Глава 9. Поперек горла

      Дверь скрипнула. Саймон с трудом поднял голову от колен. Голова кружилась, желудок снова скручивало. Он едва добрался до туалета после последнего приступа — и, кажется, здесь застрял. — Мистер Грейвуд? — донёсся знакомый голос мадам Помфри из палаты. — Саймон? Он из кабинки слабо крикнул, стараясь говорить громче, чем шептать: — Я здесь… в туалете. — Сейчас, — отозвалась она, послышались удаляющиеся шаги. Через пару мгновений дверь снова хлопнула. — Вот, — сказала она уже ближе. — Выпей. Над головой снова появилась склянка с отлеветированным зельем. Саймон дрожащими руками схватил ее, вылил содержимое внутрь, не раздумывая. Горечь дернула горло, язык онемел. Через полминуты стало полегче: спазмы ослабли, мутность отступила. Он смог отдышаться. — Сейчас выйду… — пробормотал он. — Не спеши, — отозвалась Помфри. — Но и не задерживайся. Если будет нужна помощь — зови. Она вышла, давая ему время и пространство. Вскоре послышался очередной хлопок двери и быстрые шаги. — Где он? — голос Снейпа звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — В туалете, — коротко ответила мадам Помфри. — Отравление. Почти наверняка зельем. Не аптечным. Симптомы тяжёлые: рвота, диарея, обезвоживание, слабость, скачки температуры. — Кто это сделал? — голос Снейпа не повысился. Но в нём прорезалась сталь. — Пока не знаем. Он сам почти не в состоянии говорить. Я провела стандартную диагностику. Нет следов укусов, порчи или заклинаний. Всё указывает на внутреннее воздействие. Возможно, подмешали в еду или питьё. Снейп не ответил. Только тихо прошёл по палате, остановился ближе к двери туалета. — Мистер Грейвуд? — его голос стал тише, но не мягче. — Здесь… — снова прохрипел Саймон. Он уже поднимался, держась за стену. — Помощь нужна? — Нет… я сам. Он открыл дверь и вышел, шатаясь, с серым лицом, одежда мятая, галстук развязан, а рубашка наполовину расстегнута. Руки дрожали. Помфри снова оказалась рядом, подхватила под локоть. Снейп подхватил его с другой стороны. — В койку, — велела мадам Помфри. — Немедленно. Саймон молча подчинился. Сел. Лёг. Обхватил руками ведро. Мадам Помфри взмахом палочки сменила его одежду на больничную пижаму. Снейп стоял, молча наблюдая и ожидая, когда Помфри закончит. Саймон устало потер глаза и опустил голову на подушку. Хотелось спать. Или лучше сразу исчезнуть. Когда Помфри отошла, Снейп сел на край кровати, слегка подвинув ноги мальчика. — Ложись ровнее, — коротко бросил он Саймону. — Руку. Саймон медленно протянул руку, стараясь не дрожать. Снейп начал водить палочкой сначала над рукой, потом над телом. На конце палочки горел серо-голубой огонек, а потом рывком сменил цвет на серо-зеленый. Снейп кивнул, будто подтверждая то, что уже знал. — Да, связка зелий. Не аптечные. Комбинация грубая, неустойчивая. Вероятно, готовилось кустарно. Кто-то был либо самоуверен, либо очень зол, — сухо проговорил он, глядя на свечение. — Основной компонент — сильно раздражающее слабительное с элементами рвотного. Поверх — обвязка-усилитель, чтобы не нейтрализовалось слишком быстро. Структура нестабильная, но эффект… — он бросил взгляд на Саймона, — …заметный. Он поднялся и убрал палочку. А Саймон снова обхватил ведро, повернувшись на бок. — Надо дать универсальный антидот, а затем стабилизатор на основе лунной травы, он снимет остаточные спазмы. Это не гарантирует полного эффекта, но уменьшит последствия. И, наконец… — он достал из бокового кармана свёрнутый лоскут и развернул его. На бархатной ткани — чёрный блестящий камень. — Безоар. На случай, если компоненты начали вступать в побочные реакции. — Всё