Акт II: Глава 10: Долг как клетка

POV: Асада Шино (Синон)

      Несколько недель пролетели незаметно после успешной зачистки той самой «Глубинной Расщелины Гномов». Сидя в уютной гостиной дома на 22-м этаже Нового Айнкрада, я чувствовала: наконец-то мы вернулись в те мирные времена, которых так долго были лишены.       Солнце заливало комнату через широкие окна, и в воздухе витал легкий аромат травяного чая. Асуна сидела напротив, перед собой держа полупрозрачное меню, пролистывая рецепты в голографическом окне, а Лизбет, скрестив ноги, активно печатала во внутриигровой почте, периодически отвлекаясь, чтобы отпить чай.       Мои собственные мысли были на удивление спокойны. Секретная миссия, которую мы с Владом завершили, осталась нашим маленьким, грязным секретом. «Пламенный Щит» притих. Мы выполнили задание, не запятнав чистоты наших друзей, и это приносило облегчение. Влад теперь был в безопасности, и это было единственное, что имело значение.       Влад… Райдер.       Я до сих пор помнила тот момент в подземелье, когда свет от факелов бросал резкие тени на его лицо. Он стоял, опершись на один из своих мечей, и его голос, хотя и звучал буднично, был полон решимости:       — Ребята, может, в ALO вы будете называть меня Райдер, а не моим реальным именем? А то вы все называете друг друга по никам, а только я один тут как будто в реале сижу.       Кирито тогда лишь пожал плечами и усмехнулся, принимая это как мелкую причуду. Но я знала: для него это было больше, чем просто никнейм. Это был шаг, пусть и маленький, к принятию своего «монстра» и прошлого. Принятие того, что Райдер — это часть Влада.       И вот результат. Недели, наполненные общими квестами, смехом Кирито и Асуны, постоянной болтовней Лизбет. Он стал менее резок, его сарказм превратился в нечто, что отдаленно напоминало юмор.       Я сделала глоток чая, едва почувствовав вкус. Мои пальцы медленно водили по краю чашки, остывшей от долгого неподвижного сидения.       — Синон, — голос Лизбет прозвучал громче, чем обычно, и я почувствовала на себе её взгляд.       Я подняла глаза, моргнув. Кузнец закрыла внутриигровую почту, скрестив руки на груди.       — Ты как будто здесь и в то же время не здесь, — сказала Лизбет, наклонив голову, и в её промелькнула искренняя забота.       Я резко вздрогнула, почти уронив чашку. Последние пять минут я просто смотрела в одну точку за окном, и поймав себя на этом, осторожно поставила фарфор на стол, чтобы не выдать тремор в руках.       — Я просто задумалась о покупках новых стрел, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Я не солгала — мне действительно нужно было пополнить запас.       Лизбет хитро улыбнулась. Улыбка, которая всегда означала, что она что-то знает или по крайней мере, думает, что знает.       — Даа. А мне кажется, ты сейчас думаешь о другом, — сказала Лизбет, чуть понизив тон и бросив быстрый взгляд на Асуну, которая всё еще была увлечена своими рецептами.       — О другом? — повторила я, растягивая слово с интонацией, которая должна была звучать как скука, но вышла чуть более резко. Я взяла свою чашку, чтобы скрыть лёгкую дрожь пальцев. — Если ты имеешь в виду Райдера, то ты сама знаешь, что мы не пара. Мы с ним просто якоря друг для друга. А сейчас я действительно думаю о стрелах. Если мы собираемся глубже в Данж, мне нужны бронебойные, а не охотничьи. У тебя же всегда лучшие поставщики металлов. Давай будем конкретны, Лизбет: мы обсуждаем закупки или мои мысли?       Лизбет лишь пожала плечами. Её улыбка не исчезла, а стала только шире, будто она наслаждалась моей обороной.       — Закупки меня пока не интересуют, — беззаботно заявила она. — И не меняй тему. Поверь, я вижу, как ты пытаешься убежать.       Она наклонилась вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота, хотя Асуна, погруженная в рецепты, вряд ли что-то слышала.       — И, кстати, я же обещала вернуться к тому вопросу... почему вы тогда опоздали?       В горле у меня пересохло. Это было недели назад, но я ясно видела в памяти тот день: адреналин, ощущение чистого удовлетворения от того, что Игнис был прижат к стенке. И конечно, ту идиотскую, саркастичную фразу Райдера, которая дала Лизбет идеальную почву для фантазий.       Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. На языке вертелось резкое отрицание, но я знала: чем больше я буду отрицать, тем больше она будет рыть.       