Глава 2

Бусинка всегда знала, что в семье её не любят. Драться не умеет, ипостась не меняет, даже клычки короткие, всего-то и талантов, что танцевать да петь. Зато в этом она была великолепна, слова нет. Никто, конечно, не выказывал открытой неприязни, не обижал, но и не был близок с этой девочкой - даже родители держались отстранённо. Пока остальные дети из рода Даркан ходили вместе со взрослыми на охоту, устраивали шуточные поединки и соревновались в ловкости, Бусинка сидела дома. Состязаться с ней было неинтересно: она проигрывала даже младшим. Когда ей исполнилось десять, её отправили в Школу, что в Аррисе, чтобы хоть там она подучилась боевым искусствам. Худо-бедно окончив пять курсов, девушка вернулась домой с дипломом, и вот уже пару лет как жила в родном, хоть и неприветливом, доме. В один день мать обратилась к ней за завтраком: - Бусинка, надо поговорить. Тебе уже шестнадцать, и... Тут такое дело... - она замялась. - Какие у тебя планы на будущее? - Мне семнадцать, мам. И, честно говоря, я вообще не представляю, чем хочу заниматься, - призналась девушка. - Вот и отлично, - невесть чему обрадовалась та. - Солнышко, послушай... - Мы тебя продали, - перебил её Дженкис, самый старший из братьев Бусинки. - Дженни, ну зачем так резко? - как-то неуверенно возмутилась мама. - А какая разница, - цинично возразил тот. - Так и так бы узнала. - В каком смысле - продали?.. - заторможённо переспросила девочка. - Ну... В общем-то, в прямом, - мать говорила смущённо, даже немного виновато. - Ты знаешь, мы сейчас переживаем не лучшие времена, а граф Фарраниэль де Моред предложил нам большие деньги, если ты отправишься к нему... - её голос зазвучал твёрже. - Послушай, доченька, я знаю, как всё это звучит, но подумай: у тебя наконец будет занятие... - Развлекать богатых господ, работая красивой диковинкой, - вставил Джен. - ...Не будешь чувствовать себя здесь лишней, я ведь вижу, как тебе тяжело быть не такой, как остальные... - Она хочет сказать, наконец перестанешь маячить у нас перед глазами немым укором за наше веселье, в котором ты не участвуешь, - уточнил брат. - ...Возможно, наконец найдёшь своё место в этом мире... - Ведь быть потешной игрушкой - это самое большее, на что ты способна... - Сынок, прекрати! - её терпение наконец иссякло. - И в кого ты такой грубый? - Нет-нет, мамочка, Джек прав, - невозмутимо покачала головой девочка. - Я всё понимаю, я же всегда отличалась. Похоже, мне и правда лучше будет отправиться в замок графа. Мне не место среди вас, - она не удержалась и добавила: - Ведь ты даже не помнишь, как меня зовут, правда? Поэтому я Бусинка. Мама хотела было возразить: - Почему же, помню... - и осеклась. Спустя минуту неловкого молчания девочка продолжила: - Да, об этом я и говорю. И я вас в этом ничуть не упрекаю. Я рада принести семье хоть какую-то пользу, пусть и такую небольшую, как деньги за мою продажу. Когда меня заберут? - Через час, - потерянно ответила мать. - Хорошо, - она с беспечной улыбкой поинтересовалась: - Как думаешь, какое платье мне лучше надеть? - Посмотрим, так ли ты хороша, как о тебе говорили. Танцуй, - Приказ был отдан таким стальным тоном и сопроводился таким холодно-высокомерным взглядом, что девушке даже не пришлось притворяться испуганно-покорной: чувство было неподдельным. Она поспешно взошла на небольшую сцену. На точёную фигурку в тёмно-синем платье, расшитом голубыми узорами, упал луч прожектора, музыканты заиграли какую-то незнакомую мелодию. Танцовщица была безупречна. Каждое её движение было лёгким, воздушным, чувственным и в то же время полностью подчинённым ритму музыки. Всё чему-то служило, не дробясь на отдельные взмахи, шаги и повороты, а будто бы вплетаясь в некий волшебный рисунок. И вот, когда последний штрих был сделан, а