Глава 16: Родственные связи

      Ария взлетела на кровать Сэма и по ролям начала исполнять «Конфронтацию» из мюзикла Джекил и Хайд. Зрелище было захватывающим. На словах Джекила она немного пригибалась, а на части Хайда — возвышалась. Сэму нравилось общаться с такой Арией — не душной тихоней, а музыкальной и способной на спонтанности. Она уже привыкла к Сэму и не чувствовала с ним неловкости. Мало кого Ария впускала в свой ближний круг, а вот Сэма почему-то приняла.       И вот, когда в очередной раз она запела за Хайда, Сэму на долю секунды показалось, что перед ним стоит Ил. Впервые он осознал, что близнецы — одинаковые люди. Сэму стало не по себе. Будто бы Ил может застать его за чем-то постыдным. Он быстро отогнал подобные мысли, но неприятные раздумья назойливой мушкой поселились где-то на подкорках.       Ария закончила петь и, будто бы обессилев, повалилась на кровать. Она явно не вкладывала в досуг с Сэмом нечто большее, чем просто работу над проектом. И Сэму отчего-то не нравилось, что их отношения складываются таким вот безобидным образом.       — Кстати, ты помирился с Алексом? — спросила Ария, приподнимая голову. Её рыжие кудри красиво обрамляли лицо, будто бы лава, вырвавшаяся из жерла вулкана, они струились по плечам.       — Как сказать… — Сэм отвернулся, чтобы не смотреть на неё.       — Скажи как-нибудь. Если, конечно, хочешь.       И внезапно Сэму захотелось рассказать то, что никому прежде он не поверял. Ему казалось, что только Ария может понять. Странное чувство — неизвестной природы.       — Александр мне не брат.       — Твой опекун, ты говорил, — кивнула Ария, снова развалившись на кровати. Она стукнула ладонью рядом с собой: — Ложись, чтобы создать доверительную атмосферу.       Сэм уже решился рассказать. Вероятно, оттого, что Ария умела хранить секреты.       — Он не просто мой опекун… Он… мой отец.       И проговорить это было так невыносимо тяжело. Сэм и сам не понимал, зачем это так упорно скрывалось, но тайна хранилась так давно, что он привык видеть в этом нечто ужасное. Логичной частью разума он осознавал, что звучит всё это как страшный бред. Но Ария осторожно взяла его за руку и, глядя в потолок, завешанный рисунками, попросила:       — Если ты можешь рассказать, почему тебе от этого так невыносимо — расскажи, пожалуйста.       Сэм понимал, что ему нравится в Арии: из всех его знакомых только она была способна замечать других, только её фокус был направлен не на себя, а на мир вокруг.       — Он был слишком молод. А моей матери только исполнилось шестнадцать, когда появился я. Алекс чудом избежал какого-либо наказания за ту связь с малолеткой… Хельга умерла при родах, и, кажется, Алекс меня выкрал из страны. Перевёз сюда и спрятал. Не знаю точно всех подробностей… Он и мне не хотел рассказывать…       Сэму не хватало воздуха, и он держался за ладонь Арии, как за последнюю стабильную вещь, оставшуюся в этом мире. Почему именно она?       — Мне очень жаль.       Ария сказала самые простые слова, но Сэм знал, что в них нет ни намёка на фальшь. Ария его не осудит.       — Мне вот жаль, что я узнал правду. У нас с Александром после этого отношения испортились… Меня жутко бесит, что он скрывает, кто он мне. Неужели в этом есть что-то постыдное? Что плохого в том, что он мой отец?       Сэм повернул голову в сторону Арии. В глазах стояли слёзы. И Арии стало больно так невыносимо, будто бы это её родители не признавали в ней своего ребёнка.       — А вот на днях я впервые решил с ним поговорить. Впервые поговорил без претензии, а с просьбой о помощи… и он меня не послал, хотя мог бы… Я тогда внезапно понял, что сам наши отношения испортил…       — Но ведь ты не просто так на него злился…       — Конечно нет… Но, думаю, ему тоже было страшно рассказать мне правду. И вот мы столько месяцев ненавидели друг друга просто потому, что боялись… Боялись не пойми чего. Я так глубоко зарылся в своей ненависти и страхе быть отвергнутым, что отстранился от человека, который ради меня уехал в другую страну, который, собственно, столько всего для меня сделал.       Ария поддалась минутной слабости и легла на грудь Сэма. Она обнимала его, не зная, что нужно сказать. Ей просто хотелось сделать так, чтобы его боли стало немного меньше. Потому что Сэм Нильсен был удивительно хорошим парнем.

