"Для Юны Мори."

Свет влечёт за собой тьму.

Юна не помнила, когда именно это перестало казаться странным. Ресторан стал привычным, почти родным. Всё в нём — ровное, размеренное. Менеджер с вежливой улыбкой, коллеги без лишних разговоров. Гости — вежливые, дорогие, иногда слишком надменные. Но это не трогало. Она делала своё. Устала — отдохнула. Ошиблась — поправила. Ритм жизни стал понятным, даже удобным. Никто не лез в душу, никто не разглядывал. Здесь она могла быть просто собой — без прошлого, без объяснений. А Риндо... он просто был. Иногда. Не каждый день. Не по расписанию. Он не заказывал ничего сверхъестественного. Не заводил разговоров. Просто сидел в углу. Пил кофе. Листал что-то на планшете. Иногда бросал взгляд — не в упор, не вызывающе. Будто случайно. Но слишком точно, чтобы быть правдой. Она чувствовала это. Иногда ловила его взгляд. Иногда — наоборот. Кто первый отводил глаза, было уже неважно. Так продолжалось несколько недель. Однажды, вечером, когда они с Наоми делили остатки фруктов и смеялись над каким-то видео, Юна вдруг сказала: — Я, кстати, работаю в его ресторане. Наоми застыла, с ложкой ананаса на полпути ко рту: — В чьём? — В ресторане Риндо. Он его выкупил. Я не знала. — И ты осталась? Юна пожала плечами. — Ну а что? Он ничего не делает. Просто приходит, сидит. Не трогает. Даже не разговаривает со мной. Наоми покачала головой, скривилась, но не осудительно: — Вы как будто в каком-то странном романе. Только вместо признаний — молчание и дорогой кофе. — Не драматизируй. Там всё спокойно. Мне даже нравится. Он... другой. — Он всё равно Риндо. Только в пиджаке и с бизнесом. — Знаю. Но мне всё равно. Я не ради него работаю. Просто... я хочу сама справиться. Наоми кивнула и обняла её со спины: — Сама — так сама. Но если он снова полезет в мозг, я его убью и закопаю возле ближайшего дерева. — Спасибо, подруга. Следующие дни проходили почти без изменений. Но Юна чувствовала, как что-то сдвигается. Он стал появляться чаще. Не каждый день, но ровно тогда, когда она меньше всего ожидала. Он не флиртовал. Не делал жестов. Но иногда — оставлял чаевые. Не ей. Просто через неё. Она злилась. Потому что начинала думать. А думать — это всегда опасно. В одну из смен всё было тише обычного. Ближе к полуночи ресторан почти опустел. Бармен пересчитывал бутылки, коллеги убирали столы. Юна вышла на задний двор — выдохнуть. Он уже был там. Стоял, прислонившись к стене. Без сигареты, без телефона. Просто смотрел в темноту. Она заметила его и фыркнула: — Ты опять тут? — А ты — тоже. Она подошла ближе, но не вплотную. Села на пустой ящик. — Ты странный. Появляешься, молчишь, потом исчезаешь. Что тебе надо? — Ничего. Я просто... Он замолчал. Она подняла бровь: — Ты просто? — Просто хочу быть рядом. Без планов. Без сценариев. — Ты ведь мог бы быть где угодно. С кем угодно. Почему здесь? — Потому что ты здесь. Она вздохнула, склонила голову: — А ты умеешь красиво говорить. Только я больше не ведусь. Я не ищу романтики. Я не ищу никого. Он кивнул. — Я знаю. Я не ищу тебя. Я просто хочу знать, как ты живёшь. По-настоящему. Не для чужих глаз. Она посмотрела на него долго. Без выражения. Потом встала: — Мне домой. Он двинулся вслед. — Подвезти? — Не надо услуживать. — Это не из вежливости. Просто подвезти. Без лишнего. Она подумала пару секунд. Потом кивнула: — Хорошо. Но без разговоров. Они ехали в молчании. Улицы были пустые. Он не включал музыку. Не спрашивал, куда свернуть. Знал. Около дома она сказала: — Здесь. Спасибо. Он остановился. Она открыла дверь, но перед тем как выйти, посмотрела на него: — И спасибо... за то, что не выгнал меня с работы. Он только кивнул: — Я бы не стал. Она кивнула в ответ и вышла. — Доброй ночи. — Доброй ночи. Дверь захлопнулась. Он остался в машине, глядя вперёд. И впервые за долгое время в его голове не было шума. Он просто чувствовал — она рядом. Не его. Не близко. Но рядом. И этого пока было достаточно. На следующий день. Утро началось с запаха кофе, шума чайника и ощущения полной, ленивой тишины. Редкое, чертовски драгоценное утро, когда ты просыпаешься не от будильника, а от мягкого света за окном и тёплого плеча под боком. Плечо — Наоми. Не буквально, конечно. Просто она валялась на соседнем кресле, укутанная в плед, с телефоном на лице. — Юн, — пробормотала она с хрипотцой, — если этот чайник снова заорёт, я выкину его с балкона. Я рассмеялась и убавила огонь. — У тебя руки не дойдут. Вчера ты еле дошла до ванны. — Сама ты ванна. Мы обе были в полураспаде — в футболках, растянутых шортах, с растрёпанными волосами. Вчера — клуб. Потом — шаверма. Потом — три часа нытья на кухне про мужиков, зарплаты и смысл жизни. Выходной. Такой, каким