Глава 4

      От лица попаданца. Заброшенный домик. Точное время неизвестно, но, похоже, разгар рабочего дня.       За третьей дверью была улица, по которой ходили прохожие, открывать я ее не стал, полез через окно. Благо оно выходило во дворик между домами, где никого не было. Как я сюда забрел вчера ночью, ума не приложу. Хотя в том состоянии вообще удивительно, что я вообще добрался хоть куда-то.       Пить хотелось жуть как. Кишки, такое ощущение, прилипли к позвоночнику и громко требовали еды.       Выйдя из дворика, я прислонился к стене, оглядывая улицу, на которой оказался. Вокруг было много ящиков, мусора и грязи. Я подметил, что прохожие были разного пола и возраста, но в основном это были люди. Интересно, что я не увидел привычных мне животных: мышей, крыс, кошек и собак. Зато я заметил необычных существ — то ли фиолетовых ящериц, то ли слизней с лапками, ползающих по кучам мусора.       Я не знал, куда идти и что делать. Не понимал, где искать еду и как украсть её. Всё было настолько непонятно, что я чувствовал: еще немного, и грохну в обморок от растерянности или всё-таки от голода. Но я также заметил, что никому нет до меня никакого дела, и это меня немного, но всё же успокаивало.       Воровать мне не претит, ведь какой русский не приделал ноги чему-нибудь с работы. Вот и я этим грешен, но вот так внаглую идти и грабить или воровать на глазах у кучи свидетелей для меня было как-то не по себе, тем более надо было знать еще где воровать.       Пройдя мимо ящиков, мусора и следов чьей-то жизнедеятельности, я вышел на более широкую улицу. Здесь было чище, но всё так же тесно: дома вплотную, крыши — одна к другой, и все они, казалось, были готовы обрушиться мне на голову.       Взглянув наверх, я был поражён. Смотреть на всё это с экрана монитора и видеть вживую — совершенно разные вещи. Здания выглядели настолько футуристично, что было трудно поверить, как они ещё не разрушились под своим весом.       В свете солнца я увидел часть Пилтовера, который был построен на скалах, нависающих над Зауном. Или, возможно, это были сами скалы, ведь некоторые дома уходили ввысь, как многоэтажные столбы, с кучей лесинок и мостков, ведущих к квартирам. Во всем этом артхаусе была своя непередаваемая красота. На самом верху преобладали белый с золотом цвета. Правда, из-за смога, который витал над городом, сдуваемый редким ветерком, было трудно разглядеть эту красоту подробней.       А в Зауне были зелёные фонари, серый туман или дым, серо-чёрные здания, покрытые копотью, ржавчиной и грязью. Понятно, почему они ещё не развалились: всё было построено из металла и камня, причём здания были выдолблены в камне и пристроены металлом, с кирпичами, стеклом и проводами. Боже, чего тут только не было! И кого тут только не было…       Ну что ж, налюбовался, пора искать еду. Закрыв рот, я оторвался от созерцания и, пошатываясь, отправился на поиски приключений. Люди по-прежнему обходили меня стороной, не обращая внимания. Удивительно, неужели я так непривлекателен, что рядом со мной даже находиться неприятно?       Хотя мне и нравится, когда меня избегают, это не совсем удобно, когда дело доходит до воровства. Когда люди обходят меня стороной, они привлекают ко мне слишком много внимания, а это только усугубляет мое положение и попытки краж. Однако я всё же надеюсь стащить с прилавка хотя бы тот аппетитно выглядящий фрукт, который так заманчиво поблескивает своим покрасневшим боком. Правда, я не могу понять, покраснел он от моего взгляда или из-за света, который на него падает. И пофиг, что меня побьют или поймают, я был уже на грани.       — Рин! — раздался крик, и тело непроизвольно дернулось, я обернулся на молодой мужской голос, пытаясь понять, кто там орет.       — Рин! — прокричал какой-то парень, направляясь почему-то в мою сторону и смотря прямо на меня. — Рин, где ты шлялся, мы тебя вчера обыскались. Мать за тебя переживает, говорит, что ты опять влез в проблемы. — Его голос становился всё тише по мере приближения. Остановившись передо мной, он оглядел меня и растерянно произнес:       — Вижу, неприятности тебя всё-таки нашли. Что с тобой случилось?       Парень был похож на меня, только старше. У него были такие же чёрные волосы, но подстрижены чуть ниже лопаток и заплетены в косу. В отличие от меня, у него не было седины. Однако зелёные глаза и черты лица говорили о том, что мы родственники.       Одет он был более прилично, чем я. На ногах у него были рабочие ботинки, но светло-коричневые штаны сидели очень плотно, обтягивая его худенькие ноги. Сверху была светлая рубашка серо-розовых тонов с коричневой жилеткой, накинутой поверх.       