Глава VI. Испытание Джеды

      Мягкий свет падал сквозь панорамные окна на пол из полированного камня. За стеклом, далеко внизу, словно улей, жужжал Сенат.       Нерида вошла внутрь по приглашению, ощутив чуждые ей архитектуру и атмосферу. В помещении уже кто-то ждал — человек в тёмно-синем одеянии, сдержанный, спокойный, и в то же время… слишком хорошо скрывающий свои мысли. Если обычный разумный читался Неридой, как открытая книга, джедай — как взгляд через замочную скважину, то этот индивид был подобен небольшой трещине в деревянной стене. Такую защиту по словам её наставника Зодора имели только зерговские церебралы.       — Добро пожаловать, леди Нерида, — раздался его голос. — Я сенатор Шив Палпатин. От Набу.       Она кивнула.       — Вы просили встречи, — сухо произнесла она. — Я сочла уместным согласиться. Не каждый день к протоссу обращаются сенаторы.       — И не каждый день в нашу галактику попадают гости с такими способностями, — ответил он с вежливой улыбкой. — Я изучил материалы от Совета Джедаев. И… отчёты с Набу. Позвольте сказать, вы произвели сильное впечатление.       — Просто я не желаю, чтобы меня держали в клетке. — спокойно ответила она.       — И правильно делаете. Свобода — вещь ценная. Особенно в эпоху, где не все ценят и понимают… иное. Ваш народ, ваша культура — даже те крохи, что мне известны, пробуждают во мне искренний интерес.       Он говорил мягко, дипломатично. Но Нерида ощущала: он ведёт разведку. Вопрос не в том, что он говорит — а о чём умалчивает.       — Сенат — это то, чем вы гордитесь? — спросила она, подходя к прозрачной панели. — Болтают, спорят, бросают друг в друга словами. И при этом называют это «управлением».       — А какова альтернатива? — с лёгкой грустью отозвался он. — Приказ сверху? Воля избранных?       — Да, — ответила Нерида, — Тех, кто с самого детства обучался править — слушать, внимать и принимать правильные решения. Ваша «демократия» кажется мне чем-то странным: как можно поручать суетной толпе выбирать себе правителя? Дело кхалая — трудиться, дело тамплиера — воевать, дело судьи — править. Так учил нас великий Кхас.       — То, что вы описываете, больше похоже на диктатуру, — вздохнул Палпатин. — Я люблю демократию. В своей концепции это — утопия, где каждый может стать кем угодно. При должной харизме и умении человек из низов общества может подняться до самого верха и стать канцлером.       Нерида нахмурилась.       — Утопия — это когда механика работает без перегрева. Но когда система слишком сложна, она ломается под весом собственных ошибок.       Палпатин одобрительно кивнул, но в глазах его сверкнул интерес.       — Знаете, вы напоминаете мне одного учёного, с которым я когда-то беседовал. Он утверждал, что демократия — это организм, но слишком рыхлый, чтобы защищаться от собственных паразитов.       Он обернулся к окну, глядя на сверкающий город.       — Всё же я верю в идею. Даже если некоторые… не заслуживают голоса, другие — могут использовать его, чтобы изменить порядок вещей.       Нерида не ответила. Но взгляд её был долгим и тяжёлым. Он почувствовал: она анализирует его — как сканирующий дрон, выискивающий трещины в броне.       — Приятно было побеседовать, тамплиер Нерида, — произнёс сенатор, — А теперь я вынужден откланяться. Дела в сенате не ждут.       — Адун Торидас, — кивнула Нерида уходящему вдаль Палпатину.       «И зачем только позвал?» — подумала тамплиерка напоследок.

