Акт I: Глава 1: Link Start: Контролируемый Риск
7 ноября 2025, 14:09Владислав Иваненко
(Райдер)
Прошло уже несколько недель с того дня, как мы собирались в кафе Эгиля. Тогда Синон назвала нашу нелепую встречу с друзьями победой, а я с трудом произнёс простое "спасибо". Я должен был признать, что физические раны зажили. Тело перестало напоминать о себе постоянной, ноющей болью. Невидимые — остались, как фантомная боль от удалённого органа. Долг, ради которого я продолжал здесь сидеть, был почти выполнен. Моя собственная война, казалось, была временно приостановлена. Сейчас я снова находился в кабинете школьного психиатра. В бежевых стенах, которые по-прежнему раздражали своей фальшивой мягкостью. Госпожа Акимура сидела напротив. Её взгляд был тёплым, но проницательным. В её глазах, как и прежде, не было жалости — только спокойное, профессиональное ожидание. Я сидел в той же позе, что и в прошлый раз — скрестив руки на груди, но на этот раз мне не нужно было прилагать столько усилий, чтобы удержать эту позу. — Владислав, — начала она, легко улыбнувшись. — Я должна сказать, что ты идёшь на поправку. Я вижу значительные улучшения в твоей адаптации. Твои физические показатели стабильны, а конфликты с одноклассниками, кажется, полностью прекратились. — Пытаюсь, — сказал я, и мой голос прозвучал удивительно ровно, без прежней едкости. Акимура кивнула, не акцентируя внимание на моей короткой реплике. — Что изменилось, Владислав? Ты стал чаще общаться с... Киригая и его друзьями. Ты согласился вернуться к учебному процессу, хотя ещё месяц назад отказывался даже смотреть в сторону расписания. Я посмотрел на стакан с карандашами на её столе. Я не собирался ей рассказывать о манговом соке, который принесла Силика, и о «человечном, циничном контракте» от Кирито и Асуны. Она бы назвала это «социальной адаптацией». Я бы назвал это «вынужденным перемирием». — Они упрямые, — сказал я, стараясь, чтобы это звучало как жалоба, а не как признание. — Им нравится сидеть рядом, пока я ем. У нас с ними — один класс, так что... нет смысла ссориться. Акимура записала что-то в своём блокноте. — Ты называешь это «упрямством». Я называю это принятием. Они не стали требовать от тебя соответствия их идеалам. Они просто приняли твою... дистанцию, но продолжают настаивать на своём присутствии. Она подняла на меня глаза, и её взгляд стал более внимательным. — Ты позволяешь им это делать. Почему? Я невольно сжал кулак, скрытый скрещенными руками. Я вспомнил, как Кирито положил руку мне на ногу и сказал, что моё одиночество «закончилось». Я вспомнил Асуну, которая требовала, чтобы никаких «должен» не было. И, конечно, Синон. Мой «якорь». Она не знает о Синон. Она не знает, что я вернулся, потому что есть человек, который взял мою жизнь себе в обязанность. — Я устал, — сказал я, используя самую честную и самую тупую отговорку. — Устал спорить. Легче просто кивнуть. Акимура слегка наклонила голову. Она не верила. Но и не давила. — Возможно. Но, Владислав, я не могу не заметить, что твоя сестра, Алиса, стала гораздо спокойнее. Она перестала плакать на собраниях, она улыбается. Твоё «усталое согласие» привело к тому, что её тревога снизилась. Я почувствовал укол вины, который тут же подавил. Всё ради неё. Я сижу здесь ради неё, чтобы она перестала думать, что её брат — сломанная машина. — Она перестала считать меня мудаком, — сказал я с лёгким сарказмом. — Ты произнёс это слово в прошлый раз, Владислав. Что для тебя значит «не быть мудаком»? Я отвёл взгляд. Это был вопрос, который я обдумывал каждую ночь в больнице, глядя в потолок. Не быть мудаком — это не использовать свою боль как оправдание для того, чтобы уйти. Не быть мудаком — это принять манговый сок и сказать «спасибо», даже если это рвёт тебя на части. — Не делать другим больно, — сказал я. Это было так просто, что прозвучало, как девиз. Акимура улыбнулась, и эта улыбка была самой искренней из всех, что я видел от неё. — А теперь ты стараешься не делать больно, принимая их присутствие. Верно? Я не ответил. Я смотрел на неё, чувствуя, как стена, которую я построил, даёт небольшую, едва заметную трещину. «Ты заставишь меня захотеть этот новый долг», — прозвучал в моей памяти голос Синон. Я не хотел этого «долга». Я не хотел быть привязанным. Но я уже начал его хотеть. Госпожа Акимура, удовлетворенная