Часть 3. Совершенно Обычный Вечер

      Драко разговаривал с Уизли об изменениях в квиддиче (Пушки снова терпели крах, как первая жертвенная пешка в волшебных шахматах, и Уизли выходил из себя), когда Уизли внезапно сменил тему.       — Итак, — сказал Уизли, постукивая пальцами по столу, — сестра твоей девушки.       Драко моргнул:       — Прости?       Уизли лениво улыбнулся:       — Дафна. Мы познакомились на вечеринке у Гермионы. Мило поболтали.       Драко прищурился:       — И?       Уизли пожал плечами:       — Кажется, весёлая девчонка. Может, стоит узнать её получше.       Драко наклонил голову, заинтригованный:       — И ты спрашиваешь меня, потому что...?       — Ты встречаешься с её сестрой, — сказал Уизли, как будто Драко был тем, кто едва сдал свои СОВ. — Это делает тебя информатором. Мне нужно досье. Она из тех девушек, с кем можно пойти выпить, или из тех, кто проклянёт твои брови, если ты пойдёшь выпить с друзьями?       Драко задумался:       — Дафна... — Он сделал неопределённый жест руками, который, как он надеялся, подразумевал: «немного навязчивая, но вперёд».       Уизли усмехнулся:       — Полезно.       — Она весёлая, — выложил Драко, лениво размышляя, стоит ли рассказывать Уизли, сколько раз они трахались в подземельях Слизерина. — Острая на язык. Любит красивые вещи. Умеет получать удовольствие.       Уизли задумчиво кивнул:       — Принято.       Поттер, который до этого игнорировал их, погрузившись в папку с делом (а возможно, и в размышления о своём желании жить), наконец простонал:       — Ты уже целовался с ней, — пробормотал он, проводя рукой по лицу так, что стал поразительно похож на французского бульдога. — Неужели так сложно пригласить её на чёртово свидание?       Драко и Уизли обменялись многозначительными взглядами. Все знали: на самом деле пригласить ведьму на свидание — это уровень эмоциональной зрелости, в приобретении которого они просто были не заинтересованы.

