Часть 2. Новое (Ужасное) Нормальное

      Но это ничего не значило, уверял он себя. Ничего не поменялось — технически.       Гермиона всё ещё улыбалась, когда видела его. Она всё ещё позволяла ему ежедневно навещать её во втором кабинете в ОМП (даже авроры не могли найти её, когда она скрывалась в Отделе Тайн). Она всё ещё краснела, когда он слегка перегибал с флиртом. Но теперь, стоило ему осмелиться перейти черту (как он делал это раньше минимум раз за встречу), она вбрасывала имя Астории в разговор, как идеально выверенное проклятие.       Вежливо. Метко. Возможно, с оттенком порицания.       Это было по-новому.       И Драко абсолютно ненавидел это.       Не потому что он чувствовал себя виноватым. (Он не чувствовал). Это просто было неприятно. Она заставляла его чувствовать себя немного надоедливым, как будто он был мошкой, проникшей в её кабинет, а не невероятно красивым и обаятельным аврором.       Типично для Гермионы, которая вечно заботится о других, всегда почему-то соблюдающая девчачий кодекс, даже относительно девушки, которая сейчас встречается с её будущим мужем.       Это было так в её характере.       Просто впервые за три года их прекрасного флирта Гермиона прокомментировала его отношения с другими ведьмами. До сих пор это было запретной темой. Драко не питал иллюзий, что Гермиона не знает о его репутации, но они оба вежливо игнорировали его романтические привычки, поддерживая тщательно контролируемый пузырь сексуального напряжения, терпеливо ожидая, когда Драко его наконец лопнет.       Теперь Гермиона впустила Асторию в этот пузырь и, казалось, тихонько проталкивала себе путь отступления. И Драко это крайне не нравилось.       Но чем больше он размышлял, тем больше понимал, что этот новый кошмар в их общении был не единственным изменением.       "Неужели Гермиона всегда так много говорила о Тео?"       Драко не понравилось, как Тео подхватил её на руки в том радостном, чересчур фамильярном объятии на вечеринке. Ему особенно не понравилось, как Гермиона — его Гермиона — танцевала с Тео позже тем вечером. Несколько раз.       Она не пригласила его на танец.       (Ладно, она и не должна была, учитывая его нынешний, совершенно случайно получившийся статус отношений. Но всё же).       Это бесило.       Теперь Гермиона смеялась над шутками Тео. Цитировала его. Улыбалась о нём.       Слишком часто.       Драко не был параноиком.       Но он не мог вспомнить, вела ли она себя так на прошлой неделе.       И он сидел за своим столом, отчаянно пытаясь вспомнить хотя бы один случай её подобного поведения, но всё было безрезультатно.       Может, он был немного параноиком.

***

      — Ты и Грейнджер... — Драко, определённо, всё тщательно обдумал.       Всё было болезненно ясно.       После дня рождения Гермионы он наблюдал за их общением с клинической точностью. Он настолько приблизился к безумию уровня Беллатрисы, что даже задумался о том, чтобы отправиться ночью в больницу Св. Мунго.       Тео поднял взгляд от своего напитка, медленно моргая. Затем, словно подтверждая, что Драко действительно ведёт себя настолько нелепо, повернулся к Блейзу.       Блейз тяжело вздохнул, сделал размеренный глоток вина и понимающе кивнул Тео.       Уголки губ Тео дрогнули:       — Я и Грейнджер?       — Вы, кажется... близки. Ближе, чем обычно, — произнёс Драко, откидываясь назад в нарочитой попытке изобразить безразличие, которая не обманула ни одну живую душу в комнате.       Тео развалился на своём месте, выглядя в высшей степени непринуждённо, его кудри лениво ниспадали на лоб:       — Полагаю, мы близки. Можно сказать, мы через многое прошли вместе. Работа в Отделе Тайн была буквально кошмаром.       — Это не то, что я имел в виду.       Тео широко улыбнулся:       — О? Проясни, будь добр.       Драко нахмурился:       — Не прикидывайся идиотом.       — Я не прикидываюсь, что я идиот, — ответил Тео, щёлкнув челюстью. — Я всего лишь терпеливо жду, когда ты скажешь, что ты на самом деле имеешь в виду.       Драко закатил глаза:       — Я спрашиваю, есть ли между вами что-то?       Тео неспешно отпил из своего стакана, очевидно слишком наслаждаясь этим:       — Давай определимся с «чем-то».       Драко стиснул зубы:       — Романтическое что-то.       Тео задумчиво хмыкнул, затем послал Блейзу усмешку:       — Драко хочет знать, есть ли у меня романтические намерения в отношении Грейнджер.       Блейз тихо фыркнул в свой бокал с вином, покачивая головой в изумлении.       Драко скрестил руки на груди:       — Отвечай на вопрос, Нотт.       Тео ухмыльнулся ещё шире:       — Ну, неужели ты меня осудишь, если бы они у меня были? — Он театрально вздохнул,— Одинокая ведьма, самая яркая нашего поколения. Абсолютно великолепная. И ты видел её в последнее время? Как выглядела её задница в той юбке на презентации на прошлой неделе?       У Драко свело челюсть. Конечно, он видел. Её задница была шикарна.       И, к его ярости, Тео, естественно, это заметил.       Отвратительно.       Драко фыркнул:       — Ты избегаешь ответа.       — А ты ведёшь себя удивительно собственнически, — спокойно возразил Тео, — для человека, у которого запланирован ужин со своей девушкой меньше чем через три часа.       Драко уставился на него, пытаясь что-то прочесть на его лице, но Тео, как обычно, был до ужаса непроницаем.       Тео и Гермиона никак не могли быть вместе. Вкусы Тео в партнёрах были слишком нетрадиционными, и кроме того, это было бы просто... неправильно.       Они же выглядели как родственники, ради Мерлина. Если бы кто-то прищурился в тускло освещённой комнате, они могли бы сойти за кузенов.       (Что, конечно, исторически не было препятствием для многих чистокровных волшебников в прошлом, но всё же.)       Блейз, как всегда, выглядел совершенно не впечатлённым всем этим представлением. Он покрутил вино, глядя на них, как удивлённый зритель.       — Я уверен, Астории было бы очень интересно узнать твои мотивы для такой линии допроса, Драко, — невозмутимо заметил Блейз.       Драко нахмурился:       — Это не имеет никакого отношения к Астории.       — Нет? — Блейз приподнял бровь, явно получая от ситуации удовольствие. — Увлекательно.       Тео торжественно кивнул:       — Верно. Мы просто заворожены твоей сугубо платонической заботой о личной жизни Гермионы.       — Вы оба невыносимы.       — А ты, — сказал Тео, указывая на него стаканом, — ведёшь себя смешно.       Блейз откинулся назад, излучая самодовольное удовлетворение:       — Я бы не сказал, что это смешно. Но если ты так реагируешь на Тео, мне не терпится увидеть, как ты справишься с реальной угрозой.