моим молчанием, которое она, вероятно, истолковала как признание, закрыла блокнот. Её палец легко постучал по обложке. — Хорошо, Владислав. У меня есть ещё один вопрос, и на сегодня мы закончим, — сказала она, и в её голосе появилась та самая, мягкая, но проницательная интонация. Она сцепила пальцы на столе, внимательно глядя мне в глаза. — Учитывая, что твоя адаптация идёт успешно, а общение с друзьями налаживается... Я знаю, что твои одноклассники, которые также пережили SAO, продолжают играть в многопользовательские онлайн-игры в виртуальной реальности. Они видят в этом способ контролируемого возвращения к тому миру, который однажды забрал их. Она сделала паузу, чтобы дать мне возможность среагировать. Я просто ждал. — Ты планируешь присоединиться к ним? Будешь ли ты играть в другие VRMMO? Я почувствовал, как напряжение возвращается в мои плечи. Этот вопрос ударил точно в центр моей травмы — в Долг, в Райдера, в клинки. И она даже не подозревала, насколько важным был этот вопрос. Для неё это был тест на ресоциализацию. Для меня — тест на капитуляцию. Вернуться туда, где я был машиной для убийств, чтобы искупить свои грехи? — Не вернусь, — сказал я. Мой голос был твёрдым, как сталь, и абсолютно лишён эмоций. Я посмотрел ей прямо в глаза, чтобы она не сомневалась в моих словах. — Я этим сыт по горло. Я позволил лёгкой, пренебрежительной усмешке тронуть мои губы. — VRMMO. Это просто игры, госпожа Акимура. Игры, из которых я выбрался, чтобы больше никогда в них не возвращаться. Мой интерес к ним... иссяк. Насовсем. Она не стала спорить, но её взгляд зафиксировался на мне. Она явно ожидала иного ответа от подростка, который только что "наладил" отношения с друзьями-геймерами. — Понятно. Твои друзья, судя по всему, выбрали другой путь, — отметила она. — Это их выбор, — пожал я плечами. — Мой — остаться здесь. Я демонстративно разблокировал руки, показывая, что разговор окончен. — Разрешите идти? Акимура медленно кивнула. — Да, Владислав. До следующей недели. И я рада твоему прогрессу. — До свидания, — бросил я, вставая с кресла. На этот раз я не спешил, но и не задерживался. Я дошёл до двери, открыл её и вышел в коридор, оставляя позади запах успокаивающих благовоний и её недоверчивый, но молчаливый взгляд. Я победил в этой игре с психологом. Я убедил её в своём прогрессе, скрыв самую важную часть своего «Долга» и самую важную часть своего «Якоря». «Не вернусь. Я этим сыт по горло», — повторил я про себя.***
Вечер. Городская подсветка заливала комнату Кирито мягким, искусственным светом. Он сидел за столом, телефон прижат к уху, на экране светилось имя Асада Шино. Уроки закончились, но их «школа для выживших» продолжалась. — Привет, Синон. Как дела? — спросил Кирито. — Привет, Кирито, — в голосе Синон не было ни усталости, ни радости — только ровный, деловой тон. — Нормально. Кирито почувствовал, как напряжение в его плечах немного спадает. — Понятно. Я звоню по поводу Влада. На другом конце провода наступила короткая, но ощутимая пауза. Достаточно было упомянуть имя Владислава Иваненко, чтобы их разговор перешёл из области дружеской болтовни в область стратегического планирования. — Как он? Он не сбежал? — спросила она. В её голосе проскользнула едва уловимая тревога, которую она тут же попыталась скрыть. — Нет, не сбежал. Он ходит в школу, сидит на уроках, даже ест с нами в кафетерии, — сказал Кирито. — Это контролируемое соглашение, — твёрдо сказала Синон. — Он принял ваш контракт, но не перестал быть Райдером. Его Долг всё ещё сидит у него в голове. Я это знаю. Кирито глубоко вздохнул. Она была права. Именно поэтому он и звонил. — Я говорю с ним каждый день. И каждый день вижу в его глазах эту самую тьму, о которой ты говорила. Он вернулся к нам, но он отделил нас. Он видит в нас якорь, а не товарищей. — Я и есть его якорь, — тихо сказала Шино. — Моя жизнь — его обязанность. Я заставила его взять этот новый Долг. — И это сработало. Но этого недостаточно, Синон, — мягко настаивал Кирито. — Ему нужно не просто существовать ради кого-то. Ему нужно снова почувствовать себя способным. Ему нужно увидеть, что его навыки могут быть использованы во благо, а не только для искупления. Он должен перестать прятать своего Райдера и научиться управлять им. Снова пауза. — Ты хочешь, чтобы он вернулся в VRMMO, — это было не