Глава 17: Набор слов

      Дом мэра Мур — место, сочетающее нелепую помпезность и полнейшую убогость. Такое сочетание присуще жилищу, обустроенному человеком, который знал, что дому его следует отражать классовое превосходство обитателей, но при этом не потрудился вложить в постройку нужные средства или, по крайней мере, душу.       Эйден помялся у дверей. С Дав они знали друг друга достаточно долго, но вот привыкнуть к её отцу Эд так и не смог. Причиной тому стал ряд причин: во-первых, можно ли привыкнуть к мэру? Во-вторых, какой молодой человек не испытывает трепета перед отцом своей девушки? Даже зная, что в сущности мистеру Муру совершенно плевать, как именно досуг проводит его чадо, Эйден не мог отделаться от ощущения, что мэр его недолюбливает.       И всё же Эйден был настроен решительно. Он нарядился так, будто собирался на свадьбу или выпускной. В конечном счёте он полагал, что в его руках, а точнее, в кожаной папочке, сокрыт шедевр, который непременно займёт место на полке американской классики. Да, всё, что отделяет его от мирового признания, — дверь в доме мэра Ритерфола. Вот сейчас Эйден нажмёт на звонок и…       Эйден позвонился. Открыла Дав. В элегантном платье, не похожем на те наряды, которые она выбирала для школы. Очевидно, Дав прекрасно понимала, частью какого значимого момента становится. Ещё бы — прямо при ней в литературный мир ворвётся новое громкое имя!       Дав быстро чмокнула Эйдена в щёку:       — Как всегда пунктуален!       — Не мог дождаться. Он уже здесь? — Эйден заглянул за плечо Дав, будто бы господин писатель ожидал его на лестнице.       — Ещё нет, пойдём в гостиную, — Дав увлекла его за собой.       В гостиной мистер Мур попивал какую-то зелёную бурду, которую прогрессивно называл смузи. Мэр вообще стремился взять из здорового питания максимум, опасаясь больничных счетов из-за пагубных привычек.       Сегодня Эйдена ничто не раздражало, потому причуды мистера Мура он находил скорее занятными, нежели раздражающими. Чего нельзя сказать про Дав. Она откровенно недолюбливала отца, которому вечно нет до неё дела.       Самуэль Лонгс появился, опоздав на сорок три минуты двадцать две секунды. Это отметил про себя Эйден. А ещё он отметил, что мистер Лонгс выглядит именно так, как полагается выглядеть писателю: седовласый, с небольшой бородой. Он носил вельветовый пиджак, немного протёртый на локтях, и клетчатые шерстяные брюки. Эйден не был поклонником Самуэля Лонгса до того момента, когда Дав сообщила, что тот придёт на ужин. В тот день господин Лонгс стал самой значимой фигурой отечественной, если не мировой, литературы.       За ужином говорили обо всяких неважных вещах. Эйден едва сдерживался, бросая короткие взгляды на свою кожаную папочку. Иногда, чтобы получить всё, нужно запастись изрядным терпением. И Эйден ждал.       И вот, наконец, компания перебралась в гостиную. Мистер Мур предложил собравшимся натуральный сок, но все отчего-то отказались: Эйдену хватило смузи, Дав не пила после восьми вечера, а Самуэль Лонгс предпочитал бурбон. Мэр вздохнул и отправился за бутылкой. А Дав, уставшая от старческого брюзжания, сбежала перевести дух в уборной. Ей нелегко давалась роль примерной дочери мэра.       — Мистер Лонгс, ещё раз хочу отметить, что для меня большая честь познакомиться с вами лично! — Эйден решил, что лучшего момента для разговора он не найдёт.       — Приятно слышать, юноша, — благосклонно улыбнулся писатель.       — Ваши работы так вдохновляют! Знаете, я ведь и сам своего рода писатель и думаю, что наши с вами работы… они ведь чем-то схожи…       Чем больше говорил Эйден, тем меньше улыбался мистер Лонгс.       — И я бы хотел попросить вас, если, конечно, имею право на подобную дерзость, посмотреть мою рукопись! Я работал над текстом несколько лет… — Эйден пытался заставить пальцы слушаться, а руки — не дрожать.       Он уже потянулся к папке, но писатель его остановил:       — Тише, юноша. Ваша очаровательная девушка заблаговременно предоставила мне вашу книгу.       Эйден был готов расцеловать Дав, забрать все свои слова о том, что она не разделяет его интересы.       — О, сэр, вы уже прочли?       — Да, я ознакомился с вашей рукописью… — старик пожевал губы. — Похвально, что юные умы до сих пор занимают вопросы литературы. Не скрою, у вас приятный слог…       — О, спасибо! Спасибо!       — Однако боюсь, что дальнейшая моя оценка вас разочарует.       Самуэлю Лонгсу явно не нравилось говорить неприятные вещи молодому автору. В конце концов, все они с чего-то начинали. Но промолчать значило бы для мистера Лонгса предать собственные убеждения, а идти на сделку с совестью он не имел обыкновения.       — Ваш текст — фасад. Прекрасный, но ничего за собой не скрывающий. На первый взгляд и не поймёшь, но ваш роман — нарядная витрина магазина, в котором нет товара.       — Что вы…              — Я хочу сказать, юноша, что в вашем тексте нет самого главного — смысла. Несомненно, у вас большой потенциал, но этого недостаточно. Простите, если не оправдал ваших ожиданий.       Эйден уже не слушал. Точнее, не слышал. Если его текст никуда не годится, что у него остаётся? Что выделяет его из толпы прочих в Ритерфоле? Ничего? Ничего.