***

      Недолго Нерида думала о том, зачем был нужен этот разговор с сенатором — стоило ей вернуться в храм, как тут же её вызвал Высший Совет Джедаев. Недолго собираясь, тамплиерка отправилась на вершину центральной башни.       Как только она вошла в зал и поприветствовала всех присутствующих, магистр Йода произнёс:       — Рассмотрел совет вопрос об обучении твоём. Решили мы, что испытание последнее тебе пройти надлежит.       «Опять проверки — раздражённо подумала Нерида, — Я вам что, рабыня, что ли?»       — Заодно мы посмотрим, как ты перенесёшь среду, отличную от Корусанта, — произнёс магистр Винду, — Вместе с магистром Пло Куном ты отправишься на луну Джеда, священное место для джедаев.       Нерида скрестила руки на груди и смерила магистров испытующим взглядом.       — И в чём будет заключаться это «испытание»? — мысленно спросила она, едва удерживаясь от сарказма.       — На Джеде находится древний храм, ещё времён до основания нынешнего Ордена. — заговорил Ки-Ади-Мунди, — Он наполнен Силой… и её эхо, если верить архивам, отражает душу каждого, кто вступает в него.       — Там ты столкнёшься с собой, — добавила Йаддль мягко. — С тем, кем ты могла бы стать. Или уже становишься.       — Чего мне ожидать? — насторожилась Нерида.       — Сила у всех говорит по-разному, — произнёс Пло Кун. Его голос был ровным, как всегда, но в нём слышалась серьёзность. — Возможно, тебе предстоит просто размышление. Возможно — видение. Или борьба. Мы не вмешаемся.       — А если я не вернусь? — спросила она, уже более хмуро.       — Значит, не готова ты была, — сказал Йода спокойно. — Но чувствую я: вернёшься ты. Иной, но сильной.       Совет умолк. Пару секунд царила тишина, нарушаемая лишь слабым жужжанием купола над башней.       — Отбываете завтра на рассвете, — заключил Винду. — Транспорт уже подготовлен. Магистр Пло будет твоим проводником.       Нерида молча кивнула.       «Как будто просто спросить нельзя.» — подумала она. Но в глубине её души уже шевелилось что-то… не тревога, не страх — ощущение, что эта дорога важна. Даже если она не верит в «Волю Силы», как эти терраны, она чувствовала: нечто древнее зовёт её по имени.       Сборы были недолгими, так как и вещей у Нериды было не так уж и много. В лучах рассветного солнца лёгкий шаттл Т-6 покинул атмосферу Корусанта и ушёл в гиперпространство.       — Лететь нам долго, — произнёс Пло Кун, — Минимум сутки. Потому может, пока расскажешь о вашей культуре, истории, традициях?       Нерида посмотрела на кел-дора из-подлобья. В нём ощущался искренний интерес к чему-то новому и необычному. Он не заставлял её выложить всю свою подноготную, но просто хотел понять, кто перед ним и чего от него стоит ожидать.       — В начале протоссы были самой обычной расой, каких много, — произнесла Нерида, — Но потом к нам с небес спустились гигантские корабли, с которых сошли таинственные существа. Они изменили нас, сделали совершенными, устранили почти все изъяны. Мы назвали их Ихан-Рии, Великие Учителя. Но настоящее имя им было — Зел-Нага. Потом народ протоссов чем-то провинился перед ними и Ихан-Рии покинули нас, забрав с собой горстку избранных. Тысячи протоссов бросались на их корабли и умирали на их шипах и под огнём их пушек.       С уходом Зел-Нага пришла Эпоха Раздора. Тысячи лет протоссы убивали друг друга без всякого разбору. Племя встало против племени, брат против брата.       Пло Кун кивнул, ощутив на себе мрачность описываемого времени.       — Но после к нам явился великий Кхас, — продолжила тамплиерка, — Он показал нам истинный свет — свет Кхалы. Мы обрели единство в этом священном союзе всех мыслей и эмоций. Раньше протоссы держали всё в себе, но теперь радость одного становится всеобщей, а в трагедии ты никогда не будешь одинок, ибо все ощутят её также, как и ты. И каждый протосс был на положенном себе месте: Кхас разделил нас на касты Кхалаев, Тамплиеров и Судий. Айур стал светочем надежды для всей галактики. Сами звёзды завидовали нам.       — Но потом что-то снова пошло не так, — догадался кел-дор.       — Вы правы, — ответила Нерида, лишь спустя мгновение осознав, что обратилась к джедаю, как к старшему, — Не всем пришлось по душе единение в Кхале. Были те, кто сочли её цепью. Те, кто называли себя Неразим — «теми, кто шагает в тени». Они отказались от союза умов, сбежали с Айура и укрылись во тьме. Многие из них были могущественны… но опасны. Наши Судии сочли их угрозой. Пло Кун наклонил голову.       — И неразимы были казнены?       Нерида кивнула.       — Таково было решение. Но один из нас, величайший из всех — вершитель Адун, наставник и воин, — он ослушался приказа. Он пощадил Неразим, спрятал их, обучил контролю… И за это его приговорили. Он пожертвовал собой, чтобы спасти и тех, кого любил, и тех, кого защищал. И никто не забыл его подвига — ни Кхалаи, ни Неразимы. Пло Кун на мгновение замолчал. В Силе колыхнулась печаль и благоговение.       — И что стало с ним?       — Он погиб. Но именно он, своей смертью, заложил фундамент того мира, который мы построили. Имя Адуна произносится с честью даже у тех, кто отверг его выбор. Он стал мостом между светом и тенью С тех пор имя Адуна живо в каждом из нас. Его именем мы приветствуем друг друга: «Эн Таро Адун» — «Да пребудет с тобой Адун» — это не просто слова, а напоминание, что каждый из нас живёт его волей. Им назван один из трёх ковчегов, что несли наш народ сквозь тьму. Его именем названа цитадель Вершителя на Айуре. Мы не забываем тех, кто отдал всё ради общего света.       Пло Кун склонил голову:       — Но ты говорила иное имя — «Эн Таро Тассадар». Так вы чтите всех, кто совершил жертву?       Нерида замерла на мгновение, и в её взгляде вспыхнула пульсация грусти и гордости.       — Вы видели его подвиг. Он отдал жизнь, чтобы спасти Айур и уничтожить Сверхразум Зергов. Он — символ того, что даже старые раны могут быть исцелены, и даже враг может стать братом. Когда-то мы ненавидели Неразимов. Считали их отступниками. Но именно они, вместе с Тасса́даром, спасли нас. С тех пор мы произносим: «Эн Таро Тассадар» — и в этих словах, как и в словах об Адуне, живёт наша благодарность.       — У нас есть нечто похожее, — задумчиво ответил Пло Кун. — Мы тоже чтим павших. Но, кажется, вы не просто помните героев… вы продолжаете жить их волей.       — Мы — их продолжение, — твёрдо сказала Нерида. — Их голос — в нашей крови. Их души сохраняются в Кхале и некоторые могут обращаться к ним в час нужды.       Остаток пути Нерида и мастер Пло провели в молчании.       Кел-дор чувствовал: её мысли были далеко — в другом времени, в другой звёздной системе. В её душе бушевал шторм, затихший лишь на поверхности. Глубоко внутри её охватывали одиночество, неуверенность… и глухая тревога. Он не мешал. Джедай не навязывает свои мысли. Он просто рядом. Шаттл вышел из гиперпространства.       В иллюминаторах раскинулась серовато-коричневая луна, окутанная плотной атмосферой и пыльными потоками. Под ней, как будто вырезанные из самой скалы, возвышались древние купола, вытянутые шпили, громоздкие зиккураты и древние мостовые, перекинутые между скальными утёсами. Всё это казалось не построенным, а выросшим из самой Джеды.       На подлёте был заметен Священный город — гигантская цитадель, сверкающая мрамором и затенённая дымом благовоний, что плавно поднимался из храмов.       — Джеда — сердце древней веры. — произнёс Пло Кун, — Здесь Сила живёт в каждой каменной плите.       