***

      Таня внимательно посмотрела на мистера Холла, который вновь оставил её после уроков. На этот раз она не стала ничего говорить.       — У меня для тебя хорошие новости! — довольно заявил он.       — Неужели?       Тане казалось, что все хорошие новости давно закончились. Мама сильно пила. Ей стоило бы лечь в больницу, но тогда бы все узнали, что Ольга Картер — ненормальная, что у неё зависимость, что она страдает от скрытой депрессии. Нет, такая невеста никому не нужна. А Ольга просто обязана выйти замуж.       — Твоё эссе про Фантин — я отправил его на конкурс штата. Ты вошла в число финалистов. Нас приглашают на награждение в Университет Джонса Хопкинса.       — И они не сочли эту работу происками искусственного интеллекта? — Таня приподняла бровь.       — Не сочли, — вздохнул Дэвид. — Я был не прав. И очень надеюсь, что ты сможешь меня простить. Я повёл себя не педагогично…       — Перестаньте, мистер Холл, — внезапно улыбнулась Таня. — Вам ли не знать, что задеть мои чувства — задача не из лёгких. Так когда мы поедем?       — Хочешь поехать?       — Я, кажется, впервые получаю школьную награду. Почему нет? К тому же — с вами, мистер Холл…       Дэвид почувствовал, что от этих её интонаций краснеет, как мальчишка. Он не должен чувствовать тот ураган эмоций, который чувствует к своей ученице.       — Вы же меня отвезёте? В моей победе, если подумать, вашей заслуги больше, чем моей.       — Ты отлично поработала. Я не вносил правки…       — Вы отправили мою работу на конкурс. Не хочу выглядеть занудой, но написанный роман не становится бестселлером, лежа в ящике писательского стола.       Дэвид был убеждён: Таня Картер флиртует. Но главное — он отчётливо осознавал, что не хочет пресекать этот ужас.       Он заехал за ней ранним субботним утром. Мистеру Холлу было страшно неловко. Впереди их ждала двухчасовая дорога, а он совершенно не знал, о чём им говорить. Впрочем, к своему удивлению, быстро обнаружил, что с Таней ему комфортно даже молчать.       — Вы теперь магистр по литературе? — внезапно спросила она. В тишине они проехали около сорока минут, поэтому её вопрос показался каким-то чуждым.       — С чего ты взяла?       — Вы весь год занимались исследованием, — равнодушно откликнулась Таня. — Я видела вас в библиотеке. Да и книги на вашем столе — всё на одну тему.       — Ты никогда не хотела построить карьеру следователя? — нервно усмехнулся Дэвид.       — Я вообще никогда не думала о карьерных перспективах, — серьёзно ответила Таня. Ответила так, будто бы он задал ей серьёзный вопрос.       — Никогда не фантазировала о том, кем станешь, когда вырастешь? — удивился Дэвид.       — У меня очень плохо с воображением. Хотя, если рассуждать логически, из меня бы вышла неплохая медсестра. Я спокойная, и у меня отличная память.       — Почему тогда не врач? Например, хирург? — Дэвид сам не заметил, как увлёкся разговором.       — Слишком большая ответственность, — покачала головой Таня. — Хотя не думаю, что буду поступать…       — Почему?       — Потому что от меня ждут другого. Я из тех девушек, которые становятся жёнами.       — Не думаешь, что образование тебе будет только плюсом?       — Для вас это бы что-то значило? Мистер Холл старался сфокусироваться на дороге, но чувствовал, как Таня смотрит на него прямым взглядом. У неё очень тяжёлый взгляд.       — Что ты имеешь в виду?       — Если бы я пошла в колледж, я нравилась бы вам больше? Вы бы решили позвать меня замуж?       — Что? — Дэвид весь похолодел. Что она несёт?       — Я вам нравлюсь, мистер Холл, — констатировала Таня. — Но нравлюсь ведь не академическими талантами, а, например, фигурой, милым личиком.       Дэвид судорожно перебирал в голове все возможные варианты развития событий. А Таня продолжала:       — Я не пытаюсь вас уличить в чём-нибудь нехорошем. Вы прекрасный педагог, и я понимаю, что вы не станете делать ничего запрещённого. Я просто пытаюсь вам объяснить, что такие девушки, как мы с Дав, продаются замуж. Возможно, мы получим какие-нибудь корочки, но колледж будем выбирать по соотношению перспективных молодых людей и напряжённости занятий. Думаю, это печально. Но меня никогда не полюбят за богатый внутренний мир. Вероятно, оттого что он у меня не очень-то богатый.       Дэвид наконец-то осмелился посмотреть на ученицу. Кажется, ничто в ней не изменилось, но он был уверен — сейчас Таня Картер грустит.       — Прекрати, — попросил он.       — Простите. Я позволяю себе лишнее.       Таня уже хотела отвернуться к окну, но тут мистер Холл резко дёрнул руль и съехал на обочину. Таня приподняла бровь.       — Перестань говорить, что у тебя недостаточно богатый внутренний мир. Ты очень рациональная и глубокая, Таня. Одно твоё эссе по Отверженным чего стоило.       Таня немного нахмурилась, будто бы пытаясь понять суть происходящего.       — Мистер Холл, зачем вы это говорите? — Она наклонила голову набок. — Чтобы утешить меня? Дэвид отрицательно мотнул головой.       — Ты недооцениваешь себя и свой потенциал. Ты очень умна — сама об этом сказала. Ты кажешься отстранённой и незаинтересованной, но ведь это только иллюзия. — Дэвид ненавидел себя за то, что делает. — Я не должен этого говорить, но… мне жаль, что ты моя ученица.       Таня вновь приподняла бровь, а затем потянулась к его руке. Дэвид следил за её движением взглядом, но у него не было сил противостоять ей. Называйте Дэвида Холла последним извращенцем и уродом. Таня переплела их пальцы и снова посмотрела ему в глаза:       — Так не будьте моим учителем, Дэвид.       Это было сродни помешательству. Секундной слабости. Но Дэвид Холл подался вперёд и поцеловал её. Таня ответила. В ту минуту он не понимал, насколько всё это далеко зайдёт, но был готов к любым последствиям.       В тот день Танино эссе победило в конкурсе штата. В тот день Таня решила, что не повторит судьбу матери.