картина - завершена, оркестр утих. - Недурно, - хмыкнул граф. После этого девушку заставили спеть. Чистый, звонкий, чарующе-нежный голос зазвучал в зале. Она выбрала классическую балладу о золотистом драконе, которого сразил своим медным копьём отважный рыцарь, тем самым освободив прелестную принцессу. Его сиятельство де Моред остался доволен. Где-то с месяц Бусинка исправно работала украшением пиров, изюминкой приёмов, послушной куклой. Она ни разу не позволила себе выказать грусть, тоску по дому, ненависть к Фарраниэлю де Мореду или обиду на близких за предательство. Слуги её жалели, как слабоумную дурочку, не сознающую собственной участи, стражники отыгрывались на ней, когда были не в духе. Девушку вполне устраивал такой расклад. Она знала, как обернуть их презрение в свою пользу. Дождавшись, когда его сиятельство уедет на недельную охоту - читайте: пирушку на природе - Бусинка под покровом ночи вышла из замка. Ключ от комнаты она загодя стащила у стражника. Тот, разумеется, и не подумал, что вещицу украли: эта глупая курица явно была счастлива, что находится при дворе, да и на такое ей бы не хватило ни мозгов, ни решимости. Решил, что просто потерял. Охранять танцовщицу тоже было бы глупостью - авось не сбежит, да и зачем ей? Уж лучше в картишки с часовыми перекинуться, чем в одиночку на ненужном посту куковать. Бежала девчушка долго. Солнце успело взойти и подняться в зенит, когда она решилась замедлиться, перейдя на быстрый шаг. Оглядевшись, Бусинка увидела повсюду, насколько хватало взгляда, тёмные стволы деревьев. Лишь далеко впереди виднелась прогалина. Девочка поспешила туда, желая поскорее выбраться из мрачного бора. И вот, наконец, она вышла на заветную полянку. Но тут послышались шаги, и беглянка тут же юркнула в кусты. Чуть раздвинув мешающие обзору ветви, прячущаяся увидела человека в чёрном костюме. Он так мечтательно-задумчиво разглядывал ярко-зелёные просвечивающие листья тонких деревьев, будто видел их впервые. - Кто бы вы ни были, выходите, - спокойно проговорил он. - Я не враг вам. Девушка смущённо выбралась на полянку, попутно вынимая из волос застрявшие листики. - Здравствуйте, - непринуждённо улыбнулась она. - Доброго полудня, - он кивнул ей так невозмутимо-приветливо, будто они заранее условились о встрече здесь, и происходящее было не просто обыденным, а ожидаемым. Быстро окинув её взглядом, он задержался глазами на расшитом голубой нитью мундире. Крой был явно скорее мужской, к примеру, в ширине плеч незнакомка, очевидно, уступала хозяину одежды. - Красивое место, не правда ли? - мужчина вернулся к созерцанию. - Иногда становится так жаль, что я не художник. Хотелось бы запечатлеть сей пейзаж, чтобы он обрёл вечность на холсте... - Не в том ли очарование этих видов, что они мимолётны? - возразила девушка. - Обречённые на долгие века заточения в картине, они потеряют свою лёгкость, станут тяжеловесными и строгими. Пусть лучше хоть они будут свободными, если уж людям этого не позволено. Незнакомец посмотрел на неё уже с куда большим вниманием. - Никогда не смотрел на это с такой точки зрения... - он замолк, глядя на что-то, что находилось позади девушки - Не знаю, насколько это для вас важно, - вновь заговорил он. - Но я вижу, как среди деревьев мелькают мундиры такого же синего цвета, как ваш. Если вы по какой-то причине хотите избежать столкновения с их носителями, вам следует скрыться сейчас. С веток сирени вспорхнули две потревоженные птички. Полянка вновь ненадолго оказалась в полном распоряжении нового знакомца Бусинки. Ненадолго - потому что буквально через минуту откуда-то из леса принёсся рыжий вихрь. Медноволосый паренёк лихорадочно схватил мужчину за плечи: - Не выдавай, брат, прошу. За мной не заржавеет, - и, протараторив это, белкой взлетел