Глава 5 "Это любовь?"

Чужая среди своих Кошку начало трясти от страха. Её белоснежная шерсть вздыбилась, глаза расширились, а лапы задрожали так сильно, что она едва стояла на месте. Она сделала шаг назад, потом другой, потом развернулась и бросилась прочь, исчезнув в темноте так же внезапно, как и появилась. Чёрный кот — хранитель Лунного Камня — тоже сильно боялся. Это было видно по его дёргающемуся хвосту, по прижатым ушам, по тому, как он нервно облизывал губы. Но он не подавал виду. Он стоял, выпустив когти, и старался выглядеть уверенно, хотя внутри у него всё дрожало. — П-п-п... проходи, — выдавил он, заикаясь. — Не задерживайся там... Черныш усмехнулся — не зло, а скорее с облегчением. Он убрал когти, поправил вздыбившуюся шерсть и шагнул мимо кота. Его лапы ступали по гладким камням, ведущим вглубь пещеры, и каждый шаг гулким эхом отражался от стен. Внутри, у самого Лунного Камня, никого уже не было. Тишина стояла такая, что можно было слышать, как капает вода где-то далеко в глубине скалы. Черныш постоял немного, глядя на чёрный камень, который мерцал в лунном свете, пробивавшемся сквозь расщелину в потолке. Он не знал, зачем пришёл. Не знал, что искал. Может быть, ответы. Может быть, знак. Но камень молчал. Он развернулся и вышел. В лагере о нём пошла слава. Коты перешёптывались, когда он проходил мимо. Кто-то смотрел с восхищением, кто-то — с опаской. «Сильный и бесстрашный оруженосец», — говорили они. «Тот, кто уложил Остроклыка». «Тот, кто ходил к Лунному Камню и не побоялся хранителей». Черныш не обращал на это внимания. Он просто шёл к выходу из лагеря, когда на входе его встретил Ураган. — Ты где был? — спросил наставник, и в его голосе слышалось не столько любопытство, сколько усталость. — Не важно, — ответил Черныш. Ураган посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Он понял, что спорить и выпытывать информацию бесполезно. Этот ученик был не из тех, кто раскрывает душу при первом вопросе. — Ладно, — сказал наставник. — Пошли. Сегодня будем охотиться на той стороне реки. Они пошли к реке, и Черныш старался сосредоточиться на охоте, но мысли его были далеко. Он думал о Лунном Камне, о хранителях, о том, почему ему не давали покоя эти камни и эти звёзды. Вдруг он учуял чей-то запах. Это был не знакомый запах. Не Речного племени, не племени Теней, не Грозового. Чужой. Нелепый. Пахло страхом, паникой и ещё чем-то — чем-то, от чего у Черныша ёкнуло сердце. Он быстро подбежал к кустам и раздвинул их носом. Там, вжавшись в землю, дрожа всем телом, сидела домашняя кошка. Она была белой — такой белой, что её шерсть светилась в лунном свете, — и немного меньше Черныша. Её глаза — зелёные, как молодая листва — были расширены от страха, уши прижаты, хвост поджат. Она смотрела на Черныша, и в её взгляде читалось всё — ужас, отчаяние, надежда. — Синезвезд! — крикнул Черныш, не отрывая глаз от кошки. — Сюда! Синезвезд прибежал через несколько мгновений. За ним подтянулись другие воители — кто из любопытства, кто из осторожности. Предводитель подошёл к кошке, обнюхал её, обошёл вокруг. — Откуда ты? — спросил он. — Как тебя зовут? Как ты здесь оказалась? Кошка дрожала так сильно, что не могла говорить. Она только смотрела на Синезвезда, на воителей, на Черныша — и молчала. Черныш не слушал расспросов. Он стоял в стороне и смотрел на неё. Смотрел странно — так, как никогда ни на кого не смотрел. В его глазах не было обычной холодной насмешки. Не было высокомерия. Только... что-то другое. Что-то, чего он сам не мог понять. Он не мог отвести от неё взгляда. — Её зовут Белянка, — сказал наконец Синезвезд, закончив расспросы. — Она сбежала от Двуногих. Ищет убежища. Кошка — Белянка — чуть кивнула, подтверждая слова предводителя. — Ей нужен наставник, — продолжил Синезвезд. — Думаю, Чернохвост справится. Черныш вздрогнул, услышав это имя. Чернохвост — его собственный наставник. Тот, кто учил его охотиться. Тот, кто показывал территорию. Тот, кто был терпеливым и спокойным, но в то же время строгим. — НЕТ! — выкрикнул Черныш, делая шаг вперёд. — Синезвезд, прошу, давайте я её обучу! В пещере воцарилась тишина. Все коты повернулись к Чернышу. Кто-то удивлённо поднял брови, кто-то усмехнулся. — Вы же знаете, — продолжил Черныш, стараясь говорить спокойно, хотя голос его дрожал от волнения, — я сильнее и быстрее буду любого здесь. И уж тем более я знаю, каково это — быть среди чужих. — Нет, Черныш, — ответил Синезвезд, и его голос был твёрдым. — Ты сам ещё ученик. Ты не имеешь права брать ученика. — Но... — Никаких «но». Наставником для белой становится... — ПОЖАЛУЙСТА, Я СПРАВЛЮСЬ! — перебил предводителя Черныш. Он не узнавал свой голос — в нём было столько отчаяния, столько мольбы, что даже самые суровые воители отвели глаза. Синезвезд замолчал. Он смотрел на Черныша долгим, тяжёлым взглядом. Потом вздохнул. — Не перебивай меня, — сказал он, и в его голосе слышалась усталость. — В следующий раз заставлю ухаживать за старейшинами. Он помолчал. — Раз уж так бьёшься, разрешаю тебе помогать Чернохвосту. Но её наставником остаётся Чернохвост. Ты будешь его помощником. Будешь показывать ей лагерь, знакомить с территорией, помогать с тренировками. Но отвечать за неё будет Чернохвост. «Хоть что-то», — подумал про себя Черныш. Он понимал, что это не победа, но хотя бы не поражение. Он сможет быть рядом. Сможет помочь. Сможет не дать ей пропасть. — Можете расходиться, — сказал Синезвезд, обращаясь к воителям. — Черныш, покажи нашей гостье лагерь. — Хорошо, — ответил Черныш. Он повернулся к Белянке и сказал как можно мягче: — Пошли, Белая. Я покажу тебе, где ты будешь жить. Белянка поднялась на дрожащие лапы и пошла за ним. Черныш показал ей лагерь — где куча с добычей, где пещера старейшин, где королевы с котятами. Он показал ей реку, где они будут ловить рыбу, и поляну, где проходят тренировки. Он говорил спокойно, терпеливо, стараясь не напугать её ещё больше. Белянка слушала, кивала, но почти не говорила. Только иногда задавала короткие вопросы — «а это что?», «а туда можно?». И Черныш терпеливо отвечал на каждый. Дело уже шло к ночи, когда Синезвезд выделил Белянке подстилку в пещере оруженосцев. Она легла на мох и папоротник, свернулась клубком и закрыла глаза. Черныш лёг на свою подстилку — ту, что была рядом. Он смотрел на неё. На её белую шерсть, которая светилась даже в темноте. На её зелёные глаза, которые она уже закрыла. На её тихое, спокойное дыхание. Он не мог отвести взгляда. Что-то было в этой кошке. Что-то, что заставляло его сердце биться быстрее. Что-то, от чего он забывал о Лунном Камне, о хранителях, о наставниках и врагах. Что-то, что он не умел назвать. Он смотрел на неё, пока сон не забрал его в свои объятия. И даже во сне он видел её.