Я опустила взгляд на свои руки, сжатые в слабые кулаки на коленях.       — Лизбет, — мой голос был тихим, почти предупреждающим. — Мы с ним не...       — Да знаю я, знаю! — Лизбет вдруг махнула рукой, прерывая меня. Она, казалось, устала от моих формальных отговорок. — Вы не встречаетесь. Вы — функциональные партнеры, боевые товарищи, «якоря», как ты любишь это называть. Я всё это слышала. Но...       Она выдержала паузу, чтобы убедиться, что я смотрю ей в глаза.       — ...но ты стала мягче. И он стал… терпимее. Вы опоздали тогда, и его циничная усмешка... она была такая… защищающая. Он не дал мне договорить, чтобы защитить тебя от моих фантазий. Ну же, Шино. Признайся. Неужели ты ничего не чувствуешь?       Я посмотрела на Асуну, ища поддержки, но та всё еще была в мире кексов и специй. Снова только я и Лизбет.       Мой палец непроизвольно потянулся к шее, к тому месту, где обычно висел мой амулет. Жест выдавал моё волнение. Однако, заметив движение, я тут же опустила руку и позволила себе слегка пожать плечами, почти небрежно, но мой взгляд оставался сфокусированным, как будто я целилась в очень дальнюю мишень.       — Изменения есть, — спокойно сказала я, стараясь придать голосу максимально нейтральный, аналитический тон. — Мы работаем вместе лучше, чем раньше.       Я продолжила, используя термины, которые для меня были логичны, а для Лизбет звучали бы как холодный факт.       — Он стал меньше тратить энергии на ненужный сарказм и больше — на командную работу. А я... я научилась лучше читать его агрессивный стиль боя. Райдер всегда двигался так, будто пытался уничтожить что-то внутри себя. Сейчас же его движения стали точнее: они направлены строго на цель, а не на саморазрушение.       Я посмотрела Лизбет прямо в глаза, чтобы убедиться, что она поняла суть.       — Его «защищающая», как ты это назвала, — это просто поведенческая реакция на стресс. Он привык защищать. Это не романтика, Лизбет. Это улучшенная синергия в рамках нашего Долга. Ни больше, ни меньше.       Я взяла чашку чая, подняла её до губ и сделала глоток, давая понять, что дискуссия окончена.       Лизбет изучала меня. Её улыбка исчезла, уступив место настороженному любопытству. Она, кажется, приняла логику, но не эмоции.       — Поведенческая реакция... Улучшенная синергия... — пробормотала она. — Звучит так, будто вы не в ALO, а на секретном полигоне.       Лизбет постучала пальцем по подбородку, её взгляд переместился на меня, становясь более мягким, но более личным. У неё, кажется, не осталось сомнений в том, что наша связь глубже, чем с остальными, но она всё ещё пыталась применить к ней свой романтический шаблон.       — Слушай, Синон, — сказала она, наклоняясь ближе. — Влад, ну, Райдер... он ведь не так уж плох. Да, он циник и да, он немного пугает, когда включает свой SAO режим. Но он тебя защищает. И ты единственная, кто его понимает.       Лизбет улыбнулась своей самой искренней и немного наивной улыбкой кузнеца, мечтающего о прекрасной стали.       — А не хочешь ли ты стать нормальной парой с Райдером? Ну, знаешь, как Кирито и Асуна. Свидания, поцелуи, говорить «Я люблю тебя»... Настоящие отношения.       Я почувствовала, как моё лицо мгновенно нагрелось. Это было ощущение, которого я не испытывала уже давно — жгучий, неловкий стыд, смешанный с внезапным, острым... интересом к самому вопросу. Я не позволяла себе думать о нём в таких категориях.       Моя рука, которую я только что опустила, снова сжалась в кулак на коленях.       — Лизбет, — резко выдохнула я, и мне пришлось приложить усилие, чтобы голос не сорвался на шёпот. — То, что у нас есть, это не... нечто, что можно назвать «нормальной парой».       Я посмотрела в окно, фокусируясь на очертаниях деревьев, чтобы не видеть её глаз.       — Ты права. Я его понимаю. И он мой якорь. Но ты забываешь. Мы оба сломаны. У меня GGO. У него SAO. Мы не ищем... свиданий. Мы ищем гарантий. Гарантию, что когда один из нас пошатнется, другой будет рядом, чтобы не дать ему упасть в бездну. Райдер и я — это не два человека, которые встречаются. Это два сломанных оружия, которые нашли способ работать вместе, чтобы не стать угрозой для других.       Я обернулась и посмотрела на неё с ледяной ясностью.       — Если бы мы попытались стать «нормальной парой», мы бы разрушили всё. Ты забываешь, что меня с ним объединяет... Это Долг. И это нечто гораздо более сложное и обязывающее, чем просто любовь.       Кузнец, услышав мой резкий тон, слегка отпрянула, но не отступила.       — Долг... и любовь, — мягко, словно взвешивая каждое слово, произнесла Асуна.       Я мгновенно перевела взгляд на неё. Асуна, наконец, оторвалась от своих рецептов. Она сидела, прямая, как всегда, но в её глазах мерцала та самая мудрость, которую можно получить, только пережив смерть и вернувшись назад.       — Синон, я не хочу вмешиваться в ваши личные дела. И я знаю, что ты с Райдером очень... особенные. Но вы оба используете слово «Долг» как щит.       Асуна взяла свою чашку, но не стала пить, лишь легко провела пальцем по ободку.       — Когда-то давно я думала, что Любовь — это то, что мы потеряли в Айнкраде. Что это было что-то волшебное, что существует только там, под угрозой смерти. А когда мы вернулись, я искала доказательств того, что это всё еще настоящее.       Она улыбнулась Лизбет, которая слушала, открыв рот.       — Но Любовь — это не магия, и не чувство. Это выбор. Ежедневный выбор быть рядом с человеком, несмотря на его сломанность. И... знаешь, Долг, о котором ты говоришь, — Асуна посмотрела прямо на меня. — Желание быть его якорем, гарантия, что ты не оставишь его одного, даже когда он пугает... это и есть самая сильная форма любви. Та, которая пережила смерть и осталась в реальном мире.       Она поставила чашку. В комнате стало тихо.       — Возможно, ты просто боишься назвать это настоящим словом. Но если он твой якорь, и ты его — то это уже не просто функциональность, Синон.       Я не смогла ответить. Слова Асуны, тихие и проникающие, попали прямо в точку, которую я так старательно обкладывала рациональными доводами и боевой терминологией. Мои губы были плотно сжаты. Я не могла отрицать, что её слова ощущались правдой.       — Хорошо, — признала я, и в моём голосе послышалась горечь. Я выпрямила спину, приняв позу снайпера перед выстрелом — абсолютная неподвижность. — Назови это как хочешь. Но ты не понимаешь, Асуна, Любовь в нашем случае — это не подарок. Это обязательство. Это значит, что если он сорвется, я упаду вместе с ним. Если мой Долг — это любовь, то это не любовь-счастье, а любовь-наказание. И именно поэтому я буду называть это Долгом. Так безопаснее для всех.       Лизбет тут же уцепилась за эту новую точку уязвимости. Она наклонилась ко мне, её лицо было полно недоумения.       — Но Синон, это не даёт тебе гарантий. А если Райдера полюбит другая девушка? Или, наоборот, Райдер в кого-нибудь влюбится? В кого-то, кто не так "сломан"... кто предложит ему счастье, а не наказание?       Этот вопрос ударил сильнее, чем любой монстр в подземелье. Я почувствовала, как моё сердце сжалось, но я не позволила этому отразиться на лице.       Я сделала глубокий, ровный вдох, как будто готовилась стрелять на предельной дистанции, когда даже легкое дрожание воздуха может сбить прицел.       — Такая девушка не существует, Лизбет, — сказала я, и хотя мой голос был тих, в нём звенела уверенность, не оставляющая места сомнению.       Я едва заметно усмехнулась, имитируя ту циничную гримасу, которую Райдер так часто использовал и которая теперь была частью моей защиты.       — Ты думаешь, Райдер не хочет счастья? Он хочет. Но никто из вас не хочет видеть его на самом деле. Вы видите только Влада, который шутит и помогает Кирито. Я же видела Райдера, когда он резал врагов в дуэли: его глаза были пустыми, а внутри был только SAO-монстр.       Я потянулась к столу, схватила лежащий там чистый лист бумаги и медленно разорвала его пополам.       — «Нормальная» любовь — это безопасность и надежда. Это этот целый лист. А Райдер и я — это вот, — я показала ей два острых, неровных края разорванной бумаги. — Мы два рваных куска. Мы держимся вместе, потому что только наши разорванные края идеально совпадают, не оставляя щелей для тьмы. Ни одна «целая» девушка не сможет выдержать его беспощадность, а он...       Я сжала бумагу в кулаке.       — ...а он не сможет выжить без своего якоря. Его Долг перед счастьем слабее, чем его Долг передо мной.       Я сжала бумагу в кулаке, и Лизбет, увидев неровные, рваные края, наконец-то замолчала. В её глазах читалось, что она осознала: я говорю не о романтике, а о выживании.       Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ветра за окном.       — Ты права, Синон. Это обязывает, — мягко согласилась Асуна и от её спокойного согласия моя защита внезапно пошатнулась сильнее, чем от любых споров. — И это нечто, что превосходит «нормальную» любовь. Я это понимаю.       