Глава 10: Бесчувственное сердце

      Дав без сил развалилась на полу в гостиной. Она только что закончила делать какую-то мучительную тренировку и теперь не могла себя заставить дойти до ванны. Если сейчас она встанет, ей придётся тереться скрабами, делать обёртывание и накладывать маску на лицо. Слишком тяжело. Пока она лежит на коврике для йоги, никто от неё ничего не требует.       Дав провела пальцами по плоскому животу. Что же с ней не так, раз Эйден перестал её хотеть? Перестал стремиться к близости… Раньше он был таким романтиком. Даже стихи ей писал. Не рэп, а именно, что стихи. А теперь…       Телефон завибрировал — звонила Таня. Очевидно, ей тоже было скучно, и она хочет составить Дав компанию? В любом случае, Дав не возражала. Её папочка вступил в гонку за продление своего мэрского титула, а это значит, что дочь, которая и без того не представляла для него особого интереса, окончательно вышла из сферы предметов, заслуживающих его внимания.       Дав всё же встала, чтобы принять душ. Сейчас придёт Таня, и ей совершенно не хочется вонять перед подругой. Разумеется, Таня видела Дав в таких состояниях, что едва ли её можно напугать потными подмышками, но всё же…       Тёплые струи обволакивали тело. Как бы дико это ни звучало, но Дав не любила мыться именно из-за того, что каждый её поход в душ оборачивался часами муторного намазывания всего, чего только можно. В те минуты, когда Дав задумывалась над тем, насколько она популярна, она с досадой отмечала, что именно эта её популярность мешает жить спокойно. Не то чтобы Дав хотела этого. Она была рождена для славы и популярности. Вот только многие обычные на первый взгляд вещи превратились в тяжкую повинность, а не рутину. Так бывает, когда совершенно заурядное явление наделяешь сверхважностью.       Дав начала долгий путь ухода за волосами. Хорошо, что в её жизни есть Таня, потому что Таня в своей спокойной бесстрастности будто всегда понимала, что именно происходит в жизни Дав. Иногда последней даже казалось, что она сама про подругу не знает ничего.       Таня всегда была из тех, кто сам решал, с кем будет общаться, а с кем — нет. При этом она умела создавать такое впечатление, будто бы была в твоей жизни всегда, хотя на деле появилась в ней совсем недавно. Сама судьба свела их вместе в первый год средней школы. Дав тогда только познавала пределы своей привлекательности. Она всегда была девочкой симпатичной, но вечно ей чего-то не хватало. Таня же и вовсе отыгрывала роль невидимки и казалась весьма этим счастлива. И всё же, Дав знала, что просто обязана стать звездой старших классов. Как в фильмах. Её мама была капитаном чирлидеров и королевой старших классов. Её мама была всем. Не для Дав, а в принципе. Дав не помнила свою мать, но видела, какую славу та оставила после себя.       Единственной преградой на пути к успеху была Рейчел Плат. Зазнайка с такими же светлыми локонами, как у Дав. Рейчел и Дав — героини взаимозаменяемые. Именно так сказал Эйден Сэму, а Дав стала невольной свидетельницей этого разговора. Слова больно врезались в память девушки. Но не одна та расслышала эту гнусность. Именно в тот день подле Дав выросла тощая фигура и с тех пор будто бы тень следовала за ней.       