вопрос, а утверждение. — Чтобы он снова взял в руки... мечи. — ALO, — подтвердил Кирито. — Мы хотим позвать его в ALO. — ALO? — Синон впервые проявила настоящее удивление. — А зачем? Там же феи, полёты. Зачем ему это? Он не пойдёт. После всего, что он пережил, он не будет искать себе новую «песочницу» для боли. — Он пойдёт, если пойдёшь ты, — сказал Кирито, и в его голосе прозвучала полная уверенность. — Твоя функциональная зависимость работает в обе стороны. Ему нужно, чтобы ты была рядом. К тому же, тебе тоже не помешает попробовать что-то, помимо снайперской винтовки. Тебе нужно научиться доверять кому-то с холодным оружием, а не только полагаться на себя. Он быстро пояснил: — Мы не будем его заставлять. Мы просто дадим ему инструмент и место, где он может быть собой, но под нашим контролем. Мы покажем ему, что мир VR теперь наш, а не чужой тюрьмы. — А Асуна согласна? — спросила Синон, её голос стал более расчётливым. — Асуна волнуется. Очень, — честно ответил Кирито. — Она боится, что для него это будет триггером — ведь его Долг связан с мечами. Но она согласилась, что это контролируемый риск. Мы должны дать ему возможность перековать свой Долг, а не бежать от него. — И ты думаешь, он согласится? — Синон казалась задумчивой. — Он откажет нам. Категорически. Но мы не спрашиваем. Мы информируем. И ты должна быть рядом, когда мы это сделаем. Кирито услышал тихий выдох на другом конце провода. Она приняла решение. — Хорошо, Кирито, — сказала Синон. В её голосе снова была стальная решимость. — Если это моя обязанность — обеспечить, чтобы этот идиот продолжал жить, я буду рядом. И мы будем сражаться за его жизнь. — Завтра после уроков, — сказал Кирито. — Я скажу Владу, что мы идём.***
Асада Шино
(Синон)
Я медленно опустила телефон на матрас рядом с собой. На экране ещё горело имя Кирито, но разговор был закончен. ALO Я невольно усмехнулась. Полёты, феи, магия, чертовы башни. Влад, который считал GGO откровенной бессмысленной возней, теперь должен был надеть крылья и притвориться, что его интересуют эльфы и квесты. Это было абсурдно. Если бы Кирито просто спросил его, Влад бы тут же прервал связь, так же, как он прервал разговор с любым, кто пытался влезть ему в голову. Но Кирито не спрашивал. Он информировал. И я согласилась. Потому что, несмотря на всю абсурдность фей, Кирито был прав в одном: этого недостаточно. Я откинулась на подушки и уставилась в потолок. «Твоё наказание — это жить, Влад. И не смей его провалить». Я вспомнила больничную палату. Запах лекарств, белый свет, его безжизненное тело в постели. Я была зла не на Хантера. Я была зла на него. Он нарушил мою клятву, попытавшись уйти в одиночку. «Если ты еще раз поставишь свою жизнь на кон — я лично выбью из тебя всю дурь в реальном мире!» Я не могла выполнить ту, прежнюю, клятву. Но я навязала ему новую, более жестокую. Долг Жизни. Я сказала ему прямо, что моя любовь — это обязанность, что он — мой якорь, и я не позволю ему уйти, потому что он задолжал мне свою жизнь, и теперь он будет жить ради меня. И он согласился. Подёргиванием пальца. Теперь он жив. Он не суицидник. Но Райдер всё ещё прячется внутри, как загнанный зверь. «Райдер… как стать такой же сильной, как ты?» Я вспомнила тот вопрос, который задала ему в GGO. Я видела его агрессивный стиль боя, его безразличие к боли и его абсолютную, леденящую циничность. Это была не игра. Это была броня, которая позволила ему выжить в SAO и вернуться, чтобы спасти меня в GGO. Он был опасен, и эта опасность была главной силой, которая могла удержать меня от моего собственного страха. Он — моя сила. Я — его жизнь. Если он будет бежать от VRMMO, от мечей, от Райдера, то он рано или поздно столкнётся с той же пустотой. Он спрячет своего Райдера так глубоко, что его Долг Жизни потеряет смысл. Он перестанет быть инструментом, который я заставила себя полюбить, и снова станет тенью. — Не позволю, — прошептала я, и в моём голосе не было ни тени сомнения. Кирито прав. Если его тьма — это триггер, то нам нужно научить его контролировать этот триггер. Если его Долг связан с мечами, то он должен взять их в руки, но с нами. Я должна быть рядом. Я — его гарантия. Я — его надзиратель. Я — его Якорь. Он не вернётся в VRMMO по своей воле? Что ж. Тогда я, как его обязательный спутник, войду туда вместе с ним. И я позабочусь о том, чтобы он использовал свои мечи ради нас, а не для самоуничтожения.***