Асуна медленно подняла глаза, и её взгляд пригвоздил меня к месту. В нем не было осуждения, только печальное понимание.       — Но ты говоришь о том, что он не сможет влюбиться, потому что «нормальная» девушка не выдержит его. Ты говоришь, что он не сможет уйти, потому что «Долг» крепче счастья.       Асуна чуть наклонила голову.       — Ты говоришь о его невозможностях, чтобы не думать о своём страхе.       Её слова, простые и прямые, были как идеально нацеленная пуля. Они пронзили все мои защиты — цинизм, Долг, синергию, сломанные края. Все мои аргументы о его беспощадности и несовместимости с «целостностью» служили лишь дымовой завесой, скрывающей одну-единственную, ужасную мысль: А что, если он выберет другую, и я останусь одна?       Моя рука, сжимавшая скомканную бумагу, заметно дрогнула. Я почувствовала, как моё дыхание стало неровным.       — Я... — Я попыталась заговорить, но голос предательски хрипел. Слова Асуны отняли у меня возможность притвориться, что я действую из прагматизма.       — Я не боюсь, — выдавила я из себя, но это прозвучало неубедительно даже для моих собственных ушей.       Лизбет, осознав, что только что произошло, поспешно схватила Асуну за руку.       — Асуна, может быть, нам стоит...       — Нет, — прошептала я, перебивая Лизбет, но мой голос был таким тихим, что едва слышала я сама. Я опустила голову, и прядь синих волос упала на моё лицо, скрывая его. Все мои мудрёные слова рухнули. Асуна права: я испугана. Боялась, что если назову это любовью, я дам волю надежде, а надежда сделает меня уязвимой. А быть уязвимой — значит, снова быть той слабой Шино.       Я разжала дрожащий кулак. Скомканная бумажка упала на полированный деревянный пол.       — Я... — Я сделала еще одну попытку. — Я не могу позволить себе это.       Мой голос был тонким, как натянутая тетива, и дрожал на грани слёз, которые я не могла себе позволить уронить.       — Если он уйдет... если он выберет кого-то «целого»... то его Долг будет исполнен. А я... — Я сделала паузу, и этот вдох был самым болезненным, самым глубоким, который я когда-либо делала в этом доме. — Я останусь без точки опоры. И мне будет некуда прицелиться.       Я подняла голову, и теперь уже не прятала лица. Глаза мои были стеклянными и влажными, но слёзы не текли — я просто не могла их отпустить.       — Я признаю, Асуна. Ты права. Это страх. Я боюсь, что функциональная зависимость — это всё, что я могу предложить, и что когда-нибудь ему захочется чего-то настоящего. А я не знаю, как это... настоящее... выглядит, и как оно работает.       В комнате повисла тяжелая, плотная тишина. Я не смотрела ни на Асуну, ни на Лизбет, но чувствовала их взгляды. Они видели меня насквозь. Они видели сломанного снайпера, который признался в том, что его единственная мишень — это не монстр, а простое человеческое счастье, которого он избегает.       Лизбет и Асуна двинулись ко мне, но я подняла руку, не позволяя им приблизиться.       — Хватит, — сказала я, и в голосе, несмотря на хрипоту, появилась прежняя стальная нотка. — Вы сказали правду и я услышала. Да, я боюсь, что он уйдет к кому-то, кто не требует от него таких усилий.       Я выпрямила спину, возвращая себе вертикальную позу снайпера. Это было физическое усилие, но оно вернуло мне контроль. Я смотрела на них, но говорила, по сути, сама с собой.       — И что теперь? Если я знаю свой страх, это не значит, что я должна ему подчиняться. Я не буду сидеть здесь и ждать, пока он уйдет. Наш Долг... наша зависимость... она реальна. И если кто-то захочет это оспорить, то ему придётся пройти через мой прицел.       Мои губы тронула твёрдая улыбка. Та, которая означала готовность к бою. Я снова была Синон, а не испуганной девочкой.       — А пока... — Я резко поднялась, движение было отработанным. — Мне действительно нужно пополнить стрелы. Потому что, если его «счастье» захочет увести его, мне понадобятся лучшие боеприпасы.       Я посмотрела на Лизбет, её лицо было смесью шока.       — Ты права, Лизбет. Закупки меня не интересовали. Но теперь интересуют. Нельзя дать страху стать бездействием. Я начинаю готовиться к следующей битве сейчас же.       И, не дожидаясь ответа, я быстрым шагом направилась к двери. Мне нужен был воздух, магазин, действие. Дверь была слегка приоткрыта, но я не придала этому никакого значения, потому что единственной вещью, занимавшей мой разум, была моя следующая цель.

