Глава 13. По нотам

Он поднялся в свою комнату и закрыл дверь. Вроде всё, как всегда, но не так. Раньше эта комната казалась ему большой и просторной. Теперь — небольшой, но всё равно уютной и светлой. Голубые обои, ковёр, полки почти до потолка. Игрушек — больше, чем нужно. Когда-то радовал каждый солдатик, каждая фигурка. Теперь — просто стоят. Играть с ними он уже не хотел, но убирать — тоже. На нижних полках — старые книги. Сказки, которые он читал с няней, сборники с картинками, по которым его учил читать учитель. Сейчас они ему были ни к чему, но с полок их так никто и не убрал. Рядом — комиксы. Их он листал и сейчас. Некоторые — просто нравились. И плевать, что про «детское» ему уже не раз говорили. Он прошёлся вдоль полок, наугад взял один из комиксов, пролистал несколько страниц, вернул обратно. Взгляд скользнул к шкафу с игрушками — дорогими, красивыми, половина — почти музейными. Маленький деревянный поезд, зачарованные солдатики, модель рыцарского турнира. Отец однажды заметил, что игрушки давно пора бы сложить в сундук. Саймон тогда только пожал плечами. Пусть стоят. В углу — две метлы, детская и взрослая. Летать он не любил — куда больше нравилась верховая езда, но летать, конечно, тоже научили. А на стене, напротив окна, висели ленты с турниров по конному спорту. На полке под ними — кубки за фехтование. Он подошёл к окну, сел на подоконник, подтянул колени. За стеклом — сад. Листвы уже не было, только чёрные голые ветви. В доме — тишина. Столовая, где они только что сидели, казалась далёкой. Саймон уткнулся лбом в колени. Хотелось просто посидеть в тишине. Без разговоров. Без маминых ахов. Без отцовских упрёков. Просто так. Он сидел у окна, когда за дверью послышались шаги. Через пару секунд — лёгкий стук. — Саймон? — голос матери. — Можно? Он встал с подоконника и открыл дверь. Виолетта уже стояла с коробкой в руках, за ней — отец, с привычно сдержанным лицом. — Mon trésor, как ты? — Она тут же шагнула внутрь, оглядела комнату, словно проверяя, всё ли на месте. — Я принесла тебе костюмчик. Вечером у нас будет приём. Не большой, только наши старые знакомые… Но ты ведь должен выглядеть достойно. Она поставила коробку на кровать, ловко сняла крышку. На белой бумаге лежал аккуратно сложенный комплект: светлые шорты, белая рубашка с манжетами, тёмно-синий пиджачок, короткий галстучек, длинные гольфы. Всё — безупречно новое. Саймон помрачнел. — Maman… — осторожно начал он. — Может, я просто надену что-нибудь нормальное? Ну, брюки хотя бы… Виолетта вспыхнула: — О, mon ange, ну что ты! Ты же в нём такой charmant! Я специально выбрала — всё лучшее! Гости будут — ты ведь хочешь быть самым красивым сегодня, n’est-ce pas? — она чуть наклонилась к нему, прикасаясь пальцами к рукаву его свитера. — Я не хочу, чтобы на меня вообще смотрели, — пробормотал Саймон, отводя взгляд. — И это… ну, слишком детское. Виолетта опустила руки, в голосе — лёгкая обида: — Детское… Mon Dieu, ты всегда был такой милый в этих вещах. Я просто хочу, чтобы ты был красивым. Это же всего на один вечер, chéri… Пока она пыталась его уговаривать, отец шагнул ближе, скрестил руки на груди: — Хватит капризничать. Надень то, что мать подготовила, и веди себя прилично. Без своих выходок. Понял? Голос был ровным, не резким — просто окончательным. Саймон сжал губы. Хотел было ещё что-то сказать, но понял — бесполезно. Вздохнул. — Ладно. Хорошо. Виолетта тут же улыбнулась, наклонилась, поправила его волосы: — Вот умница! Tu es un vrai gentleman. Отец кивнул: —Саймон, вечером — никаких выкрутасов. Понял меня? — Понял, — тихо ответил он. Виолетта одобрительно кивнула и, подхватив пустую коробку, направилась к выходу: — Alors, à ce soir! Отдыхай пока. Отец задержался у двери на секунду, бросил короткий взгляд: — Не подведи. Они ушли. Саймон остался стоять посреди комнаты. Он посмотрел на костюм. Поморщился. Сел на край кровати, уставился в пол. Хотелось бы — просто один вечер без всей этой показухи. Но выбирать не приходилось. Саймон ещё пару минут посидел на кровати, разглядывая ненавистный костюм. Потом подошел к письменному столу, где лежали учебники и пергаменты. Делать было особо нечего, да и откладывать всё на воскресенье не хотелось — тогда точно бы пришлось впопыхах заканчивать. Он сел за стол, привычно разложил принадлежности. Писал быстро, аккуратно. Заклинания — готово. История магии — готово. Чары — готово. Единственное, где замедлился — трансфигурация. Сложно было сосредоточиться на формулах после всего, что случилось. Но всё же доделал. По зельеварению ничего не задали, так как была контрольная. Когда последние строчки были выведены, он аккуратно сложил все в стопки, убрал перья и чернила. На душе стало чуть легче — хотя бы задание выполнено. Порывшись на полке, он наткнулся на книгу про хоббитов, которую ему когда-то подарили — давно собирался прочесть, но всё откладывал. Сейчас момент показался подходящим. Саймон забрался на подоконник, подложил под спину подушку, устроился поудобнее и открыл книгу. Уже через несколько страниц он с головой ушёл в чтение. Никто не мешал. Никто не дёргал. Был только он, тёплая комната, за окном — голые ветви в саду, и незнакомый волшебный мир. Саймон увлёкся книгой так, что не сразу заметил, как стемнело. За окном сад утонул в сумерках. Он как раз перевернул страницу, когда в комнате с лёгким хлопком появился домовик Пеппи. — Простите, мистер Грейвуд, — склонился он. — Госпожа велела передать, что пора одеваться. Приём уже скоро. — Хорошо, Пеппи. Спасибо, — кивнул Саймон, не слишком радостно. Домовик исчез. Саймон вздохнул, закрыл книгу, положил её на край подоконника. Тянуть дальше не имело смысла. Он медленно подошёл к кровати, взял рубашку и начал одеваться. Шорты, рубашка — всё это всё равно сидело неудобно и выглядело глупо, но спорить снова было бесполезно. Галстук он завязал сам, быстро, на автомате. Гольфы раздражали его больше всего, он чувствовал себя ребенком или девчонкой пока натягивал их. Он только успел накинуть пиджак, как дверь приоткрылась, и в комнату вошла Виолетта — уже в вечернем платье, с идеальной причёской, тонкий аромат духов тонко скользнул в воздухе. — Ах, ты уже почти готов, — сказала она, подойдя ближе. — Разреши… — Она ловко развязала его галстук и заново аккуратно завязала его потуже. — Вот так лучше. — Потом поправила воротник, провела ладонями по плечам пиджака. — И волосы… — Она пригладила несколько непослушных прядей. — Voilà. Parfait. Саймон стоял молча. Весь этот ритуал был ему знаком. Осталось только сдержать вздох. Виолетта отступила на шаг, оглядела его: — Всё. Теперь спускайся. Папа уже внизу. — Да, maman, — коротко ответил он. Она тепло улыбнулась ему и вышла. Саймон остался стоять у кровати. Ну почему именно сегодня — этот дурацкий приём? Тем более сейчас, когда он только вернулся домой. Хотелось одного — тишины. Без гостей. Без улыбок. Без того, чтобы снова притворяться. Саймон спустился по широкой лестнице. В доме стояла привычная вечерняя тишина, натянутая, как перед спектаклем. В гостиной гостей ещё не было. В кресле у камина сидел отец, с трубкой в руке. Газета лежала раскрытой на коленях, взгляд его скользил по строкам. На Саймона он едва взглянул, коротко кивнув — знак, что всё идёт своим чередом. Саймон прошёл дальше. В столовой было куда оживлённее. Стол — заметно расширенный магией — занимал