Часть 10

— Елена, возникли непредвиденные обстоятельства… К сожалению, сегодня я не смогу провести с тобой ночь, — раздался голос Элайджи на другом конце линии. Вот уже неделю мы были неразлучны по ночам. В Мистик Фоллс словно наступила эпоха романтической идиллии. Я наслаждалась волшебными вечерами с Элайджей — пока что мы не афишировали свои отношения днём, скорее чтобы не провоцировать Клауса раньше времени, чем по каким-то личным причинам. Хотя, глядя на то, как нежно он воркует с Кэролайн, я всё больше склонялась к мысли, что бурного взрыва его темперамента, возможно, и не последует. Ребекка всё активнее увлекала в свои сети Мэтта, и тот, похоже, вовсе не сопротивлялся её обаянию. Даже Кол, к удивлению всех, вел себя на редкость спокойно: не убивал никого на каждом шагу, а всего лишь привычно раздражал окружающих, как и подобает младшему брату. И в этой атмосфере романтической неги мы совершенно забыли о Финне. — Что случилось? — сразу насторожилась я. Для таких перемен должна быть серьёзная причина. — Воскресла наша давно покинувшая этот мир мать, — тяжело выдохнул Элайджа. — И у нас очередное семейное воссоединение. И боюсь, мне это совершенно не нравится. — Нам ждать неприятностей? — спросила я, прекрасно понимая, что если в дело вступает Эстер, то мне, как двойнику, они точно уготованы. — Пока не понимаю, зачем она вернулась и какую роль в этом играет Финн… но у меня плохое предчувствие. — Держи меня в курсе. И я буду ждать тебя. Целую, — мягко попрощалась я. — Обещаю долго не задерживаться. И… я тоже целую тебя, — услышать это от всегда сдержанного Элайджи было особенно приятно.   Что ж, привет, Эстер. Я тебя совсем сейчас не ждала. Признаю — расслабилась, чувства затуманили разум. Но если она снова решит объединить всех своих детей — ей придётся иметь дело и со мной. А учитывая, насколько мы сблизились с первородными, справимся с ней все вместе. И быстро. Проснулась я от поцелуев — нежных, едва ощутимых, они касались шеи, скользили по спине и медленно опускались всё ниже. Это было удивительно приятно, чуть щекотно, и волна возбуждения накрыла меня мгновенно. Только он умеет разжечь меня одним прикосновением, одним вздохом. Стоит мне лишь подумать о нём — и я тут же ощущаю, как намокают мои трусики.  Я знала — ему это нравится. Моя открытость, полное раскрепощение в процессе, истинное наслаждение каждым моментом и им самим. Я не скрывала, что только он способен довести меня до такого состояния, и, признаюсь, с удовольствием подогревала его мужское эго. — Это лучшее пробуждение, которое только можно придумать, — выдохнула я сквозь стон. — О, боги… ты лучший, Элайджа… ещё… ниже… — простонала я, выгибаясь под его прикосновениями. Его язык творил настоящие чудеса, сводя меня с ума. — Я не мог долго быть вдали от тебя, Елена, — прошептал он, продолжая выписывать круги языком, заставляя тело дрожать от напряжения. — При первой возможности я сбежал.  — Сбежал? — еле собрав мысли в кучу, переспросила я. — Пока мои братья и сестра вьются вокруг матери, делят её внимание и строят планы… — он скинул рубашку и начал расстёгивать брюки, — я думал только о тебе. Только о том, как снова быть внутри тебя. Я приглащающе раскрылась для него: — Ты же знаешь, это лучшее, чем я предпочитаю заниматься.. *** Приглашение на бал в особняке Майклсонов, устроенный в честь их официального воссоединения, я получила лично от Элайджи. А чуть позже, уже с курьером, пришло и потрясающее платье — «скромный подарок», как он выразился. Он предложил появиться вместе, как пара, но мне пришлось вежливо отказаться, сославшись на дурное предчувствие. Эстер не должна узнать о наших отношениях раньше времени — иначе она не станет предлагать сотрудничество, а просто возьмёт, что ей нужно, силой. Мне важно сохранить возможность предупредить Элайджу, ведь связывать их воедино я не собираюсь. Он принял моё решение спокойно, и я в который раз порадовалась его сдержанности и зрелости. В итоге я решила прийти на бал с Джереми, чтобы не привлекать лишнего внимания. Утром, когда я уже собиралась, мне позвонила счастливая Кэролайн и с восторгом рассказала, что её сказка продолжается: она получила прекрасное  платье принцессы и невероятно шикарный браслет. Я порадовалась за неё — её настроение было действительно заразительным. Я тоже была в предвкушении вечера, хотя и не знала, что именно он мне принесёт. *** Особняк Майклсонов был освещён мягким, чуть золотистым светом, который исходил от десятков свечей и приглушённых люстр. В воздухе витал тонкий аромат вина и дорогих духов. Гостей было много, но всё происходящее не напоминало классический бал из сказок — здесь царила смесь напряжённого спокойствия и показного равнодушия. Кто-то вёл светскую беседу, кто-то просто наблюдал за всеми с бокалом в руке. Слышались тихие разговоры, редкие искренние улыбки и вежливые, отрепетированные фразы. Пространство было красивым, но в каждом углу чувствовалась скрытая игра интересов — и, возможно, парочка кинжалов под нарядами. Я вошла в зал под руку с Джереми и почти сразу поймала на себе восхищённый взгляд Элайджи. Но прежде чем он успел подойти, его опередил Финн. — Здравствуй, Елена. Я