***

POV: Асуна Юки (Асуна)

      Я смотрела на закрывшуюся дверь, которая вела прямо на улицу, на веранду. Она была приоткрыта на пару сантиметров, и я, конечно, заметила это. Звук быстрых шагов Синон, удаляющихся прочь, был таким же резким, как её признание.       Лизбет осталась сидеть напротив, прислонившись к спинке дивана. Её лицо было бледным. Она взяла с пола скомканный кусочек бумаги, который Синон выронила, и развернула его, изучая рваные края.       — Господи, Асуна, — выдохнула Лизбет, её голос дрожал. — «Любовь-наказание»... Я думала, что понимаю их драму, но это... разрывает. Ты заставила её признаться в самом страшном.       Я кивнула, но не ответила сразу. Я чувствовала истощение, словно только что пережила долгий бой. Говорить правду всегда трудно, особенно когда знаешь, как больно она ударит.       — Да, я слышала, — наконец сказала я. Я встала, взяла чашки со стола — мою и Синон — и медленно понесла их на кухню, чтобы дать себе несколько секунд на размышление. — Я знаю, что заставила её пройти через это. Но она использовала «Долг» как броню, а это слишком хрупкая защита.       Я начала мыть чашки, и тёплая вода слегка успокаивала дрожь в руках.       — Ты помнишь, как Влад вёл себя, когда впервые пришёл в ALO? — спросила я, не оборачиваясь.       — Как загнанный зверь, — быстро ответила Лизбет.       — Именно. Он был готов к саморазрушению. Синон появилась в его жизни в GGO не как девушка, а как мишень, ради которой стоит жить. Он перенаправил весь свой инстинкт самоуничтожения в инстинкт защиты. А она перенаправила свой страх на зависимость от его силы.       Я поставила чашки в сушилку и вернулась в гостиную, усаживаясь рядом с Лизбет.       — Их отношения... это не свидания и не поцелуи. Это страховой полис против безумия.       Лизбет посмотрела на меня, держа в руках рваный лист.       — Но если это такой прочный полис, почему она так боится, что кто-то «целый» его разорвет?       Я мягко забрала у неё бумагу и положила её на стол.       — Потому что Влад становится менее сломанным. Он шутит. Он смеется. Он отпускает прошлое, даже приняв свой ник Райдер. А Синон боится, что когда он полностью исцелится, ему больше не понадобится её «сломанный» кусок, — Я слегка покачала головой. — Она боится, что его «Долг» закончится, как только начнется его «Счастье».       Я посмотрела на приоткрытую дверь, которую он оставил так, и не сменила позы. Мой взгляд был ровным, направленным на узкую щель. Лизбет, следившая за мной, замерла, внезапно осознав, что дверь была не просто приоткрыта, а оставлена так намеренно.       — Что ты об этом скажешь, Райдер? — спокойно сказала я, обращаясь к пустоте за порогом. Я была уверена, что его русские уши не пропустили ни слова из этого разговора о «Долге» и «Страхе».

***

POV: Владислав Иваненко (Райдер)

      Лес двадцать четвертого этажа – это вечный полумрак, сквозь который лишь изредка пробиваются солнечные блики, превращая воздух в серебряную пыль. От сырой земли пахнет гнилыми листьями и сыростью, что неизбежно в Айнкраде.       Моя хватка на «Лазурном Клинке» и «Зелёном Страже» инстинктивно обратная – самое агрессивное положение для коротких, рубящих движений и внезапных парирований.       — Справа! — голос Кирито был низким, но четким.       Я уже это видел. Из зарослей, с сумасшедшей скоростью, достойной босса, вылетел Клыкастый Скакун. Монстр в четыре раза больше меня, с парой рогов, загнутых вперед, и горящими красным глазами.       — Здоровый, — присвистнул я.       И очень злой.       Монстр не стал давать нам шансов на тактическое отступление. Он ударил копытами, размазывая сырую землю и листья, и рванул вперед. Его рога, загнутые кверху, казалось, готовы были пробить не только мою броню, но и сломать мой интерфейс.       — Кирито, твой выход! — крикнул я, не дожидаясь, пока он скомандует.       Я сделал немыслимое — вместо того, чтобы уйти в сторону, я бросился навстречу. Это был чистый агрессивный стиль боя, как учили инстинкты SAO: встретить силу большей силой. Меня не волновала логика или «безопасный» маршрут. Меня волновала скорость.       