандой Мунко.              — Теперь мы можем предъявить Брелхаку Оккирну конкретные доказанные обвинения. Давайте арестуем его и допросим. Или сдадим юстициарам, пусть сами разбираются.              — Если клонеры узнают, что мы повязали одного из их клиентов, они успеют сбежать, затаятся. А только найдя их лабораторию, мы выясним, скольких женщин, кого и где они подменили, и что стало с оригиналами. На кону десятки жизней, может, больше сотни по всей Галактике. Мы должны действовать осторожнее… — Лалия вздохнула: — Вот только разум Брелхака Оккирна неприступен для Силы, и мои методы дознания оказались неэффективными. Я понятия не имею, как разговорить его без ареста.              «Наставница так добра, — умилился Веццо. — Её способы допроса были слишком нежными, и даже после неудачи ей в голову не приходит сделать их погрубее».              — Одна моя знакомая умеет заставлять даже самых брутальных мужиков щебетать, как птички. Она подскажет, как развязать язык Брелхаку.              — Джальвир Лургур? — приподнялась локте Лалия. — Выбить из Брелхака показания тумаками мы и сами можем, но это не наш метод.              — Кааль Талрирт.              — А это кто? — наставница захлопала ресницами.              — Деваронка. Она мне яйца отбила на нашей самой первой миссии, а потом предложила поддерживать связь в Голонете. Я долго боялся выходить с ней на контакт, но… джедай ведь должен бороться со своим страхом, да?              — Захотелось острых ощущений? Что ж, пассивность — джедайская добродетель, поэтому отдаваться на волю домины — полезная тренировка, — сказала Лалия и шутливо погрозила пальцем: — Только где ты выкраивал столько свободного времени на вирт? Кажется, я мало тебя нагружала?              — Ну, например, когда мы были на «Чу’унторе», и вы несколько дней ночевали у Крельда.              — О… точно… — сникла Лалия.              — Потом ещё, когда вы внедрились в дроч-салон, а мне велели…              — Поняла-поняла, ты регулярно оставался предоставлен самому себе! Хорошо, вызываем госпожу Талрирт.              Веццо нажал несколько кнопок на комлинке, и над ним высветилась голограмма деваронки — треугольное лицо с плоскими костяными наростами на лбу, утопающее в чёрной шерсти, которой заросла голова, шея, плечи и всё не попадающее в кадр тело. После положенных приветствий Веццо перешёл к сути:              — Нам надо разговорить одного умник … — и покосился на Лалию за голограммой: — но без излишней жестокости. Джедаи не пытают.              — Есть вариант как раз для вас! Пострадает только его гордость, — Кааль Талрирт зловеще облизала клыки. — Записывайте, что понадобится: плотный кусок картона, фломастеры…       

***

      Стуча шпильками туфель по полу, Лалия от бедра вышагивала через фойе отеля, где днём Брелхак Оккирн и Данда Мунко справляли свадьбу. Её длинные ноги облегали колготки в крупную чёрную сетку, подчёркивающую аппетитные объёмы. Торс закрывал чёрный купальник-боди с вертикальными молниями на грудях. На голову были надеты чёрные просвечивающие от натяжения колготки, лекку просунуты в чулки.              Рядом с наставницей, тоже весь в чёрном, скрипел кожаными штанами и бухал тяжёлыми ботинками Веццо. Его узловатый торс стягивали прихотливо переплетённые ремни с заклёпками, лицо закрывала балаклава, в которой он загодя прорезал дырочки для антенн. За его спиной панцирем висел широкий плоский чехол на лямке.              Консьерж за стойкой вылупился на поздних гостей и, судя по движению плеча, потянулся к тревожной кнопке, а то и к бластеру под столешницей. Лалия рванула вниз застёжки на груди, и из двух разрезов вывалились внушительные фиолетовые сиськи, мгновенно отвлёкшие внимание консьержа.              — Здесь свадьба Оккирна и Мунко? — Лалия подошла к стойке и отклячила зад, водрузив на неё буфера, как товар на прилавок. — Мы тамады.              — Свадьба кончилась, — сглотнул консьерж.              — Нас наняли на ночную программу, — Лалия провела ладонью у его лица. — Ты дашь нам ключ от люкса для новобрачных и сотрёшь записи с камер.              — Вас наняли на ночную программу. Я дам вам ключ от люкса для новобрачных и сотру записи с камер, — согласился консьерж.              