Часть 2

Сознание вернулось к Гарри волнообразно, принося с собой сначала смутное ощущение тепла и запах антисептиков, а затем — тупую, ноющую боль во всем теле. Он открыл глаза и увидел знакомый полог больничной койки в госпитальном крыле. Было тихо, за окном уже темнело. Память медленно возвращалась, как тяжелый, холодный камень. Снег. Небо. Тишина. И… резкий голос, нарушивший этот покой. — А, очнулся, — сухой, безжизненный голос мадам Помфри прозвучал справа. Она поправляла ему одеяло. — Три часа ты пролежал в гипотермии, мистер Поттер. На волосок от обморожения тканей и серьезных осложнений. Что это было? Безрассудный героизм или запоздалое желание провалить все экзамены разом? Гарри не ответил. Он просто смотрел в потолок. Он чувствовал себя пустым. Его план — нет, не план, просто порыв — провалился. Его вернули. Снова. — Его спас профессор Снейп, — добавила Помфри, и в ее голосе прозвучали нотки чего-то, похожего на уважение. — Принес тебя на руках, почти замерзшего. Еле отходили. Снейп. Это имя отозвалось в нем странным эхом. Из всех людей… Почему именно он? Чтобы убедиться, что его любимая жертва не сбежала от расплаты? Чтобы лично удостовериться, что «великий Гарри Поттер» не отлынивает от своего предназначения — умереть в нужный момент? Мысль была горькой, но логичной. Все в его жизни сводилось к этому долгу. Дамблдор готовил его к закланию. Волан-де-Морт охотился за ним. Даже Снейп, ненавидящий его, спас его только потому, что этот мальчик-козел отпущения еще нужен миру. Ему не позволили даже просто лечь и отдохнуть. Его спасение было лишь отсрочкой приговора. Дверь в палату скрипнула. Гарри не повернул головы, но узнал шаги. Тяжелые, размеренные, полные скрытой угрозы. — Оставьте нас, мадам Помфри, — прозвучал низкий голос Снейпа. Фельдшер что-то пробормотала о покое, но удалилась. Шаги приблизились к кровати. Гарри продолжал смотреть в потолок, чувствуя на себе тяжелый, буравящий взгляд. — Объяснитесь, Поттер, — сказал Снейп без предисловий. Его голос был тихим и оттого еще более опасным. — Что объяснять, сэр? — тихо ответил Гарри. Его собственный голос звучал хрипло и чужо. — Вышел подышать воздухом. Поскользнулся. Он почувствовал, как воздух вокруг сгустился от ярости профессора. — Не смейте лгать мне, — прошипел Снейп, наклонившись так близко, что Гарри почувствовал запах его одежды — смесь трав и горького кофе. — Вы вышли на сорокаградусный мороз в тонкой мантии, без палочки, и направились прямиком в лес, чтобы улечься в сугроб, как брошенный щенок. Вы считаете меня идиотом? — Я считаю, что мне просто хотелось полежать, — с той же апатичной искренностью сказал Гарри. Он наконец повернул голову и встретился взглядом с Снеггом. Глаза профессора были черными, как смола, и в них плясали черные же молнии гнева. — А снег… он мягкий. И тихий. Там никто ничего от меня не хотел. Снейп замер. Его остекленевшее от гнева лицо дрогнуло. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — не понимание, но… узнавание? Будто он увидел перед собой не наглого подростка, а что-то другое. — Вы думаете, ваш уход останется без последствий? — голос Снейпа потерял свою ядовитость, став почти что… резким и деловым. — Вы думаете, что ваша смерть решит все проблемы? Насмешка. Она их усугубит. Она сломает тех, кто… кто рассчитывает на вас. — Все равно все сломается, когда я умру, — просто сказал Гарри. — Профессор Дамблдор сказал мне, что должен умереть. Так зачем тянуть? Он видел, как Снейп резко выпрямился, будто его ударили. Секунду он молчал, его худое лицо было бледным и невыразительным, но Гарри почувствовал, что попал в цель. — Дамблдор… — Снейп начал и замолчал, сжав губы. Он снова посмотрел на Гарри, и его взгляд был уже другим — оценивающим, пронзительным. — Вы неправильно истолковали слова директора, Поттер. Как и всегда, вы схватились за самое простое и самое мрачное объяснение, не утруждая себя поиском смысла. — А какой в этом смысл? — в голосе Гарри впервые прорвалась усталая дрожь. — Я крестраж. Чтобы убить его, нужно уничтожить меня. Разве это не так? Снейп не ответил прямо. Он отвернулся и посмотрел в темное окно. — Есть вещи поважнее вашего самодовольного отчаяния, — произнес он тихо. — Есть долг. И есть… обещания. Он обернулся, и его взгляд снова стал привычно-презрительным. — Вам не дано права сдаваться, Поттер. Пока другие сражаются и гибнут, прикрывая вашу драгоценную шкуру, вы будете стоять на ногах. Вы будете сражаться. И если вам еще раз взбредет в пустую голову устроить подобный спектакль, я лично займусь вашим обучением. Оставшиеся каникулы вы проведете, перебирая и разбирая говорящие грибы в моем хранилище. Понятно? Это была угроза. Но прозвучала она почти как приказ жить. Как костыль, грубо подсунутый под сломанную волю. Гарри молча кивнул, глядя на удаляющуюся черную фигуру. Дверь за Снеггом закрылась. Он остался один. Тяжелое одеяло давило на него, согревая тело, но внутри по-прежнему была ледяная пустота. Но теперь в этой пустоте что-то шевельнулось. Не надежда. Скорее, странное, горькое любопытство. Снейп, его злейший враг, человек, который, казалось, жаждал его страданий, спас его. Не из доброты. Ради «долга». Ради «обещаний». Гарри медленно повернулся на бок и уставился в темноту за окном. Снег все еще падал. Но теперь он больше не манил его своей холодной тишиной. Он был просто снегом. А Гарри Поттеру, хочет он того или нет, предстояло жить. Хотя бы до тех пор, пока мир не решит, что пришло время его смерти.