Часть 9. Инцидент с Футболкой Малфоя

      Прошла целая неделя со Дня Разрушения Жизни Драко Малфоя Дафной Гринграсс, и Гермиона Грейнджер его избегала.       Он всего один раз поймал её в атриуме. Она вежливо кивнула, затем тут же уткнулась в папку с документами, отвечая на его неуклюжие, бессмысленные попытки завязать беседу вежливым бормотанием.       Она всё ещё отвечала на рабочие письма — продуктивно и профессионально. Но он больше не мог найти её в привычных местах обитания: за обедом её не было в кафе, так как она с Поттером изучала новые рестораны рядом с Министерством. Он не мог найти ее, чтобы доставить утренний кофе — она с Селианом (этим абсолютным кретином) пристрастились к какой-то малопонятной маленькой кофейне. Она даже не пришла на традиционные вечерние посиделки во вторник — вместо этого делала маникюр с Джинни. Всё это было очень достойным и респектабельным способом проводить свободное время для Гермионы Грейнджер.       Свободное время, избегая Драко.       Она держала его на расстоянии, дальше вытянутой руки.       Ему не потребовалось много времени, чтобы решиться извиниться перед Гермионой. К этому моменту он извинялся перед ней десятки раз. Как только он выдал Абсолютное Извинение — то самое, где признал все семь лет издевательств, чистокровной чуши и ужасающих военных преступлений — любое другое извинение стало для него прогулкой по парку.       Но Драко не думал, что действительно причинял ей боль до этого — по крайней мере, с тех пор, как они начали всё заново.       Физически? Определённо нет. Интеллектуально? Возможно, если считать тот раз, когда он обогнал её на Зельеварении. Духовно? Может быть, однажды, когда раскритиковал её систему ведения заметок.       Но эмоционально? Никогда.       И всё же она никогда не реагировала так.        И Драко, хоть и умный мужчина, не до конца понимал, что натворил, пока Тео не ткнул его носом в правду.       — Ты можешь просто спросить её, ради меня, Тео? — бормотал он, расхаживая по гостиной Нотт-Мэнор. — Она не разговаривает со мной, я не видел её уже несколько дней.       — Ты абсолютный мудак, — Тео даже не поднял глаз от книги. — Ты сделал её «той самой другой» в ваших отношениях, Драко.       Драко застыл.       Тео спокойно перевернул страницу.       — Только представь. Гермиона Грейнджер. Чья-то любовница.       Обычно Тео не был с ним так жесток.

***

      Драко Малфой был в скверном настроении ещё до начала матча.       Он должен был быть в восторге — Министерские внутриведомственные игры по квиддичу были прекрасной возможностью покрасоваться, и его команда собрала лучших. Блейз — загонщик. Джинни Поттер — охотник. Сам он, естественно, ловец. Гарантированная победа.       И всё же.       Селиан Ворьен был в команде Драко. Тоже охотник. Неприемлемо.       Он заметил Гермиону в толпе ещё до начала матча. Она сидела на трибуне, в солнечных очках и со стаканом сидра в руках, словно изобрела лето. А рядом с ней…       Астория. Заказная. Малфой. Футболка. Под номером 7. С серебряным оформлением, блестящим и зачарованным так, что каждая буква переливалась на её груди.       Драко едва не упал с метлы. Он даже пожалел, что этого не случилось — по крайней мере, травма головы избавила бы его от этого кошмарного зрелища.       Гермиона смеялась. Над словами Астории. Или, возможно, наоборот. Они болтали. Отлично ладили.       С какой стати они ладят?       Драко провёл большую часть матча, наворачивая круги высоко над полем, делая вид, что ищет снитч, а сам украдкой наблюдал за трибунами.       (Украдкой — это громко сказано. Слизерин хоть и отражал коварство, Драко далеко не был искусен в хитрости.)       Селиан забил. Дважды. Гермиона аплодировала.       Драко пробормотал что-то неповторимое.       Он бросился за снитчем. Тот рванул влево. Он рванул вправо. Его метла лениво развернулась на месте, и где-то позади Джинни Поттер издала вопль, скорее в попытке воскресить Грозного Глаза Грюма и окончательно отправить Драко в могилу в виде хорька.       Блейз выглядел так, будто мечтал расплавиться в траву. Селиан Ворьен, из всех людей, имел наглость похлопать Драко по спине после матча.       Драко справился с этим не лучшим образом.       Он спрыгнул с метлы и зашагал прямиком к Астории, которая стояла сияющая и затаившая дыхание.       — Ты был великолепен, — сказала она со вспыхнувшими щеками.       Драко сорвался:       — Почему ты вообще здесь?       Астория моргнула:       — Дафна пригласила меня. Я пришла посмотреть на неё, на Рона, и на тебя, конечно.       Он фыркнул, не в силах скрыть раздражение, и окинул взглядом навязчивую ведьму. Но затем он увидел нечто за её спиной, что чуть не вызвало у него рвоту.       Гермиона и Селиан были заключены в очень близком объятии, одном из тех долгих, легких, в котором все было понятно без слов. Её голова была слегка откинута назад, улыбка мягкая и лучезарная, а Селиан смотрел на неё так, словно дотянулся до звезд. Его руки не спешили отпускать её талию, даже когда они разъединились.       Драко наблюдал за этим открыто, желая сгореть заживо.       Его челюсть свело.       Астория проследила за его взглядом. Выпрямилась. Улыбнулась. Мягко. Печально.       — Драко, — сказала она, — я завтра отправлю за своими вещами.       Он открыл рот.       — Не стоит, — добавила она, прежде чем он успел что-то сказать. — Я не глупая, Драко.       Она повернулась с безупречным самообладанием. Даже помада на её губах осталась безукоризненной. Где-то там Нарцисса Малфой медленно аплодировала.