Получив от него ключ-карту, джедаи зашли в лифт. Веццо нажал кнопку верхнего этажа и задрал балаклаву на лоб:              — Он чуть не принял нас за грабителей. Зачем маски, наставница? Брелхак всё равно вас узнает… — он ткнул в вываленную напоказ фиолетовую сиську, погружая палец в горячую податливую плоть: — по вашим особым приметам.              — Мне так комфортнее. Доминировать, угнетать, угрожать, запугивать — это не путь джедаев. Какой бы сволочью ни был Брелхак, я не смогу смотреть на него без стыда, делая то, что мы собираемся. А он, будучи пожжённым картёжником, умеет читать лица. Нельзя, чтобы он раскусил наш блеф.              Веццо надел балаклаву обратно, будто опустил забрало.              Лифт звякнул, двери раздвинулись. Джедаи пробежали по коридору и отперли люкс.              В прихожей было темно, а из спальни лился электрический свет, слышалось пыхтение и попискивание. Джедаи заглянули туда. На кровати колыхалось жирное тулово с волосатой задницей и спиной, из-под которой торчали, подрагивая, раскинутые стройные ножки.              Веццо схватил Брелхака за шкирку, сбросил с Данды на пол.              — Не тронь моего мужа! — взвизгнула она и ринулась на парня, метя ногтями в глаза.              Веццо скрутил её, бросил на стул и несколькими пощёчинами убедил не рыпаться. «Она может знать, что является клоном, и в таком случае выступает соучастницей преступления», — успокоил он совесть, привязывая её руки и корпус к спинке верёвкой из чехла.              Тем временем Лалия врезала грузно поднявшемуся Брелхаку по шарам и швырнула на кровать. Оседлала его пузо, приставила к горлу выкидной нож. Веццо привязал ноги Данды к ножкам стула, достал из чехла четыре пары наручников и приковал запястья и щиколотки Брелхака к ножкам кровати.              — Ты же вчерашняя шлюха! — взревел он, дёргаясь под Лалией и таращась на её бултыхающиеся дойки. — Ты чё? Вы кто вообще такие?              — Неважно, кто мы, — Веццо зловеще склонился к его лицу. — Важно, какой у нас план.              — Вас послал Салхан Оджо? Я же говорил ему, что уже скоро выплачу долг с процентами! Мне нынче везёт.              — Би-ы-ы! — противно и протяжно пропищала Лалия. — Ответ неверный!              Она слезла с Брелхака и нагнулась к чехлу на полу, соблазнительно повиливая задом.              — Вас наняла Хильдия? Эта стерва всегда меня ненавидела!              — Хильдия моя подруга, она бы не стала портить нам первую брачную ночь, — вступилась за неё Данда. — Она меня любит… — водянистый серый взгляд ожёг Веццо, как кипяток: — Она бы никому не позволила так со мной обращаться!              — Любит, ага, — Брелхак скривил круглое щетинистое лицо. — Эта ревнивая ковырялка годами не подпускала к тебе ни меня, ни других мужчин, и исходила на говно от того, что ты нормальная баба, которая любит члены.              Лалия достала из чехла молоток и гвоздь, и Брелхак прикусил язык. Веццо вытащил из чехла большой картонный круг, исписанный разноцветными фломастерами, и приложил его к стене напротив кровати. Он придерживал, а Лалия приколачивала круг по центру, приговаривая между ударами:              — Ты же игрок, да? Вот мы с тобой и сыграем. Будем играть до тех пор, пока ты не скажешь правду… или не проиграешь.              Она бросила молоток на кровать между коленей Брелхака — тот вздрогнул, звякнув цепочками наручников, по его пузу и толстым волосатым ляхам пробежала волна. Лалия чиркнула фломастером по стене над кругом на двенадцать часов и посторонилась, чтобы Брелхак увидел суть игры. Картонка была разделена на сектора с надписями: «Пощёчина», «Поцелуй», «Щелбан», «Страпон», «Золотой дождь», «Левое яйцо», «Правое яйцо», «Оба яйца», «Пенис», «Член долой — и яйца вон».              — Это что мы тебе отрежем, — пояснила Лалия.              — Да тут половина поля — увечья гениталиям! — задёргался Брелхак; его мокрое хозяйство совершенно скукожилось, прячась в зарослях под нависающим с лобка жировым валиком, как зверёк в гнезде. — Это нечестная игра!              — Ты же хвастал, что тебе нынче везёт. Вот и испытаем твою удачу, — сказал Веццо, подавив страшные воспоминания о голокронах из гробницы Дарта Пенетратуса. Он чувствовал, что спокойствие наставницы нарушает только брезгливость, но никак не жажда крови, и это радовало.              — Итак, первый вопрос нашей викторины, — Лалия указала на Данду Мунко, сверлящую её серым взглядом, которым из водянистого стал стальным. — Это клон?              — Что? Нет! Что за бред? — воскликнул Брелхак.              — Коллега, вращайте барабан, — распорядилась Лалия.              Веццо, вставший по другую сторону картонки, крутанул её. Цвета секторов смазались, заплывшие глазки Брелхака вертелись в орбитах, цепко следя за замедляющимися, вновь обретая чёткость, надписями: какая выпадет на нарисованную Лалией стрелку? Веццо остановил круг Силой, и наставница возвестила:              — Сектор «Щелбан» на барабане!              Она подошла к кровати и щёлкнула Брелхака по кончину носа.              — Не трогай его! — вскричала Данда, дёргаясь на стуле; её бледные сисечки упруго подрагивали.              — Тогда, может, ты ответишь на вопрос? — посмотрела на неё Лалия. — Ты клон?              — Я Данда! А вы сумасшедшие! Уйдите, отстаньте от нас! Что мы вам сделали?              Антенны Веццо совестливо втянулись. Он чувствовал, что страх и замешательство Данды неподдельны, и с трудом подавлял желание развязать её и молить о прощении. А наставница-то была права насчёт масок: они помогали.              — Раунд свежий, вопрос прежний, — кивнула она падавану, и он крутанул колесо фортуны. Выпал «Поцелуй». — А ты и впрямь счастливчик.              Лалия склонилась, уронив буфера на грудь Брелхака, приподняла колготки на лице, открывая рот, обхватила его голову ладонями, чтобы не вертелся, и засосала губы. Он замычал, зазвякал кандалами. Данда задрыгалась на стуле, ножки скрипели об пол:              — Прекрати! Это мой муж!              — Не нравится, что он целуется с такой красоткой? — спросил Веццо. — Тогда отвечай: ты клон?              — Нет!              — Почему ты согласилась выйти за Брелхака?              — Он мой суженый! Я буду счастлива только, если стану ему хорошей женой!              — С чего ты взяла?              — Я… — Данда осеклась, в её глазах мелькнула растерянность. — Потому что я люблю его!              «Либо она клон, либо ей промыли мозги… Но, похоже, она этого не осознаёт. Однако если она клон, у неё должны быть какие-то воспоминания о лаборатории, где её вырастили и обучали», — подумал Веццо и спросил:               — Куда ты последний раз улетала с Серенно?              — В школу для хороших жё…              Лалия вскрикнула и отпрянула от Брелхака — тот укусил ей губу. Она утёрла рот тыльной стороной ладони и натянула колготки обратно, вернулась к стене с картонкой. «Да этот жиробас оборзел! — возмутился Веццо. — Надо что-то порадикальнее, чтобы доказать серьёзность наших намерений».              — Раунд третий, вопрос на месте, — провозгласил он, крутанул барабан и Силой остановил на секторе «Золотой дождь».              А затем сам вспрыгнул на кровать, широко расставил ноги над пузом Брелхака и стал расстёгивать штаны, чтобы лично обоссать урода, который обидел наставницу.              — Эй! Стоп! — наморщился Брелхак.              — А никто не говорил, что золотой дождь будет от женщины, — развела руками Лалия. — Но не огорчайся. В качестве утешительного приза я сама отрежу тебе всё, что выпадет, чтобы ты смог в последний раз почувствовать женское прикосновение к своему хозяйству.              Веццо вывалил член, но мочиться-то ему не хотелось. Пришлось помедлить, чтобы расслабить мочевой пузырь джедайской техникой контроля над телом.              — Стриптизёр! — воскликнула Данда, умудрившись узнать его по вялому пенису, а не по изжелта-серому поджарому торсу и антеннам.              — У вас что, банда извращенцев? — скривился Брелхак. — А ваши сутенёры знают, чем вы?.. Буль-буль-буль…              Жгучая струя мочи ударила его в лицо. Он завертел головой, морщась, плотно сжав губы и часто выдыхая через ноздри. Опорожнившись, Веццо убрал причиндалы в штаны и вернулся к барабану на стене.              — Раунд четвёртый, вопрос… э-э-э… перетёртый, — объявила Лалия и крутанула картонку.              — Ладно! — взрыдал Брелхак, наконец, не вынеся психологического давления. — Я всё скажу! Да, она клон!              — О чём, ты любимый? Я же твоя Данда, мы давно люби… Ой, прости! Я поняла! Ты хочешь подыграть этим маньякам, чтобы они нас отпустили! Ой, прости! Я выдала твой план и всё испортила! — на её глаза навернулись слёзы, она захныкала: — Пожалуйста, уходите! Можете забрать все кредиты, которые нам подарили на свадьбу. Нам с Брелхаком достаточно друг друга…              — Да заткнись ты, дура! — гаркнул Брелхак.              — Я не дура. Я просто люблю тебя, — насупилась Данда и шумно обиженно засопела, однако больше не подавала голоса.              — Говори, — велела Лалия. Колесо фортуны без участия Силы остановилось на «Поцелуе».              — Я сидел на одном анонимном форуме в Голонете, выплёскивал негатив на Данду, которая ни во что меня не ставила. Мне по защищённому каналу написал некий Пролл: сказал, что прочитал мои посты, и предложил заменить Данду клоном, назвал расценки. Я как раз крупно выиграл, но этого не хватало, поэтому я ещё взял в долг у Салхана Оджо, и согласился. Мне же, в свою очередь, задолжал один из студентов Данды. Я простил ему долг в обмен на то, что он подложит шприц в её стул. Она сочла это пранком незрелого оболтуса, а я таким образом получил образец крови. Также Проллу требовались сведения о работе, друзьях и привычках Данды, чтобы обучить клона быть ею. Пролл велел мне оставить кровь и датапад с информацией в условном месте, сказал, что прилетит забрать их, а через стандартный месяц вернётся с клоном, и тогда заберёт деньги.              — Пролл — хоммит? — спросила Лалия.              — Да, но это я узнал позже, когда мы лично встретились.              — Просто Пролл? Без цифры? — вставил Веццо. Все члены каждой отдельно взятой хоммитской семьи, будучи клонами прародителя, носили одно и то же имя плюс порядковый номер. Можно сказать, цифра-то и была их именем, а буквенное имя — фамилией.              — Возможно, псевдоним, а другим клиентам он представлялся иначе, — заметила Лалия и вновь обратилась к Брелхаку: — Откуда он прилетал? С Хомма?              — Без понятия. Меньше знаешь — крепче спишь.              — Итак, он доставил клона…              — Да. В капсуле, в медикаментозной коме. Ночью мы с Проллом проникли в дом Данды. Он что-то ей вколол, мы переложили клона в её постель, а её — в капсулу. Пролл дал мне выбор: он либо за ежемесячную доплату сохранит оригинал Данды как источник генетического материла для сменных клонов, либо утилизирует.              — Убьёт? — вытянул антенны Веццо. — И что ты выбрал?              Брелхак покосился на сбледнувшую с лица Данду-клона и вздохнул:              — У меня бывают большие доходы, но они непостоянны. К тому же я в долгах как в горманских шелках.              — Пролл предупредил, что сознание клона будет постепенно разрушаться из-за загруженных в него лекций? — спросила Лалия.              — Да. Поэтому он и предлагал регулярно заменять клона.              — Как ты собирался объяснять друзьям Данды изменения в её поведении?              — Деменция. Она же не только у стариков бывает, вполне правдоподобно, — ответил Брелхак и с неожиданным пылом добавил: — Я бы заботился о ней! Я люблю её!              — Нет, — глухо обронила Лалия. — Даже изнасилование — это большее проявление любви, чем то, что ты сотворил. Ты заменил Данду, как какую-то деталь в механизме своей жизни.              — Любимый… Брелхак… — всхлипнула Данда-клон. — Как же… но я же… я же хорошая жена. Почему они так говорят? Почему ты так говоришь? Мы же любим друг друга! Я же помню… помню… — её губы задрожали, мокрые глаза растерянно зашарили по комнате. Она пыталась вспомнить жизнь, в существовании которой её убедили, но которой она никогда не проживала.              Веццо подошёл к ней и принялся отвязывать от стула. Она плакала:              — За что ты со мной так, Брелхак? Я же люблю тебя! Я настоящая!              — Конечно, ты настоящая, — мягко сказал Веццо. — Прости, пожалуйста, что мы сделали тебе больно. Иначе было никак.              Развязанная, Данда-клон не поднялась со стула, а обхватила Веццо за поясницу, уткнулась лицом в его перетянутый ремнями пресс и заревела навзрыд. Он утешительно погладил её растрёпанные белокурые локоны и трясущиеся плечи, посмотрел на Лалию.              Наставница достала комлинк и отчитывалась юстициарам.       