***

      — Мне просто интересно, сестричка, в кого же ты у нас такая дрянь?!       В комнату Арии вползла мрачная Ил. Не было ничего хуже мрачной Илоны.       — Что случилось? — Ария отвлеклась от нотной тетради.       — Что случилось?! — передразнила её Ил. — С мальчиком-загадкой не вышло — ты решила моего парня увести? Тебе просто хочется владеть чем-то моим, я права?       Она вырвала из рук сестры тетрадь и швырнула её в сторону. Ария зажмурилась.       — Думаешь, что можешь Сэма прибрать к рукам, а про меня совсем забыть?! Так?!       Ария заплакала, не понимая отчего.       — Запомни, дурочка, ты никому не нужна. Ты с Сэмом лишь потому, что я это позволяла.       — Он же тебе не нужен! Тебе никто не нужен! — горько воскликнула Ария.       — С чего ты взяла, что мне не нужен младший Нильсен?       Ил прохаживалась по комнате, а Ария всё ждала, когда та бросится на неё и побьёт. Илона часто била сестру. Вот только после переезда в Ритерфол будто бы ей полегчало. Будто бы градус ненависти в её крови снизился. Так только казалось. Просто Ария не мешала ей жить, а теперь — всё по новой.       — Ты его не любишь, — пискнула Ария.       — Люблю? — рассмеялась Ил. Арии казалось, что сестра обезумела. — Конечно же, не люблю! Но это не значит, что он мне не нужен! Тем более, что теперь он не так уж сильно очарован мной…       — Ил, тебе кажется… Между нами ничего нет. Мы просто готовим проект. Это всё! — оправдывалась Ария.       — Неужели? И ты, конечно же, ничего такого не хочешь? Не представляешь, как он завалит тебя и…       — Перестань! — Ария закрыла уши, она не могла больше слушать эти гадости.       — Просто признай! Ты такая же, как наша мамаша!       — Нет! Нет! Нет!       Ил не выдержала, схватила со стола ножницы и со всей силы полоснула Арию по руке. Кровавый порез рассёк белую кожу. Девушка вскрикнула, прижимая раненую руку к груди.       — За что?       Слёзы обиды и боли текли по щекам. Несколько алых капель упали на пижамные штаны. Почему Арии вечно кажется, что Илона — ей подруга? Ил — злобный монстр, тот, с кем можно общаться до тех пор, пока её правила беспрекословно выполняются. А дальше…       Ил вновь замахнулась на сестру. Но Ария успела встать на ноги и со всей силы ударить её в грудь. Этим ударом она будто бы вышибла дух из груди Илоны.       — Довольно!       Ария говорила вовсе не про этот раз. Она говорила про все те разы, когда Илона позволяла себе любое насилие в её адрес. Неважно: эмоциональное или физическое. Ария устала бояться и терпеть. Она устала быть жалкой тенью яркой сестры. Ария Флэйтен во многом лучше Илоны!