Владислав Иваненко
(Райдер)
Я вышел из здания специальной школы для выживших в SAO, ощущая остаточное, противное облегчение. Ещё один день, ещё одна победа. Я сумел убедить госпожу Акимуру, что я «иду на поправку» и «сыт по горло» любыми VRMMO. «Не быть мудаком — это не делать другим больно». Я следовал этому правилу, принимая манговый сок от Силики и не устраивая конфликтов. Мой цинизм и моё упрямство по-прежнему были при мне, но я научился держать их на поводке. Психолог удовлетворён, Алиса спокойна. Миссия выполнена. Я подошёл к воротам школы, и тут же остановился. Там меня ждали. Чёрт. Это была линия фронта. Кирито стоял чуть впереди, его тёмные глаза были сосредоточены, как у того, кто готовится к внезапному нападению. Рядом с ним — Асуна, скрестившая руки на груди; она выглядела одновременно обеспокоенной и решительной. Её поза говорила: «Я здесь, потому что это необходимо, но я тебе не позволю». А чуть в стороне, прислонившись к стене, стояла Синон. Она была в своей обычной одежде, и её взгляд, как всегда, был самым точным — он пронзал меня насквозь, игнорируя мою «броню» и мою «усталость». Снайпер, который не промахнётся. Это была засада. Я двинулся к ним, стараясь выглядеть максимально равнодушно. — Всем привет. Что за комитет по надзору? — сказал я, и в моём голосе был слышен лёгкий, едкий сарказм, который должен был держать их на расстоянии. Кирито улыбнулся, но его улыбка не достигла глаз. — Привет, Влад. Не комитет. Просто друзья, — он сделал шаг вперёд, лишая меня возможности просто пройти мимо. — Нам нужно кое-что обсудить. Я взглянул на Синон. Она даже не вздрогнула от моего сарказма, просто продолжала смотреть на меня, как снайпер, целящийся в движущуюся мишень. — Двойное свидание намечается, — сказал я, обращаясь к Кирито, но мой взгляд был прикован к Синон. Синон оттолкнулась от стены и подошла ближе. Её движения были такими же быстрыми и точными, как её выстрел. Она встала рядом с Асуной. Втроём они полностью перекрыли мне путь. — Нет, Влад, — сказала Асуна, её голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь. — Это не свидание. Скорее, ультиматум. — Ультиматум? Я что-то пропустил? — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально безразлично. Внутри же я уже знал, что моя «победа» у психолога была эфемерной. Если они здесь втроём, то это касается моего Долга. — Ты пропустил только одно, — вмешалась Синон. Она говорила так, словно сообщала приговор. Её голос был абсолютно ровным. — Твой Новый Долг Жизни вступает в силу. — Новый долг? Ребята, может, хватит меня долгами засыпать? Я ведь так и до смерти не расплачусь, — сказал я, и в этих словах было больше правды, чем сарказма. Я посмотрел на Синон, чувствуя, как моё лицо каменеет. Она никогда не делала ничего просто так. — И что этот Новый Долг требует? Чтобы я перестал дышать? — продолжил я, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Синон не дала мне продолжить. Она говорила медленно, чеканя каждое слово, словно вбивая его в меня. — Твой Долг требует, чтобы ты жил. И жил полностью. Не как полуфабрикат, который ходит на уроки ради сестры. Твоя тьма и твой Райдер всё ещё внутри. И если ты не найдёшь способ их контролировать, они снова сожрут тебя. — Так стоп, — сказал я, поднимая руки. Я сделал шаг назад, заставляя их тоже немного сдвинуться. Мои внутренние сигнальные огни мигали красным. — Я, наверное, тупой, или лыжи не едут. Сначала вы не хотели, чтобы я помер. Я это сейчас выполняю. А теперь объясните, при чём тут моя тьма и мой старый ник Райдер? — потребовал я. Кирито посмотрел на Асуну, ища поддержки. Асуна, понимая, что разговор вышел на критическую точку, кивнула. Кирито снова посмотрел на меня. Его глаза были серьёзными. — Ты не можешь похоронить своего Райдера, Влад, — сказал он. — Потому что это часть тебя. Твоя тьма — это твоя сила. Ты научился контролировать свой внешний мир, но ты всё ещё боишься своего внутреннего. Ты ходишь по лезвию, где любая сильная эмоция может вернуть тебя к Долгу мести. — Ну тут ты по поводу долга мести перегнул, — сказал я, чувствуя, как мой сарказм становится острым, как лезвие. — Хантер в тюрьме вместе с его идеологией. А про "Освободителей" я вообще молчу. Все счета закрыты. Мой Долг мести закрыт. Я