***

      В пабе было шумно, но не празднично. Усталая, ленивая атмосфера команды, которая выложилась по полной и всё равно проиграла. Джинни сидела у бара, ругаясь себе под нос. Блейз выглядел так, будто мог наслать проклятие на первого, кто заикнётся о пропущенных голах. Рон и Дафна разбирали игру с азартом обиженных тренеров. Луна объясняла местному коту астрологическую значимость почти-побед.       А Гермиона… Гермиона уютно устроилась на диванчике с Селианом Чертовым Ворьеном.       Они сидели близко. Слишком близко. Смеялись над чем-то так, словно матч не закончился душераздирающим поражением. Рука Селиана непринуждённо лежала на спинке дивана. Кудри Гермионы покачивались, когда она наклонялась к нему, потягивая коктейль и улыбаясь — словно не она только что аплодировала смертельному врагу Драко с трибун.       А сам Драко сидел в тёмном углу, надувшись.       Джинни возникла перед ним, словно призванный дух возмездия.       — Ты действительно такой тупой, как Рон всегда и говорил, да?       Драко нахмурился.       — Не сейчас, Джиневра.       — Именно сейчас, — сказала она, скользнув в сиденье напротив. — Ты думаешь, если наконец заметил то, чего хочешь, это автоматически становится твоим? Ты думаешь, если ты подарил ей букет и полсвидания, ты заслужил что-либо?       Драко открыл рот. Она решила пройтись по нему катком.       — У тебя были годы, Малфой. Годы, чтобы сказать что-нибудь. Сделать что-нибудь. Что угодно. Ты не можешь относиться к ней, как к запасному варианту, и злиться, если кто-то другой поставил её на первое место.       Челюсть Драко свело судорогой.       Луна, появившись позади Джинни как необычный просветлённый призрак, стащила картошку с его тарелки.       — Твоя аура сейчас — сплошная грозовая туча и сожаления, — сказала она. — Она была такой прекрасной, когда ты был рядом с Гермионой.       И бесшумно удалилась.       Драко, полностью разрушенный, начал переосмысливать всю свою жизнь.

***

      Драко наконец дождался момента, который отчаянно искал всю неделю: шанс перехватить Гермиону за руку и умолять о прощении, когда она покидала паб. Он поблагодарил все возможные созвездия за то, что французский пижон свалил раньше неё.       — Гермиона, подожди.       Она замедлила шаг, медленно повернувшись. Её лицо было нечитаемо, но она не ушла. Маленькая победа.       Драко встал напротив, спрятав руки глубоко в карманах.       — Я только хотел сказать… Я не планировал, чтобы всё так вышло. С Дафной, я имею в виду. Я не хотел, чтобы ты услышала это таким образом. И не хотел, чтобы ты подумала, что я…       — Использовал меня, чтобы изменить своей девушке? — мягко спросила она.       Он вздрогнул.       — Ну... да.       Гермиона ответила слабой, задумчивой улыбкой.       — Мне не хотелось бы быть чьей-то любовницей, Драко.       Она произнесла это легко, но её глаза оставались серьёзными и честными.       Он коротко, виновато усмехнулся, опустив взгляд к своим ботинкам. Затем глубоко вздохнул, убеждая себя быть честным хотя бы раз в жизни.       — Я закончил это. Мы с Асторией никогда не должны были… Я даже не собирался с ней встречаться изначально. Она просто сама… объявила это, и я не сказал «нет». Мне следовало прекратить раньше, но я не сделал этого, потому что я идиот.       Гермиона слегка склонила голову. Её взгляд смягчился, но оставался твёрдым.       — Я отправил ей сову, — продолжил он торопливо, понизив голос. Ощущение было такое, будто его сейчас вырвет прямо на ботинки. — Сразу после вечеринки в пабе, когда появился Селиан. Но, кажется, я выразился недостаточно ясно. И когда она потом зашла, я… — он запнулся, отведя взгляд. — Я не попросил её уйти, хотя знал, что это неправильно. Прости. Но теперь всё кончено. Действительно кончено. Ты должна это знать.       Наступила пауза. Гермиона обдумывала его слова, изучая его лицо.       — Я верю тебе.       Тяжесть на его груди немного ослабла.       — Я не пытался причинить тебе боль, — тихо добавил он. — Ты единственная, кого я хотел. Когда-либо.       Она сдержанно выдохнула, но это был не совсем вздох.       — Я знаю. Но ты причинил.       — Я знаю, — несчастно повторил Драко.       — Я признательна за извинения, — мягко добавила она, делая маленький шаг вперёд. Недостаточно для прикосновения, но достаточно, чтобы его сердце забилось быстрее.       Драко застыл, поражённый тем, как прекрасно она выглядела. Мягкое летнее платье подчёркивало её изгибы, каштановые кудри обрамляли лицо. Головокружительная.       — У нас всё в порядке, — тихо продолжила она. — Я не злюсь.       Не злится. Это должно было что-то значить.       Она дотронулась до его руки — нежно, дружелюбно — и на одну безумную, иллюзорную секунду он подумал, что, может быть…       — Мы можем остаться друзьями, Драко.       Ах, вот оно.       Он кивнул слишком поспешно.       — Друзьями.       Он наблюдал, как она уходит, и что-то острое запершило в его горле.       Она не захлопнула перед ним дверь. Не насовсем.       Это были его вторые по-настоящему искренние извинения Гермионе. И, если всё пойдёт по плану, последние.