Часть 8. Кровавая Ночь Вторника

      Драко Малфой чувствовал себя на коне.       Свидание прошло успешно. Ошеломительный, сверкающий, неоспоримый успех. Гермиона улыбалась — несколько раз. Она даже смеялась — светло, открыто, беззаботно, как на восьмом курсе, когда ему удавалось сказать что-то остроумное. Они вместе бродили по музею. Их руки почти соприкасались. Она сказала, что хорошо провела вечер.       Он мог бы поцеловать ее. Это было очевидно по тому, как она подняла к нему лицо, а в ее глазах искрились радость и желание. Как он еще умудрился не поцеловать ее мягкие, идеальные губы за эти годы их жаркого любовного романа, оставалось загадкой для Драко. Но что-то глубоко внутри него требовало, чтобы их момент был до неприличия совершенным.       (Была ли это его совесть?)       Он собирался поцеловать свою ведьму на этой неделе. Он уже продумал этот момент до мелочей в своей голове, физически ощущая, как они соединяются, как два предначертанных кусочка пазла. Она улыбнется ему, он сократит расстояние. И это будет идеально. Само собой.       Когда Гермиона лучезарно улыбнулась ему в лифте рано утром в понедельник, он захотел сорвать свои планы и начать действовать. Драко готов был поклясться, что она буквально светилась.       Но, будучи человеком величайшего терпения и романтиком в душе, Драко решил подождать удобного случая.