Финн Майклсон, очень рад познакомиться, — произнёс он, и не дав мне возможности ответить по правилам этикета тут же продолжил: — Моя мать очень хочет встретиться с тобой и поговорить наедине. — Мне тоже приятно познакомиться, Финн, — ответила я с лёгкой улыбкой. — А можно поинтересоваться, с какой целью такая таинственность? — К сожалению, подробностей я не знаю, — произнёс он с невозмутимым видом. — Но она хотела бы лично поблагодарить тебя за помощь нашей семье. Ага-ага, — мысленно кивнула я. — Конечно, для благодарности обязательно нужно уединиться, чтобы никто не услышал. Но виду я, разумеется, не подала. — Хорошо, — кивнула я. — Конечно, я с ней встречусь. — Рад, что ты согласилась, — сдержанно улыбнулся Финн и, слегка поклонившись, удалился. Элайджа всё это время наблюдал за разговором с явным напряжением. Его взгляд был вопросительным, но я лишь едва заметно покачала головой — мол, позже. После торжественной речи и некоторого времени, проведённого в зале, Финн вернулся и отвёл меня в одну из комнат особняка, где меня уже ждала Эстер. — Здравствуй, Елена, — величественно произнесла Эстер, едва кивнув. В комнате стоял терпкий аромат жжёной полыни, подчёркивая, что разговор действительно будет конфиденциальным. — Рада познакомиться с вами, Эстер, — вежливо ответила я, ожидая продолжения. — Как ты знаешь, именно я тысячу лет назад превратила своих детей в тех, кем они являются сейчас. Тогда мной двигали страх и отчаяние. Но теперь, после веков наблюдений за их жестокими поступками, я хочу исправить свою ошибку. — Она на мгновение замолчала, словно собираясь с мыслями. — Я знаю, что ты уже пострадала от руки самого неуправляемого из них. И если ты поможешь мне, то получишь освобождение. Она сделала паузу, позволяя мне переварить сказанное. — Что именно вы хотите от меня? — спросила я, хотя и заранее догадывалась о ответе. — Лишь каплю твоей крови, — спокойно произнесла Эстер. — Я проведу ритуал, который свяжет моих детей воедино: если погибнет один, погибнут и остальные. Так я восстановлю равновесие, а миру станет легче дышать. Ох, как вдохновенно ты вещаешь, тётя. Я сдержанно кивала, соглашалась, и, в конце концов, отдала ей немного своей крови. В ответ получила любезное разрешение удалиться. Едва оказавшись в относительном одиночестве, я тут же накатала сообщение Элайдже: подробно описала план его матери, подчеркнув, что пить из бокалов категорически нельзя — только делать вид. Также попросила не показывать, что он в курсе происходящего. И если он решит предупредить своих братьев и сестру — пусть хотя бы удержит их от мгновенного кровопролития. По крайней мере, не на глазах у всего города. Операция под кодовым названием «надури старую ведьму» прошла успешно. Несмотря на то что в зале витали искры сдерживаемого гнева — особенно со стороны Никлауса, недоумение и обида чувствовались от Ребекки, а в глазах Элайджи отражалось разочарование — всё прошло удивительно чинно и спокойно. Мы танцевали, вели светские беседы, делали вид, что всё в порядке. Клаус не отходил от Кэролайн ни на шаг, угадывая её желания с такой внимательностью, что подруга буквально сияла. Похоже, он и вправду был ею очарован — и одновременно отвлекался от желания немедленно разобраться с матерью. Общий сбор состоялся уже позже, в доме Гилбертов. Майклсонам нужно было выговориться, обсудить дальнейшие шаги и выслушать подробности от меня. Хотя по сути я не рассказала ничего нового — почти всё уже было в сообщении, которое я отправила Элайдже. В гостиной собрались Элайджа, Ребекка, Клаус с неизменно рядом сидящей Кэролайн и я. Кола решили не посвящать — ему не доверяли почти так же, как и Финну, но, по крайней мере, не желали смерти. А вот идеи о том, как поступить с Эстер и старшим братом, рождались одна за другой — в основном, конечно, от Клауса. Ребекка оставалась расстроенной. Её надежда на возвращение матери оказалась разбита в дребезги, и с этим разочарованием ей было трудно справиться. — Да почему просто не свернуть ей шею?! — Клаус уже не сдерживал себя и буквально взорвался от ярости. — Потому что она наша мать! — в ответ закричала Ребекка. — Хотя тебе ведь не впервой… — она с упрёком ткнула в него пальцем. — Ты уже однажды убил её. — И я этим не горжусь, — тише сказал Клаус, сжав кулаки. — Но сейчас она уже не мать. Она ведьма, которая хочет уничтожить всю нашу семью. И я не собираюсь с ней церемониться. — Я не прощу тебя, Ник, — прошептала Ребекка с болью в голосе. — Мы должны поговорить с ней. — Никлаус прав, — спокойно, но жёстко вмешался Элайджа. — Мы не можем разговаривать с той, кто уже покушается на наши жизни. Что мы ей скажем, Ребекка? Пожалуйста, не убивай нас? — Он усмехнулся с горькой иронией. — Чем быстрее мы это закончим, тем меньше будет проблем. Мысленно я согласилась с Элайджей. Действительно, о чём тут говорить? Никакого диалога не получится. Мы с Кэролайн молчали, наблюдая за перепалкой, не вмешиваясь — только следили за сменой эмоций, поворачивая головы от одного к другому. Но внутри себя я понимала, если Элайджа и Клаус пришли к единому мнению, то Ребекку вряд ли кто-то будет слушать. А значит, Эстер, скорее всего, не переживёт эту ночь.