сразу? — прохрипел Саймон. — Чем быстрее, тем лучше. Сначала антидот, затем стабилизатор. Безоар минут через тридцать, если состояние не улучшится. Мадам Помфри принесла нужные зелья. Саймон молча взял первый флакон. Глотнул. Поморщился. Жидкость была густой, как масло, с горьким травяным вкусом. Стабилизатор же был не такой отвратительный. Снейп подался ближе: — Мистер Грейвуд, как минимум до вечера — вы будете здесь. Без самодеятельности. Делайте, что велено. Отлёживайтесь, восстанавливайтесь. Пока мадам Помфри вам не разрешит, вы никуда отсюда не уходите и следуете всем рекомендациям беспрекословно. Саймон устало кивнул, потерев ладонью глаза. Очень хотелось спать. Он отставил ведро в сторону, мадам Помфри переставила его на прикроватную тумбочку. Снейп посмотрел на него несколько секунд. Потом кивнул мадам Помфри: — Я разберусь, кто это сделал. Еще зайду. Но, если что-то понадобится, зовите. — Да, конечно, — улыбнулась мадам Помфри. — Спасибо! Снейп ушёл. Саймон лежал, закрыв глаза, чувствуя, как зелье начинает действовать: тяжесть в животе уходит, дыхание понемногу выравнивается. Голова всё ещё кружится, руки дрожат, но паника отступает. Остается только жуткая усталость. Он медленно потянулся за стаканом с водой. Выпил. Потом ещё. Затем снова закрыл глаза и вскоре провалился в сон. Саймон спал крепко. Не тревожно, не поверхностно — по-настоящему. Сон был тяжёлый, вязкий, без снов. Ни боли, ни мыслей. Только темнота и покой. Тело, наконец, отключилось. Спустя полчаса судорожное дыхание выровнялось, руки разжались, зелья начали действовать. Позывов больше не было. В палате стояла тишина. Дверь открылась бесшумно. Мадам Помфри вошла первой, за ней — профессор Снейп. Он двигался тихо, как обычно, но в походке чувствовалась настороженность. Профессор внимательно посмотрел на Саймона — тот лежал, лицом к стене, глубоко дышал. — Всё спокойно, — прошептала Помфри. — Он спит с тех пор, как ты ушел. Никаких новых приступов. Снейп кивнул. Подошёл ближе. Палочка в руке — короткое движение, почти невидимый свет пробежал по воздуху над телом Саймона. Потом второй взмах. Ещё один. — Реакция на токсины снизилась. Печень — чистая. Пульс стабильный, — проговорил он почти себе. — Безоар не нужен. Компоненты начали расщепляться естественным путём. Осложнений не будет. — Я думала то же самое, но хотела, чтобы ты посмотрел, — кивнула мадам Помфри. — Ты не выяснил, кто этот великий отравитель? Снейп взглянул на спящего мальчика — спокойно, хмуро, но без неприязни. — Пока нет. Пусть до утра остаётся здесь. Слабость пройдёт не сразу. Аппетит может не вернуться до завтра. И температура еще может подниматься. — Северус, ты правда думаешь, что я его сегодня куда-то отпущу? — усмехнулась Помфри. Снейп едва заметно усмехнулся в ответ. Он ещё раз оглядел палату. Затем развернулся и вышел. Помфри осталась на мгновение дольше, поправила одеяло, поправила подушку — скорее по привычке, чем из нужды. И тоже вышла. Саймон проснулся после обеда. Голова ещё гудела. Но боль ушла. Он перевернулся на спину, поморщился — тело ныло, но терпимо. Он моргнул, посмотрел в сторону окна. Было ещё светло, но уже собирались сумерки. Тени ползли по полу. В комнате было тихо. Вскоре появилась мадам Помфри, как будто почувствовала. — Ну наконец-то, — сказала она. — Как самочувствие? — Лучше… — прохрипел он. — Намного. Она кивнула, подошла, посмотрела на него более внимательно. — Температура спала. Цвет кожи — нормальный. Давление — в норме. Профессор Снейп подтвердил, что безоар уже точно не потребуется. Состояние стабилизировалось. Саймон провёл рукой по лицу. Глаза резало от света. — Профессор