Многие фрики и аутсайдеры до сих пор ведь верят, будто бы это Дав придумала, как унизить Рейчел так, чтобы навсегда сбить ту с Олимпа. Это не совсем так. Провернула тот трюк именно Дав, но придумала его Таня. Дав слишком эмоциональна для подобного коварства. Нет, чтобы творить поистине жестокие вещи, разум и сердце должны быть холодны.       — Ты так и не рассказала о своей поездке в Нью-Йорк, — заметила Дав, когда Таня наконец-то добралась до её дома.       — Я ездила смотреть колледж.       — Не думала, что подобное тебя интересует… — протянула Дав, замешивая смузи в блендере.       — Да, это не совсем то, чего от меня все ожидают… — согласилась Таня, как показалось Дав, с ноткой досады.       Ей всегда казалось, что от подруги как раз не ожидают выдающихся академических успехов, а вот замужества… Дав затормозила в своих мыслях — никогда она не думала о том, что отсутствие ожиданий — тоже ожидания. Никто не ждёт, что Таня построит карьеру, но семью… Причём семью не счастливую, а такую же бестолковую, как у её матери.       — И куда ты собираешься?       — Это имеет значение? — спросила Таня.       — Может быть…       — Перестань, ты не пойдёшь со мной в один колледж. Наша дружба, Дав, закончится грядущим летом.       Дав опешила. Она это предчувствовала. Подозревала, что школьная дружба возможна только в школе, и всё же, с какой лёгкостью Таня говорит о том, что их пути разойдутся.       — Тебя это огорчает? — внезапно удивилась Таня.       — Конечно! — Дав с трудом удержалась от того, чтобы разбить стакан. — Почему ты думаешь, что мы не можем пойти в один колледж? Что, если мне вновь понадобится избавиться от какой-нибудь Рейчел Плат…       Таня хмыкнула. Её явно развеселили воспоминания об этой дуре:       — Боюсь, времена изменились, и секс-шеймингом уже никого не удивишь.       Дав поджала губы. Неимоверных трудов ей стоило спросить у подруги, куда та всё же собирается поступать:       — Хочу в школу медсестёр.       — Медсестра? — удивилась Дав. — Я думала, тебе нужно что-нибудь более…       — Не нужно перекладывать на меня свои комплексы, — возразила Таня. — Я идеально подхожу для подобной работы. Для меня ведь не существует такого понятия, как стресс.       — Да, как и «любовь к людям», — звонко рассмеялась Дав.       Таня одарила её непроницаемым взглядом.       — Я люблю некоторых людей. Люблю так, как умею.       Дав бы в пору заткнуться и перевести разговор на самую волнующую тему — себя, но она так зла на Таню и на то, что школьная жизнь заканчивается, что…       — Интересно, кого это ты любишь? Лично у меня большие сомнения касательно того, что ты вообще на это способна. Я знаю тебя много лет, ты ведь никому сердце не отдала. Даже влюблена не была.       Таня лишь приподняла бровь. Она умела держать под контролем каждую отдельную мышцу.       — Или я недостаточно доверяю тебе, чтобы рассказать о том, кого люблю?       — Что?       Дав растерялась. Она ощутила, как единственный человек, которого она по-настоящему считала другом, намеренно причинял ей боль. Да, Дав первая начала, но… Таня была терпелива, но ведь она всегда знала, как ранить так, чтобы оправиться было практически невозможно.       — В любом случае, не вижу смысла продолжать этот разговор. Ты со мной в один колледж поступать не будешь — на том и закончим разговор. — Таня улыбнулась улыбкой, за которой ничего не было. А Дав впервые с момента перехода в среднюю школу ощутила, как её устойчивый мир пошатнулся. Забытое чувство одиночества.