***

      Веццо сидел в заднем кресле Дельты-12 и перебирал бирюзовые бусы. Сквозь транспаристиловый купол поверх подголовника и лекку наставницы виднелась посадочная площадка, залитая закатным солнцем. Брелхак Оккирн и клон Данды Мунко, одетые в куртки поверх лёгких пёстрых рубашек, шли к маленькому шаттлу, отлетающему на Аквиларис. Дроид, который нёс их сумки, служил юстициарам, и все пассажиры шаттла были юстициарами в штатском, в основном, новичками, набранными для массовки, чтобы приобретали опыт полевой работы.              Если Пролл узнает об аресте одного из своих клиентов, он может залечь на дно или вовсе уничтожить лабораторию вместе с неизвестным количеством похищенных помещённых в кому женщин, которых он заменил клонами. Поэтому следовало действовать осторожно. Под видом свадебного путешествия Брелхака препровождали в изолятор, где ему предстояло дожидаться суда, который состоится, когда лабораторию Пролла накроют и изобличат всех его клиентов.              — А что будет с Дандой? — жалостливо спросил Веццо. — Ей поправят мозги… или она так и потеряет рассудок?              — Не знаю, возможно ли это, а если возможно, станут ли власти этим заморачиваться. Права клонов… я даже не уверена, прописаны ли они в законах Республики, — вздохнула Лалия. — По крайней мере, её не утилизируют, как сломанного дроида. Клоны живые, и живым существам не дано выбирать, какая жизнь им достанется. Некоторые родители отказываются прерывать беременность, хотя заранее знают, что их дитя родится больным и не проживёт долго или будет жить в муках. Жестоки ли они, обрекая дитя на скорую смерть или страдания? Или, наоборот, добры и смиренны, раз не считают себя вправе решать за другое существо, достойно ли оно жизни? Я не знаю, Веццо… Пусть нам послужит утешением, что остаток своей здоровой жизни Данда проведёт свободной, по-настоящему осознающей себя как отдельную от оригинала личность, а не куклой Брелхака.              — Утешать надо не нас, а её. Вчера… то есть, сегодня утром, когда вы уснули, я опять связался с Алринной Ригикдэль и поинтересовался, можно ли пристроить клона куда-нибудь на Аркании. Она вежливо ответила, что вряд ли, — Веццо горько хмыкнул: — Ну, да. Чего я ждал? Арканианцы те ещё расисты даже по отношению к собственным изродням, не говоря уж об иномирцах. А левые клоны, не соответствующие их высоким стандартам качества, им тем более не нужны.              — Доверься системе. Раз уж Республика простояла десять тысяч лет, то на что-то она да годится. Может, Данду-клона и не вылечат, но кров и пищу предоставят. Во всяком случае, до суда, на котором она выступит не обвиняемой, а свидетельницей. А когда её история станет достоянием общественности… Галактика не без добрых существ. Я верю, что в конечном итоге кто-нибудь о ней позаботится, — прозрачное отражение лица Лалии в куполе тронула обнадёживающая улыбка, которая резко сменилась охотничьим оскалом: — Ну, а наша забота — настичь Пролла.              — Как обычно, ловим на живца? — Веццо деловито поёрзал в кресле и убрал падаванские бусы в карман. Время, отведённое на печаль о несовершенстве мира, вышло. Пора было возвращаться к работе, чтобы мир не стал ещё хуже, чем он есть.              — Да. Ты будешь срать в Голонете женоненавистническими постами о том, как некая тви’лечка тебе не дала, и ты на всё готов, чтобы она стала твоей хотя бы на время. А я пока слетаю на Хомм, попытаюсь накопать что-то на Пролла. Даже если имя ненастоящее, в конформистском хоммитском обществе он явно отщепенец, а все отщепенцы — на виду. Возможно, удастся найти зацепку.              — Погодите, вы слетаете? — сообразил Веццо. — А я? Вы же в курсе, что в Голонет можно постить из любого участка Галактики, где есть сигнал? Я запросто могу с вами…              — И при должных навыках можно отследить, из какого участка Галактики идёт твой траффик, — перебила наставница. — Не знаю, есть ли у Пролла такие навыки, но лучше не рисковать. Он точно что-то заподозрит, если ты будешь писать с его родной планеты.              — Тогда где мне устроить базу?              — Там, где это будет наиболее логично и наименее подозрительно.              — Где? — не понял Веццо.              — Ты же балосар, — полупрозрачное отражение Лалии в куполе подмигнуло. — Никогда не хотелось побывать дома?