почти всё пространство. Вокруг хлопотали домовики, накрывая на вечер. В воздухе витал запах запечённого мяса, пряностей, выпечки. На столе уже стояли блюда — холодные закуски, корзинки с хлебом, бокалы ровными рядами. Виолетта командовала процессом. Она стояла у торца стола, следя за каждым движением, не спуская глаз с сервировки. Вид у неё был безупречный. Тёмно-зелёный костюм тонкой шерсти с едва заметным узором сидел идеально. Под ним — тонкая блуза цвета слоновой кости. На шее — изящное колье, в тон крохотным серьгам. Высокие каблуки тихо постукивали по полу, когда она двигалась от блюда к блюду. Волосы — уложены в мягкие локоны, макияж подчеркнул линию скул, морщины почти не бросались в глаза. В руке — как всегда — мундштук, из которого поднималась тонкая струйка дыма. Она почти не выпускала его из пальцев. Говорила негромко, но чётко, указывая, что переставить, что добавить. Атмосфера в комнате была напряжённая, суетливая, но под контролем. Виолетта держала всё в руках. Приём для неё был не просто мероприятием — маленькой битвой за идеальную картинку. Саймон постоял у двери, а затем вернулся в гостиную. Там ничего не изменилось. Отец всё так же сидел у камина, зачитавшись газетой. На низком столике рядом — бокал коньяка. Саймон опустился в кресло у дальней стены, в котором любил сидеть в детстве. Теперь оно казалось чуть тесным. Он устроился поудобнее и стал ждать. Гостей пока не было — только мерное тиканье часов на каминной полке, шелест газеты, потрескивание поленьев и доносящиеся голоса из столовой. Саймон сидел в кресле, стараясь не выглядеть так, будто ждёт разговора. Отец отложил газету в сторону, взглянул на сына поверх очков и сказал: — Завтра утром мы с Трэверсом едем на охоту. Наконец выбили лицензию на штормового дряннопера. В наших лесах он редко гнездится, но сейчас пара задержалась. Министерство разрешило отстрел — слишком часто путают рейсы сов в округе. Летает высоко, магия сильная, маскирующая его в воздухе. Интересная работа. Не хочешь присоединиться? Саймон моргнул, выпрямился. Приглашение прозвучало неожиданно: обычно охота — территория взрослых. Он вспомнил рассказы о штормовых дрянноперах — быстрая птица, с крыльями, которые могут создавать ложные воздушные потоки и сбивать с курса даже хорошо натренированную сову. — Хочу! — ответил он почти сразу. Голос прозвучал громче, чем хотелось бы. Отец кивнул. — Тогда будь готов к шести. И оденься по погоде. Будь готов, что это не просто прогулка, а серьезная охота. Саймон кивнул. Отец снова вернулся к газете. Саймон остался сидеть в кресле. Глупо было радоваться — но радовался. Завтра он хотя бы будет рядом с отцом — хоть на охоте, хоть где. И пусть это всего лишь охота — для него это было важно. Приём начался, как и полагалось, неспешно. Первые гости появились около семи. Сначала по одному, потом небольшими группами. Домовики по команде Виолетты распахнули двери гостиной и сдержанно встречали прибывающих. Саймон стоял чуть в стороне — подле высокого напольного светильника, почти сливаясь с обстановкой. По негласной договорённости он должен был поздороваться со всеми, кто сочтёт нужным уделить ему внимание. Первой вошла мадам Роуленд — старая подруга Виолетты, с тонкими чертами лица, в сиреневом платье и с веером. За ней — супруги Роквуд, деловые, собранные. Дальше — дядя Себастьян, с неизменной тростью и хрипловатым голосом, двое пожилых джентльменов в твидовых пиджаках, ещё пара старых друзей семьи. В гостиной зазвенели бокалы. Домовики начали разносить шампанское. В воздухе запахло цитрусом и тонкими цветочными нотами. — Ах, Виолетта, как ты замечательно выглядишь! — воскликнула мадам Роуленд, чуть