Часть 31 «Конец страха»

Он застыл. Его руки всё ещё лежали на моей спине, но пальцы чуть дрогнули — будто от напряжения или… от понимания. — Что ты сказала? — тихо, слишком тихо. Я отстранилась, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Я убью его, Нираги. Он должен умереть. За Ханну. За всё, что сделал. За всё, что собирался сделать со мной. Я не отступлюсь. Он смотрел на меня долго, и его глаза были как всегда — тёмные, тяжёлые, настороженные. Но в них не было осуждения. Только молчаливое принятие. И что-то, похожее на уважение. — Значит, ты уже решила, — выдохнул он. — Уже давно. Просто теперь… я не прячусь от этого. Он медленно кивнул. Поднялся с кровати и прошёлся по комнате, как хищник, замыкая круг мыслей. — Тогда я пойду с тобой. — Что? — я приподнялась. — Нираги, это не твоя война. — Теперь моя, — он посмотрел на меня с тем огнём в глазах, который был у него в бою. — Ты думаешь, я позволю тебе в одиночку расправиться с тем, кто хотел тебя сломать? Ни за что. — Это моя месть, — прошипела я. — Моё решение. — А я — тот, кто будет рядом, когда ты сделаешь это, — твёрдо ответил он. — Чтобы прикрыть тебе спину, если всё пойдёт не по плану. Чтобы убрать следы. Чтобы… если всё сорвётся — вытащить тебя. Молчание было долгим. Внутри меня кипела ярость, боль, горечь. Но ещё и что-то другое — то, что расправляло плечи, давало сил. — Значит, вместе? — спросила я. Нираги усмехнулся, подходя ближе. Его пальцы коснулись моей щеки — неожиданно нежно. — Всегда, если ты позволишь. План был хрупким, как стекло. Любое неверное движение — и он рассыпался бы. Поэтому мне пришлось обратиться к тому, кто не питал к Нираги ни капли симпатии — Чишия. Беловолосый всегда был сдержан, хладнокровен и не проявлял эмоций, но у него была своя логика, и когда я озвучила своё намерение уничтожить Мицуо, в его глазах мелькнуло то самое искра интереса. — Значит, ты хочешь справедливости? — произнёс он, лениво откидываясь на спинку кресла. — Или мести? — И то, и другое, — ответила я, не отводя взгляда. С ним был Акабэ — высокий, грубоватый, но остроумный. Он первым рассмеялся: — Ну что ж, давно у нас не было весёлых игр. Я в деле, если будет интересно. С тех пор Акабэ начал часто бывать рядом. Он не скрывал симпатии — бросал взгляды, говорил слишком много, иногда шутил о нас с Нираги. Я игнорировала. Я не искала этого внимания. Но, видимо, он начал воспринимать всё иначе. Прошло несколько дней. План набирал форму, но всё осложнилось в одну ночь. Я была в номере с Нираги. Мы сидели рядом на кровати. Он смотрел на меня, и во взгляде не было обычной злости, только та усталость, что приходит после слишком долгой борьбы. Он потянулся ко мне, его рука легла на мою талию, он наклонился ближе — я чувствовала его дыхание, и уже не была уверена, хочу ли отстраниться. И вдруг — грохот. Дверь распахнулась. — Что, чёрт возьми, ты творишь?! — рявкнул Агуни, влетая первым, его голос звучал, как удар. Сзади, с вечной полуулыбкой на губах — Чишия. — Вот уж мы вовремя, — холодно протянул он, глядя, как Нираги с раздражением отпрянул. — Я разрешил тебе забрать её к себе, чтобы защитить, а не лапать! — Агуни шагнул вперёд, сжимая кулаки. Я вскочила, в панике отступая. Нираги молча вытер губы, недовольно отведя взгляд. Секунды держались на грани драки, но Чишия удержал Агуни за плечо. На следующее утро я проснулась в новом месте — люксе Агуни. Меня не заперли, но охрана была в каждом углу. Нираги теперь не имел права даже приближаться без разрешения. А я… я просто чувствовала себя пленницей за золотыми стенами.С тех пор как меня переселили в роскошный номер, охраняемый по приказу Агуни, я чувствовала себя не в безопасности, а скорее в клетке. Простор, мягкие подушки, вид на бассейн и свежие фрукты на столе — всё это казалось чужим и ненастоящим. За дверью стояли двое бойцов, которым было строго-настрого приказано не подпускать к номеру Нираги, и хотя я могла выходить, всё равно чувствовала себя как под стеклянным куполом. Я долго смотрела в окно на бассейн, слышала смех, плеск воды, музыку, — и внутри всё горело желанием вырваться хоть на миг. Я хотела воздуха, хотела забыть всё. Я переоделась в лёгкий сарафан, надев тёмные очки, и, проскользнув мимо охраны, растворилась в шумной толпе отдыхающих. Я не заметила, как потеряла из виду охрану. Пьяные люди, громкая музыка, руки, касающиеся плеч, кто-то брызгал водой — я шла к бару, но не дошла. Хватка на запястье была внезапной. — Пойдём, — хрипло сказал Акабэ, перегаром ударяя в лицо. — Надо поговорить, милая. — Отпусти, — вырвалось у меня, но он только сжал сильнее. Я попробовала оттолкнуть его, но он повёл меня через боковой выход. Люди смеялись, никто не замечал. Он затащил меня в коридор и потащил к своему номеру. Я дёргалась, била его по руке, но он только злился. — Думаешь, ты тут принцесса? Всего лишь игрушка одного психа. — Он вжал меня в стену, его пальцы грубо схватили мою щёку. — Но ты сама хотела внимания, не так ли? В этот момент раздался глухой выстрел. Акабэ рухнул на пол, кровь медленно растекалась по белому кафелю. Я отшатнулась, прижав руку ко рту. В дверях стоял Мицуо с пистолетом. Его лицо было искажено мрачным удовлетворением. Он шагнул вперёд, собираясь схватить меня. Но прежде чем он успел, из-за спины, словно молния, вылетел Нираги. Он с кулака ударил Мицуо в челюсть, тот отлетел к стене, выронив оружие. — ТЫ, СУКА, ДАЖЕ НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ К НЕЙ! — прорычал Нираги, его голос звенел от ярости. Началась жестокая драка. Нираги словно зверь, он бил без остановки — по лицу, в грудь, локтем в висок. Мицуо пытался сопротивляться, но терял силу. Кровь летела на стены, на пол, на руки самого Нираги. Его глаза горели безумием. — Это за неё, за каждую твою ложь, за всё, что ты делал! — Он взревел, вонзая кулак в живот Мицуо с такой силой, что тот закашлялся кровью. Я стояла, не в силах пошевелиться. Рядом валялся безжизненный Акабэ, в другой стороне корчился от боли Мицуо. А посреди всего этого стоял Нираги, в крови по локоть, тяжело дыша. Он повернулся ко мне, и в его взгляде не было ни маски, ни игры. Только тревога. — Ты в порядке? Я кивнула, не сразу найдя голос. — Он… он убил бы тебя, если бы я опоздал, — тихо добавил он, делая шаг ко мне. Но я сделала шаг назад. Всё это — было слишком. Слишком быстро. Слишком страшно. — Пойдём, — сказал он сдержанно. — Я отведу тебя обратно. Сюда больше никто не сунется. Клянусь. Я не сопротивлялась. Но внутри трясло. От страха. От осознания. И от того, как безумно быстро всё менялось в этом месте, где грани между врагом и спасителем стирались с каждой секундой.