на высокое дерево. - Эй, уважаемый! - уважения в тоне стражника что-то не прослеживалось. - Вы тут такого рыжего ублюдка не видали? - Видел, - охотно подтвердил он. - Насколько я помню, он поспешно направлялся в ту сторону. - Когда? - Думаю, прошло около десяти минут. Впрочем, не поручусь... - Быстрее! Опять уйдёт, стервец! - стражников как ветром сдуло. Только стук копыт их приземистых лошадок затихал вдали. - Знакомые вензеля, - хмыкнул он, обращаясь к подошедшей девушке. - Это слуги Фарраниэля де Мореда, верно? И на вас также наряд одного из них. Она кивнула. - Да, это верно. - Полагаю, будет верхом невежливости интересоваться, как так вышло и что вы здесь делаете. Позвольте же, однако, уверить вас в том, что к графу я не питаю ни малейшей приязни. Следовательно, и против тех, кто ему насолил, я ничего не имею. И, надеюсь, вы не сочтёте за грубость моё желание узнать ваше имя? - Не сочту, - с улыбкой ответила та. - Надеюсь, что вы также не посчитаете невежливостью моё нежелание его говорить. Думаю, не ошибусь, если скажу, что на мой встречный вопрос вы ответите тем же? - Не ошибётесь. В таком случае, давайте дадим друг другу прозвища, чтобы было проще обращаться друг к другу. - Тогда вы будете Берилл, - мгновенно откликнулась та, взглянув в его светло-голубые с лёгким зелёным оттенком глаза. Помолчав с минуту, Берилл наконец тоже определился. - Ликорис, паучья лилия. Красивый цветок с печальным значением. - Символично, - улыбнулась девушка. - Так заметно, что у меня не слишком весёлая жизнь? - Я бы сказал... - Эй! - между ними вклинилась огненная шевелюра. Парень свесился вниз головой, держась за ветку ногами. - Вы общаетесь, как чопорная пожилая пара. У меня уши в трубочку сворачиваются от ваших "полагаю, не ошибусь" и "позвольте вас уверить", - он талантливо передразнил, подделав их голоса. - Да, кстати, раз уж вы тут успешно друг друга поименовали, позвольте - ха, позвольте! Я уже этим заразился! - так вот, я тоже выберу себе прозвище. Буду Локи, этот языческий бог мне всегда нравился. Такой же хитрец, как я, да ещё и рыжий. Ловко свалившись с дерева и поднявшись на ноги, Локи повернулся к Бериллу. - Спасибо, что не сдал, от души, брат. - Не за что, - процедил тот. Развязность нового знакомого его немало раздражала. - Строго говоря, я сбил стражников с толку исключительно из ненависти к их господину. Я не жалую людей, нарушающих закон, будь это хоть граф, хоть простой человек. Похоже, Локи не уловил тонкий намёк. Или же ему было просто всё равно. - А ты, Ликро... Ликорс... Чёрт бы вас всех побрал, короче, будешь Лика. Тоже не в ладах с этим де Моредом, да? Девушку, напротив, забавлял этот ушлый паренёк. - Ага. И тебе он насолил? - Ещё бы. Ха, хоть что-то нас объединяет. Предлагаю временно скооперироваться - о, какие слова-то знаю! - и сваливать отсюда куда подальше. Хоть бы и к тем же эльфам. - Нет, - возразил Берилл. - Эльфы своенравны, могут и вовсе отказать в убежище. Даже если нам повезёт, по их законам люди могут жить в их королевстве не более полугода. - А тебе сколько надо? Как раз все о нас забудут, а там можно и на другой конец страны рвануть. Ну, про тебя, зануда, я ничего не скажу, а вот девчонка явно из дворца сбежала. Вот и надо ей переждать, пока шумиха утихнет. - Так, подожди, а тебе-то с этого какая выгода? - насторожилась Ликорис, чуя подвох. - Почему не уйдёшь один? - Ну, во-первых, мне одному скучно. Бесить некого. Во-вторых, дороги опасные, а вечно белкой работать неохота. В-третьих, мне тебя жалко, в-четвёртых, вот этот тип, - он махнул рукой в сторону Берта. - мне доброе дело сделал, так что я у него в долгу. - Тогда по рукам... Берилл? - она вопросительно обернулась к мужчине. - Я с вами, - обречённо вздохнул он. - Вот и отличненько, - просиял Локи.