Снейп приходил? — Да, — спокойно ответила она. — Был здесь во время обеденного перерыва. Провёл осмотр. Пока ты спал. Он замер. — Пока я… спал? — переспросил он, не скрывая раздражения. — Он не стал тебя будить. Осмотр был бесконтактный. Только палочкой. Никакой самодеятельности. Всё по регламенту. Саймон смутился и едва заметно покраснел: — Замечательно, — буркнул он. Помфри не стала спорить. — Он просто хотел убедиться, что угрозы нет. Всё обошлось. Можешь сердиться, можешь злиться — но поверь, это было не из любопытства. Саймон ничего не ответил. Только сжал кулаки под одеялом. Он знал, что ничего не сделаешь. Что Снейп был в праве. Что это была забота, не вмешательство. Но ощущение всё равно оставалось… мерзким. Как будто его лишили права выбора — снова. Медсестра вышла. Саймон лежал неподвижно, уставившись в потолок, стараясь не думать — но мысли, как назло, ползли сами. Мир ещё слегка качался, как после морской качки, но было уже терпимо. Вскоре дверь приоткрылась, и в палату бесшумно вошла мадам Помфри. В руках — поднос: стакан воды и кружка с бульоном. — Попробуй немного, — сказала она, поставив всё на тумбочку рядом. Саймон приподнялся на локтях, взял стакан, отпил пару глотков — медленно, осторожно. Вода была прохладная, вкусная, но даже она отозвалась тяжестью внутри. Бульон он не тронул. — Не могу, — выдохнул он, отводя взгляд от кружки. — От одного запаха… — он резко мотнул головой. — Не настаиваю, — мягко сказала Помфри, переставляя кружку на край тумбочки. — Главное — вода. Потихоньку. Саймон кивнул, снова опускаясь на подушку. Он в очередной раз уставился в потолок. Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем где-то вдалеке, приглушённо, еле слышно, раздался колокол, оповещающий об окончании уроков. Потом — тишина. Саймон всё лежал и смотрел в потолок. Мысли возвращались к утру. К стакану с тыквенным соком. К этим взглядам. К странной бодрости Эйвери. К тому, как все слишком старательно не смотрели. К вкусу. Всё было очевидно. Он знал, кто это. Знал с самого начала. Это был Эйвери. Только он мог это сделать. И это не был розыгрыш или баловство, это даже предупреждением уже было не назвать. То ли это было запугиванием, то ли местью. Или всем сразу. Саймон злился. Не бурно, а глубоко, густо, по-настоящему. Злился на весь Хогвартс. На Слизерин. На подонка Эйвери. На то, что все знали, но молчали. На то, что все смотрели. На то, что сейчас все это обсуждали. На Снейпа за эту его заботу. За то, что сейчас он, Саймон, лежит в палате с белым ведром у кровати, а Эйвери со своими дружками смеется и обсуждает, как круто все сложилось. Дверь снова открылась. На этот раз — шаги более чёткие, резкие. Снейп. Он вошёл, быстро оглядел палату. Подошёл к кровати. — Как самочувствие? — спросил он спокойно. Саймон посмотрел на него. — Лучше. Не идеально, но… нормально, — сухо сказал он. Снейп молча кивнул. Достал палочку, провёл короткую диагностику. Тонкий луч, лёгкое мерцание. Потом — короткое подтверждение: — Динамика положительная. Организм справляется. Он убрал палочку, выпрямился. — Ели что-нибудь? — От одного упоминания еды — тошнит, — хрипло ответил Саймон. Снейп сдержанно кивнул. — Это вопрос времени. Аппетит вернётся. Главное — не насиловать желудок. Воду пили? — Немного. — Этого пока достаточно. Он замолчал на несколько секунд. Потом заговорил снова, теперь другим тоном — чуть более твёрдо, но не жёстко. — Мы оба понимаем, что это не случайность. Кто-то подмешал зелье в напиток или еду — грубую, но точную. Я уже начал проверку. Вопрос только в одном: хотите ли вы рассказать, кто это сделал? Саймон не ответил. Снова