***

      Поттер и Уизли, вопреки всякой логике, теперь были друзьями Драко.       Он не был в восторге. Он не стремился к этому. Но и не жаловался. (Публично.)       Это происходило медленно, а затем внезапно — месяцы изнурительных тренировок на мракоборца, вынужденная близость и начальник с железной хваткой, которому было плевать на школьные обиды, выбили из них даже тень былой вражды. Оказалось, что получать проклятия под рёбра до рассвета и годами делить кабинет с врагами детства создавало определённый дух товарищества.       Теперь, к ужасу подросткового Драко, они регулярно проводили время вместе. Не просто работали вместе, но и сознательно выбирали общество друг друга вне рабочего времени. Иногда они даже говорили о своих чувствах. (Ужасно. Ноль из десяти. Не рекомендовал бы.)       А если бы Драко был честен — или хотя бы нетипично откровенен — он, возможно, мог бы предпочесть Уизли Поттеру.       А если бы на Драко надавили, мог бы даже признать, что он предпочитает Уизли. По крайней мере, Рон не женился на своей девушке из Хогвартса в девятнадцать лет, как особенно сентиментальный хаффлпаффец.       (Не то чтобы Драко особенно волновала личная жизнь Поттера, но, ну серьёзно...)       Не то чтобы это имело значение — Поттер и Джинни были отвратительно влюблены, очень счастливы и, необъяснимо, стабильны для пары, которая едва жила отдельно до того, как пожениться.       Джинни, к вечному замешательству Драко, на самом деле была одним из его любимых людей. Она была грозой на метле, ругалась как матрос и играла в квиддич так, будто ей было что доказать. Она регулярно громила его в воздухе и потом смеялась над этим. Драко уважал это.       Но всё это не имело ни малейшего значения.       Единственным расколом в новообретённой дружбе Драко с Золотыми Идиотами была, предсказуемо, Гермиона Грейнджер.       Она была причиной, по которой они вообще стали друзьями. Мостиком между старыми врагами и функциональными взрослыми. Но иногда — когда она смеялась слишком громко или краснела слишком сильно — Поттер смотрел на Драко так, будто обдумывал варианты убийства.       Что было совершенно несправедливо. У Драко были только самые чистые намерения. Он твёрдо намеревался завоевать сердце Гермионы и жениться на ней.       Однажды.       (И не его вина, что у Гермионы была такая восхитительная реакция на поддразнивания.)       — Давайте просто выпьем, — простонал Поттер, уже выглядевший уставшим.       Они едва переступили порог паба, как Тео Нотт материализовался из ниоткуда, словно невероятно самодовольный боггарт.       (В этот момент жизни Драко был горячо уверен, что Тео был его формой боггарта.)       Драко не знал, как Тео умудрялся появляться именно тогда, когда он меньше всего хотел его видеть, но, конечно же, он был тут — стоял, прислонившись к дверному косяку, расплываясь в улыбке, как кот, объевшийся сметаны.       — Ах, — сказал Тео, сияя. — Гермиона будет так рада вас видеть.       Драко прищурился. Улыбка Тео была слишком довольной, а глаза — слишком восторженными.       Поттер и Уизли, не замечая предрасположенности Тео к хаосу, пронеслись мимо него в паб.       Драко задержался:       — Почему ты так смотришь?       Тео моргнул, олицетворяя невинность:       — Как именно?       — Как будто ты что-то знаешь.       Тео хлопнул его по плечу:       — Драко, я знаю всё.       С этим зловещим заявлением он развернулся на пятках и практически скакнул в конец зала.       Невыразимцы явно заняли большой столик, повсюду были пустые стаканы, сброшенные мантии и безошибочная атмосфера людей, которые решили, что последующее утро — это проблема для Будущих Них.       Драко сразу же заметил свою ведьму по золотистому сиянию, исходящему от её кудрявой гривы, пока она удобно устроилась за столиком.       (Она всегда светилась, независимо от освещения, что, по мнению Драко, было особенно завораживающей чертой.)       Просто видя её там, тёплую и уютную, потягивающую какой-то яркий коктейль, заставил его желудок сделать что-то крайне непристойное.       Тео проскользнул за столик напротив неё и самодовольно указал в сторону приближающихся мракоборцев.       Гермиона повернулась. Её лицо озарилось.       — О! Гарри! Рон! Драко! Как раз вовремя!       Драко наслаждался звуком своего имени на её губах примерно три секунды, прежде чем она продолжила:       — Есть кое-кто, с кем я хочу вас всех познакомить!       Она повернулась к мужчине рядом с ней, к тому, кого Драко почему-то не заметил до этого самого ужасного момента.       Мужчина был высоким. И красивым. Имел стильную причёску, чёрные волосы и сверкающие серые глаза.       (Серые — не серебристые. Драко был единственным мужчиной в любой комнате, которому разрешалось иметь серебристые глаза.)       Он сидел на диванчике, рядом с Гермионой. Очень близко к Гермионе. Он прижимался к ней всем боком?       (Какой взрослый мужчина добровольно сядет на диванчик?)       — Это Селиан Ворьен, — сказала Гермиона, сияя от счастья.       Гермиона просто была вежлива. Она сияла для всех. Было настоящим наслаждением находиться рядом с ней.       — Он только сегодня утром начал работать в Отделе, так что мы решили как следует его поприветствовать.       Селиан Ворьен.       Драко знал это имя.       Шармбатон. На год старше. Уважаемая чистокровная семья. Не Священные Двадцать Восемь, но ближайший круг — посещали одни и те же вечера, родители заставляли обхаживать одних и тех же девушек.       Они виделись. Один или два раза. Он был... нормальным.       Вежливым. Компетентным. Недостаточно остроумным, чтобы Тео пригласил его на праздник солнцестояния.       В целом, хороший парень. На правильной стороне войны. Или, по крайней мере, не на неправильной.       Твою мать.       Драко протянул руку, выталкивая каждый дюйм своего воспитания и безупречных манер для совершения действия, которое он совершенно не хотел выполнять:       — Приятно познакомиться. Драко Малфой.       Они пожали руки. Хватка Селиана была уверенной, и, к великому разочарованию Драко, его ладони не были слишком маленькими. Но текстура кожи оказалась тревожно мягкой. Как у человека, которого точно нельзя было назвать брутальным, безбашенным ведущим мракоборцем ОМП (как Драко часто описывали).       Безобидный. У Селиана, вероятно, были хобби вроде фехтования и поэзии. Он надоест Гермионе до смерти.       Но почему Гермиона так сияла, глядя на него, словно он был чёртовым солнцем?       Как он смеет улыбаться этой маленькой, нежной улыбкой, когда смотрит на ведьму Драко?       Драко, будучи в высшей степени хорошо проработанной взрослым, решил тогда и там, что Селиан Ворьен больше никогда не узнает покоя.