Когда Скакун опустил голову для тарана, я нырнул вниз и резко ушел вправо. «Лазурный Клинок» полоснул снизу вверх, целясь в сочленение передней ноги. Удар был не для урона, а для дестабилизации и нарушения инерции.       CRACK!       Монстр взревел, его бешеный рывок был нарушен, и он слегка завалился набок, пытаясь перегруппироваться.       В этот микроскопический момент, пока монстр был дезориентирован, Кирито сработал безупречно. Он проскочил мимо моего плеча, и его меч засверкал в воздухе, активируя навык. Он нанес мощный удар в грудную клетку Скакуна, отвлекая его внимание и добиваясь короткого, но жизненно необходимого оцепенения.       Оба клинка ждали этого. Я вылетел из-под бока монстра, развернувшись на пятке.       Рука, державшая «Зелёный Страж», сделала резкий, ломаный удар в шею монстра, а «Лазурный Клинок» перехватил движение Кирито, прошив затылок Скакуна.       SHATTER!       Многоугольники разбитого монстра осыпались на сырую землю, и в этом лесу стало чуточку тише.       Я опустил мечи, выдыхая. Чувство, когда адреналин падает, а руки все еще помнят идеальное движение, было лучшим.       — Неплохо для такого здоровяка, — прокомментировал я, переводя дух.       Кирито убрал свои мечи за спину. Он улыбнулся, и это была не та напряженная улыбка, которую он мне адресовал несколько недель назад.       — Ты мог бы и подождать, пока я ему фланг перекрою. Зачем ты ломишься на рога?       Я пожал плечами, ухмыляясь.       — А вдруг он испугается? Он же здоровый, а я маленький. Должен же я его удивить.       Кирито засмеялся. Звук был искренний, беззаботный. Он даже не знал, насколько сильно я сейчас удивляю сам себя, когда могу так шутить.       — Ты не маленький, — сказал он. — Ты просто... быстрый.       — Спасибо за комплимент, — сказал я, слегка поклонившись, ухмыляясь еще шире.       — Кстати, всё необходимое собрали для Лизбет? — спросил я, вспомнив истинную причину нашего сегодняшнего фарма. Лиз всегда нуждалась в редких материалах для своих «шедевров».       Кирито открыл меню, и в воздухе возникло полупрозрачное окно инвентаря. Он пролистал список.       — Да, всё собрали, — подтвердил он. — Три штуки Кристальной Руды, пять Клыков Скакуна — ах, вот и шестой только что упал, — он кивнул на лут, оставшийся от поверженного монстра. — И самое главное, два «Духа Древнего Дерева». Кажется, она хочет сделать что-то невероятное для Асуны.       Я кивнул, довольный тем, что работа закончена.       — Тогда полетели.       Кирито кивнул. Мы оба активировали свои крылья сприггана. Свет вспыхнул за нашими спинами. Мы уже были готовы взмыть над густыми кронами деревьев, когда Кирито вдруг дернулся, словно его дернули за невидимую нить.       — Райдер, подожди! — Его крылья погасли, и он хлопнул себя ладонью по лбу.       Я, уже слегка набрав высоту, остановился и опустился обратно на землю.       — Еще хочешь пофармить? Ты нашел какой-то супер-редкий гриб, или что?       Лицо Кирито выражало искреннее смущение и досаду. Он смотрел в пустоту, словно читал невидимое напоминание, которое выскочило в реальном мире.       — Нет, не фармить. Я должен был помочь Лифе с домашними делами в реале.       Я моргнул. Реальность. Всегда вмешивается не вовремя.       — Домашние дела? С Лифой? — Я поднял бровь, и даже несмотря на мое новое, более легкое отношение к миру. — Кирито, ты же «Черный Мечник». Имеешь ли ты моральное право попирать великое звание «Выжившего героя SAO» ради чистых ковров? Это подрывает твой имидж! Позор!       Он вздохнул, его улыбка стала смущенной.       — Сугу (Лифа) сказала, что если я не помогу ей с уборкой, она не даст мне спокойно играть в ALO всю неделю. Это угроза. Серьезная угроза. И я не могу с ней драться, она моя сестра.       Я скрестил руки на груди, изображая глубокое разочарование.       — И ты поддаешься шантажу?       — Придется, — пробормотал он. — В общем, мне нужно отлучиться. Отнеси материалы Лизбет, пожалуйста. Передай ей, что я загляну позже.       Кирито открыл меню и передал мне материалы.