посмотрел на Кирито, ожидая, что он примет этот аргумент. Счета закрыты, долг погашен — оставьте меня в покое. Но Кирито не сдавался. Он сделал полшага в мою сторону, и в его взгляде читалось упрямство. — Долг мести закрыт, Влад. Я согласен, — сказал он, и я почувствовал, как напрягаюсь. Он согласен. Значит, будет новое «но». — Но ты ошибаешься. Твой Долг мести был закрыт Хантером. А твой Долг... Долг перед собой, перед Райдером — он до сих пор открыт. Я скрипнул зубами. Райдер. Опять этот призрак. — Райдер мертв. Как и все, кто был в SAO, — бросил я, пытаясь отмахнуться от призрака, который жил у меня за спиной. — Это просто ник. — Нет, — тихо, но твёрдо вмешалась Асуна. Она шагнула вперёд, и её спокойная красота стала внезапно угрожающей. Она говорила так, словно преподносила горькое лекарство. — Райдер — это твоя сила. Твоя тьма. И ты пытаешься похоронить его в стенах этой школы, надеясь, что он задохнётся. Но ты не можешь похоронить то, что спасло нас. Я почувствовал, как моя тщательно выстроенная броня даёт трещину. — И что вы предлагаете? — спросил я, мой голос стал ниже и опаснее. — Вы предлагаете мне вернуться туда, где я был машиной для убийств? — Именно, — ответила Асуна, совершенно не испугавшись моего тона. — Ты должен вернуться. От такого признания я был немного в шоке. — Чего? Вернуться машине для убийств в VRMMO? Ребята, вы что, курили? — сказал я, и в моих словах был теперь не просто сарказм, а чистое, нефильтрованное недоумение. Я посмотрел на Синон. Она, как всегда, молчала, но я знал. Её глаза не просили меня. Они требовали. Синон, не говоря ни слова, шагнула вперед и крепко схватила меня за запястье. Её пальцы сомкнулись с непреклонной волей, которая не оставляла места для спора. Она не тянула, а просто держала. Это был не жест девушки, это был захват. — Кирито, Асуна, — сказала она, не отрывая взгляда от меня, — Дайте нам минуту. Кирито, похоже, понял, что настало время для Якоря, и кивнул. Они с Асуной сделали несколько шагов назад, но не отвернулись, оставаясь в пределах прямой видимости. Стражи на посту. Синон резко дёрнула меня в сторону, к ближайшему дереву, отгораживаясь от любопытных глаз. Она прижала меня спиной к прохладному стволу. Солнце слепило мне глаза. — Как-то не особо романтично, — сказал я, стараясь вернуть себе хотя бы минимальный контроль через привычный цинизм. — В любви будешь признаваться? Синон отпустила моё запястье, но тут же упёрлась ладонями мне в грудь. Она была чуть ниже меня ростом, но смотрела снизу вверх с такой интенсивностью, что я почувствовал себя пойманным. — А я тебе в любви признавалась, — тихо, но твёрдо ответила она. — А моя любовь — это обязанность, Райдер. Она использовала моё боевое имя. Я тут же напрягся. — Именно. И по нашей обязанности я живу. Я хожу в эту школу, — сказал я, — что ещё требуется от этого полуфабриката? — Целостность, — выплюнула она. Её глаза сузились. — Ты думаешь, что если ты заставишь Влада надеть маску «нормального выжившего», то Райдер сдохнет? Она надавила на мою грудь обеими руками, заставляя меня прижаться сильнее к стволу. — Ты думаешь, что если ты не будешь сражаться, то ты перестанешь быть машиной для убийств? Её голос был низким, почти шипением. Никаких слёз, никакой истерики — только чистая, концентрированная воля. Я глубоко вздохнул. — А кто сказал, что я перестал быть машиной для убийств? — сказал я, и это было самое честное, что я произнёс за последние недели. Синон усмехнулась, и эта усмешка была такой же хищной и опасной, как её взгляд через прицел Hecate. Она поняла, что я загнан в угол. — Никто. Ты — машина для убийств, — подтвердила она, и в её принятии не было осуждения, только факт. — И в этом вся проблема, Влад. Ты притворился, что твоя сила — это что-то грязное, что нужно спрятать. Ты прячешь Райдера в этом Владе, и думаешь, что если ты будешь сидеть здесь и улыбаться сестре, то получишь свой покой. Она надавила сильнее, заставляя моё тело напрячься. — Но Райдер — это не только твоя тьма. Это твоя броня. Это то, что спасло тебя в Айнкраде и то, что спасло меня в GGO. И если ты не будешь давать ему работать под твоим контролем, он снова вырвется. И тогда он выберет только одно: убить себя, чтобы закрыть все счета. Она сжала свои кулаки на моей груди. — Я помню что ты говорил в GGO: «Продолжу спасать, даже если