Глава 10. По следу

      Снейп сидел за столом, просматривая заметки. Тупик. Никто из старост ничего не сказал. Остальные слизеринцы - тем более. Впрочем, он знал: в случае с Грейвудом причин на то хватало сполна. Полфакультета могло мечтать испортить ему жизнь — и у половины из них был мотив. Но мотив — не доказательство. Он отложил перо, выдохнул и прикрыл глаза. В этот момент раздался стук в дверь – тихий, почти неуверенный. — Войдите, — бросил он. Дверь открылась медленно. И Снейп сразу понял, кто это. Щуплый силуэт, слишком длинные рукава, прядки светлых кудрей, обрамлявшие лицо, очки, которые съехали и тут же были подтянуты вверх. Рем Джарвис. Он вошёл, будто сомневаясь, не развернуться ли обратно. Застыл на пороге, сжав пальцы. — Мистер Джарвис, — сказал Снейп медленно. — Это неожиданно. — Да, сэр. Я… — Рем ссутулился, — можно с вами поговорить? Только… я бы хотел кое о чем договориться сначала. Снейп приподнял бровь. Медленно сложил руки на столе. — Начинается… Слушаю. Садитесь, - он кивнул на стул. Рем сглотнул и подошёл ближе. Он всё ещё мял рукав, а взгляд метался между столом и стеной. — Это важно, но… я расскажу только при условии, что Саймон никогда не узнает об этом разговоре. Снейп чуть склонил голову. Молча. Потом очень медленно кивнул. — Понимаю. Продолжайте. Рем выдохнул уже спокойнее. Сел на край стула, будто был уверен, что его сейчас прогонят, и решил воспользоваться шансом. — Я не доносчик, правда. И я не пришёл кого-то сдавать. Просто… если кто-то однажды кого-то отравит, и все сделают вид, что не знают, то это как будто мы все с этим согласны. А я — не согласен. И не только потому, что Саймон мой друг. Он потёр нос, поправил очки, снова посмотрел на Снейпа. — Я не видел, как он это сделал. И не могу доказать. Но я почти уверен, кто это. Снейп молча кивнул. Он не перебивал. Рем продолжал: — Это был Эйвери. Он угрожал Саймону и мне в воскресенье. А потом всю неделю таскался за Саймоном везде. Он практически преследовал его. Я говорил Саймону, что ему лучше держаться рядом с людьми, потому что это плохо кончится… - Рем нахмурился, оттягивая рукав свитера. – А сегодня Эйвери пришёл в зал слишком рано. Он никогда так рано не приходит на завтрак. И он был слишком бодрый, слишком довольный. Сидел с видом победителя. Они весь завтрак о чем-то шушукались и наблюдали за Саймоном. А после… ну вы, наверное, видели, как они вели себя после. Они не глупые — прямо ничего не говорили, конечно. Но я слышал, как один сказал: «Надо же, как у него желудок чувствительный». И засмеялся. Это было точно неслучайно. Он снова замолчал. Потом быстро добавил: — Я никому не говорил. Ни старостам. Ни учителям. Никому. Я думал Саймон вам все сам расскажет, но он сказал, что не сделает этого. Но я правда волнуюсь за него. Если это Эйвери, то он не остановится на этом. И я… я не могу всё это знать и сидеть молча. Снейп кивнул. Всё медленно. Ни удивления, ни раздражения. Снейп откинулся в кресле и некоторое время просто смотрел на Рема. Потом спокойно сказал: —Спасибо, что рассказали. Саймон ничего не узнает. Ни от меня, ни через косвенные намёки. Рем чуть расслабился. Даже плечи опустились. Снейп приподнял бровь: — Но вы должны понимать: если я не задам несколько вопросов — это будет просто разговор. А мне нужен результат. — Я понимаю, — кивнул Рем. — Спросите. Снейп взял перо. — Вы сказали, что не видели, как Эйвери подмешивал что-либо. Но слышали его разговоры. Есть ли кто-то, кто был рядом и мог это подтвердить? — Может быть… один пуффендуец. Бретт со второго курса. Он сидел с другой стороны зала, но я видел, как он смотрел в ту же сторону. Но… он вряд ли что-то скажет. Не уверен, что захочет в это лезть. — Я разберусь. Ещё? — Если поспрашивать домовиков на кухне, — тихо добавил Рем, — может, он туда заходил. Рано утром. Или накануне. Снейп удивлённо взглянул на него. — Вы удивительно подкованы для когтевранца первого курса. Рем пожал плечами: — Просто у меня хорошая память. — Это я заметил, — кивнул Снейп. Затем чуть жёстче добавил: — Мистер Джарвис, если вы снова услышите что-либо по этой теме. Ни намёком, ни жестом, ни одной детали — Грейвуду. Я ясно выражаюсь? — Да он со