Часть 30 “Упорство»

Дверь со скрипом отворилась. Шаги… медленные, глухие. Я не открывала глаз — не хотела дарить ему ни секунды удовлетворения. Пусть думает, что проиграл, пусть подавится своей манией контроля. — Ты охренела, что ли? — услышала я знакомый голос, и сквозь алкогольную пелену по коже пробежала дрожь. Я всё же открыла один глаз. Нираги стоял в дверях, смотрел на меня сверху вниз с таким выражением, будто и сам не понял, почему всё ещё здесь. В руке он держал какую-то папку — наверное, думал обсудим «новую совместную жизнь». Как мило. — Ага, — прохрипела я, — охренела. Так и запиши. Всё выпила. Можешь гордиться. — Тебе нормально вообще? — он подошёл ближе, опустился на корточки напротив меня. Его лицо было напряжённым, но не злобным — скорее… обеспокоенным. — Ты же не знаешь, сколько там градусов было в этом дерьме. — Да хоть сто. Мне плевать. Лучше уж сдохнуть от этого, чем жить как твоя домашняя зверушка. Он закрыл глаза, будто хотел досчитать до десяти. Или до ста. Потом резко выдохнул и протянул руку: — Вставай. — Не хочу, — мотнула я головой и снова откинулась назад. — Можешь затащить на кровать, связать, посадить под замок — ты ж любишь контроль, да? — Хватит нести чушь, — прошипел он. — Ты думаешь, это всё шутка? Ты думаешь, я играю с тобой, как раньше с другими? Я усмехнулась, но слёзы неожиданно защипали глаза. Алкоголь всё усиливал. — Я вообще ничего не думаю, Нираги. Я устала думать. Устала бояться. Устала от ваших игр, от этих комнат, от чужих лиц, от крови на стенах. Я просто хотела… забыться хоть на час. Он молчал. Долго. Потом медленно встал и, не говоря ни слова, поднял меня с пола, крепко держа за плечи, чтобы я не завалилась обратно. — Ты дура, — тихо сказал он, — но я не отпущу тебя. Не потому что хочу сломать. А потому что ты единственная, кто смотрит мне в глаза… даже когда весь мир отворачивается. Я почувствовала, как его пальцы чуть сжались на моих плечах. Он был зол. Растерян. И всё ещё… рядом. Он не стал говорить больше ни слова. Просто подтолкнул меня к кровати, осторожно опуская, будто боялся, что я развалюсь прямо у него в руках. Я не сопротивлялась — внутри всё будто обмякло, расплавилось под жаром алкоголя и усталости. Глаза закрывались сами собой, но я чувствовала, как он укрыл меня пледом, как задержал руку на моём плече чуть дольше, чем нужно было. Сквозь полусон я слышала, как он тихо двигается по комнате. Потом — щелчок выключателя. Тишина. Не уходил. Просто остался. Я открыла глаза — в темноте только силуэт. Он сидел в кресле у окна, один локоть на подлокотнике, взгляд в никуда. Казалось, он следит за тем, как медленно погружается в ночь наш сломанный мир. Не за мной. Не за ситуацией. Просто… остаётся рядом. — Ты ведь не доверяешь мне, — тихо сказала я, не поднимая головы. — Нет, — так же спокойно ответил он. — Но я не доверяю никому. — Тогда зачем остался? Он не ответил сразу. Было ощущение, что он борется с чем-то внутри — с привычкой отталкивать, с желанием не чувствовать. — Потому что ты уже была одна слишком много раз. Комната погрузилась в молчание. Это был не уют, не покой, но что-то странное, тёплое… почти живое. Я впервые за долгое время позволила себе уснуть не от страха, не от боли — просто потому, что рядом был кто-то, кто всё ещё выбирал оставаться. Несмотря ни на что Утро было мутным и неясным, как и всё, что происходило после того, как я оказалась в его номере. Я проснулась с головной болью, которая с каждым движением становилась только сильнее. Пальцы всё ещё больно сжаты в кулаки от затекших рук, но странно было другое — я лежала в чужой постели, под чужим одеялом, и чувствовала его присутствие. Он не ушёл, как всегда, как все остальные. Он оставался. Я приоткрыла глаза, и Нираги сидел на стуле у окна, как и вчера, смотря в темноту. Его лицо было неподвижным, глаза — холодными и беспокойными. Он выглядел усталым, но не сказал ни слова. Это было странное молчание. Не такое, как раньше. Он был здесь, не в целях контроля, не из-за своих игр. Он просто был рядом. — Ты не ушёл, — пробормотала я, сев на кровати. Он слегка повернул голову в мою сторону, но так, будто не хотел делать лишнего движения. — Почему ты остался? — спросила я снова, не ожидая ответа. Но всё равно — как будто надеялась на что-то. На что-то, что я не могла даже объяснить себе. Он не сразу ответил, но через несколько секунд, когда я уже начала сомневаться в правильности вопроса, его голос прорезал тишину. — Потому что ты даже не знаешь, как часто люди остаются только для того, чтобы не быть одни. Я не знала, что ответить. Это не было признанием, не было словом «я», но оно звучало так, будто что-то между нами действительно существует. Хоть что-то, хотя бы пока. Я попыталась встать с кровати, но голова закружилась, и я схватилась за край. Нираги молча поднялся и подошёл ко мне, аккуратно поднимая меня, чтобы я не упала. — У тебя сильная головная боль, — сказал он, уже не с такой холодностью. — Ложись. Я снова оказалась в постели, а он сидел рядом, не уходя и не заставляя меня делать что-то, что я не хотела. И всё это время я думала о том, что происходит, и о том, почему он не стал меня вытаскивать из этой ситуации, как это делали все остальные. Почему?