***

      Поэтому, когда наступил вторник — неформальный «час скидок» для министерских, который начинался как межведомственное мероприятие для поднятия боевого духа и быстро превратился в повод для полуфункциональных взрослых напиться в середине недели — Драко ждал этого с нетерпением. С нетерпением и полный энтузиазма.       Гермиона точно будет там. Конечно будет. Она всегда заглядывала хотя бы на час, прежде чем отступить в уютное жилище Поттера, заниматься своими очаровательными хобби в свободное время, какими бы они ни были.       (Драко на самом деле никогда не был у Поттера дома и не видел Гермиону часто вне работы или организованных социальных сборищ, но он был уверен: вне зависимости от того, что она делала дома в своей пижаме, это было абсолютно восхитительным.)       Драко был уверен, что сегодня она задержится подольше. У них был момент. Теперь он был готов к ней. Он выбрал ее.       Он заметил ее, как только вошел — она уже сидела за их привычным большим столом, такая удивительно прекрасная в своей рабочей мантии. Ребята из Министерства, друзья из разных отделов и несколько завсегдатаев, не связанных с работой, были разбросаны среди толпы: Луна с замороженным коктейлем и в цветочной короне, Джинни, сияющая после тренировки по квиддичу, Блейз, слишком нарядный для вторника, даже Дафна Гринграсс, которая сидела рядом с Роном Уизли и шептала что-то ему на ухо.       Когда Драко подошел к Гермионе, она взглянула на него, и ее лицо засияло.       Он принял это как приглашение. Само собой.       Он скользнул на сиденье рядом с ней. Близко. Очень близко. Их колени соприкоснулись.       Она не отодвинулась.       — Огневиски «Олд фэшн»? — Гермиона насмешливо подняла бровь, кидая взгляд на его напиток. — Ты что, столетний джазовый пианист?       Драко фыркнул.       — Это классика. Изысканность. Мужественность.       — Это вычурно, — ответила она, ухмыляясь. — Ты, наверное, заставляешь бармена размешивать его ровно тринадцать раз.       Он наклонился ближе, притворяясь оскорбленным.       — Четырнадцать, вообще-то. Хоть на один меньше — и нотки цитруса перебьют дуб.       Гермиона засмеялась, ярко и несдержанно. Ее колено толкнуло его под столом. Он прижал свою ногу к ее, не давая ей отодвинуться, и чертовски наслаждался этим контактом.       — Конечно же, у тебя есть мнение насчет дуба.       — У меня есть мнение по многим вопросам, — невозмутимо ответил он. — Большинство из них правильные.       Он прервался на секунду, наблюдая, как ее глаза искрятся в тусклом свете паба.       — Кстати говоря, ты уже закончила возиться над расширением формулы для оборотного зелья, над которым работала? То, которое сохраняет трансфигурацию в течение нескольких дней?       Она засияла.       — Да! Я наконец-то стабилизировала его на прошлой неделе. Мне пришлось подкорректировать цикл лунного насыщения, но основа держалась дольше, чем ожидалось. Оно все еще изменчивое, но коэффициент спада вполовину меньше, чем был.       Драко моргнул.       — Это гениально. Вроде, результат лучше, чем получилось у французов в прошлом году, правда?       Гермиона расплылась в улыбке.       — Я думала о том же. Они поторопились с публикацией, пропустили половину контрольных переменных.       Он наклонился чуть ближе, ухмыляясь.       — Мисс Грейнджер: опытный невыразимец днем, безумный гений-алхимик оборотного зелья ночью. Ты просто не можешь иначе, да? Всегда совершаешь революционные открытия в свободное время. Если честно, это очень сексуально.       Ее губы на мгновение приоткрылись, а взгляд задержался на нем дольше обычного. Воздух между ними будто наэлектризовался.       Драко побеждал.       А Селиан? Его нигде не было видно.       Драко точно знал, что Ворьен был в Лондоне на этой неделе. Он столкнулся с ним в лифте этим утром. Но был ли он здесь, в «счастливый час» вторника? Нет. Не был. Драко был. Драко, который смешил Гермиону еще до того, как милашка из Шармбатона вообще узнал, на каком этаже находится Отдел тайн.       Так что да. Драко был доволен. Очень заслуженно.       — Может, сходим еще раз куда-нибудь на этой неделе, Гермиона? — осмелился он, наслаждаясь легким запахом маков, исходящим от ее волос и восхитительно щекочущим его нос.       — Драко!       Дафна Гринграсс, сорвавшись с места рядом с Уизли, устремилась к нему по прямой, словно накрашенная помадой пушечная ядро.       — Я хотела спросить, — сказала она высоким и четким голосом, — Астория оставляла у тебя в воскресенье вечером мое колье?       Драко моргнул. Посмотрел на Дафну. Она смотрела на него. Он взглянул на Гермиону.       Он хотел открыть рот. Придумать оправдание, соврать, соврать про какое-нибудь мероприятие Нарциссы Малфой, на котором якобы случайно оказалась Астория Гринграсс.       Но один взгляд на лицо Гермионы — и он не смог выдавить из себя ни единого звука.       Он никогда не лгал Гермионе. Ни разу. И не собирался начинать сегодня.       Она посмотрела на него с отвращением. Его желудок сжался, ледяная волна паники выжгла все внутри. Это был кошмар. Только не сейчас. Не после того, как он все провернул идеально.       Дафна продолжила, мило улыбаясь.       — Вообще-то оно мое. Она даже не спросила, прежде чем взять его.       В пабе воцарилась тишина? Или Драко оглох?       — Это как-то противно, когда сестра надевает мои вещи, чтобы потрахаться, — продолжала Дафна, не обращая внимания на разруху, которую она устраивала в жизни Драко.       Его рот открылся. Закрылся. Не лучше золотой рыбки. Остатки достоинства таяли на глазах.       (Эта тупая курица вообще когда-нибудь слышала о приличиях?)       — Но для чего еще нужны сестры, да? — теперь она обращалась напрямую к Гермионе, которая со всей невозмутимостью и бесконечным достоинством рассмеялась.       — Я оставлю вас двоих переговорить насчет возвращения твоей собственности, Дафна, — Гермиона по-дружески подмигнула стройной блондинке. — Не буду мешать.       Она звучала почти естественно и направилась к Джинни Поттер, которая уже протягивала руку, чтобы незаметно притянуть ее к себе. Подруги обменялись коротким, теплым объятием.       Остаток вечера она провела, смеясь в компании Поттеров, будто ничего не случилось, будто Драко Малфой никогда и не сидел рядом с ней.       Она больше ни разу не взглянула на него.       Разговор возобновился. Драко обнаружил, что ему абсолютно нечего добавить.       Тео пристроился рядом, заполнив зияющую пустоту, оставшуюся после ухода Гермионы. Он выглядел слишком довольным собой, потягивая напиток, как будто организовал всю эту катастрофу на спор. Блейз приблизился медленно, помешивая коктейль и поднимая бровь — элегантно и осуждающе.       Никто не произнес вслух «Я же говорил».       Но если бы взгляд Джинни Поттер мог метать молнии, от Драко осталась бы лишь горстка пепла на полу.       И впервые в его везучей, глупой, неподготовленной жизни у Драко не нашлось, что сказать.