мной все равно не разговаривает, - вздохнул Рем. Снейп снова посмотрел на него. — Можете идти. Рем встал, коротко кивнул и направился к двери. У самого выхода обернулся: — Я правда не стукач. Просто… иногда, если промолчать — хуже. Снейп посмотрел на него немного дольше, чем следовало бы. — Вы все правильно сделали, мистер Джарвис. Это не просто детские шалости, это отравление. И все могло закончиться намного хуже. Рем кивнул, на мгновение задумался, а затем мотнул головой и вышел. Почти сразу после ухода Рема Снейп направился в сторону кухни. Он шёл быстро, целенаправленно, не оглядываясь. Гобелен откинул без лишних церемоний, постучал по нужному камню. Дверь распахнулась. Домовик в пёстром переднике посмотрел на него со смесью удивления и ужаса. — П-профессор Снейп! Чем могу помочь? — Нет. Мне нужен старший по смене, — коротко бросил он. — О, да, сэр, конечно, сэр! Один момент, сэр! Домовик исчез. Через несколько секунд появился Тиббс — старший на этой неделе. В очках, с крахмальным воротником и вежливостью, от которой чесались зубы. — Профессор Снейп, сэр, чем мы можем быть полезны? — Кто сегодня был ответственным за завтрак? — Топпл, сэр. Он дежурил с четырёх утра. — Зовите. Топпл явился быстро — уши перебинтованы, взгляд в пол, пальцы сцеплены. Походка виноватая. — Это вы накрывали стол Слизерина сегодня утром? — Д-да, сэр. Всю подачу. С 6:30 до 8:00. Каша, яйца, тосты, сок, вода… всё как обычно. — Кто-нибудь из учеников был на кухне до завтрака? Топпл переместился с ноги на ногу, потом кивнул: — Да, сэр. Был один. Юный волшебник. Не помню имени. Человеческий мальчик, темные волосы, в зелёной форме. Высокий. Тощий. С густыми бровями. Смотрел… как-то… хмуро. Но говорил вежливо. — Что он хотел? — Только кувшин тыквенного сока. Сказал, что очень хочет пить. Я предложил стакан, но он сказал, что его ждут друзья, так что лучше кувшин. И что он в Большой зал потом его сам принесет. Мы подумали — ничего страшного. Мы дали. Он ушёл. На этом всё. — Кувшин был обычный? — Да, сэр. Медный, с ручкой. Ушёл на стол Слизерина, вторая позиция от конца. — И что стало с ним после? — Я увидел, что мальчик заболел… тот, с острыми глазами. И вспомнил, что именно с этого кувшина он пил. Я подумал — может, он испорченный. Или… мы что-то сделали не так… — Топпл скривился, чуть не заплакал. — Поэтому я его не вымыл. Я его оставил. В шкафчике. Стакан тоже. И тарелку. Всё, что было на той позиции. — Покажи. Через минуту Снейп стоял у шкафа. Домовик аккуратно снял с полки ящик. Внутри: кувшин, в нём остатки густого тыквенного сока, стакан и тарелка с остатками яичницы. — Никто не трогал? — Нет, сэр. Мы только заклинание «чистый воздух» на кухню наложили. Больше — ничего. Снейп молча кивнул. Закрыл ящик. Взял в руки. — Хорошо. Этого достаточно. — П…п…простите нас, профессор Снейп, сэр, это мы во всем виноваты, — тихо проскулил Топпл и дернул себя за забинтованное ухо. — Нет, — отрезал Снейп. — Вы не виноваты. Пожалейте свои уши, они вам еще пригодятся. Спасибо, что сохранили посуду мальчика. Снейп развернулся и ушёл, не добавив больше ни слова. Коридоры подземелий были пусты. Он шёл быстро, с ящиком в руках, а мысли уже собирались в строгую цепочку: сначала — анализ содержимого, потом – разбор полетов. Ответы он получил. Теперь осталось получить признание. Сначала он провел идентификацию зелья. На остатках сока в кувшине — слабое, но отчётливое свечение зелёно-болотного оттенка, оно сразу дало ему подтверждение: зелье было нестабильное, но многослойное. Первая основа — типичное раздражающее слабительное. Вторая — усилитель симптомов с задержкой действия. В верхней пленке — активатор, запускающий реакцию минут через сорок после употребления. Следующий этап — анализ остатков магии ядра человека, который это варево приготовил. Он извлёк пробу с помощью фильтрационного заклинания и снял магический отпечаток. Оттенок — неровный, волнообразный. Энергия — грубая, неотточенная. Непрофессиональная работа. Но всё же — с направлением, с усилием. В школе учеников не учили скрывать следы своей магии, так что все отпечатки оставались. Снейп снял слепок — прозрачную тонкую пластину, на которой проступила сетка