Глава 6 "тренировка"

На утро Черныш проснулся оттого, что в пещере оруженосцев стало слишком тихо. Обычно по утрам здесь было шумно — кто-то ворочался, кто-то зевал, кто-то переговаривался шёпотом. Но сегодня тишина висела такая густая, что можно было резать когтями. Он поднялся, отряхнул шерсть и вышел из пещеры. Рядом с выходу уже сидел Чернохвост. Он сидел на задних лапах, поджав хвост, и смотрел в сторону пещеры оруженосцев немигающим взглядом. Его шерсть была аккуратно прилизана, когти убраны, а на морде застыло выражение терпеливого ожидания. — Ни свет ни заря уже сидишь? — сказал Черныш, выходя из пещеры и щурясь от утреннего солнца. — Жду, — ответил Чернохвост, даже не повернув головы. — Когда проснётся Белая для первой тренировки. — Признайся, — Черныш подошёл ближе и сел рядом, — тебе же вообще её судьба не интересна. Ты и в меня не верил. Думал, я сбегу в первый же день. А теперь она — просто очередная обуза для тебя. Чернохвост наконец повернул голову. Его глаза были холодными и равнодушными. — Тебе какое дело? — спросил он. — Не твоя ученица. Не твоя забота. — Такое, — ответил Черныш, и в его голосе зазвучала сталь. — Мне не наплевать на её судьбу. Чернохвост ничего не ответил. Он просто отвернулся и продолжил сидеть, глядя в сторону пещеры оруженосцев. Черныш хотел сказать ещё что-то, но передумал. Он вздохнул, поднялся и отошёл в сторону. Вскоре Белая проснулась. Она вышла из пещеры, протирая глаза лапой, и её белая шерсть смешно топорщилась в разные стороны. — Доброе утро, — тихо сказала она, заметив Чернохвоста и Черныша. — Пошли, — коротко бросил Чернохвост, поднимаясь. — Первая тренировка. Он повёл её через лагерь, мимо кучи с добычей, мимо пещеры старейшин, на поляну, где обычно занимались оруженосцы. Черныш шёл следом, не отставая ни на шаг. На поляне Чернохвост остановился и повернулся к Белой. — Бегать кругами, — сказал он, указывая хвостом на поляну. — Пять кругов. Начинай. Белая послушно побежала. Её лапы ступали неуверенно, она то и дело спотыкалась, дыхание сбивалось уже после первого круга. Чернохвост стоял в стороне и смотрел, не говоря ни слова, не подбадривая, не поправляя. Черныш смотрел на это и чувствовал, как внутри него закипает злость. Она пробежала два круга. Три. Четыре. Пять. — Ещё два, — сказал Чернохвост. — Стоп, — Черныш шагнул вперёд, заслоняя Белую собой. — Чернохвост, ты так и будешь продолжать заставлять её бегать кругами? Из этого действительно ничего не получится. Она не станет сильнее от того, что натрёт лапы до мозолей. — Твоё мнение никого не интересует, — ответил Чернохвост. — Дай я ей один приём покажу, — сказал Черныш. — Хотя бы один. Чтобы она поняла, что тренировки — это не только бег по кругу. Чернохвост посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом усмехнулся. — Валяй, — сказал он. — Покажи, чему тебя научил твой великий наставник. — Ох, — Черныш повернулся к Чернохвосту. — Мне нужен ассистент. Побудешь им? Чернохвост встал в боевую стойку. Его лапы расставились, хвост замер, когти выпустились. Белая села в стороне и внимательно смотрела, широко раскрыв глаза. Черныш быстро скользнул под Чернохвоста — так быстро, что тот не успел среагировать, — и с силой толкнул его задними лапами в живот. Чернохвост охнул, потерял равновесие, и в тот же миг Черныш полоснул когтями по его боку — неглубоко, но чувствительно. — Ах ты мелкий... — прорычал Чернохвост, поднимаясь на лапы и отряхиваясь. — Ой, прости, — сказал Черныш, и в его голосе зазвучала насмешка. — Забыл, что ты живой... Он замолчал, поняв, что сказал лишнее. Но Чернохвост уже насторожился. — Забыл, что я живой? — переспросил он, прищурившись. — Что ты имеешь в виду? — Так, ничего, — быстро ответил