Я молчал, потому что не знал, что сказать. Я даже не был уверен, кто он, а он спрашивал, что произошло. Пока я думал, он начал ощупывать меня, особенно мою голову. Мне это не понравилось, так как я не люблю близкий контакт, особенно с незнакомцами, но приходится терпеть.       — Так, голова цела, ран не вижу, синяков тоже, ты что, искупался в сточной канаве и облил себя помоями? Почему молчишь? Сейчас я отведу тебя к матери, она тебя мигом вразумит. — потряс кулаком перед моим носом этот пацан. — Ну и вонища от тебя. — зажал он двумя пальцами нос.       Схватив меня за руку, он потащил меня через толпу разномастных прохожих, что при нашем приближении стали расходиться. Шли мы минут пять, мимо лавок со всякими съедобными овощами, фруктами и рыбными филешками, на которые я непроизвольно засматривался, из-за чего парень тащил меня на буксире.       Подойдя к зданию, ничем вроде не отличающемуся от остальных, ну, кроме как странных закорючек над дверью, парень открыл как будто первую попавшуюся лавку. Прозвенел колокольчик внутри большого помещения, освещенного тусклыми лампами, что давали достаточно света, чтобы разглядеть убранство помещения и стоящие на полках причудливые механические товары в виде отверток, странных молотков, дрелей и разного непонятного мне инструмента.       Затащив меня внутрь, парень закричал.       — Мам! Рин нашелся!       Из подсобки вышла женщина лет сорока. На её руках и бледном лице были заметны тёмные пятна машинного масла. На голове красовалась коричневая повязка, удерживающая тёмные волосы. Одета она была в синеватый комбинезон, напоминающий костюмы механиков из американских фильмов про гонщиков. Комбинезон, как и у всех механиков, был в масляных пятнах.       Женщина устало посмотрела на меня своими большими зелёными глазами. На её полных губах появилась горькая улыбка.       — Жив, значит. И где же ты пропадал? Опять лазил по трубам, подслушивал бандитов?       Ты ищешь неприятностей, так я тебе их предоставлю. Не выйдешь из мастерской, пока не протрёшь и не переберёшь все детали. Ты меня понял, Рин?! — она устало вздохнула. — Иди уже умойся, а то смотреть на тебя больно.       Итак, меня, похоже, теперь зовут Рин, и я попал в тело мальчика, о котором мне теперь известно только то, что он, похоже, родственник этих людей. Если присмотреться, то можно заметить, что наши черты лица похожи, а цвет волос также совпадает, только у них волосы чёрные, а у меня с сединой. Глаза у нас зелёные, но у них они намного ярче. Это позволяет предположить, что эти люди — мои кровные родственники, которые могут помочь мне освоиться в новом теле.       Нет, с одной стороны, родственники — это, конечно, хорошо, но с другой — это проблема. И с этой проблемой появляется несколько вопросов, которые я пока не могу решить. Например, я не знаю, как их зовут и что это за место. Также мне неизвестно, как вести себя с ними, ведь у меня нет памяти этого мальчика, а необычное поведение их ребёнка может вызвать подозрения.       Пока я стоял в неком ступоре от неожиданно объявившихся родственников и пытался понять, какую линию поведения мне выбрать, мать мальчика заметила, что её сын ведёт себя необычно. О чём я только что и думал.       — Рин, с тобой всё в порядке? Почему ты молчишь? — спросила она, удивлённо смотря на меня.       Мне хотелось проорать: «Ни хрена нормального, кто вы, блядь, такие, кто я, блядь, такой? Что мне делать? И куда идти? И где здесь можно пожрать?» И ещё куча дурацких вопросов, но я подловил этот истеричный порыв. Постараюсь скосить на амнезию после удара головой, по которой мне действительно прилетело, вдруг прокатит, у других попаданцев прокатывало. Чем я хуже?       — Кто вы? — спросил я, но тут же закашлялся, потому что со вчерашнего дня ничего не пил. Мой вопрос прозвучал как хрип.       Мать на меня вылупилась, как на седьмое чудо света.       — Сейчас я тебе покажу, кто мы такие. — с угрозой в голосе произнёс брат, стоя за моей спиной. Он, вероятно, опасался, что я выбегу за дверь и попытаюсь скрыться.       — Постой! Ты осматривал его? — спросила мать у сына.       — Да, несколько шишек, не более того. Вот только вся одежда в засохшей крови и разрезах, но на теле ничего, кроме синяков. — произнёс задумчиво он.       — Да, а ты заметил, что он стал ещё более худым, чем когда уходил? Рин, что ты об этом расскажешь? — она внимательно посмотрела мне в глаза.       — Рин — это я? — спросил я, изображая дурочка.       — Да. — осторожно ответила женщина. Во взгляде появилась настороженность. — Рик, проверь его на наличие следов уколов. Рин, ты принимал что-нибудь? Никто не подходил, не предлагал чего-нибудь странного? — беспокойство женщины росло с каждой секундой моего молчания.       — Что употреблял? — спросил я растерянно, пока парень раздевал меня почти до трусов. Я не сопротивлялся, потому что не имело смысла показать свою гордость. Я был очень голоден и готов вытерпеть многое за еду. Кроме, пожалуй, самого главного. Да и какой смысл сопротивляться? Ведь они же родственники.       Ран, следов от уколов нет. Ты что-нибудь пил, глотал, может, дышал чем-нибудь? — пристал ко мне обеспокоенный парень.       Кабы я знал. Памяти-то тела нет, одни рефлексы, и то слабые.       — Я хочу пить и есть. — хрипло произнёс я, не отвечая на вопросы парня. Мой желудок громко заурчал, подтверждая мои слова. Лицо матери на мгновение изменилось, но потом она как-то успокоилась, и на её губах вновь появилась печальная улыбка.       — Рик, отведи его в ванну и умой, а я пока разогрею кашу.       Их поведение показалось мне странным, но сейчас было не до этого — я с нетерпением ждал, когда же наконец смогу добраться до источника воды.       Парень быстро провёл меня через лавку и, пройдя по коридору, толкнул в ванную.             Впрочем, назвать это ванной было сложно: здесь не было ни душа, ни мыла, только корыто и кран.       Помещение оказалось маленьким, с канализационной решёткой в полу. Тусклая зелёная лампочка освещала ванную комнату, посмотрев на которую я заметил, как в ее сосуде переливается какая-то светящаяся жидкость, а не нить накаливания.       Я снял остатки одежды и, открыв кран, присосался к источнику воды. В меня полилась холодная вкусная вода, не факт, что чистая, но всё-таки вода. Я пил и не мог напиться. Я получал удовольствие от наполнявшей меня живительной влаги, о которой я так долго мечтал, проваливаясь в чистое блаженство.       Но всё когда-нибудь заканчивается, так и мой рай был прерван. Риком, ворвавшимся в ванну с тряпкой и мылом.       Я оторвался от крана под охреневший вид Рика, он молча сунул в руки мне мыло и тряпку и вышел. М-да, неловко получилось. Да и черт с ним, мне сейчас и так хорошо, еще бы пожевать чего-нибудь, вообще хорошо стало бы.       Вымывшись, кстати, потеплевшей водой, и вытерев себя серой сухой тряпкой, выступающей в роли полотенца, я стоял в тазике и не знал, что делать дальше. Тело было худым и костлявым, в большом обилии желтых синяков. Обернув тряпку вокруг срама, я вышел в коридор, где нарвался сразу на Рика.       Он подошёл к двери ванной комнаты и заглянул внутрь, переведя взор на меня. Я прочел в его лице нескрываемую неприязнь и недовольство.       — А вещи стирать кто будет? Мама что ли? Давай, иди стирай, и так воду потратил, сейчас ещё на стирку потратишь, а вода — дефицит, так-то. — он продолжал что-то бурчать, но я уже не слушал. Я зашёл обратно в ванную и начал стирать. Вот откуда мне было знать?       Постирав вещи от запаха, но не отстирав бурые пятна крови, оставил их в тазу, черт знает, где их развешивать в этом доме. Я опять вышел из ванны в одной серой тряпке. Рик был тут как тут. Он что, преследует меня? Или ждал у ванны?       — Долго ты. Пошли, отведу тебя в комнату. Оденешь чистое. — пробурчал недовольный Рик.       Он провёл меня в глубь коридора и открыл простую дверь в комнату. Там стояла двухъярусная деревянная кровать и небольшой столик с разбросанными журналами по технике и бумагой, на которой были схематично изображены странные механизмы. Как будто кто-то пытался нарисовать робота. Весь стол был заставлен потекшими свечками. Неужели у них здесь дефицит электричества?       По раскиданной одежде я мог понять, чья верхняя полка. Похоже, мой брат — перфекционист, и только любовь к брату заставляет его мириться с устраиваемым братом бардаком в комнате. Или же он ждёт, когда этот бардак надоест мальчику и он сам соизволит прибраться.       Ладно, не будем выходить из образа и пороемся в вещах мальчика. Найдя в куче тряпья одежду моего размера, я переоделся. Выглядел я в этом как мелкий пират: трусы-семейники обыкновенные, чёрные короткие штанишки, больше похожие на шорты, светло-серая рубашка с рукавами-парашютами, рабочие ботинки с неумело навязанными портянками и пояс, чтобы штаны не сползали. Всё это не новое и не совсем по размеру, видимо, донашиваю за братом. Мои распущенные волосы, которые удалось отмыть от крови, беспорядочно свисали на лицо, чем сильно меня раздражали. Надо бы подстричься.