поцеловав хозяйку в обе щёки. — И какой у тебя сын! Mon Dieu, как он вырос… Саймон, подойди же, mon cher! Позволь взглянуть на тебя. Саймон вышел чуть вперёд, коротко поклонился. — Bonsoir, madame. — Ах, воспитанный, прелестный мальчик! Такой сдержанный… Прямо вылитый Эдгар, — многозначительно кивнула она в сторону отца. Эдгар и Виолетта вежливо улыбнулись. — Он — наш гордость, — сказала Виолетта чуть громче, чтобы услышали и другие. — И прекрасно учится. — Ну, конечно, — подхватил мистер Роквуд. — А как же иначе? Грейвуды всегда отличались хорошим воспитанием. И вон, на кого стал похож — совсем взрослый. Саймон слегка пожал плечами — правильной ответной реакцией. В такие моменты главное было не показать раздражения. В гостиной шум постепенно нарастал. Кто-то обсуждал последние решения Визенгамота, кто-то — предстоящие выборы. Дамы — погоду и новый сезон моды. Разговоры текли неспешно, как положено в таких случаях. — Вы слышали, наконец-то новый законопроект по регулированию чар в общественных местах прошёл через Совет, — сказал один из гостей. — Хотя, по-моему, всё это в пользу тех же старых домов… — Вы ожидали чего-то другого? — хмыкнул дядя Себастьян. — В этом вопросе сто лет ничего не меняется. — Ах, но погода нынче дивная, — вставила одна из дам, явно желая сменить тему. — Такая тёплая осень… просто подарок. — Подарок, да, но штормовые дрянноперы из-за неё в лесу так и остались, — спокойно заметил Эдгар. — Завтра поедем разбираться. — Охота? Какая прелесть, — оживилась одна из гостей. — Саймон, ты, наверное, с отцом пойдёшь? Саймон кивнул. — Пойду. — Ах, вот и молодец! Молодой джентльмен должен уметь охотиться! — воскликнул кто-то из старых знакомых. Виолетта в это время, скользнув мимо Саймона, взяла у домовика бокал шампанского и, подмигнув сыну, чуть тронула его за плечо: — Улыбайся. Всё идёт прекрасно. Саймон улыбнулся — ровно настолько, насколько требовалось. Гости продолжали прибывать. Разговоры становились оживлённее. Шум в гостиной плавно нарастал. Всё шло по сценарию. Только сам Саймон чувствовал себя в этой роли, как в слишком тесном костюме — в прямом и переносном смысле. Постепенно гостиная наполнилась до предела. Когда в воздухе зазвенел лёгкий колокольчик, поданный Пеппи, Виолетта изящно подняла бокал: — Дорогие друзья, прошу в столовую. Компания неспешно переместилась. За столом каждому было отведено своё место. Саймона, как полагалось, усадили ближе к матери. Отец — во главе стола. Ужин был долгим. Стол ломился от яств: жаркое, изысканные гарниры, запечённые овощи, блюда с рыбой, несколько сортов сыра, корзинки с хлебом. Всё сервировано идеально. Гости громко нахваливали кухню. — Ах, Виолетта, это просто шедевр! Какая изумительная утка… — А эти грибы… божественно! Саймон молчал, методично перебирая приборы, как его учили. Нож — в правильной руке, вилка — под нужным углом. Локти прижаты. Движения — аккуратные. Еда — в меру. Он слушал — или делал вид, что слушает. Разговоры шли вяло: о политике, о старых магических династиях, о чьих-то успехах в Комиссии по регулированию магических перевозок. Ещё спорили о новом составе Управления по стандартам зелий — тема, которая для Саймона звучала, как белый шум. Иногда кто-то вспоминал про него. В какой-то момент, после обсуждения успехов сына в фехтовании, мистер Чарльтон, крупный, добродушный волшебник с седыми бакенбардами, — повернулся к нему с улыбкой: — Саймон, а вы в Хогвартсе, наверное, всех на дуэлях побеждаете? Саймон чуть удивился вопросу. — Нет, сэр, в Хогвартсе фехтования уже давно нет, — ответил он спокойно. — А дуэли запрещены. В зале повисла короткая пауза. Отец, задумчиво подвинув бокал, бросил: — Хм… раньше