***

      Сэм во всю работал с каркасами для своего лабиринта. Алекс оказался столь любезен, что помог ему подготовить чертежи, а потом ещё и рассчитал нужное количество стекла. После того как они стали разговаривать, а Сэм перестал ненавидеть своего опекуна за то, что тот всё ещё не желает афишировать природу их родства, отношения в семье медленно, но верно стали теплеть. Сэм всё ещё не был уверен, спит ли Алекс с Люси Флэйтен, но предпочёл позицию Арии: не их дело.       Парни из столярного клуба — Сэм и представить не мог, что в их школе есть нечто подобное (вся эта внеклассная деятельность никогда не будоражила его воображение) — оказались не такими уж и чудиками. Вполне нормальные, понимали, что к чему, и идеей строить лабиринт воодушевились. Сэм старался не размышлять над тем, по какой причине они взялись помогать. Было ли дело в Дав или в грандиозности проекта — не имеет значения, если теперь они помогут Сэму.       За неделю до Хэллоуина Саммер-стрит вновь оживилась. По воспоминаниям Сэма, ещё никогда к вечеринке не готовилось столько людей разом. Даже полиция, кажется, впервые за десятилетие заехала проверить, всё ли там нормально. Но жалоб от соседей не было, а мэр Мур велел оставить без внимания то, что его дочь буквально захватила целый дом.       Поэтому Сэм, с видом нового хозяина пыльного чердака, сперва организовал там какую-никакую уборку, а затем принялся выстраивать каркасы для своего детища.       — Боюсь представить, что за форт ты тут строишь.       Сэм обернулся. На краю открытого люка сидела Ил. Если бы он не имел удовольствия несколько раз щупать её, решил бы, что перед ним какой-нибудь призрак — столь тихо она возникла на чердаке.       — Художественная инсталляция.       Сэм зашёл поработать до уроков, чтобы после занятий уже начать крепить зеркала. Поэтому сейчас во всём заброшенном доме были только Сэм и Ил.       — Интригует.       На Ил была какая-то невероятно вызывающая кофта, которая совершенно не скрывала бюстгальтер. Впрочем, Сэма происходящее в районе декольте Ил почему-то заботить перестало.       — Ты совсем перестал обо мне спрашивать.       Ил и сама поняла, что не волнует Сэма. А Илона в тени находиться никогда не хотела и не умела.       — Не имею обыкновения гоняться за призраками, — хмыкнул Сэм, вновь погружаясь в работу.       Ил едва заметно сжалась и всё же, пересилив себя, направилась к Сэму. Он вкручивал шурупы в основания креплений. Девушка кончиками пальцев приподняла его подбородок:       — Неужели не хочешь закончить то, что мы здесь начали?       Её декольте оказалось на уровне глаз Сэма. В иных обстоятельствах он бы наверняка не удержался и позабыл о собственной гордости. Но коли уж внимание его уже переключилось, замешкавшись лишь на мгновение, он оттолкнул её руку.       — Пожалуйста, не мешай. Мне ещё на первый урок стоит успеть.       Ил, не привыкшая к отказам, сделала несколько нетвёрдых шагов назад. Она двигалась так, будто бы своим отказом Сэм сломал в ней какой-то важный механизм. Неловкое движение — Ил подвернула ногу и вскрикнула. Сэм резко обернулся. Девушка упала, задев зеркало, которое повредили при переноске и решили сделать из него красивые украшения для потолка. Во время падения Ил рассекла себе руку и теперь сидела, придерживаясь за раненную конечность. По пальцам струилась кровь.       — Тебе нужно...       Сэм подскочил, хотел помочь ей подняться, но Ил раздражённо отпихнула его в сторону и поспешила вниз:       — Иди ты к чёрту, Сэм Нильсен! — крикнула она из коридора.