перевел взгляд на потолок. Лицо было всё ещё бледным, синяки под глазами так стали видны отчетливее. — Я не знаю, — наконец сказал он. Снейп не отреагировал. Ждал. — Мистер Грейвуд, — произнёс он медленно, — я почти уверен, что вы знаете. Вы не глупы и уже сложили два и два. Саймон молчал. Потом медленно повернулся к стене. Подтянул одеяло выше, до подбородка. Не театрально — глухо. — Я не знаю, — повторил он. Снейп смотрел на него ещё несколько секунд. Взгляд был не гневный — внимательный. Потом медленно выдохнул. Понял. — Хорошо, — коротко сказал он. Саймон не ответил. Снейп развернулся и ушёл. Саймон лежал, не двигаясь, уставившись в стену. Щека упиралась в подушку, глаза — сухие. Конечно, первым желанием было все рассказать, но он знал, что от этого станет только хуже. Он разберется сам. Снейпу в это лезть не нужно. Саймон всё ещё лежал лицом к стене, когда дверь палаты снова приоткрылась — на этот раз чуть громче, с лёгким хлопком. — Саймон! — послышался тихий, но отчётливо взволнованный высокий голос. Он не сразу повернулся. Только через пару секунд медленно обернулся на подушке. У двери стоял Рем — взъерошенный, с пылающими глазами. Лицо было чуть покрасневшее, плечи напряжены. Очки опять сползли с носа. Волосы растрепаны. — Меня только что пустили, — выпалил он. — Я несколько раз просился как идиот, пока Помфри не решила, что ты живой достаточно, чтобы тебя можно было навещать. Кажется, я её уже достал. Саймон молчал. — Ты как? — спросил Рем, подойдя ближе. — Правда. Как самочувствие? — Жив, — коротко ответил Саймон. — Тебе лучше? — Да. Рем поправил очки. — Знаешь, этот Эйвери — он… он просто… тварь. Все уже перешёптываются, конечно, никто впрямую ничего не говорит, но ты бы видел, как он ходит. С видом, будто получил грамоту. А его дружки смеются в столовой. Типа «что-то с желудком». Как будто это шутка! Саймон не ответил, только сжал зубы. — Макгонагалл велела всем «не поднимать панику». Флитвик посмотрел на меня, будто я что-то знаю, но ничего не сказал. Старосты молчат. Слизеринцы — тем более. — А ты? — хрипло спросил Саймон. — Ты что-то кому-то сказал? — Пока ничего. Я ждал. Я думал, может, ты уже все рассказал Снейпу. Саймон уставился в потолок. — Нет, — ответил он. — И не собираюсь. Рем застыл на месте. — Что? Почему? Саймон снова посмотрел на него — взгляд острый, как лезвие. — Потому что не собираюсь. — Но… это же нападение. Ты чуть сознание не потерял. Он мог подсыпать что угодно. Это не розыгрыш, это преступление! — Я в курсе, — отрезал Саймон. — Спасибо за лекцию. — Или ты думаешь, что он остановится? Что он вдруг станет добрее? Ты должен рассказать Снейпу! — выпалил Рем. Саймон резко сел, опираясь на локоть. В глазах — не просто злость, а усталость, срывающаяся в раздражение: — Я не нуждаюсь в твоих советах. Это моё дело. Рем отступил на шаг. Он сразу понял, что перегнул. Хотел оправдаться — но Саймон уже отвернулся к стене, дёрнув одеяло вверх почти до ушей. Молчание повисло между ними. Рем постоял ещё пару секунд. Потом неловко поправил очки. — Ладно, — сказал он тихо, — выздоравливай. Он вышел, не хлопнув дверью. Его тень скользнула по полу. Шаги растворились в коридоре. Саймон не пошевелился. Только сжал зубы ещё сильнее. Позднее, ближе к вечеру, в палату заглянули Фред и Джордж. Саймон услышал тихое покашливание, короткий шепот и осторожные шаги. Он не шелохнулся, не открыл глаза, даже дыхание не изменил — просто остался лежать лицом к стене. Близнецы постояли у койки, переглянулись, и один из них негромко пробормотал: — Видимо, совсем вымотался. Второй кивнул, и спустя пару секунд они так же тихо вышли.