Глава V. Ученица

      По окончанию бюрократической волокиты мастер Пло отвёл Нериду в выделенную ей гостевую келью. Обычно джедаи жили скромно, почти аскетично, но для неё, существа иной природы и анатомии, сделали исключение — скорее из практических соображений, чем из вежливости. Потолки здесь были выше, чем в большинстве помещений Храма, стены — гладкие и светлые. Воздух был слегка охлаждён, чтобы снизить влажность — после душного Корусанта это воспринималось почти как облегчение.       Мебель была нестандартной. Низкий стол и несколько мягких подушек вместо кресел — джедаи считали такую обстановку успокаивающей, но для протосса всё выглядело скорее непривычно. Вместо кровати — платформа с энергетическим полем, способная адаптироваться к телу не-человека. Возможно, она была рассчитана на представителей водных рас, но сейчас служила Нериде.       На стене — сдержанный гобелен с изображением галактики. Он не двигался, но слегка светился, проецируя на стены туманные образы звёздных скоплений. Никаких зеркал, лишних украшений или технологических наворотов — всё строго, функционально и будто бы лишённо индивидуальности. Но Нерида и не ожидала большего.       В конце концов, большую часть своей осознанной жизни она провела в тамплиерских казармах, где с ней в одном помещении жил ещё десяток протоссов, где всё было общим. Протоссы объединены Кхалой — им по самой природе полагается делить всё: и быт, и боль, и победы. Личная собственность, уединение, замкнутое пространство — всё это было ей чуждо. Здесь же стены словно сжимались вокруг, глушили псионический фон и заставляли чувствовать себя изолированной.       Усталость накатила мягкой волной, как море на пляже Набу. Нерида сняла своё обмундирование и легла спать. Утро её началось с очередного медицинского обследования. Как и следующее. И то, что дальше за ним.       Исследовался каждый аспект её биологии — от жизнедеятельности до структуры мозга. Кровь и кожные выделения брались на анализы цистернами. Врачи склоняли головы, глядя на результаты, крутили пальцами голограммы, делали пометки, снова брали анализы. То, как её нейронная сеть сочетается с неизвестным им органом псионного восприятия, вызывало у них искреннюю озадаченность. На третий день один из биотехов — молодой корусантский специалист с лавандовыми татуировками — предложил провести стандартный тест на мидихлорианы. Нерида согласилась, даже не спросив, что это такое.       Процедура заняла всего несколько минут. Маленький автоинъектор щёлкнул, образец ушёл в анализатор, и вскоре над столом возникла голограмма: стабильный, пусть и немного неортодоксальный график.       — Значения… в пределах нормы, — медленно произнёс медик. — Где-то между рыцарем и мастером.       — Не зашкаливают? — переспросил кто-то.       — Ни малейшего намёка. Не Избранная, если смотреть только по этому.       На том и сошлись. Цифры не лгут — но и не рассказывают всей истории.       Для самой Нериды эти дни стали едва ли не тяжелее, чем схватка с зергами. Её опрашивали, сканировали, заставляли описывать ощущения и физиологические реакции, она по десять раз объясняла, как именно устроена связь с Нейронными Узами — на том уровне, на котором знала сама. Она отвечала честно. Она ничего не скрывала. И в эти минуты — впервые за долгое время — чувствовала себя по-настоящему чужой.       Через шесть дней интенсивных исследований Нериду всё же решили оставить в покое. Впервые протосс была предоставлена сама себе. И все сутки напролёт тамплиерка провела за жёсткими тренировками. На закате, когда большинство падаванов уже разошлись по кельям, лишь глухие удары эхом отражались от гладких стен. В вихре света и тени, среди голографических мишеней и медленно плывущих тренировочных дроидов, двигалась тамплиерка.       Каждое её движение было точным, отточенным, почти механическим. Клинки, сплетённые из чистой псионной энергии, вспыхивали в воздухе на доли секунды, с лёгким бирюзовым отблеском, и тут же исчезали. Взгляд её был сосредоточен, даже одержим. Она атаковала, отступала, вновь бросалась вперёд — как будто против неё был не простой дроид, а живой враг. Возможно, тень того, кто отнял у неё Айур.       — Ты не даёшь себе ни минуты покоя, — раздался хрипловатый, но спокойный голос.       Нерида резко остановилась, разворачиваясь на звук. Пло Кун стоял у входа в зал, в своём неизменном дыхательном аппарате и коричневом плаще. Свет отражался от линз его очков. Его присутствие не было агрессивным — скорее, настороженным. Как у натренированного наблюдателя, изучающего раненого зверя.       — Оттачиваю форму, — коротко ответила она, прерывая пульсацию псионной энергии.       — Ты слишком стремишься доказать, что заслуживаешь право остаться, — произнёс он, делая несколько шагов вперёд. — Но для джедая важно не только то, что он может, но и то, зачем он это делает.       Нерида молчала. Она опустила руки, и псионные лезвия погасли. Пло Кун подошёл ближе, спокойно, без угрозы. Некоторое время он просто наблюдал за ней, словно давая ей выбор — говорить первой или молчать.       — Это очередная проверка? — наконец спросила она.       — Нет, — тихо сказал Пло. — Я пришёл предложить тебе наставничество. Совет не дал согласия на твоё официальное обучение. Но они не могут запретить мне делиться с тобой тем, что я знаю. А тебе, думаю, не повредит чужой взгляд на твои действия.       — Я не джедай, — сказала она резко. — И не хочу становиться одной из вас.       На несколько мгновений повисла тишина. Нерида взглянула на свои руки — всё ещё дрожащие от напряжения.       — Ты очень много тренируешься, — сказал Пло Кун, держа руки за спиной. — Я наблюдал за тобой. И вижу: ты не просто тренируешь тело. Ты сражаешься с чем-то внутри себя. Нерида молчала. Она сняла наручи пси-клинков и присела на скамью у стены, утирая лицо полотенцем.       — Я должна быть сильной, — наконец сказала она. — Я… чужая. Здесь, в этой галактике. Если я не докажу, что достойна, то зачем я вообще здесь? Пло Кун сел рядом, на разумной дистанции.       — Быть чужим — не означает быть одиноким. Джедай — это не вид. Это путь, учение, дисциплина, служение. Ты следуешь этому, даже не зная нашего кодекса. Это многое говорит о тебе, Нерида. Она взглянула на него — впервые с удивлением.       — Ты говоришь, как будто… как будто это не важно, что я не из вашей галактики.       — Потому что это действительно не важно, — ответил он. — Сила не знает границ. Она не выбирает родословную. Только того, кто готов услышать её зов. Он встал.       — Совет решит, найдётся ли для тебя путь в Ордене. Но вне зависимости от их решения — я вижу перед собой воина, достойного уважения. И если позволишь… я помогу тебе подготовиться к тому, что ждёт впереди. Нерида медленно кивнула. И впервые за долгие дни напряжение в её плечах чуть ослабло.       — Может, спарринг? — предложила она. Пло Кун кивнул и поднялся.       Мастер Джедай отступил на десяток шагов и встал к ней лицом. В его руке активировалось золотистое лезвие светового меча и кел-дор встал в классическую стойку Шии-Чо: обе руки на рукояти, меч вперёд по диагонали.       Нерида включила пси-клинки. С тихим потрескиванием энергия полилась из наручей. Затем она сосредоточилась — и её Псионная Тень скользнула вперёд, неслышно и неосязаемо.       Пло Кун провёл лезвием, будто проверяя иллюзию, но не отреагировал резко.       В ту же секунду Нерида телепортировалась к Тени, из разворота атакуя шею мастера. По крайней мере, туда, где она только что была, но Пло Кун уже шагнул в сторону и развернулся, поставив лезвие между собой и противницей. Удар Нериды скользнул по золотому клинку, отозвавшись вибрацией в её наруче.       — Хорошо. Но ты подошла слишком близко, — отметил он, отражая следующий выпад. — Световой меч держит противника на расстоянии. Он требует меньше рисков.       Они обменялись серией быстрых ударов — его техника была невероятно подвижной: он постоянно отступал, уклонялся и контратаковал, держа Нериду на дистанции. Каждый его ответ был лаконичен, но точен.       — Выбор оружия многое говорит о культуре, — продолжал кел-дор. — Джедаи выбрали клинок, которым можно и защитить, и остановить. С расстояния. С минимальной силой. Ты же, — он парировал её резкий удар, — идёшь в полный контакт. В полный контакт всегда идут с намерением добить.       Нерида не ответила — вместо этого она активировала вторую Тень, и теперь обе фигуры окружили мастера с двух сторон. Клон пульсировал тонкой пси-энергией, и Пло Кун, заметив, что одна из них отбрасывает на пол тень, ударил первую.       Ничего. Он обернулся — и едва успел парировать настоящий выпад. Нерида была быстрой. Очень быстрой.       — Но ты думаешь нестандартно, — сказал он. — У нас таких мало. Это хорошо.       Он сделал шаг назад и протянул руку. Лёгким движением он оттолкнул её Силой — мягко, без вреда, но с чётким посылом: он контролирует дистанцию.       — Протоссы выбрали наручные клинки потому что доспех играет вторичную роль в защите, — произнесла Нерида, — Мы больше полагаемся на плазменные щиты. Потому нам не столь важна дистанция поражения, в отличие от скорости наших ударов.       Пло Кун поднял меч и перехватил его в двуручный хват. Неожиданно для Нериды Кел-Дор остановился, словно выжидал чего-то.       — Ты не просто воин, Нерида. — произнёс он, — Если ты останешься на этом пути — тебе придётся стать больше, чем воином.       Спарринг набирал темп. Нерида атаковала с напором и выверенной агрессией, словно проталкивая своё присутствие через каждое движение. Её пси-клинки вспыхивали в такт сердцебиению — или, скорее, пульсации её воли. Пло Кун парировал без спешки, как будто предугадывая каждое движение.       Но она училась. С каждым ударом. Нерида начала менять углы атаки, посылать тени в непривычных направлениях. Одна из них попыталась отвлечь мастера, а вторая в этот миг сместила его световой меч на миллиметры — достаточно, чтобы реальная Нерида оказалась внутри его защиты.       Клинок из пси-энергии застыл в миллиметре от шеи Пло Куна — но лишь на мгновение. Спустя миг она ощутила, как земля уходит у неё из-под ног — мощный толчок Силы отбросил её на десяток метров, роняя на спину. Поединщики замерли. Мгновение тишины, казалось, продлится вечность. Потом они оба отключили оружие. Пло Кун кивнул, немного выровнял дыхание и сказал:       — Ничья. Но очень непростая.       Он прошёлся вдоль зала, не поучая, а как будто собираясь с мыслями. Нерида молча наблюдала. Пси-клинки уже исчезли, но её спина ещё была напряжена.