***

      Таня совершенно не была собой довольна после того разговора с Дав. Она вспылила и жестоко обидела единственную свою подругу. К тому же, вернувшись домой, обнаружила мать совершенно пьяной. Настроение окончательно испортилось. Поэтому, подхватив сумку, которую Сэм как-то назвал тревожным чемоданчиком, направилась на поиски места, где сможет обрести покой.       Вариантов, если подумать, не так уж и много. К кому бы она ни пошла — придется объяснять, почему она огорчена. Можно, конечно, пойти к кому-нибудь вроде Арии. Она и не поймёт, что внутри Тани разворачивается настоящая драма. Но Ария и поддержать не сможет — в ней энергии не хватает, чтобы себя бодрить, а здесь...       Таня брела в конкретном направлении без уверенности в том, что хочет туда добраться. Всё ведь очень просто — прийти к Дэвиду. Прислониться к его плечу и просто помолчать. Там даже объяснять не нужно, что у неё в голове всё сломалось… В сущности, а что у неё стряслось? Дав сказала, что Таня никого не любит? Так ведь Таня все силы приложила к тому, чтобы в том убедить всякого жителя Ритерфола. Она никого не любит — и тем, в сущности, была счастлива. И всё же…       Возле библиотеки Таня заметила Ил. Ещё одна девочка-загадка. Таня не любила тех, кого не понимала. Поразительное дело — казалось бы, Ария и Ил — тотальные близнецы, у них даже родинки на щеке в одном и том же месте, вот только спутать их невозможно. Слишком уж они разные. Повадки, походка, манеры.       Ил раздражённо что-то говорила — кажется, она была в наушниках, и разговор ей совершенно не нравился. Она активно жестикулировала, будто бы собеседник её был не на другом конце линии, а прямо перед ней. Нет, с Ил даже здороваться не хочется. Достаточно уж их компании беспардонности Дав.       А тем временем Ил закончила ругаться, махнула рукой и залезла на велосипед Арии. Таня была уверена в этом на сто процентов, потому что Ил совершенно не подходил велосипед нежно-розового цвета.       Таня проводила эту ненормальную взглядом и продолжила путь. У неё была короткая мысль зайти к Сэму — если Алекса нет дома, то можно будет даже переночевать у него… Но вот Таня увидела Ил, которая буквально могла направиться куда угодно, в том числе и к Сэму… Таня отказалась от путешествия на Саммер-стрит. Идти туда пешком долго, а если Сэм занят — это пустая трата времени. К тому же, Тане совершенно не хотелось выглядеть так, будто бы она стала какой-то невостребованной и неприкаянной.       И вот Таня свернула на тихую улочку, зашла на территорию дома парализованной старушки Бэй и скрылась на заднем дворе. Таня знала, что этим путём можно легко выйти на тонкую тропинку за кустами и домами и незамеченной пройти практически до конца улицы. Собственно говоря, этим нехитрым путём она попадала в дом мистера Холла, который фасадом выходил на параллельную улицу.       У Тани давно был ключ от чёрного хода. Несмотря на это, к Дэвиду она приходила нечасто. Летом они встречались на берегу озера со стороны леса. По большому счёту, именно тогда Таня открыла для себя все прелести ночёвок у Сэма в мастерской.       Тихо Таня обошла все комнаты, убедилась, что окна плотно зашторены, а Дэвида всё ещё нет. Разумеется, его нет — у него какой-то литературный клуб. Таня вошла в кухню. Заглянула в холодильник. В морозилке нашла замороженную курицу и тесто. Сейчас будет какой-нибудь пирог. Таня не готовила дома, до встречи с Дэвидом была убеждена, что ненавидит все эти домашние дела — оказалось, что домашние дела ненавидит её мать.       Таня включила сериал и принялась за готовку. Иногда Тане казалось, что природа просто не наградила её воображением. Она не была лишена радости наслаждаться сказками, фантазировать о своём будущем через пять/десять/двадцать лет. У неё были мечты. Но мечты эти — просто слова. Таня не видела себя в том будущем. Зато, крутясь вокруг плиты и холодильника, осознала, что была бы рада провести так остаток жизни. Быть супругой и матерью, а в оставшееся время работать в госпитале. Медсестрой. Не врачом, а именно медсестрой. Когда ты достаточно полезен, но ответственности за чужую жизнь у тебя практически нет.       Таня загрузила пирог на противень и закрыла духовку. Иногда ей не хватало чувств. Она отчаянно нуждалась в эмоциях, но её организм просто не позволял ей чувствовать. Это ведь только кажется, что не испытывать чувства — легко. На деле, это ощущение какой-то пустоты. Очень часто Таня знала, что должна быть опечалена или, напротив, воодушевлена каким-нибудь явлением, но не чувствовала. Эта изолированность будто бы ледяной стеной отгораживала её ото всех.       