сдохну» — сказала она. — Ты спас меня. Ты выполнил это. Но когда ты попытался закрыть счёт с Хантером на кладбище, ты снова вернулся к той идее: «сдохнуть, чтобы закрыть счёт». Ты хотел покончить со своим Райдером, потому что думал, что только так можешь заплатить. Она приблизила своё лицо так близко, что я чувствовал её дыхание. — Твой Новый Долг не в том, чтобы не быть Райдером. Он в том, чтобы контролировать его. Ты должен быть там, в VR, чтобы доказать себе и мне, что твоя сила принадлежит тебе, а не САО или Долгу мести. — И что? Я должен вернуться в игру, чтобы ты чувствовала себя в безопасности? — прошипел я, пытаясь оттолкнуть её, но она стояла как вкопанная. — Да, — её ответ был мгновенным и резал, как стекло. — Моё выживание — это твоя обязанность. А моё выживание зависит от того, насколько хорошо ты контролируешь свою силу. Если ты прячешь Райдера, я чувствую, что Якорь ломается. Ты пойдёшь со мной, будешь драться. Ты будешь использовать свои мечи, но ты будешь знать, что ты не машина для убийств. Ты — защитник. И ты это сделаешь, потому что я этого требую. Это и есть наш Контракт. Она отступила на один шаг, но её взгляд не отпустил меня. Я посмотрел на Кирито и Асуну, которые напряжённо ждали. Они знали, что я не могу нарушить Контракт, который сам же и подписал. — Вот попал, — сказал я тихо. — Ну и в какую жопу мира вы хотите меня запихать? — сказал я достаточно громко, чтобы Кирито и Асуна тоже слышали. Кирито тут же выступил вперёд, принимая эстафету от Синон. Он знал, что сейчас нужно дать конкретный ответ, пока моё согласие не растворилось. — Мы идём в Alfheim Online, — сказал он, его голос был твёрдым и лишённым всякой романтики, которая обычно ассоциировалась с феями и полётами. Я закатил глаза. — Феи? Серьёзно? Вы меня тащите туда, где нужно летать и махать палочкой? Вы видели мой стиль? — я указал на Синон. — Эта женщина знает, что я могу делать только две вещи: сближаться и резать. — Мы знаем твой стиль, Влад, — мягко, но уверенно сказала Асуна. Она подошла и встала рядом с Кирито. — Именно поэтому мы выбрали ALO. Потому что там есть место, где ты сможешь использовать свои мечи. Она посмотрела мне прямо в глаза, и это было хуже, чем выстрел. — Мы идём в Новый Айнкрад. Меня как будто ударили током. Айнкрад. Символ, который я пытался похоронить глубже, чем свои кости. Призрак, который жил в каждом моём кошмаре. Тюрьма, от которой я бежал. — Вы... — мой голос застрял в горле. — Вы хотите, чтобы я вернулся туда? — Мы хотим, чтобы ты вернулся в наш Айнкрад, — поправил Кирито. — Тот, который мы перестраиваем. Где ты будешь сражаться с нами, а не один. Я посмотрел на Синон. Она кивнула, подтверждая, что это не шутка, а условие Контракта. Я сглотнул. Я мог отказаться от игры. Я мог отказаться от друзей. Но я не мог отказаться от Якоря. — Хорошо, — сказал я, и это слово далось мне тяжелее, чем выстрел Хантера. Я оттолкнулся от дерева. — Но у меня есть условия. — Какое? — спросил Кирито. Он напрягся, как будто ожидал, что я попрошу нереальные деньги или какую-то гарантию полного контроля над процессом. Но моё условие было проще. Оно было о целостности и о моём цинизме. Я слегка улыбнулся. Это была не весёлая улыбка, а та самая, хищная, которую Синон так хорошо знала по GGO. — Увижу хоть кого-то в розовом. Сразу сваливаю, — сказал я. Тишина. Кирито моргнул, его напряжение немного спало, уступив место замешательству. Асуна прикрыла рот рукой, скрывая лёгкую улыбку, которая всё же проскочила на её лице. — Розовый? — уточнил Кирито. — Да. Розовый, блестящий, — уточнил я. — Я и так иду обратно в игру, где феи машут крылышками и летают. Это уже предел. Если ещё и придётся сражаться рядом с розовым единорогом или парнем в розовом плаще... Я выхожу, и вы меня больше не увидите. Я посмотрел на Синон. Она не улыбалась. Она просто наблюдала. Она поняла, что это не шутка. Это мой способ контроля. Установить абсурдное, но чёткое правило, которое поможет мне сохранить рассудок в мире фей. — Это всё? — спросил Кирито, явно ожидая чего-то более сложного. — Пока да. Больше не придумал, — сказал я. На самом деле, у меня было ещё одно условие, гораздо более важное. Но я решил приберечь его. Я должен был убедиться, что ALO действительно даст мне то, что требовала Синон: контроль над Райдером. — Отлично, — Кирито кивнул, его