Черныш. — Белая, повтори приём. Белая поднялась на лапы. Она неуверенно шагнула вперёд, потом остановилась, вспоминая движения Черныша. Потом снова шагнула. — Не так, — сказал Черныш. — Смотри ещё раз. Он показал ещё раз. Потом ещё. Белая повторяла, и с каждым разом у неё получалось всё лучше. Чернохвост стоял в стороне и молчал, но в его глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление, может быть, злость. Так пролетела тренировка. Черныш научил Белую нескольким приёмам — тем, которые когда-то показал ему его бродячий учитель. Не многому, но достаточно, чтобы она почувствовала уверенность в своих силах. Когда солнце поднялось высоко, Чернохвост объявил перерыв. — Отдыхайте, — сказал он и ушёл в сторону лагеря, даже не взглянув на Белую. Черныш и Белая гуляли по лагерю. Она шла рядом, и её шерсть светилась на солнце, а глаза — зелёные, как молодая листва — смотрели на Черныша с благодарностью. — Спасибо, — сказала она тихо. — Спасибо, что научил меня этим приёмам. Без тебя я бы просто бегала кругами до вечера. — Не за что, — ответил Черныш. — Я просто понимаю, что Чернохвост вряд ли тебя чему-нибудь научит. Он хороший воин, но учитель из него... — Черныш замолчал, подбирая слова. — Скажем так, не очень. — Ты говорил, что просил Синезвезда, — сказала Белая. — Что ты ему сказал? — Пришлось очень сильно умолять, — усмехнулся Черныш. — Синезвезд не хотел меня слушать. Говорил, что я сам ещё ученик. Что не имею права. Но я... я не мог смотреть, как он отдаёт тебя Чернохвосту. Белая опустила глаза. На её белой щеке проступил лёгкий румянец. — Я рада, что ты это сделал, — прошептала она. Так прошло много времени. Дни складывались в луны. Черныш и Белая проводили вместе каждую свободную минуту — на тренировках, в лагере, у реки. Черныш шутил, Белая смеялась. Черныш показывал новые приёмы, Белая повторяла. Черныш ловил рыбу, Белая сидела на берегу и смотрела. Она начала испытывать к нему симпатию. Он видел это по её глазам, по тому, как она улыбалась, по тому, как её хвост замирал, когда он подходил ближе. И он чувствовал то же самое. Хотя боялся себе в этом признаться. Однажды вечером Белая ушла в пещеру оруженосцев, а Черныш остался один. Он постоял немного, глядя на луну, которая только начинала подниматься над деревьями, и направился к выходу из лагеря. Он прошёлся по территории — мимо реки, мимо камышовых зарослей, мимо старых ив. Лапы несли его сами, бездумно, привычно. И вскоре он понял, куда идёт. К Лунному Камню. Он почти дошёл до тропы, ведущей к пещере, когда из темноты раздался голос. — Эй, Черныш, ты куда направился? Черныш обернулся. На краю поляны, залитый лунным светом, стоял Синезвезд. Его небесно-голубые глаза светились в темноте, а звезда на лбу едва мерцала. — Я просто гуляю, — ответил Черныш, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ученикам запрещено покидать территорию лагеря ночью, — сказал Синезвезд. — Ты это знаешь. Быстро назад. Черныш смотрел на предводителя. В его голове пронеслась тысяча мыслей — о Воинском законе, о правилах, о том, что он должен подчиняться. И одна — о том, что он никогда не подчинялся. «Если бы ты знал, как же мне плевать на Воинский закон...» — подумал он про себя. Но он ничего не сказал. Только вздохнул и развернулся. — Хорошо, — сказал он. — Я иду. Он направился обратно в лагерь, чувствуя спиной взгляд Синезвезда. Предводитель смотрел ему вслед, пока его силуэт не растаял в темноте. Черныш вернулся в пещеру оруженосцев, лёг на подстилку и закрыл глаза. Рядом, на соседней подстилке, спала Белая. Её белая шерсть светилась в лунном свете, пробивавшемся сквозь щели в скале. Он смотрел на неё, пока сон не забрал его в свои объятия. И даже во сне он видел её.