было. Ещё в мои годы проводили дуэли на шпагах, а клуб по магическим дуэлям был. Странно, что убрали… — Времена меняются, — заметил кто-то с другого края стола. — И не в лучшую сторону, — буркнул другой гость. Тут же тему подхватили: — Вот квиддич теперь на первом месте у молодежи, — с неодобрением сказала мадам Роквуд. — Погоня за снитчем вместо настоящего благородного спорта. — О, да. Бестолковый бег по воздуху, — вставил один из старших мужчин. — Ни стратегии, ни выправки. Только ради зрелища. — Саймон, ты, надеюсь, не собираешься всерьёз этим заниматься? — почти с вызовом спросил кто-то с края. Саймон пожал плечами, вежливо ответил: — Пока не планирую. Это всех явно удовлетворило. Гости дружно закивали, тему квиддича тут же продолжили обсуждать между собой. Саймон вновь замкнулся в себе, снова слушая их вежливо, почти отстранённо. Этот ужин казался ему бесконечным. После долгого ужина компания переместилась обратно в гостиную. Пространство постепенно оживилось: гости разбились на небольшие группки — кто у камина с коньяком, кто с бокалами шампанского у окна, кто уже начал обсуждать последние слухи. Саймон занял место у дальней стены, надеясь остаться незамеченным. Но ненадолго. Виолетта оглядела комнату, подала знак домовику, чтобы зажгли дополнительные свечи, и, мягко улыбнувшись, обратилась к сыну: — Mon trésor, сыграй для нас. Ты же знаешь, как все любят тот самый вальс. — Она кивнула в сторону рояля, который стоял в углу комнаты, почти как элемент декора, но всегда идеально настроенный. Отец, стоявший у камина, с бокалом в руке, одобрительно кивнул: — Давай. Хорошая идея. Кто-то из гостей тут же подхватил: — Ах, давайте, Саймон, мы с таким удовольствием послушаем! — Конечно, конечно, пусть играет, — вторил кто-то ещё. Саймон чуть сжал губы. Попытался вставить: — Я давно не практиковался… Но это, разумеется, никого не волновало. — Тем лучше! Живое исполнение всегда интереснее! — сказала дама, имя которой Саймон не помнил. — Вальс всегда звучит прекрасно, даже без репетиций, — добавил один из мужчин с коньяком. Понимая, что выхода нет, Саймон встал, подошёл к роялю. Открыл крышку, сел. Пальцы замерли над клавишами. Он ненавидел подобные моменты — когда его игра превращалась в часть вечера для гостей. Вальс зазвучал мягко, легко. Пальцы двигались почти сами по себе — техника осталась. Он играл ровно, без особого вдохновения, но достаточно хорошо, чтобы это устроило публику. Когда последние ноты стихли, в комнате раздались вежливые аплодисменты. — Прелестно, просто прелестно, — вздохнула мадам Роуленд. — Как жаль, что Луиза сейчас в Шармбатоне… Она так чудесно поет под аккомпанемент Саймона! Это надо обязательно устроить на рождественских каникулах. Саймон чуть поморщился, не поднимая взгляда от клавиш. Вспомнил Луизу— внучку мадам Роуленд — высокомерную, вечно жеманную. И внутренне порадовался, что та уехала в Шармбатон. — Обязательно устроим, — уже с энтузиазмом подтвердила Виолетта. — Они так хорошо смотрятся вместе за роялем. Саймон окинул взглядом комнату, медленно выпрямился. Отец был занят разговором с мистером Трэверсом. Виолетта обсуждала с мадам Роуленд предстоящий рождественский вечер. Он поднялся, тихо прошёл к выходу, не привлекая внимания. В прихожей взял с вешалки лёгкое полупальто, накинул поверх костюма, не застёгивая. Быстро сунул руки в карманы. Тишина коридора была почти благословением после гудящей гостиной. Он вышел из дома и зашагал по аллее, освещённой фонарями, в сторону конюшни. Прохладный воздух сразу отрезвил. Саймон шёл быстро. Ему хотелось одного — просто уйти подальше от светских улыбок, от нескончаемых разговоров. Там, в конюшне, всё было проще.