линий и ядро активации. За ужином он подошел к одному из старост Слизерина — старшекурснику по фамилии Трэверс, сдержанному, надёжному, и тихо сказал: — Передай всем: после ужина в гостиной будет собрание. Обязательно для всего факультета. Все должны присутствовать. Староста вздохнул, но кивнул. — Понял, сэр. Когда слизеринцы собрались в гостиной, Снейп уже стоял у камина. Спина прямая, руки за спиной. Он не требовал тишины — она наступила сама. Кто-то замер у стола, кто-то стоял у стены, кто-то в кресле. Атмосфера стала плотной. Он посмотрел на них — один раз. Неспешно. Спокойно. — Сегодня утром один из учеников нашего факультета был отравлен, — сказал он ровно. — Это было результатом умышленного добавления нестабильного зелья в его напиток. Никто не шелохнулся. — Пострадавший находится в больничном крыле. Ему оказана помощь. Его жизни ничего не угрожает, но — это не случайность, не ошибка, не розыгрыш. Это сознательное и опасное вмешательство в здоровье другого ученика. Вне зависимости от мотивов — это преступление. Он выдержал паузу. Кто-то сглотнул. Кто-то уже понял, куда это ведёт. — Я провёл анализ содержимого кувшина и стакана. Извлечён магический след — отпечаток магического ядра того, кто сварил зелье. Он снят, задокументирован и, если потребуется, будет передан на рассмотрение директору и Совету школы. Он сделал шаг вперёд. Голос остался спокойным, но ледяным: — У меня есть все основания полагать, что это дело рук одного из присутствующих в этой комнате. И я не собираюсь устраивать охоту на слухи. Поэтому я даю возможность. Он сделал паузу — теперь уже намеренно. В комнате можно было услышать, как кто-то сделал резкий вдох. — В течение сегодняшнего вечера виновник может подойти ко мне лично. Без свидетелей. Без вопросов. Я выслушаю. И тогда — я решу, что с этим делать. Если никто не придёт — следующее собрание будет проходить не здесь, а в кабинете директора. А разговор будет идти не со мной, а с Дамблдором, Макгонагалл, мадам Помфри и парой представителей Министерства. Это Слизерин. Мы решаем вопросы внутри. Но только до тех пор, пока вы сами не выносите их наружу своими действиями. Он ушёл. И за ним снова наступила тишина — уже другого рода. Не та, что от уважения, а та, что от страха и напряжения. Трэверс встал. Медленно, без театра. И посмотрел прямо на Эйвери: — Ну? Эйвери приподнял бровь: — Ну что? — Мы все знаем, что это был ты, — сказал староста, спокойно, без пафоса. — И, если у тебя осталась хоть капля мозгов — сам знаешь, что делать. — Какие ещё «мы»? — фыркнул Эйвери, выпрямляясь. — Это вы тут все решили меня сдать? Что, теперь достаточно просто на кого-то показать — и всё? Виновен? Отлично работает. — Перестань, — устало сказал кто-то сбоку. Это был Картер, шестикурсник, обычно не лезущий ни во что. — Мы не дураки. Ты всю неделю за Грейвудом ходил, как хвост. Потом впервые жизни пришёл на завтрак раньше всех. Потом — это. Слишком много совпадений. — У тебя был шанс, — продолжил Трэверс. — Никто бы слова не сказал. Но ты пошёл дальше. Слишком далеко. — А с каких пор ты тут мораль читаешь? — усмехнулся кто-то справа. Это был Блэйк, пятый курс. — Мы что теперь — ябедничаем? Грейвуд сам нарывался с самого начала. Всё, что получил — заслужил. — Заслужил — это если бы его в унитаз головой макнули, — не повышая голоса, сказал Айзек, угловатый семикурсник с вечно измазанной мантией, — а не зельем траванули. Это уже не школьные разборки, это почти статья. — А у тебя, вижу, прямо в кармане мантии уголовный кодекс? — огрызнулся Блэйк. — Я не юрист, — вмешался Трэверс, — но я знаю, что у Снейпа есть слепок магии. Он не просто наугад кого-то вызвал. Он без проблем найдет виновного. Просто дал шанс признаться по-человечески. Тут шум стих. Даже Блэйк замолчал. А Айзек добил, глядя прямо на Эйвери: — И ты сам весь день ходил, как будто на три шага выше пола летишь. Впервые за год явился на завтрак раньше всех. Хочешь сказать, это совпадение? Он долго смотрел на Трэвиса. Потом — на остальных. Словно пытался нащупать, остался ли хоть один, кто его поддержит. Никто не двинулся. Он шумно выдохнул, поднялся, пнул край кресла на выходе — и вышел, не сказав больше ни слова.