[Уведомление] Вы получили следующие предметы:

Кристальная Руда (3)

Клык Скакуна (6)

Дух Древнего Дерева (2)

      Я механически подтвердил получение.       — Ладно, герой бытовых проблем. Лети. Я зайду к кузнецу, вручу ей лут и скажу, что ее любимый «Черный Мечник» сдался в плен пылесосу, — напутствовал я его, не в силах сдержать легкой усмешки.       Кирито облегченно выдохнул.       — Спасибо. Увидимся позже! Кирито активировал меню и вышел из игры. Голубой свет поглотил его фигуру, и он исчезнув, оставил меня одного среди вечного полумрака 24-го этажа.       Я вздохнул. На этот раз вздох был не от циничной усталости, а скорее от легкой досады, что наша охота так быстро закончилась.       — Ладно, поработаю почтальоном, — сказал я в пустоту, поправляя мечи за спиной. Активировав свои крылья сприггана, я рванул в сторону ближайшего телепортационного камня. Мой путь лежал на 22-й этаж Нового Айнкрада.

***

      На ходу я открыл меню и быстро отправил короткое сообщение Асуне: «Скоро буду. Ждите.». Я хотел, чтобы она знала, что материалы уже в пути.       Я приземлился на веранде у дома на 22-м этаже, деактивируя крылья сприггана. С собой я нес материалы, которые Кирито позорно оставил мне, чтобы сбежать. Я представлял, как сейчас вручу Лизбет Кристальную Руду, отпущу пару едких, но не злых шуток.       Я подошел к двери, ведущей прямо на веранду, и, не постучав, просто толкнул ее, чтобы войти. Она открылась со скрипом всего на пару сантиметров. Вместо того чтобы войти, я замер.       Изнутри, в этот самый момент, раздался голос Лизбет, полный недоумения и немного наивной ревности. Я услышал самую страшную для Синон гипотезу.       — Но Синон, это не даёт тебе гарантий. А если Райдера полюбит другая девушка? Или, наоборот, Райдер в кого-нибудь влюбится? В кого-то, кто не так "сломан"... кто предложит ему счастье, а не наказание?       — ...функциональная зависимость — это всё, что я могу предложить, и что когда-нибудь ему захочется чего-то настоящего. А я не знаю, как это... настоящее... выглядит...       Я замер, словно парализованный, наткнувшись на невидимый барьер.       Я слышал, как рухнула её броня. Её признание о «любви-наказании», о рваных краях и, наконец, о страхе. Страхе, что Долг закончит свое действие, как только начнется Счастье. Её голос, тонкий и хриплый, когда она говорила, что ей будет некуда прицелиться, ударил меня сильнее, чем любой босс в подземелье.       Затем раздались быстрые шаги Синон. Она вылетела из дома, промчавшись мимо меня, в метре, не глядя. Она была настолько поглощена своей внутренней битвой, что физически не заметила меня, стоящего на веранде.       Я остался стоять, как вкопанный. Я всё еще чувствовал, как трясется воздух после её ухода. Я не мог пошевелиться.       Мой цинизм, моя броня, которая защищала меня от Айнкрада и от мира, дала трещину. Я хотел выйти, заявить, что это бред, что она нужна мне, но слова застряли в горле. Как я мог сказать, что она мой якорь, когда это только усилит её страх?       Тишина в гостиной была невыносима.       Затем раздался спокойный голос Асуны. Голос, который всегда звучал, когда вся драма заканчивалась, и нужно было подвести жестокий итог.       — Ей нужно было действие, чтобы не чувствовать. И теперь я спокойна. Она приняла свой страх. И теперь она будет действовать не из долга, а из этого страха. А это, как ни странно, делает её гораздо более сильной и непредсказуемой соперницей.       Я почувствовал, как холодный пот выступил на затылке. Меня не волновала её сила. Меня волновало то, что она боится.       Я услышал, как Асуна снова посмотрела в сторону приоткрытой двери. Я не видел её лица, но я чувствовал, что она знает. Чувствовал это спокойное, всевидящее знание.       Я медленно, с усилием, распахнул дверь и зашел в дом.       — Что ты об этом скажешь, Райдер?       Её спокойный голос, полный знания, прозвучал как вызов, которому нельзя было пренебречь. Я знал, что теперь я не могу просто улететь.       — Во-первых, я в шоке от такого представления, — сказал я, и мой голос, несмотря на попытку сделать его ровным, вышел на удивление глухим и сухим, лишенным обычной иронии. — Во-вторых, не думал, что мои попытки на реабилитацию так на нее повлияют.       Я усмехнулся. Это была усмешка, полная самоиронии.       — Черт. Как раньше мне было проще, когда я был мудаком. Посылал всех куда подальше и проблем не знал. Сейчас же начались эти эмоциональные качели, — сказал я, качая головой.       Я прошел мимо них к окну. Меня выдавали мои руки — они нервно скрестились на груди, сжимая невидимые мечи.       — Вы слышали. Она боится, что я стану целым, — сказал я, глядя в окно. — Но я-то думал, что быть целым — это то, чего мы все добиваемся. А оказывается, это просто... конец Долга.       Лизбет медленно подошла ко мне, остановившись на безопасном, но не слишком отстраненном расстоянии.       — Послушай, Райдер, — сказала Лизбет, и её голос был неожиданно тихим и мягким, лишенным той обычной громкости, которая сопровождала её. — Ты думаешь о целостности как о предательстве. Думаешь, что если ты перестанешь быть сломанным, ты автоматически предашь её сломанность.       Она сделала небольшой шаг ближе и осторожно положила руку мне на плечо.       — Она боится, что ты найдешь свою собственную правду, которая будет без неё. Но пойми. Твоё стремление стать «нормальным» — это не то, что её отталкивает. Это то, что пугает её до дрожи. Потому что она никогда не знала, как выглядеть в глазах нормального человека.       Лизбет слегка сжала мое плечо.       — Ты не должен быть мудаком, чтобы быть ей нужным. Ты можешь быть счастливым, и при этом оставаться её якорем. Она просто не верит, что это возможно. Покажи ей, как это работает. Ты — единственная константа, которую она признаёт. Используй это.       