улыбка вернулась, на этот раз она была искренней. Он подошёл и сжал моё плечо. — Считай, что условие принято. Никакого розового. Асуна подошла и посмотрела на меня с сочувствием, которое не осуждало, а просто принимало мою странную, циничную логику. — Влад, мы будем рядом. Все, — сказала она. Я оторвал взгляд от них и посмотрел на Синон. Она стояла чуть позади, её руки скрещены на груди. Её глаза говорили всё, что не нужно было говорить вслух: «Ты попал. И я прослежу, чтобы ты выполнил наш Контракт до конца. И да, я не надену розовое». Я вздохнул, позволяя плечам опуститься. — Ладно, ребята, мне нужно идти, — сказал я. Я пошел в сторону школьных ворот. — Ты куда? — спросил Кирито, в его голосе прозвучало замешательство. — AmuSphere покупать, — сказал я, даже не обернувшись. Это был конец нашего «информирования». Я принял поражение, но я принял его цинично, на своих условиях. Я зашёл слишком далеко в своём «Новом Долге», чтобы теперь сбежать. Я не мог подвести Якорь.***
Я шёл по улице, чувствуя, как с меня слезает пот. Отказ от розового был хорош, как отвлекающий манёвр, но внутри меня всё равно клокотал Айнкрад. Они навязали мне его. Я не успел сделать и десяти шагов, как услышал за спиной твёрдые, уверенные шаги, которые тут же настигли меня. Мне не нужно было оборачиваться. Шаги были такими же точными и безжалостными, как её выстрел. Синон. Она встала рядом, её шаги синхронизировались с моими. Она ничего не говорила, просто шла. Её присутствие было непроницаемой, невербальной угрозой. — Не думал, что твой Долг включает в себя сопровождение до магазина электроники, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально скучающе. — Ты теперь мой гид? Или надзиратель? — Якорь, — ответила она. Её голос был ровным, без единой эмоции. — Я убеждаюсь, что ты не свернешь с пути и не попытаешься снова "закрыть счета" в одиночку. Я твоя гарантия. — И сколько это стоит? — спросил я. — Твой надзор. — Это уже оплачено, — сказала она. — Моей жизнью. А твоё наказание, как ты помнишь, — это жить. И я буду следить за исполнением приговора. Я остановился у светофора. Красный. Городской шум давил на уши. — То есть ты буквально пришла, чтобы убедиться, что я не куплю себе билет на Багамы вместо AmuSphere? — я слегка улыбнулся. — Именно. И чтобы убедиться, что ты не купишь модель с розовым проводом, — парировала она. Я рассмеялся. Это был короткий, сухой звук, который едва ли можно было назвать смехом, но он разрядил моё напряжение. Она была единственной, кто понимал мой цинизм и не пытался его "исправить". Она просто принимала его. Я посмотрел на неё, чувствуя, как моё лицо вновь становится каменным. — А что насчет тебя? — спросил я. — Ты же слышала Кирито. ALO. Там нет снайперских винтовок. Там нет Hecate II. Ты идешь туда, где твоя сила — это не твоя сила. Ты добровольно идешь в мир, где будешь уязвима. Синон ответила не сразу. Она смотрела не на меня, а на мерцающий светофор. — Я иду туда, где ты будешь контролируем, — сказала она, и в её голосе проскользнула едва заметная, но стальная нотка. — Я помню, что такое беззащитность. Я помню, как ты спас меня, когда я была парализована страхом. Я была в твоих руках. И я знаю, что ты не бросишь меня. Она повернула голову и посмотрела на меня, и в её тёмных глазах отражалась вся наша история. — Если я буду уязвима там, ты будешь силён. Если я буду бояться, ты будешь защищать. А пока ты выполняешь свой Долг защитника, ты не сможешь выполнить свой Долг самоубийцы. Она замолчала, позволяя моим мозгам переварить эту циничную, но безупречную логику. — Это и есть наш контролируемый риск, Влад, — продолжила она. — Я даю тебе повод быть Райдером, а ты даёшь мне жизнь. Загорелся зелёный. Мы двинулись через дорогу. — И что ты будешь делать там? В мире, где твоя единственная сила — это метательное оружие? — спросил я. Я пытался найти в её плане слабое место, за которое можно было бы зацепиться. — Я буду Якорем, — повторила она, как заклинание. — Я буду стоять за твоей спиной. Я буду стрелять, только если ты попросишь. Я научусь доверять твоему клинку, потому что мой Долг теперь не только в том, чтобы выжить, но и в том, чтобы держать тебя на линии жизни. Я промолчал. Её слова были тяжелыми. Она была готова отказаться от своей Силы (снайпер), чтобы сохранить мою Жизнь (Райдер). — Ты безумна, Шино, — сказал