И слова Дав — чистая правда. Таня никого не любила. Никого, кроме Дэвида. Рядом с Дэвидом она будто бы чувствовать начинала. Дэвид Холл для Тани — тот самый усилитель вкуса, который делал её мир ярче. И когда Дав сказала иное, Таня разозлилась.       Сериал проигрывался больше для пирога и кухонной утвари. Таня стояла, опершись о стол, и просто смотрела в полумрак дома. Скрипнула главная дверь — пришёл Дэвид. Больше в этот просторный дом приходить было некому. На всём свете он был один.       — Кто-нибудь есть? — крикнул он, подозревая ответ.       Дэвид кинул сумку и пошёл искать того, кто задернул все шторы.       — Почему не предупредила, что зайдёшь? — нежно улыбнулся он Тане.       — Привёл любовницу?       Таня умела острить скорее потому, что была умна. Она просто знала, какие её выпады покажутся окружающим забавными. — Милая, насколько порочным ты меня считаешь? — Он подмигнул и пошёл на второй этаж.       Приходя с работы, Дэвид всегда принимал душ, переодевался в спортивный костюм и брал из холодильника заранее подготовленную воду с мятой. Тане очень нравилось, что и у него есть какие-то психологические приколы, которые можно назвать странностями.       Она проверила таймер и пошла на второй этаж, прихватив стакан воды с мятой. Летом она много времени проводила у Дэвида. Ей нравилось просто лежать в его постели и никуда не идти. С другой стороны, Дэвид так много времени проводил на сайтах всевозможных университетов, что в какой-то момент и Таня этим вопросом озадачилась. Она не собиралась продолжать учёбу, но вот появился Дэвид — и всё изменилось.       — У тебя что-нибудь случилось? — спросил он, выходя из ванной.       Таня задержала взгляд на его голом животе. Никакого рельефа. Хотя, неужели всем нужны эти кубики пресса? Таня была убеждена в том, что нет. Её Дэвид хорош мозгами, а не фигурой. Достаточно того, что у Тани красивое тело.       — Я поссорилась с Дав, — помедлив, сообщила Таня.       — Закатила ей скандал? — усмехнулся мужчина, подходя к шкафу. У Дэвида дома просто идеальный порядок.       — Она сказала, что я никого не люблю.       — Надеюсь, она не права.       — Действительно, это в твоих интересах, — согласилась Таня.       — Расскажешь подробности? — Дэвид натянул треники, вернувшись в ванную.       Таня вновь замешкалась. Она не привыкла делиться тем, что у неё на душе. Не то чтобы часто потребность в подобном у неё возникала…       — Если тезисно: я сказала Дав, что мы перестанем быть подругами, потому что пойдём в разные колледжи…       — Это могло её задеть…       Дэвид опустился на край кровати и взял стакан.       — Не думай, что я не понимаю, — Таня также села рядом с ним. — Просто… Как тебе объяснить? — Она внимательно посмотрела на своего молодого человека.       — Рекомендую вербальную форму, но если решишь станцевать…       Таня толкнула его в плечо и улыбнулась.       — Никто не ожидает, что я пойду в колледж. Все ждут, что я буду как мать. Удачно выйду замуж. Разведусь и снова выйду замуж.       — Надеюсь, что ты остановишься на одном браке, — серьёзно кивнул Дэвид.       — Но меня даже не это задело. Она сказала, что я не способна любить… А я, понимаешь, способна.       И её тёмные глаза наполнились жуткой тоской оттого, что не в Таниных силах выразить эту любовь.       — Её основной аргумент — я ни с кем не встречаюсь. Никогда. А «никогда» — достаточный срок, чтобы усомниться в моих сексуальных предпочтениях, а потом и вовсе заклеймить меня бессексуалкой.       — Хочешь сказать, Дав не знает о нас с тобой? — искренне удивился мистер Холл.       — Конечно нет, — Таня поджала губы. — За кого ты меня принимаешь?       — За юную особу, у которой есть друзья…       — Лучше принимай меня за человека с мозгами, — посоветовала Таня. — Я никогда не рискну тобой ради… А, собственно, ради чего?       — Прости, если задел, — смутился Дэвид.       — Проблема ведь не в том, что она думает, будто бы я никому сердце не отдавала, а в том, что я и сама думаю, будто бы лишена какой-то очень важной части собственной сути…       Дэвид обнял Таню за плечи и поцеловал в макушку.       — Знаешь, мне кажется, в этом и есть твоя суть. Странно пытаться изменить то, что и без того совершенно.