Шаттл начал заходить на посадку к отдельной монастырской платформе, нависающей над каньоном. Ни охраны, ни стен. Только двое фигур в оранжевых плащах — монахи, терпеливо ожидавшие визитёров. Когда корабль мягко коснулся платформы, в воздухе поднялся пылевой вихрь, закрутив складки плащей и сдув пепельно-серую пыль с краёв платформы. Трап опустился со скрипом.              Нерида сделала шаг наружу и тут же почувствовала влажный, пыльный, тонко пахнущий воздух — насыщенный ароматами благовоний, древнего камня и чего-то… нематериального.       Сила здесь дышала. Жила. Шептала.       Нерида замерла на краю трапа. Внутри у неё защемило. Как будто кто-то звал её, тихо, но настойчиво. Не имя, не голос — ощущение. Ей было холодно, но не от ветра. Пло Кун осторожно положил руку ей на плечо:       — Не бойся. Я уверен, ты справишься.       Нерида молча кивнула и ступила на поверхность Джеды. Пустынные пейзажи навевали воспоминания о Первой Войне, когда зерги впервые вторгись в Сектор Копрулу. Эта планета напоминала Мар-Сару — одну из первых планет, павших жертвами Роя и чью поверхность протоссам пришлось испепелить.       Она помнила, как стояла на борту «Штормового Пика», когда началась бомбардировка. Псионическая сеть кричала от боли. На Мар-Саре были не только зерги — были и терраны. И всё равно приказ был исполнен. Потому что иначе на её месте был бы Айур. «Тогда я молчала, — подумала Нерида, глядя на пески Джеды. — А стоило ли?..»        Тогда она ещё была совсем юной ученицей, которой не полагалось воевать — она была слишком юна. И вот теперь — снова пыль, снова безмолвие. Только теперь она была одна. Без флотилии. Без братства. Без Кхалы.       Ветер Джеды был резким, но не злым. Он касался её, будто изучая. Слой пыли слегка оседал на броню адепта, делая её менее заметной среди песчаных скал и высеченных в них символов.       На горизонте возвышался Храм Глубокого Погружения — древнее здание, вырезанное в теле каньона, будто сама планета выдохнула его наружу. Отсюда струился еле ощутимый поток Силы, как чистый подземный родник, хранящий в себе старую боль. Пло Кун остановился у входа и обернулся к ней.       — Я не могу идти с тобой туда. Могу лишь ждать твоего возвращения.       Тамплиерка сжала пальцы в кулак, отпустила… и шагнула в темноту древнего прохода. Внутри было темно. То была тьма древности, наполненная шёпотом — не голосами, не словами, а самим их ожиданием.       Тёмный коридор храма казался бездонным. Каждый её шаг отдавался эхом, словно в ответ раздавался голос из прошлого: шёпот Кхалы, зов родных уз. Но чем дальше она углублялась в сердце древнего храма, тем слабее становились эти звуки. Казалось, пространство вокруг заполняется не пустотой, а гнетущей тишиной. Наконец, перед ней открылся зал, освещённый мягким голубоватым светом кристаллов Силы. И там, в центре, стояла фигура. Её двойник.       Протосс в броне из тёмного металла, украшенной кроваво-красными кристаллами. На её затылке— выжженные следы от срезанных нейронных уз. Глаза горели ярким синим светом, но в этом свете не было тепла Кхалы — лишь холод одиночества. Она стояла спокойно, глядя на Нериду.       — Это я? — прошептала тамплиерка, хотя знала ответ.       — Ты, которая приняла силу без Кхалы, — отозвался двойник. — Ты, которая поняла, что все связи — это слабость. И что только одинокая сила может править.       — Нет, — сдержанно ответила Нерида, хотя сердце сжималось. — Без Кхалы я ничто.       — Тогда почему ты боишься быть одна? — язвительно бросила тёмная Нерида. — Почему ты так цепляешься за свет, когда знаешь: он лишь иллюзия, от которой однажды останутся лишь тени?       Силу вокруг словно прорезал резкий импульс. Кристаллы засияли алым светом, и видение сменилось, захлестнув Нериду. Она оказалась на Айуре, на руинах города Антиох. В разрушенном здании стоял на коленях и корчился Артанис — иерарх объединённых протоссов. По его телу проходили кроваво-красные искры и молнии.       — Я… Я слышу его шёпот, — прохрипел юный иерарх.       — Борись, Артанис! — из теней вышел прелат неразимов, Зератул, — Не дай Амуну поглотить тебя!       — Вечная… Ненависть, — простонал Артанис.       — Он осквернил Кхалу. Твои нейронные узы сковывают тебя! — осознал прелат, активируя изумрудно-зелёный клинок искривления — Их нужно отсечь!       Нериду переполнили эмоции: ненависть, злость, страх. Этого не может быть. Артанис и Зератул вместе прошли Первую Войну. Неразим просто не может так поступить с иерархом — без просто без причины отрезать нейронные узы. Кем они станут без Кхалы?       Зератул бросился вперёд — и его клинок встретился… с кроваво-красным клинком Артаниса. Вскоре его глаза также пылали алым, а от него самого исходила аура ненависти и злобы.       — Нет! — прорычал голос, являвшийся смесью голосов Артаниса и какого-то тёмного существа, что было гораздо злее и темнее черноты глубокого космоса.       — Амун! — воскликнул Зератул и принялся отступать от бесконечных атак одержимого иерарха. Он телепортировался сквозь тени и уклонялся. В один момент тёмный прелат перепрыгнул над Артанисом. Его изумрудный клинок прошёл в миллиметре от нейронных узов иерарха.       Тот моментально схватил Зератула за шею.       — Это тело… — произнёс голос. — Все протоссы… Мои!       Он отбросил Зератула и пригвоздил его к стене потоком алых молний. Зератул на мгновение отключился, но быстро поднялся на ноги.       — Я прерву этот порочный цикл. И ты не помешаешь мне!       — Жизнь… за Айур, — повторил боевой клич протоссов Зератул, активируя клинок.       Оба протосса бросились друг на друга. Их клинки скрестились и Зератул оказался вдалеке от Артаниса. Неожиданно, сражённый своим учеником тёмный прелат пал замертво, на чём видение оборвалось.       Нерида поняла, что она прошла и вскрикнула. Не от боли — от ужаса перед судьбой, которую не смогла бы остановить даже Золотая Армада. От предательства самой сути протосской души. От того, как Кхала, их святое единство, обратилась в оковы.       Она рухнула на колени. Сил больше не было. Пси-клинки погасли. В груди царила пустота, в которой не было Кхалы, не было наставников, не было даже самой Силы — будто что-то вырезало из неё всё живое.       И тогда двойник вновь приблизился. Его силуэт стал чётче и плотнее.       — Видишь? — раздался голос её тёмного отражения. — Ты не принадлежишь ни этому миру, ни своему.       Слёзы из голубых искр стекали по щекам Нериды.       — Кхала… Айур… я не позволю… — шептала она.       — Присоединяйся ко мне. Вместе мы станем силой, которая не знает ни уз, ни слабостей. Забудь одиночество. Забудь страх. Обрети свободу.       Нерида подняла взгляд. Её клинки активировались, излучая мягкий свет псионической энергии.       — Нет. Я не одна. Кхала во мне, даже если я сейчас не слышу её голоса. И память об Айуре, и о тех, кто пал за него… Они живут во мне.       Она вскочила и с гневом рассекла тёмный образ псионными клинками. Тот исчез, оставив лишь тихий шелест песка.       Из глубины зала Сила вновь наполнила пространство — но на этот раз не давящей тяжестью, а лёгким дыханием ветра.       И тогда Нерида поняла: испытание окончено. Когда она вышла наружу, яркое солнце Джеды ослепило. Оно казалось особенно тёплым — не по температуре, а по ощущению. Пло Кун стоял у входа, как и обещал. Он не спросил ничего. Только едва заметно склонил голову.       — Сила часто принимает форму того, чего мы боимся, — спокойно произнёс джедай. — Главное — не то, кого ты увидела. Главное — что ты с этим сделала. Нерида кивнула.       — Я не уничтожила тьму. Я не победила её. Но… я отказалась подчиниться. Я больше не боюсь быть одна.       — Тогда ты не одна, — ответил Пло Кун.       Они стояли молча, пока ветер Джеды теребил их плащи и сдувал песок с порога храма.