я, качая головой. — И ты тоже, Влад, — ответила она. — Поэтому мы так хорошо друг другу подходим. Я усмехнулся. — Да уж. Встретились два одиночества, — сказал я. Синон остановилась перед стеклянными дверями магазина электроники. Солнечный свет падал на нас, превращая её волосы в тёмное золото, но её глаза оставались холодными, как тёмные омуты. — Одиночества? — повторила она, и в её голосе была насмешка, направленная не на меня, а на моё прошлое. — Мы давно не одиночества, Влад. Мы функция. Она снова упёрлась ладонью мне в грудь, несильно, но достаточно, чтобы я почувствовал её присутствие. — Одиночество — это когда ты пытался умереть на кладбище, потому что считал, что никто не оценит твою цену, — сказала она. — А функция — это когда я держу тебя вот так, — она слегка надавила, — чтобы ты помнил, что твоя цена — это моя жизнь. Я понял. Она не хотела сентиментальных разговоров. Она хотела подтверждения Контракта. — И что? Ты так и будешь ходить со мной, как телохранитель? — спросил я, пытаясь поддеть её, но она не отреагировала. — Я буду ходить с тобой, пока ты не поймёшь, что Райдер — это не про смерть, а про защиту. И пока ты не перестанешь прятать его, — она опустила руку. — Я не могу позволить твоей тьме снова сожрать тебя. Я — твой страх, который не даёт тебе сорваться. Я кивнул. Цинично, но честно. Её страх за свою жизнь был сильнее моего желания покончить со своим Долгом. — Хорошо, Якорь. Ты победила, — сказал я. Я распахнул стеклянные двери и вошёл внутрь. Магазин был полон ярких огней, запаха нового пластика и ровного гула электроники. Я сразу направился к стойке с VR-оборудованием. — Купим этот шлем и покончим с этим, — сказал я, не оборачиваясь. Синон вошла следом. Она была моей тенью, моим Якорем, моим приговором. И пока она была рядом, я не мог сбежать.***
Покупка AmuSphere прошла быстро. Я выбрал стандартную модель, избегая любых "продвинутых" или, не дай бог, "розовых" опций. Синон стояла рядом, как статуя, её взгляд не отрывался от меня, пока продавец не вручил мне пакет. Никаких слов, никакого прощания. После покупки мы разошлись по домам. Я ощутил странную пустоту, когда её твёрдые, уверенные шаги резко оборвались за моей спиной. Якорь отпустил меня. Я вошел в свою квартиру. — Алиса, я дома, — сказал я. Ответа не последовало. Тишина квартиры была гулкой и неприятной. Я прошёл на кухню. На плите я увидел ужин, накрытый плёнкой, а рядом с ним — аккуратный стикер. «Влад, я сегодня буду поздно. Пожалуйста, поешь и не засиживайся. Приятного аппетита. Люблю. Алиса.» — Ешь и не засиживайся, — тихо повторил я, и это простое, вежливое слово несло в себе тяжесть моего Нового Долга. Жить ради неё. Я быстро переоделся и перекусил. Помыл посуду, чтобы не оставлять ей работы. Каждое действие было механическим, чистым выполнением Долга Жизни, который я заключил с собой, с ней и, самое главное, с Синон. Я вернулся в свою комнату. Распаковал AmuSphere и сел на кровать, смотря на неё и держа её в руках. Холодный, белый пластик, лишённый любых эмоциональных привязок. Идеальный, стерильный инструмент для погружения в мир, который чуть не уничтожил меня. Мир, который создал Бессмертного Одиночку. Alfheim Online. Феи. Новый Айнкрад. Я перевернул шлем в руках. Если бы это была граната, я бы знал, что делать. С гранатой я знал бы цель и способ её достижения. Это же — шлем. Инструмент, который должен был вернуть меня в мир, где я был машиной для убийств, Райдером. «Твоя тьма и твой Райдер всё ещё внутри. И если ты не найдёшь способ их контролировать, они снова сожрут тебя». Слова Синон, произнесённые с хирургической точностью, врезались в моё сознание. Она не просила. Она требовала. Я усмехнулся. Мои губы скривились в тонкой, не весёлой линии. — Меня возвращают в VRMMMO, чтобы я не умер в реальности, — сказал я. Ирония была горькой, как лекарство. Я положил шлем на колени, затем медленно, будто совершая ритуальное действие, лёг на кровать. Шум города сразу стих, заменившись гулкой тишиной комнаты. Я поднял руки и надел шлем. Холодный пластик прижался к моим вискам. — Я не отвечаю за целостность ALO, Кирито, — прошептал я, и в этом обещании была вся моя агрессия, весь мой Райдер, выпущенный из клетки. Я закрыл глаза. Вокруг меня опустилась темнота. — Link Start!Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!