***

      Сэму было необычайно тяжело сострадать писательским неудачам Эйдена. В конце концов, всё то, что Эд перечислял как гнусную клевету со стороны старого мистера Лонгса, Сэм считал чистой правдой. Положа руку на сердце, целиком рукопись он не читал. Эйден не доверял людям своё гениальное творение, но даже тех отрывков, которые ему довелось лицезреть, хватило, чтобы навеять жуткую тоску.       — В любом случае, виновата в этой истории одна только Дав, — подытожил рассказ Эйден.       Сэм чуть не подавился газировкой. Из всего этого треша и нравоучительной повестки, разумеется, Эйден вынес лишь то, что он совершенно не виноват. Ни в чём.       — Если бы эта эгоистка не гнала так коней, я бы смог произвести на Лонгса нормальное впечатление, и рукопись ему бы куда сильнее понравилась.       — Куда сильнее? Она же ему совершенно не понравилась… — не сдержал колкости Сэм.       Ему вообще стало казаться, что дружба с Эдом была ему необходима, пока не появилась Ария. Тотальное одиночество лечится наличием всего-то одного другого человека.       — Много тот старикашка понимает! — хмыкнул Эйден. — Я тебе говорю, если бы он сперва узнал меня…       — Несомненно, старикашка был бы очарован! — усмехнулся Сэм наивной вере товарища в то, что личность автора — решающий фактор.       — Ага!       Эйден совершенно не умел распознавать иронии в отношении своего творческого потенциала.       — В любом случае, следующую историю я буду писать в жанре триллера. Буду писать так, чтобы Голливуд тотчас снял по ней фильм!       — Хочешь сказать, твоя следующая книга будет сценарием?       — Что за бред ты несёшь? — скривил губы Эд. — Моя следующая книга будет называться «Сёстры»!       — Ёмко. Свежо. Оригинально.       Сэм покосился на баночку колы, прикидывая, не подмешал ли Эйден чего-нибудь в свою. Уж больно активно он нёс бредовый бред.       — А лучше и не назовёшь! — вновь не уловил иронии Эд. — В моей истории две сестры приезжают в небольшой городок…       — Хочешь пересказать историю сестёр Флэйтен? Ради такого даже обложку тебе подарю!       — Ну, не прям пересказать. Мне просто тут навеяло… А что если нет никаких двух сестёр? Сэм вновь недоверчиво покосился на баночку в руках Эда.       — Ну, типа, сестра только одна, но у неё есть тёмная и светлая личности!       — Ты же не брал в этом семестре класс мистера Холла?       — Не брал…       — А зачем тогда пересказываешь мне «Джекила и Хайда»? — рассмеялся Сэм.       — Ничего я тебе не пересказываю! — наконец-то обиделся Эйден. — Вот ты сам разве о подобном не думал?       — О том, что в Ритерфоле развернулся сюжет старого романа?       — Да нет же, — отмахнулся Эд. — Вот ты видел когда-нибудь сестёр Флэйтен вместе?       — Да, — без колебаний ответил Сэм, припоминая совместную фотографию в их доме.       — Жаль, — вздохнул Эд. — Но история выйдет крутая.       — Такая же, как твоя первая? — ухмыльнулся Сэм.       — Даже лучше, здесь же всё, что любят американцы.       — Вайбы «Бойцовского клуба»?              — Да иди ты, Сэм. Ничего у тебя святого.       Сэм пожал плечами: нетленки Эйдена уж точно не входили в категорию любимых им святых писаний.