Я почувствовал, как её рука успокаивает напряжение в моём плече, но не в голове. Лизбет предлагала простой ответ на невероятно сложный вопрос.       — Легко сказать, — отрезал я, и эта фраза была самым честным, что я мог произнести. — Мне проще быть на грани смерти, чем... это.       Я потер лицо руками, стирая остатки напряжения и усталости. Почувствовал, как напряженность, вызванная их разговором о моей "целостности" и ее "страхе", внезапно сменилась холодной прагматичностью. Нужно действовать. Действие — вот язык, который я понимаю.       Я прошел к столу. Внутриигровые уведомления — вот что было просто и понятно, а не этот цирк.       — К черту, — сказал я, активируя меню.       Я быстро пролистал инвентарь и выхватил материалы, которые Кирито оставил мне. Свертки Кристальной Руды, Клыки Скакуна и два Духа Древнего Дерева появились у меня в руках. Я положил их на стол, бросив взгляд на дверной проем, через который только что выскочила Синон.       — Раз она думает, что я от нее уйду... я ей докажу, что это не так.       Я повернулся и решительно направился к выходу.       — Что ты задумал? — настороженно спросила Лизбет, словно я собирался не в магазин, а на зачистку босса.       — Полечу за ней, — бросил я, уже почти достигнув порога.       — И что ты ей скажешь? — Голос Асуны был спокоен, но пронизан знанием, которое я не мог игнорировать.       Я остановился. Прямо перед дверью. Моя решимость, которая только что была монолитом, внезапно рассыпалась в пыль.       В голове мгновенно возникли сотни сцен из фильмов, где герои произносят красивые, проникновенные речи о любви и преданности. Я попытался вспомнить что-то, что звучало бы нежно, убедительно, романтично. Что-то, что опровергло бы ее страх.       Что я ей скажу? Что я люблю её?       Слова — эти мягкие, не боевые, нормальные слова — казались чужими, несуществующими. В Айнкраде были только «Защити», «Убей» и «Выживи».       — Я... я не знаю, — признался я, и это было самое унизительное признание.       — Зараза, — сказал я вполголоса, перейдя на русский.       И тут пришло осознание. Мои руки помнили, как резать врага. Мои ноги помнили, как уходить от тарана. Но мой язык... он не помнил ничего, кроме агрессии и сарказма.       Раз я не умею говорить красиво, я сделаю, как умею.       Я медленно повернулся к Асуне и Лизбет.       — Сделаю как умею. В стиле SAO, — сказал я, и на моем лице появилась та самая, циничная, но странно искренняя ухмылка.       — В стиле SAO? Как это? — спросила Лизбет, и её голос был полон недоумения.       Я лишь шире улыбнулся.       — С двух ног.       Асуна и Лизбет замерли. В их глазах вспыхнул сначала шок, а затем мгновенная тревога — не собираюсь ли я снова ломать двери или стены.       Я жестикулировал руками, демонстрируя, что имею в виду:       — Если что, это была метафора, — быстро добавил я, смягчая эффект. — Не берите в голову.       Я развел плечи, не пытаясь скрыть своего смущения.       — Ну, извините. Я разучился говорить иначе. Не романтично. Но по-другому не умею.       Лизбет была первой, кто вышел из оцепенения. Она покачала головой, но на лице её уже не было тревоги, а сменялось искреннее, легкое восхищение нелепой, но честной манерой.       — С двух ног... — пробормотала она, а затем рассмеялась. Сначала тихо, потом громче. Это был смех, который снимал напряжение в комнате. — О, Райдер! Я даже не знаю, что лучше: сарказм или вот это! Это абсолютно неромантично и абсолютно в твоем стиле!       Асуна, однако, оставалась спокойной. Она смотрела на меня, и в её глазах не было ни шока, ни смеха, только глубокое, печальное понимание. Она знала, что я только что показал ей свою сломанность, а не просто рассказал.       — Ты просто не можешь позволить себе быть медленным, — мягко сказала Асуна. — Тебе нужна максимальная скорость и минимальная возможность для размышлений, потому что размышления ведут к боли. С двух ног — это твой навык мгновенной атаки.       Она подошла ко мне, и её взгляд стал серьезным.       — Иди, Райдер. Иди и не дай ей шанса остаться одной. Но помни: удар с двух ног в SAO — это всегда была ставка на смертельный исход. Здесь, в ALO, сделай так, чтобы это было ставкой на жизнь для вас обоих.       — Знаю, не дурак. Правда... я на сто процентов уверен, что после моих слов она меня точно на точку возрождение отправит, — сказал я, горько улыбнувшись.       Лизбет фыркнула, но не от смеха, а от решимости. Она подошла и хлопнула меня по плечу с силой.       — А ты думаешь, она этого не ждет? — её голос звучал как стальной колокол. — Синон — снайпер. Она целится только в то, что видит. А ты сейчас показал честное, неровное дно. Именно это ей нужно! Не слова, а твое действие! Иди, и покажи, что ты не ушел, когда услышал ее страх.       — Она не отправит тебя на точку возрождения, — мягко, но уверенно сказала Асуна. — Потому что ты сейчас идешь не как парень, который делает предложение, а как ее якорь, который отказывается отцепляться. Снайпер не может стрелять по своему якорю.       Она сделала небольшую паузу, и этот момент тишины был тяжелее, чем любая битва.       — Просто помни. Ты сломанный, и она сломанная. Твоя задача — не стать целым, а показать, что ты готов чинить ее, даже будучи неидеальным. Ты идешь за ней с бронебойными аргументами — с честностью, а не с розовыми словами.       Я почувствовал, как напряжение в моих плечах немного спало. Они правы. Моя задача — не стать «целым» и не сбежать, а быть там.       — Понял, — кивнул я. Это было все, что я мог сказать.       Не дожидаясь больше ни слова, я развернулся, активировал крылья и вылетел из дома. Это был мой собственный, метафорический «удар с двух ног» — максимальная скорость, минимальная возможность передумать. Моя цель: перехватить снайпера, пока она не успела превратить свой страх в гору бронебойных стрел.