он должен быть. Я налила кофе, поставила две кружки на стол и села на подоконник, подтянув колени. И вот в этот момент... Зазвонил домофон. Ровно. Громко. В десять ноль-ноль. Мы обе замерли. — Кто. — Звонит. — В наш монастырь. — Может соседи? — вяло предложила я. — Или фанат, — Наоми ухмыльнулась. — Ты ж теперь женщина-загадка. Работница ресторана мафии. Секс в масле. — Иди к чёрту. Я поднялась, лениво по холодному полу, подошла к двери и глянула в глазок. Курьер. С огромной бело-золотой коробкой, перевязанной лентой, и… Букетом. Плотные, тёмно-бордовые розы. Почти чёрные, но не траурные — наоборот. Сочный, тёплый цвет. Как кровь в вине. Лепестки бархатистые, капельки воды сверкают на свету. Так не покупают просто так. Это — намеренно. Я открыла. Курьер с бейджиком, хмурый и явно торопящийся. — Юна Мори? — Да. Это я. — Получите, распишитесь. Я взяла букет. Он весил, как маленький ребёнок. И пах… чертовски богато. Он протянул планшет — я поставила подпись. — Хорошего дня. И исчез, как будто его не было. — НАОМИ. — Что? — Подойди сюда. Она появилась, зевая, в моих шлёпанцах и с одной серёжкой. Зависла у порога. — АХРЕНЕТЬ. — Мм-хм. — Я уже держала в руках маленький конверт, вложенный между розами. На нём — просто: «Юне». Почерк — ровный, твёрдый, чуть с нажимом. Мужской. Никаких завитков. Я открыла записку. Слова там были короткие. Но слишком точные, слишком… персональные. "Иногда просто нужно напомнить — ты не одна." Наоми уставилась на меня. — Он? — Думаю, да. — Точно? — Почерк — не узнаю. Но… это в его духе. Она присвистнула. — Серьёзно? Риндо? РОЗЫ? — Ну, а кто ещё? Это не заказ с улицы. Тут оформление как в бутике. Ты думаешь, мой бывший из колледжа нашёл мой адрес? — А если шутка? — Ну, не смешно. Но мне было не до смеха. Я держала цветы, чувствовала их запах, вес, эту элегантную тяжесть жеста. Я думала — он не из тех, кто дарит просто так. Но что если всё-таки? Что если он решился? Немного, скользко, не прямо. Но — открылся. По-своему. И — да. Мне было приятно. Глупо, по-детски, до дрожи в пальцах. Мне было хорошо. Последние пару дней я ловила себя на том, что… улыбаюсь. Иногда просто так, без повода. Иногда — когда мимо проходил Риндо. Он замечал. Я видела — взгляд становился чуть дольше, чуть внимательнее. Он не спрашивал, но я чувствовала — в нём что-то крутится, и всё же он решился спросить. — Что с тобой? Я замерла на секунду. — В смысле? — Ты изменилась. Раньше ты в зале ходила как на войне. А сейчас улыбаешься. Даже мне. Я чуть склонила голову. — А это запрещено? Он пожал плечами: — Просто необычно. С чего такая доброта? Я посмотрела в сторону. Наверное, я и сама не знала, стоит ли рассказывать. Но в какой-то момент подумала — а что, если он просто хочет поговорить? — Просто… утро было хорошее, — сказала я. — Цветы получила. Он чуть приподнял бровь: — Цветы? Я кивнула. — В выходной. Принёс курьер. Огромный букет. Красивые розы. И записка. Без подписи. Но… ну, я подумала, что это ты. Молчание. Несколько долгих секунд. — Я? — переспросил он. С удивлением, но без насмешки. Я сжала пальцы на подносе. — Ну… да. Кто ещё мог? Он отвёл взгляд, потом вернулся ко мне и ответил спокойно: — Это не я. Что-то внутри чуть дрогнуло. Не сильно, но… ощутимо. — Не ты? — Нет. Если бы это был я, ты бы поняла. Я не анонимничаю. И выбрал бы другие цветы. — Какие? Он чуть усмехнулся, но не зло: — Те, которые бы укололи. Чтобы точно знала, что это от меня. Я сглотнула. Сама не знаю, почему мне стало так неловко. Вроде бы ничего не произошло. Просто… ожидание столкнулось с реальностью. И она оказалась другой. — Понятно… значит, я ошиблась, — пробормотала я и потянулась забрать чашку. Он смотрел на меня внимательно. Немного нахмурился. Пальцы на столе сжались. — Кто бы это ни был… — начал он тихо, — не думаю, что это просто так. Я приподняла бровь: — А ты что, теперь мой телохранитель? — Нет. Просто… не люблю, когда к тем, кто мне интересен, лезут молча и с намёками. Мои щеки будто обожгло изнутри. — Мне не пятнадцать, чтобы на цветы вестись, — буркнула я и отвернулась. — Я знаю, — тихо сказал он. — Но ты улыбалась. И мне это понравилось. Я не знала, как на это реагировать. Просто стояла с подносом, глядя куда-то в стол. И чувствовала, как внутри всё путается. — Я… мне нужно вернуться к работе. — Конечно. Я сделала шаг, но он вдруг добавил: — Юна. Я остановилась, не оборачиваясь. — Если бы это был я… ты бы была рада? Я на секунду замерла. Потом выдохнула и сказала, не оборачиваясь: — Я бы не улыбалась просто так. И ушла. Только в раздевалке, когда переодевалась, поняла — у меня всё ещё дрожат пальцы. Оттого, что это не он. И оттого, что, может быть, я всё-таки хотела, чтобы это был он.